Он качает головой:

— Я не могу оставить Лавинию одну. Я не совершу ту же ошибку дважды. Я не могу оставить Лавинию одну на холоде. Она так плохо его переносит, у неё сразу синеют пальцы… Я должен быть с ней. Она забывает поесть и пропускает обеды, потому что слишком много работает, мне нужно приготовить ей что-то горячее. Да, потом я пойду заберу её с работы и провожу домой.

Он повторяет бессвязные фразы. Отрицание, шок и боль сменяют друг друга внутри него. Он не может принять факт утери, не допускает мысли, что больше никогда не сможет прикоснуться к ней, и сходит с ума. Он говорит с ней, зовет её, но она не отвечает, и он продолжает этот диалог сам с собой.

— Лавинии больше нет, Артур, — шепчу я. — Ты помнишь?

Первые капли дождя начинают падать с неба.

— Потому что я не защитил её. Потому что я не поверил ей. Потому что я не выбрал её. Потому что я не выслушал её.

С каждым словом он бьет себя по щеке, оставляя багровый след на коже. Я хватаю его за обе руки, стараясь не касаться голой кожи напрямую, и заламываю их за спину. Он вырывается, но крайняя степень истощения позволяет мне одержать верх, приложив чуть больше силы.

Дождь начинает хлестать с еще большей яростью. На его лице слезы смешиваются с водой, и обессиленный, он валится на землю в рыданиях, которые сотрясают каждый сантиметр его груди.

— Почему он не убил меня?..

Глава 25

Я заставил их поверить, что не способен преодолеть эту никчемную защиту, и забился в угол, наблюдая за ними.

Интересно, каково им будет, когда они поймут, что я могу входить и выходить в любой момент? Я жду по двум причинам: ожидание смерти превратит их в безумных параноиков, грызущих друг другу глотки, и я намереваюсь обрушить их мир изнутри.

Одного за другим.

— Письмо номер 358

Артур

Королевство Америка

Вирджиния

Бал-маскарад.

Ежегодное событие, на котором королевство обожает выставлять напоказ свое богатство. От кухни до развлечений — каждая деталь выверена до мелочей, чтобы продемонстрировать статус самой могущественной нации. Отмеченные звездами шеф-повара со всей страны суетятся на кухнях, выдавая самые изысканные блюда, а королевский оркестр наполняет зал нежными симфониями. И всё это — с какой-то почти абсурдной легкостью, словно наши границы не горели ярким пламенем всего два дня назад.

Дворцовые служанки снуют туда-сюда с подносами, уставленными едой, в одной руке и бокалами вина в другой. Они передвигаются с лицами, скрытыми белыми масками, и отличить одну от другой практически невозможно. Я спускаюсь по последним ступеням и останавливаюсь возле кухни. Встаю на цыпочки и вытягиваю шею.

— А ты разве не должна соблюдать постельный режим?

Голос Терезы долетает до моих ушей с откровенным упреком. Я резко поворачиваюсь, готовая защищаться, но она хватает меня за руку и затягивает за колонну.

— Если дама Ингрид тебя увидит, тебе конец. Ты же в курсе?

— В курсе, но я ищу Габриэля. Это срочно, я не могу сидеть запертой в лазарете, пока снаружи творится настоящий ад!

— Еще как можешь! — шепчет она сквозь сжатые зубы, перекладывая пустой поднос под мышку. — Весь дворец делает вид, будто ничего не произошло, а кто мы такие, чтобы перечить верхам?

— Кстати, ты не знаешь, они поняли, как это произошло?

— Так вот зачем тебе Габриэль? Собрать сведения? Вирджиния, я напоминаю: ты получила разряд током, и тебе жизненно необходимо соблюдать покой, который прописал врач.

Я вздыхаю и опускаю взгляд:

— Я знаю, не переживай и… — Я хлопаю ресницами, уставившись на белые носки её обуви. — Стой, а где каблуки?

— Вот именно. И это просто благословение! Выдержать этот дурдом на каблуках было бы в десять раз тяжелее.

— А дама Ингрид? Она же накажет тебя, если заметит.

— Что ж, тогда ей придется наказывать весь двор, потому что не думаю, что кто-то осмелится ослушаться приказа Короля. — Она едва заметно приподнимает уголки губ в довольной улыбке. — Он запретил каблуки при дворе. Сказал, что цоканье его раздражает, и велел выдать всем нам эту удобную обувь. Ты не представляешь, какое это счастье — ходить и не чувствовать, как горит кожа.

— Оу, странно… — Я чешу затылок. — Он никогда раньше не вмешивался в дела двора.

— Вернемся к делу, я не могу торчать здесь вечно. — Она вытягивает шею и оглядывается. — Поскольку они пригласили всех королей и королев пяти королевств, Габриэль наверняка в зале со своим отрядом — следит, чтобы всё прошло без сучка и задоринки.

Как раз то самое место, куда сложнее всего пробраться. Проклятье. Мне придется войти и найти его так, чтобы не попасться на глаза ни даме Ингрид, ни Эдоардо.

