Она кивает своим людям и разворачивается. Один из них грубо хватает меня за правое предплечье и толкает вперед, заставляя следовать за Дамой, которая шаг за шагом минует крыло Жрецов и ведет нас к боковым переходам.

— К-куда мы идем? — бормочу я.

Хватка на моем предплечье сжимается сильнее, и я подавляю стон боли. Мужчина толкает меня с такой силой, что я спотыкаюсь на ровном месте, но он резким рывком возвращает меня в вертикальное положение. Я ничего не понимаю. Пытаюсь ухватиться глазами хоть за какую-то деталь вокруг, но не вижу ничего, что помогло бы понять наш маршрут. В горле стоит ком, а дурное предчувствие ледяным холодом переворачивает внутренности.

В тот момент, когда Дама останавливается и распахивает дверь, у меня перехватывает дыхание, а сердце пропускает удар. Огромное металлическое кресло, опутанное проводами, датчиками и подключенное к компьютерам.

— Подготовьте её, — холодно приказывает она, пока дверь за её спиной закрывается.

Меня толкают вперед, швыряют в кресло, и прежде, чем я успеваю сообразить, металлические зажимы со щелчком автоматически смыкаются, намертво стягивая мне предплечья, запястья и ноги. Словно крыса в капкане, я смотрю на нее широко раскрытыми глазами, но мой дикий страх для неё — лишь сладкая музыка.

— Доктор, всё готово? — спрашивает она с улыбкой, полной безумного адреналина.

— Да, Дама Ингрид, — отзывается мужской голос.

Только сейчас я замечаю щуплого человека в белом халате, застывшего у мониторов. На его лысеющей голове остался лишь венчик редких седых волос. Он нажимает кнопку, и аппарат издает пронзительный скрежет; зажимы сжимаются еще сильнее, заставляя меня поморщиться от боли, но это далеко не самое страшное. На экранах колеблются разноцветные графики, а дисплеи компьютеров пестрят бесконечными рядами цифр.

— Мы можем начинать, Дама.

Она кивает:

— Прекрасно, Вирджиния. Я задам тебе несколько простых вопросов и настоятельно рекомендую отвечать на них предельно честно. Я говорю это ради твоего же блага. Ты готова?

Я храню молчание, нервы натянуты до предела, и она принимает мою тишину за согласие.

— Начнем с азов. Каковы твои обязанности при дворе?

Я приоткрываю губы:

— Я служу Королю. — Мой голос звучит совсем слабо на фоне её уверенного, властного тона, а по всему телу волнами катится дрожь.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы предать Короля?

Я хмурюсь:

— Нет.

Дама Ингрид переводит взгляд на врача; тот, не отрывая глаз от дисплеев, делает едва заметный кивок головой.

— Ты когда-нибудь лгала Королю?

Сердце бьется так бешено, что, кажется, сейчас разорвет грудную клетку.

— Нет.

Я ищу глазами доктора, но он недовольно поджимает губы, и в то же мгновение мир вокруг меня гаснет. Мощный электрический разряд прошибает тело, содрогая его в судороге и оставляя с онемевшими мышцами и свистящим дыханием. Я судорожно хватаю ртом воздух, зажмурившись и широко раскрыв рот.

— Повторяю: я настоятельно советую тебе отвечать предельно честно. — Голос Дамы Ингрид пробивается сквозь непрекращающийся звон в ушах. — Ты когда-нибудь ослушивалась Короля, Вирджиния?

Я делаю судорожный вдох и выдох, грудная клетка ходит ходуном. Я тупо смотрю в пол в безумной, нелепой надежде, что спасение из этого ада материализуется прямо сейчас.

— Жду ответа, — повторяет она. — Если ты промолчишь, это будет расценено как ложь. У тебя три секунды: одна, две…

— Я не ослушиваюсь Короля. Я служу ему в меру всех своих сил на благо королевства. — Слова слетают с моих губ одно за другим. Дрожа, я упираюсь взглядом в доктора, но его глаза лишь молча следят за движением кривых на экране.

— Она лжет? — спрашивает Дама.

— Нет. Ответ размытый, но аппарат не фиксирует его как ложь.

Я шумно выдыхаю, и мои мышцы бессильно обмякают в кресле. Дама брезгливо кривит нос, неудовлетворенность искажает её лицо, но губы тут же растягиваются в жутком оскале.

— Почему ты проводишь столько времени в придворной библиотеке? Одна, две…

Я с трудом сглатываю слюну, пытаясь размочить пересохшее горло.

— По приказу Короля, — шепчу я едва слышно.

— Кое-что здесь не сходится: с какой стати Королю позволять своей фаворитке тратить время на расстановку книг на полках вместо того, чтобы прислуживать ему?

Я поднимаю голову, пот катится со лба и стекает по щекам.

— Об этом вам стоит спросить у Его Высочества. — Я стискиваю зубы.

Она бессовестно злоупотребляет своей властью и будет пытать меня до тех пор, пока не выбьет алиби.

