Перед нами раскинулось прекрасное цветущее поле с сочной травой, небольшой искусственной речкой с кристально чистой водой и редкими деревцами.

Я поднимаю голову, следуя за пальцем Хейвен, которая обращает моё внимание ещё на одну деталь, — и у меня отвисает челюсть. Не знаю, что это за иллюзия, но вместо потолка над нами настоящее звёздное небо, создающее полное ощущение, будто мы находимся под открытым небом.

Слышно журчание воды, стрекот сверчков и даже щебет каких-то птиц. Время от времени порыв ветра треплет мои волосы.

Голос системы: Ложитесь, отдыхайте, наслаждайтесь покоем столько, сколько пожелаете. Или…

Инстинктивно, словно опасность может возникнуть из ниоткуда, я переплетаю пальцы с пальцами Хейвен и притягиваю её к себе. Хайдес тут же становится с другой стороны, чтобы защитить её.

В нескольких метрах впереди загорается контур прямоугольника, который оказывается очередной дверью. Над ней висит табличка: «Тартар».

Голос системы: …можете продолжить путь и добраться до залов Титанов, где вас ждёт игра Пандоры.

Громкий шум слева заставляет меня резко повернуть голову. Появляется новая дверь, залитая золотистым светом. На ней будто вырезан ящик, а вокруг него по-гречески написано: Pandora.

Тимос не теряет ни секунды: жестом зовёт нас за собой и направляется прямо туда.

Всю дорогу к следующей точке я только и делаю, что оглядываюсь и впитываю каждую деталь этого невероятного места — настолько же пугающего, насколько неожиданного.

— Эй, смотрите туда.

Хейвен сильнее сжимает мою руку, всё ещё переплетённую с её пальцами, и заставляет остановиться.

Её разноцветные глаза смотрят прямо в середину цветочного поля, через которое мы идём. Теперь, когда я знаю, что нужно что-то искать, я тоже их замечаю. Белые мраморные надгробия. Они стоят на разной высоте и на разном расстоянии друг от друга, и на каждом что-то высечено.

— Не думаю, что стоит… — начинает Тим.

Но мы с Хейвен и Хайдесом уже идём читать надписи.

Афродита Дейзи Лайвли.

Гиперион Гэвин Лайвли.

Ньют Коэн.

Алетея Лайвли.

Делайла Гефест Маверик.

А дальше — женские и мужские имена, которые не вызывают в моей памяти ни единого воспоминания, ни единого знакомого лица. Но я понимаю: это все дети, погибшие в Лабиринте Минотавра. Невинные жертвы игр Кроноса и Урана.

Их поместили сюда, на Елисейские поля, чтобы они могли покоиться с миром. Слишком добрый поступок, чтобы приписывать его им двоим, и, скорее всего, за этим стоит Рея.

Тимос уже открыл вход в Пандору, нажав кнопку рядом с ручкой.

— Ребята. Идём.

Я ещё несколько секунд читаю все эти имена, чувствуя ком в горле, который неизвестно когда смогу проглотить. Локи остаётся рядом со мной.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я цепляюсь мизинцем за его мизинец.

— Не совсем, Л.

На мгновение я смотрю на него, и меня накрывает глубокая благодарность, смешанная с мучительной тревогой. Интересно, насколько страшно сейчас ему самому — стоять здесь, посреди всего этого. Он мог просто создать приложение, забрать деньги Урана и жить дальше своей жизнью. Вместо этого решил пойти против него и помочь нам. Помочь мне. И теперь рискует всем, втянутый в психопатские игры этой семейки.

— Нам пора, — наконец соглашаюсь я, встряхивая головой, чтобы вернуть себе ясность мыслей.

— Возьми столько времени, сколько тебе нужно.

Остальные уже переступили порог Пандоры. Поэтому я глубоко вдыхаю и иду следом, так и не отпуская палец Локи.

Тим ждёт нас, чтобы прикрыть с тыла. Подходя к нему, я включаю наушник и пытаюсь связаться с Аресом: нужно сообщить остальным, что мы проникли внутрь горы Отрис. Пробую раз, другой, пятый — ответа нет.

Я изо всех сил стараюсь не паниковать и не накручивать себя и переключаюсь на Зевса. Он на связи.

— Мы на месте. Мы нашли Пандору.

— Отлично. Я слежу за камерами: некоторые не работают, в основном те, что расположены по острову. В доме, похоже, работают все.

Я повторяю каждое его слово остальным.

— Почему по твоему голосу кажется, будто ты до смерти перепуган? — допытываюсь я.

Тимос настораживается, всем своим видом показывая, что готов услышать худшее.

— Потому что Арес и остальные сейчас в танцевальном зале. Вместе с Ураном.

Глава 63. БАЛ УРАНА

В отличие от других богов, у Урана нет страстей — он властвует и действует исключительно ради контроля.

Арес

Никакой херни, никакой херни, никакой херни.

Это моя мантра на сегодня. Я должен держать её в голове и повторять при каждой возможности.

Одна моя глупость может угробить весь план. А ещё у меня есть прекрасная девушка, которую я пообещал защищать ценой собственной жизни. Не говоря уже об очаровательном чёрном котёнке, который ждёт меня дома, — Тринадцатом.

Да и вообще, я устал быть тем, кто постоянно влипает в неприятности. Хочу доказать, что тоже способен принимать разумные решения.

— У тебя такое лицо бывает, когда ты ведёшь внутренние монологи о самом себе, — говорит Хелл, вырывая меня из раздумий.

Я крепче обнимаю её за плечи и проверяю, достаточно ли низко опущен козырёк кепки, чтобы скрывать лицо.

Как выяснилось, за нас с Гермесом назначена охренительная награда, и люди, которые шатаются по острову, наслаждаясь этим дерьмовым балом, очень хотят её получить, поймав нас.

Для справки: я стою миллион долларов, а Герми — вдвое меньше.

— Спорим, ты сейчас злорадствуешь, потому что за тебя дают больше, чем за твоего кузена? — продолжает она.

— Я повторяю себе, что не должен творить херню, — поправляю её.

— Молодец. Не останавливайся. Продолжай себе это говорить.

Я театрально фыркаю.

— Ты и за это меня любишь, Гений.

— Я люблю тебя за всё, какой ты есть, конечно, — признаётся она. — Но была бы очень рада, если бы в опасных ситуациях ты проявлял хоть немного больше благоразумия.

Я смотрю на неё.

— Да?

— Не очень приятно жить в постоянном страхе, что последствия твоих поступков тебя убьют. Я не могу всё время бояться тебя потерять, — шепчет она.

В такие моменты мне кажется невозможным, что я нашёл такую девушку — которая любит меня и боится потерять так же сильно, как я боюсь потерять её.

И именно в такие моменты у меня напрочь отказывает способность говорить, и единственное, на что я способен, — смотреть на неё влюблёнными глазами, а потом целовать так, словно от этого зависит моя жизнь.

Я уже собираюсь сделать это и сейчас, но чья-то рука впивается мне в плечо. Лиам появляется у нас за спиной и вклинивается между нами.

— Какие же вы милые!

Мы с Хелл переглядываемся. Она тоже наверняка заметила, как странно он произносит слова. Немного растянуто, почти в замедленном темпе, будто язык у него еле ворочается.

— Лиам, ты в порядке? — спрашивает Хелл.

— Если не считать того, что сегодня я могу умереть? Конечно! — Глаза у него едва не вылезают из орбит. — И всё потому, что в первый день в Йеле я подавился фрикаделькой за обедом, а ближе всех ко мне оказался Ньют Коэн. Вы знали, что именно так мы познакомились с братом Хейвен? Забавно, да? Окажись рядом любой другой студент — и меня сейчас не было бы здесь, посреди всего этого дерьма.

Теперь он уже проглатывает слова, выплёвывая их так быстро, что я едва успеваю понимать.

— Лиам, дыши, — приказываю я. — Успокойся.

— Возможно, это моя вина, — сообщает нам Нис с такой невозмутимостью, что мне хочется ему врезать.

Тейя хватает его за руку.

— Что ты ему дал, Дионис?

— Он нервничал, ему было страшно. Вот я и дал ему выпить. — Он несколько секунд озадаченно разглядывает Лиама. — Кажется, не помогло.

Мы все останавливаемся и смотрим на Лиама, который вцепился в мою девушку и продолжает нести какую-то чушь про фрикадельку, благодаря которой познакомился с Ньютом. Определённо не такую беседу я представлял себе по дороге навстречу смерти на этом проклятом острове.

Мы всё ещё в доме, но выпускать Лиама наружу в таком состоянии точно нельзя. Мы с Герой обмениваемся короткими взглядами, затем хватаем его за руки и прижимаем спиной к стене.

— Лиам, молчи. Смотри на меня.

Лиам подчиняется. Зрачки у него расширены, глаза блестят.

— Если тебе было так страшно, почему ты не пошёл с Зевсом? Мог бы запереться с ним в кабинете Кроноса, пока мы отвлекали бы Урана.

Лиам закусывает губу и внезапно лишается дара речи. Я уверен, ответ у него есть — просто ему не хватает смелости сказать правду.

Нис протягивает ему фляжку.

— Ещё хочешь? Может, поможет выплеснуть чувства.

Я даже не успеваю его отчитать: Тейя носком ботинка бьёт его по руке, и фляжка взлетает в воздух. Сцена настолько нелепая, что Лиам тихонько хихикает.

— Мам, ну хватит! — жалуется Дионис.

Гера поднимает фляжку с пола и конфискует её.

Я снова поворачиваюсь к Лиаму.

— Эй?

Он расслабляется, опуская плечи.

— Я хотел быть храбрым, как вы, вот и всё. Хотел участвовать в миссии и принести пользу. Хотел… Я даже сам не знаю, что собирался делать.

Хелл гладит его по волосам.

— Лиам, никто из нас на самом деле не храбрый.

— Кроме Тимоса, — поправляю я. — Этот мужик и в огонь бросится, но равняться на него не стоит.

Хелл бросает на меня весёлый взгляд и снова обращается к Лиаму. Указывает на свою грудь.

— Я до смерти боюсь. Возможно, даже сильнее тебя, представляешь? И это нормально. Я не считаю, что со мной что-то не так.

Он несколько секунд изучает её лицо, словно пытаясь понять, насколько искренне это признание.

— Правда?

Теперь Хелл указывает на Ниса.

— Посмотри на него. Как думаешь, почему он постоянно пьёт? Потому что смотреть в лицо реальности трезвым гораздо страшнее. А Тейя? Она мать. Думаешь, её не приводит в ужас сама мысль, что она может потерять кого-то из своих детей? — невозмутимо продолжает она.

— Мне тоже страшно, — добавляет Поси с лёгкой улыбкой. — Просто я лучше тебя это скрываю.

Глаза Лиама теперь блестят от подступивших слёз. Стоит ему моргнуть, как одна скатывается по щеке. Хелл осторожно её вытирает, и это ещё один из тех моментов, когда я люблю её так сильно, что становится больно.

— Мы все чувствуем примерно одно и то же, Лиам, — подытоживаю я. — Просто каждый боится по-своему и по-разному это показывает. В конце концов, мы все рискуем сдохнуть самым ужасным образом и…

Хелл, Тейя и Гера молча прожигают меня предупреждающими взглядами.

Я поднимаю руки.

— Я не умею утешать. Продолжай ты, Гений.

Хелл тихо смеётся, а Лиам машет рукой.

— Я понял, не надо. Правда. Спасибо…

— Арес Кейден Лайвли?

Голос, окликнувший меня, не принадлежит ни моей матери, ни братьям. Судя по испуганным взглядам Хелл и Лиама, устремлённым мне за спину, полагаю, я либо сейчас умру, либо… Хотя вообще-то никакой позитивной альтернативы в голову не приходит.

Когда я оборачиваюсь, то оказываюсь лицом к лицу с мужчиной в элегантном чёрно-белом костюме. Его лицо скрывает ослепительно-белая глянцевая маска, не позволяющая различить ни одной черты. Только через две узкие прорези я вижу голубые радужки.

Мы все застываем, ожидая, что мужчина вытащит пистолет и всадит мне пулю в голову.

— Здрасьте, — наконец приветствую его я, нарушая изматывающую тишину.

Незнакомец засовывает руку в карман, что-то там нащупывая. Возможно, как раз оружие, которым собирается меня убить, и это последние секунды моей жизни.

Внезапно кто-то с театральностью настоящего героя бросается передо мной, заслоняя собой.

— Арес, беги! Я пожертвую собой! — орёт Лиам, тяжело дыша, словно безумный.

Тейя и Нис обмениваются совершенно невпечатлёнными взглядами.

Человек Урана достаёт из-за спины пистолет и лениво прокручивает его в руке.

— Уверен?

Лиам тут же отступает и прижимается к стене.

— Сдаюсь, извините.

Посейдон поспешно подходит к нему и утаскивает в сторону, пока тот действительно чего-нибудь не натворил. Я скрещиваю руки на груди и снова поворачиваюсь к вооружённому франту, который, к моему удивлению, убирает оружие.

— Так ты здесь, чтобы меня убить или лично убедиться, насколько я красив?

Он протягивает руку, и только приглядевшись, я замечаю что-то у него на ладони.

Зелёный восьмигранный кубик.

Я мгновенно вспоминаю похожий семигранный, который доставили мне в Йель перед началом моих семи подвигов.

— У меня послание от Урана. Точнее, приглашение.

— Приглашение отклонено, спасибо и до свида…

Мужчина заставляет меня взять кубик, вкладывает его мне в ладонь и сжимает мои пальцы, не давая договорить:

— Это твой восьмой подвиг, и заодно единственный шанс убить его, если хочешь попытаться.

Ладно, теперь мне уже немного интереснее.

— Объясни подробнее.

— Игра между тобой и им. У вас обоих будут абсолютно равные шансы убить друг друга. Победитель, разумеется, только один, но вероятность ровно пятьдесят на пятьдесят — никаких преимуществ ни у одного из вас. — Он поднимает руки. — Выбор за тобой.

Моя мать уже готова идти войной.

— Даже речи быть не может! Это наверняка очередная попытка нас обмануть! С какой стати мы вообще должны…

— Можешь пойти прятаться на острове, который целиком контролирует Уран, где гости бала разыскивают тебя, чтобы сдать ему и получить деньги. Где повсюду засели снайперы и только и ждут, когда ты окажешься у них на мушке. А можешь сыграть с Ураном. Это будет партия между тобой и им, больше никого. Победишь ты — убьёшь его. Победит он — умрёшь ты.

А ведь и правда, что мне терять?

По плану мы должны были занять Урана, отвлекая его от Пандоры. Если я соглашусь на его идиотскую игру, то не только выполню свою задачу, но ещё и получу шанс его убить.

По-моему, не такая уж плохая перспектива.

— Арес, нет! — одновременно восклицают мама и Хелл, уже понявшие, куда повернули мои мысли.