Тереза похлопывает по карманам, достает новенькую белую маску и протягивает мне:

— Держи. Надевай, если хочешь войти, иначе дама Ингрид узнает тебя в ту же секунду, как ты ступишь в зал.

— Ты заранее знала, что я пойду туда? — Я затягиваю тесемку на затылке и поправляю маску на лице.

— У тебя всё на лице написано. Но тебе придется идти следом за мной и держаться подальше от столов. Тебе не стоит лишний раз злить даму Ингрид — она и так на пределе из-за того, что Король Эдоардо вставляет ей палки в колеса. Скажи Габриэлю, что хотела, и убирайся наверх как можно скорее.

Я киваю. Она уже собирается повернуться, но я останавливаю её:

— Подожди… Как Король вообще меня нашел?

— Тебе разве не рассказали?

Я качаю головой.

— Король Эдоардо лично пришел в корпус для слуг, чтобы найти тебя. Он вошел со своей свитой прямо в нашу комнату. Я только-только вышла из душа, в халате и с мокрыми волосами. Увидела его перед собой и подумала, что он сейчас отправит меня на плаху. Но он спросил про тебя! Я сказала, что не знаю, где ты, и он тут же отдал приказ перерыть весь дворец.

Я изгибаю бровь. Её слова оседают у меня в голове, застревая в воздухе: мне трудно найти в этом хоть какую-то логику. Ни один Король не спускается в покои обслуги и тем более не поднимает стражу на уши ради какой-то служанки.

— Ага, вот точно с таким же лицом стояли абсолютно все. Ладно, перетрем после бала, а сейчас пошли, пока никто не заметил, что я застряла.

Я киваю и иду за ней словно тень. Мы вливаемся в вереницу слуг, входящих в королевский зал. С потолка свисают массивные хрустальные люстры, проливая теплый свет на столы, покрытые кремовой тканью, и на танцпол, где несколько пар кружатся в танце. Красные дамасковые обои на стенах и зеркала в замысловатых позолоченных рамах дополняют эту изысканную обстановку.

Я бросаю быстрый взгляд по сторонам. Стражники обычно стоят по периметру зала, но отсюда я не могу разглядеть всё пространство. Тереза едва заметно кивает мне, и я прижимаюсь к занавеске у окна, прячась, пока она идет дальше. Выглядываю краем глаза: дама Ингрид шествует между столами, передвигаясь от гостя к гостю с ослепительной фальшивой улыбкой.

Я резко отворачиваюсь — по коже бегут мурашки. Я встаю к ней спиной, чтобы не привлекать внимания. Справа от меня возвышается резная деревянная стойка с рядами винных бутылок. Я делаю вид, будто поправляю их, старательно опустив голову.

— Решила приложиться к вину? Отличный выбор. Как еще переживать подобную тоску, если не глушить алкоголь? — Мужской голос заставляет меня поднять взгляд.

Два глаза цвета дубовой коры смотрят на меня из-за красной маски. Незнакомец протягивает пустой бокал и растягивает губы в улыбке, демонстрируя белоснежные зубы.

— Налей-ка и мне немного, а не то я рискую совершить самоубийство от скуки.

Я киваю, сохраняя опущенную голову, но что-то в его голосе кажется мне знакомым. Нет, сейчас не время цепляться за детали. Я беру бутылку и наливаю красное вино в его бокал.

— А вы в Королевстве Америка не слишком-то разговорчивы.

— Дворцовым слугам запрещено разговаривать с гостями. — Я ставлю бутылку на стол и слегка кланяюсь, собираясь отступить. — Надеюсь, вам понравится, Ваше Высочество.

— Ваше кто? — хохочет он. — Я тебя умоляю, зови меня Нанук. — Он протягивает в мою сторону свободную руку, и в моей голове вспыхивает молния.

Вот где я его видела… Правитель Гренландии, пришедший к власти после смерти отца два года назад.

— Нам не положено прикасаться к гостям. Надеюсь, вы не обидитесь, — шепчу я.

Он опускает руку:

— Никаких обид. В чем твоя вина, если у этого королевства дерьмовые правила? — Он делает глоток с закрытыми глазами и утирает уголки губ тыльной стороной ладони, совершенно не заботясь о королевском этикете. — Как тебя зовут, милая?

— Вирджиния, Ваше Высочество.

— Вирджиния, если ты еще назовешь меня «Ваше Высочество», я сгребу тебя в охапку и протащу через весь зал. Что скажешь? Справишься со своей речью без этих унылых титулов?

Я сглатываю, и от одной этой мысли у меня сжимается желудок:

— Да, Ва… — Я прикусываю щеку изнутри. — Как угодно… — Я хлопаю ресницами и замолкаю.

Его смех заполняет пространство, а мои щеки заливает краска. Боже, какой позор.

— Ты становишься цвета помидора… Или, может, вишни? Эдакий микс из всего красного… Дай-ка подумать, м-м-м… — Он наклоняет лицо до уровня моего, и желудок скручивает в тугой узел. Я делаю шаг назад, и он изгибает бровь: — Ты что, боишься меня, Вирджиния?