Она выгибает брови и кривит губы:

— Видишь? В этом-то и проблема. Ты прикрываешься своим статусом и плетешь заговоры против королевства. Это никуда не годится, особенно учитывая, что ты только что призналась, будто лгала нашему Королю.

Как мне выбраться из этой ловушки? Думай, Вирджиния. Я озираюсь по сторонам. Двое вооруженных охранников по-прежнему стоят у двери, а внезапный приступ вертолетов перед глазами заставляет меня зажмуриться. Черт, затуманенное зрение совсем не помогает, как и эти проклятые зажимы. Даже если бы я нашла способ освободиться, я бы не смогла сбежать на этих ватных ногах. Нужно придумать что-то другое. Кричать бесполезно — вряд ли кто-то рискнет пойти против неё… И все же у меня ничего не остается.

— Тебя никто не спасет, Вирджиния. Король занят на ассамблее, которая затянется надолго, и одна из служанок прислуживает ему сейчас куда лучше тебя, пока ты тут занималась посторонними делами. И кстати, — она склоняет голову набок, — …что ты делала в крыле Жрецов, Вирджиния?

Я отвожу взгляд и утыкаюсь глазами в пол. Если я отвечу, детектор зафиксирует ложь, и машина нанесет новый удар током. Если я промолчу, разряд всё равно последует, но по крайней мере… по крайней мере, у неё не будет абсолютной уверенности в моей лжи.

Она загибает три пальца:

— Три. — Убирает большой палец. — Две… — Убирает средний. — …Одна. — Загибает указательный, и мощнейший разряд заставляет меня выгнуться в кресле.

Затылок с силой бьется о спинку, я стискиваю зубы и глухо стону, пока слеза катится по щеке. Мышцы разрывает от жестоких судорог, меня буквально трясет на этом сиденье. Кажется, я сейчас потеряю сознание. Пытка прекращается, моя голова бессильно клонится вперед, и я жадно, прерывисто хватаю ртом воздух.

— Вирджиния, я повторяю вопрос: что ты делала в крыле Жрецов в те часы, когда должна была находиться подле Короля? — Она повышает голос.

В ушах стоит оглушительный, непрекращающийся свист, но тишина длится всего несколько секунд — и новый разряд тока начинает буквально сверлить мои кости. Та же невыносимая, разрывающая боль, но на этот раз чувства притупляются настолько, что перед глазами остается лишь сплошная чернота. Пот смешивается со слезами, жар выжигает меня изнутри. Из носа по губе струится теплая струйка жидкости. Ток отключается, и я бессильно откидываюсь назад. Бешеное дыхание, затуманенный взор и ногти, до крови вонзившиеся в ладони.

— Ты не хочешь отвечать, но долго ты в таком состоянии не протянешь. Я подожду, пока ты придешь в себя, и мы начнем сначала. Я никуда не спешу. — Её шипящий голос доносится до меня сквозь прерывистый писк мониторов. — Мы можем продолжать, доктор?

— Давление подскочило, но мы можем продолжать еще какое-то время.

— Отлично! — визжит она, и я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от всего, что меня окружает.

Даже её голос превращается в едва различимый, далекий гул. Я расслабляю плечи и делаю глубокий вдох, но передышка оказывается слишком короткой, и новый цикл разрядов запускается вновь. Содрогаясь в конвульсиях, я бьюсь затылком о кресло, прикусываю язык, и рот наполняется солоноватым вкусом крови. Темнота поглощает меня, и я теряю счет времени.

Я медленно приоткрываю веки. Резкая боль пронзает виски, заставляя меня поморщиться. Где я? Сколько сейчас времени?

Пытаюсь приподнять руки, но не могу пошевелить ни единым пальцем.

— Наконец-то, — голос Дамы Ингрид разрезает тишину палаты. — Потребовалось же тебе времени, спящая красавица.

Её слова вонзаются в сознание острыми клинками, возвращая к суровой, ледяной реальности. Стоящий справа доктор неотрывно изучает мониторы. Я кошусь по сторонам: двое вооруженных громил всё так же неподвижно застыли у дверей, а это проклятое кресло по-прежнему держит меня в своих стальных тисках.

Меня никто не пришел искать.

Никто.

— К чему эта кислая мина? Ты ведешь себя так, словно тебя тут пытают, хотя всё, что от тебя требуется — просто сказать правду, дорогая. Но ты, похоже, предпочитаешь ловить разряды до глубокого обморока.

Я приоткрываю рот, но горло немилосердно жжет. Я сухо откашливаюсь несколько раз, и резкая боль в груди заставляет меня содрогнуться.

— Я бы не советовала тебе тратить голос на всякие глупости. Ты так истошно орала, что твои голосовые связки, должно быть, стерлись в кровь. Какая жалость, — щебечет она с явным весельем.

Я поднимаю на нее взгляд; она накручивает прядь волос на палец и улыбается.

— Ну что, начнем сначала?

— Я не пытаюсь предать Короля, — выдавливаю я сквозь хриплый, сорванный и болезненный шепот.

— Но ты ведь что-то скрываешь, не так ли?

— Если у вас есть сомнения на мой счет, вам следует действовать согласно протоколу, и тогда ассамблея решит… — голос безжалостно режет израненное горло, заставляя меня стиснуть зубы, — …решит, виновна ли я.

Она разражается смехом, будто я только что рассказала ей глупейший анекдот.

— Ассамблея? Я — Дама двора, и ты работаешь под моей личной ответственностью. — Она делает шаг ко мне, и с каждым её движением воздуха в комнате становится всё меньше. — Во-первых, я вольна делать всё, что посчитаю нужным, дабы вбить в ваши головы дисциплину и уважение к дворцовому порядку. Во-вторых, прикрываясь щитом Короля, никто не смеет подозревать тебя, но я-то прекрасно знаю: в твоей хорошенькой головке завелась гниль.

Её глаза буквально препарируют меня с восторгом ученого, заполучившего новую подопытную крысу.

— Вернемся к делу. Скажи мне, Вирджиния… у тебя есть контакты с нашими врагами?

Я качаю головой:

— Нет.

— Переформулирую вопрос. — Её пальцы мертвой хваткой вцепляются в мой подбородок, заставляя смотреть ей прямо в зрачки. — Ты сотрудничаешь с нашими врагами? Помогаешь им? Прячешь их? Выгораживаешь их за спиной Короля?

Три.

Воспоминание о Лавинии в той машине яркой вспышкой проносится перед моими глазами. Я не могу ответить, не могу ответить, не могу ответить.

Два.

Она разжимает пальцы, и в её глазах разгорается темное пламя.

— Я так и знала, — шепчет она, и кислород окончательно покидает комнату. — У тебя всё на лице написано, признай это! — кричит она.

Один.

Я зажмуриваюсь, разряд тока вновь пронзает мое тело. Я до крови вонзаю ногти в ладони, но этого слишком мало, чтобы заглушить агонию, разрывающую плоть. Сорванный хриплый крик вырывается из моего горла; тело, изувеченное очередной волной электричества, бьется в неконтролируемой дрожи. Зрение застилает пелена, веки наливаются свинцом. Я уже готова провалиться в спасительное забытье, но вдруг дверь с грохотом распахивается, и ток мгновенно отключается.

Габриэль? Тереза?

С трудом разлепив веки на последних крохах сил, я шумно выдыхаю с облегчением.

— Ваше Высочество.

Дама двора склоняется в глубоком девяностоградусном поклоне, и это оказывается последним, что я вижу перед тем, как окончательно погрузиться в темноту.

Глава

22

«I’d let the world burn for you». Я позволил бы миру сгореть ради тебя.

— Письмо номер 300

Артур

Граница с Королевством Америка

Ясмин

Мы либо вот-вот совершим величайшую глупость в истории человечества, либо какое-нибудь милосердное божество сжалится над нами, и мы не закончим свои дни погребенными на морском дне.

— Ты перестанешь? — шипит Артур, сидящий на ящике прямо передо мной.

Плечи расслаблены; он одет в такую же черную форму, как и у меня, вот только к его поясу пристегнуто несколько видов холодного оружия, от одного вида которого меня бросает в дрожь.

— Перестану делать что? — шепчу я едва слышным голосом.

Артур брезгливо кривит губы:

— Из-за твоего сердца я не услышу, если кто-то приблизится. Да угомонись ты, Черт, наконец. Ведешь себя так, будто тебя на эшафот ведут.

— Ну, знаешь, разница не такая уж большая. Мы прячемся в трюме корабля у самой границы с Королевством Америка и молимся, чтобы их солдаты не решили проверить эту каморку.

Я пытаюсь выдохнуть панику, тисками сжимающую грудь, но безуспешно. В отличие от мистера Ледяное Спокойствие, сидящего напротив, я физически не способна сохранять хладнокровие в такой ситуации.

Он раздраженно цокает языком:

— Этого не случится. Это судно торговцев из Королевства Азии. Его не досматривают, мы же тебе сто раз объясняли.

— Но… — Корабль внезапно замирает, и слова застревают у меня в горле.

Артур прижимает указательный палец к губам, призывая меня замолчать. Над нашей головой раздается отчетливый топот шагов, и кровь мгновенно стынет в моих венах. Я судорожно вцепляюсь в бочку справа от себя, но тревога пожирает меня изнутри так сильно, что вспотевшие ладони безвольно скользят по дереву. Черт. Любой шорох заставляет меня вздрагивать. Я осторожно заглядываю в щель слева: длинная вереница подобных судов выстроилась в ожидании швартовки в порту. Мы преодолели границу?

Два негромких стука сверху прерывают мои мысли. Артур мгновенно вскакивает на ноги, и я послушно повторяю его движения. Он тут же переходит в режим невидимки: натягивает бафф до самого носа и поправляет шляпу на голове.

— Закрой лицо и иди за мной, — командует он.