Я в ужасе распахиваю глаза. Пятеро исполинских штурмовиков мгновенно берут меня в плотное кольцо, полностью отрезая от остального зала и закрывая своими массивными телами парней. Н-нет… Пожалуйста, не надо… Я не хочу этого! Я не стану применять огонь против живых людей! Я больше никогда, слышите, никогда не причиню вред человеку! Это исключено! Я не буду…

В следующую секунду весь кислород в моих легких бесследно исчезает. Я с глухим стоном падаю на колени, судорожно хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Стоящий прямо передо мной боец плотоядно скалится — он только что с размаху всадил свой огромный пудовый кулак мне прямо в солнечное сплетение, напрочь лишив меня возможности дышать. Черт… Боже, как больно. Он искренне, мерзко потешается над моим беспомощным видом, словно он не только что сокрушительным ударом согнул меня пополам.

Я утыкаюсь ладонями в зеркальный пол, заходясь в удушливом, хриплом кашле. Воздуха критически не хватает. Тут же следует очередной жестокий удар справа, следом — сокрушительный пинок слева. Я инстинктивно сжимаюсь в жалкий живой комок, судорожно закрывая уши руками и с трудом сглатывая соленую, теплую кровь, которая начинает сочиться сквозь плотно сжатые зубы. Я… не буду… использовать… пламя… на людях. Только не снова.

И вдруг пространство вокруг меня буквально взрывается оглушительным, тектоническим грохотом. Температура в зале стремительно взлетает до каких-то нечеловеческих, космических показателей, а воздух вокруг мгновенно превращается в раскаленную, удушливую плазму. Ноздри забивает резкий, тошнотворный запах паленого мяса и жженой ткани.

Дрожа от невыносимой боли и шока, я медленно, со страхом приподнимаю голову. Нас окружает колоссальная, яростная стена бушующего, багрово-красного огня. Свирепый огненный вихрь с хищной грацией поочередно заглатывает стоящих вокруг меня гигантов, превращая их могучие тела в горстки серого пепла прямо у меня на глазах, но при этом меня саму бушующее пламя даже не касается, оставляя невредимой в самом эпицентре этого персонального ада.

Но… как такое возможно?! Что вообще происходит? Я в полном ступоре опускаю взгляд на свои чистые, пустые ладони, затем испуганно смотрю на бушующий вокруг багровый шторм и снова возвращаю взгляд к своим рукам. Это… это сделала не я. Это точно не моя сила. Я непонимающе хмурюсь, но если этот первородный хаос породила не я, то кто тогда?..

Сквозь ревущую, яростную стену багрового огня медленно, с абсолютным изяществом ступает высокий силуэт. Пламя послушно, благоговейно расступается перед его шагами, словно преданный пес перед хозяином, даже не пытаясь опалить его одежды. В его глазах, видимых сквозь прорези темной маски, сейчас полыхает точно такой же первобытный, кроваво-красный цвет, какой бушует вокруг нас — цвет абсолютной, безграничной власти, которая не признает никаких законов и барьеров.

Артур.

Он небрежно, лениво щелкает пальцами, и колоссальное багровое пламя в то же мгновение покорно никнет, стремительно втягиваясь в пол, пока полностью не исчезает без следа.

Гробовую, звенящую тишину зала внезапно нарушает одинокий, сухой и размеренный звук одиночных хлопков. Вздрогнув от накатившей волны леденящих мурашек, я медленно поворачиваю голову в сторону трона. Король Ванг, подавшись всем своим массивным телом вперед, с каким-то неистовым, фанатичным экстазом громко бьет в ладоши.

На его губах играет зловещая, торжествующая улыбка, а советник, чей голос теперь дрожит от благоговейного ужаса, переводит его финальные слова: — Наконец-то… Наконец-то Зло и его Невеста прибыли в мои чертоги.

Глава 16

Говорят, месть — это блюдо, которое подают холодным. Но знаешь, Лавиния, я хочу, чтобы они ели и наслаждались трапезой без лишних забот. Я хочу видеть их лица, когда их языки займутся пламенем, но будет уже слишком поздно что-то предпринимать.

— Письмо номер 203

Артур

Королевство Азии

Ясмин

Дрожащий вздох срывается с моих губ. Я тону в ледяном колодце, всё происходящее вокруг теряет краски, и даже голоса превращаются в неразличимый шепот.

«План… с вашего позволения, мы обсудим его…»

Он использовал огонь.

«Мы доказали вам, что…»

Артур использовал огонь.

«Король говорит, что… наша полная поддержка».

Зло и его Невеста… его Невеста… это я?

У меня нет сил ни подняться, ни пошевелиться. Ноги не слушаются, каждая клетка тела немеет при виде пепла, оставшегося от окружавших меня тел. Подкатывает тошнота. Я прижимаю руку к губам, подавляя позыв к рвоте. Этого не может быть. Превозмогая резкую боль в животе, я переставляю колени и ползу по полу, но кто-то отрывает меня от земли. Я мгновенно узнаю аромат мускуса, и он действует как ушат ледяной воды — я вся каменею. Артур. Я часто моргаю и фокусирую взгляд на его руках, обхвативших мою грудь. Элайджа идет следом, его глаза изучают меня так, словно я — бомба замедленного действия.

— Сейчас ты растеряна, но ты должна нам довериться, — тихо шепчет Элайджа.

Он мне лгал. Они все мне лгали. Всегда. Грудь разрывает от боли, и волна отвращения приводит меня в чувство.

— Отпусти меня, — сиплю я, прерывисто хватая ртом воздух.

Артур игнорирует мои слова. Его хватка настолько крепкая, что, как бы я ни пыталась вырваться, мне не удается даже сдвинуться с места. Он открывает дверь рукой и только тогда опускает меня на пол. Я тут же пячусь назад, пока не упираюсь спиной в стену. Куда они меня привели? Что собираются делать? Матрас, две тумбочки, ковер… Мы в спальне.

Элайджа рассматривает меня с ног до головы, словно подопытную в лаборатории, которая в любой момент может сорвать эксперимент. Артур снимает маску, убирает ее в карман брюк, облизывает губы и пристально смотрит на меня.

— Что… что это значит? Кто вы? Что все это значит? — руки дрожат, совершенно мне не подчиняясь. — Вы… я…

Элайджа делает шаг вперед, и сердце подступает к самому горлу.

— Не смей! — кричу я, заставляя его замереть на месте. — Не приближайтесь, не трогайте меня!

Он поднимает ладони.

— Как пожелаешь. — Он подчиняется и отступает. — Но ты должна нас выслушать, мы не хотим причинить тебе вред…

— Лжецы! — кричу я. Кровь бурлит в венах. Рядом стоит деревянный столик с вазами, которые я без раздумий хватаю. Швыряю их одну за другой, но они уворачиваются от них так легко, будто это подушки. — Сколько дерьма вы мне наговорили, чтобы затащить меня сюда? А ты… — я указываю на Артура, в горле стоит ком. — …ты-то, блин, кто такой… он назвал тебя…

— Зло, — вздыхает Артур. Его скучающий тон лишь сильнее разжигает ярость, пожирающую мою грудь.

— Ты ранена, Ясмин. Дай нам перевязать тебя, и тогда мы поговорим. Если продолжишь в том же духе, сделаешь себе только хуже, — объясняет Элайджа, так и не опуская рук.

Раны уходят на второй план, потому что единственная боль, которую я сейчас чувствую, исходит от их присутствия. Что еще они от меня скрыли? Я сжимаю виски руками, мысли запутываются в тысячи узлов одна за другой. Что правда, а что ложь? Я запускаю ногти в волосы, нервы натянуты как струны, кровь кипит под кожей. Кто они такие?

— Мы все тебе объясним, доверься нам.

Волна жара поднимается к груди. Я впиваюсь в них взглядом так, как никогда раньше, собирая воедино последние крохи энергии. Довериться? Я сжимаю губы и стискиваю кулаки. Артур хмурится и одним движением руки отодвигает Элайджу себе за спину.

Он качает головой:

— Опасный шаг. Прекрати.

Давление в груди взрывается изнутри и устремляется к кончикам пальцев. Поток огня вырывается из моих рук и летит прямо в них, но Артур лишь цокает языком и одним пальцем втягивает его в себя. Я тяжело дышу. Это усилие опустошает меня, перед глазами всё плывет, и мне приходится опереться на столик. Я кладу руку на живот, пальцы всё еще покалывает.

— Ясмин, тебе нужно успокоиться.

Элайджа пробует подойти снова, но стоит ему сделать шаг, как я вскидываю свободную руку, и стена синего огня вырастает, между нами, преграждая путь.

— Я. Тебе. Сказала. Не. Приближаться. — Я чеканю каждое слово, сердце бешено колотится, во рту появляется металлический привкус.

— Довольно, — Артур делает шаг вперед. — Ты не оставляешь нам выбора.

Он бросается ко мне. Я поднимаю руку, мышцы сводит спазмом. Подавив боль, я выжимаю из себя последнюю крупицу сил, призываю сферу синего пламени и сквозь пульсирующую боль в висках швыряю ее в него. Зубы стиснуты, напряжение буквально сжигает сухожилия, ноги подкашиваются, и я рушусь на пол. Артур останавливает сферу одним лишь взглядом, поднимает указательный палец и заставляет ее лопнуть, словно безобидный мыльный пузырь. Нет! Зрение застилает пелена, я пытаюсь отползти назад, но упираюсь лопатками в стену. Выхода нет.

Он наклоняется надо мной.

— Паршивая идея — атаковать огнем само Зло.

Из кармана он достает шприц, снимает колпачок и подносит иглу. Я хочу закричать, расцарапать ему лицо, оттолкнуть, но не могу пошевелить даже пальцем. Короткий укол в шею — и меня поглощает тьма.

— Вы уверены, что доза не была слишком большой? Она спит уже четыре часа.

— Ты не видел ее до этого, Нанук. Другого выхода не было… и не подходи так близко! Она может проснуться в любой момент.

Элайджа? Нанук? Их голоса путаются в моей голове.

— …будет еще злее, чем раньше, учитывая, что мы ее связали.

Я хлопаю ресницами. Сухость в горле и затуманенный взгляд мешают сориентироваться. Внезапно виски пронзает резкая боль. Я пытаюсь потереть их рукой, но что-то сковывает мои запястья. Поворачиваю голову вправо и вижу наручники, прижимающие мою руку к прутьям кровати. То же самое слева. Черт, черт, черт. Я дергаю руками, наручники с грохотом бьются о металлическую раму, но толку ноль.

— Ну надо же, а должна была успокоиться после седативного, — бормочет Нанук.

Я перевожу взгляд и вижу его на кресле прямо перед кроватью. Он смотрит на меня с натянутой улыбкой.

— О, привет. Хорошо спалось?

— Немедленно развяжите меня! — хриплый голос режет горло.

— Ну, мы бы очень хотели, но ты пыталась сжечь нас заживо, так что… думаю, пока мы вынуждены… — он заминается, чешет затылок и ищет поддержки у Элайджи, который стоит справа от него.

Этот долгий взгляд напоминает мне о том, как меня вышвырнули из их планов, как меня использовали и сколько лжи вылили на меня одну за другой.

— Пошли вы нахуй, — выплевываю я, чувствуя, как кровь закипает в венах.

Рот Нанука округляется:

— Да уж, пожалуй, мы это заслужили. Но как насчет того, чтобы выслушать нас секунду?

— Выслушать вас? — я едва не смеюсь. — Чтобы вы скормили мне очередную порцию вранья?

— Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Как видишь, мы перевязали тебе живот в месте удара, и именно поэтому тебе не стоит так дергаться, — берет слово Элайджа, стоя у тумбочки. — Если бы мы действительно хотели навредить тебе, мы бы сейчас не пытались поговорить. Не думаешь?

Он говорит тем же спокойным, умиротворяющим тоном, которым водил меня за нос несколько дней. Ложь за ложью. А я еще гадала, почему они меня не боятся, откуда в них это спокойствие и доверие ко мне… Какая же я дура! Я стискиваю зубы. Я смотрю на них обоих и до сих пор не могу понять, врут они или говорят правду. Они приправляют свои отравленные речи фальшивыми, лицемерными жестами мира.

— Я думаю, что вы лицемерные, лживые ублюдки и твари. Достаточно ли этого в качестве благодарности за вашу любезную помощь? — моя грудь судорожно вздымается.

Он приоткрывает рот:

— Ясмин…

— Хватит.

От голоса Артура я вздрагиваю. Он здесь. Он поднимается с софы в глубине комнаты, разминает шею вправо-влево и подходит ближе. С каждым его шагом мое сердце бьется всё быстрее — угроза с ангельским, соблазнительным лицом, скрывающая внутри себя яростный красный огонь. Он подтаскивает стул к кровати, разворачивает его спинкой вперед и садится, опираясь руками на перекладину.

— Твое появление не планировалось. То, кем ты являешься, стало сюрпризом для всех. Мы не ожидали найти тебя, поверь мне. — Он смотрит мне прямо в глаза так, как никогда раньше, и я ненавижу то, как мои мышцы расслабляются при звуке его голоса. — Использовали ли мы тебя? Да. Жалею ли я об этом? Нет. И сделал бы это еще тысячу раз.

Я вонзаю ногти в ладони. Наглый, не знающий стыда, он смотрит на меня, и перед ним я всего лишь пешка, которой можно вертеть как угодно. Это осознание так сильно сдавливает грудь, что становится трудно дышать. Слова Аласи возвращаются в память острыми ножами.

Артуру плевать на людей. У него нет к ним ни капли интереса.

Ну конечно, она тоже всё знала и лгала мне. Мои глаза округляются, дыхание перехватывает, а горло сжимает спазм.

«Когда придет время, я лишь попрошу тебя выслушать меня. Ладно?»

— В-воды… — шепчу я. Нижняя губа дрожит, я прикусываю щеку изнутри, чтобы сдержать подступающие слезы.

Элайджа подносит стакан к моим губам, и я позволяю холодной влаге вернуть меня к жизни. Затем он отступает, и я перевожу дух.

— Обычно мне нравится предлагать людям выбор, но в данном случае я не могу себе этого позволить, — продолжает Артур. — Либо ты с нами, либо ты с нами. Других вариантов нет.

Я сдерживаю истерический смешок.

— И перед кем мне теперь выступать? И объясни, почему ты сам этого не сделаешь, раз уж у тебя получается куда лучше, чем у меня.

— Думаешь, я горю желанием возиться с тобой? — Он произносит это с явным отвращением, его взгляд заставляет меня почувствовать себя ничтожеством. — Не смеши меня. Не я нуждаюсь в тебе, потому что, как видишь… — вокруг его запястья материализуются пять красных сфер, плавно танцующих в воздухе, — …мой контроль, сила и стабильность куда выше.