Я качаю головой:

— Нет, но я не хочу неприятностей с начальством, — шепчу я. — Разговаривать запрещено…

— С гостями, да-да, я усвоил это дурацкое правило. Ты поэтому спряталась за шторой?

Я глотаю воздух. Он меня видел? Я бросаю быстрый взгляд влево и вправо. К счастью, на наш угол никто не обращает внимания.

— Ты чего? Разведываешь обстановку? Значит, ты на секретной миссии, я с тобой.

— Нет… Я просто не должна здесь находиться, — поясняю я и отступаю на шаг.

Его глаза следят за каждым моим движением, а губы расплываются в улыбке. Он повторяет мои движения, будто это веселая игра, и начинает рассеянно оглядываться по сторонам.

— Я сама справлюсь, — процеживаю сквозь зубы.

— А что плохого, если я помогу?

— Это привлечет внимание.

— Ты уверена? Потому что, дорогая Вирджиния, прямо к нам движется какая-то жуткая женщина. И судя по служанкам, одетым так же, как ты, это твоя начальница.

Сердце подступает к горлу, мысли путаются со скоростью света. Даже если я отвернусь, она может задержаться или, того хуже, спросить, почему я стою без дела, а не несу пустые подносы. Нужно успокоиться.

— Ты вся побледнела, — шепчет он. — Ладно, пора играть в героя.

Он делает шаг ко мне с бокалом в пальцах, шаг за шагом сокращая расстояние между нами и заставляя меня отступать. Мои лопатки упираются в оконную раму, а его внушительная фигура возвышается надо мной, полностью закрывая меня от посторонних глаз.

Он пожимает плечами:

— Проблема решена.

Мои пальцы сжимают подоконник, снимая напряжение, разъедающее меня изнутри. Я выглядываю из-под его руки и замечаю, как дама Ингрид останавливается у стойки и активно жестикулирует. Я не слышу слов, но служанки хором кивают и начинают собирать пустые бутылки. Я выдыхаю с облегчением и расправляю плечи, наблюдая, как она отходит к другим столам. Была на волоске. Без помощи Нанука она бы меня точно засекла.

— В Королевстве Америка не принято говорить «спасибо», или это тоже запрещено законом под страхом смертной казни через обезглавливание?

Я поднимаю лицо, и наши взгляды встречаются.

— Почему? — шепчу я едва слышно.

— Почему нужно благодарить? Ну, мой папа говорил, что если не скажешь «спасибо», придет медведь и сожрет твои внутренности. Как по мне, быть съеденным живьем — так себе смерть. Не то чтобы я пробовал, но вполне могу себе представить.

Я хмурю лоб:

— Я имела в виду: почему вы мне помогли?

— А-а… — Он кривит губы. — Погоди, ты что, только что обратилась ко мне на «вы»?

Я прикусываю нижнюю губу и собираюсь ответить, но мужской голос раскатом грома разрывает воздух, и каждая клеточка моего тела цепенеет.

— А вот мы с вами видимся лично впервые.

Эдоардо пригвождает Нанука мрачным, тяжелым взглядом. Черная маска закрывает половину его лица, оставляя открытыми губы, изогнутые в жуткой, леденящей душу улыбке. Темно-синий костюм из дорогой ткани, скроенный точно по его поджарой фигуре, придает ему мрачный, но изысканный вид. Волосы зачесаны назад с гелем, на запястье блестят серебряные часы. Справа от него стоит королевский советник.

Нанук поворачивается со снайперским спокойствием, закрывая меня корпусом, и я замираю за его спиной. Я бросаю быстрый взгляд: они стоят друг напротив друга — одного роста, но совершенно разного телосложения. Нанук более крупный и мощный, Эдоардо по сравнению с ним — более поджарый и элегантный.

— Ваше Высочество. Хотел поприветствовать вас раньше, но вы были слишком заняты. Мне нужно кланяться?

— Можем обойтись без любезностей, Ольсен. — Он произносит его фамилию с отвращением, которое даже не пытается скрыть. — Смотрю, вы приятно проводите время.

Кровь стынет у меня в жилах. Если бы я могла, я бы вырыла себе могилу прямо здесь.

— О да, ваши дворцовые служанки просто прелестны, — отзывается Нанук с ноткой веселья в голосе. — Правда, чересчур послушны правилам, если позволите замечание.

Я слегка приподнимаю голову, не веря своим ушам, но он лишь удовлетворенно улыбается своим же словам. Он сумасшедший. Ему абсолютно плевать на благосклонность самого могущественного Короля и на хорошие отношения с ним. В отличие от остальных правителей, которые вьются вокруг Эдоардо как собачонки, Нанук не лебезит, а откровенно провоцирует его почти детскими колкостями.

— Правила позволяют удерживать людей на своих местах. Вашим землям это бы не помешало… И кстати, надеюсь, вы оправились после последнего неприятного инцидента?

Нанук перестает улыбаться. Он смачивает губы и приоткрывает их: