Мы отрываемся друг от друга только ради воздуха, но остаёмся вплотную, тяжело дыша в унисон.

— Epizó, — напоминаю ему.

Он берёт моё лицо в ладони и целует в лоб, на несколько секунд оставляя губы прижатыми к моей коже. Отстраняется лишь затем, чтобы тихо прошептать:

— Выживу. Но ты за меня не переживай.

Опускает голову и встречается со мной взглядом.

Как я могу за него не переживать?

— Нам правда пора идти, — наконец говорю я.

Аполлон кивает и на несколько мгновений закрывает глаза. Когда снова их открывает, передо мной тот парень, которого я встретила несколько месяцев назад: серьёзный, отстранённый, полностью сосредоточенный на своей задаче — спасти всех и совершить невозможное.

На общей для спален террасе уже стоит Тимос. Он повернулся к нам спиной и смотрит на раскинувшийся внизу остров.

Я собираюсь поздороваться, но слова застревают в горле, едва я замечаю их.

Листья.

Листья, летящие по воздуху в таком количестве, что происходящее кажется нереальным.

Они падают на весь Олимп откуда-то над нашими головами, а земля уже частично укрыта осенними красками.

— Искусственные листья, — говорит Тимос, даже не дожидаясь приветствия. Вытягивает руку за ограждение балкона и ловит один лист на ладонь, после чего показывает его нам. — Одному богу известно, зачем нужен весь этот цирк.

Постепенно к нам присоединяется остальная семья. Все мы выбрали чёрную удобную одежду: брюки-карго и эластичные облегающие футболки, спортивные ботинки и чёрные кепки. Девушки собрали волосы и спрятали их, чтобы нас было как можно сложнее различить.

— Ну, дедушка Уран очень серьёзно относится к эстетике, — замечает Герм, разглядывая кружащиеся в воздухе листья.

Но моё внимание привлекает кое-что другое. Там, среди красного вихря, на дорожках острова кто-то движется. Люди. Много людей — настолько много, что я не понимаю, как мы могли не заметить их раньше. Может, они только сейчас появляются?

— Какого чёрта происходит? — шепчет Афина в нескольких шагах от меня.

— Вы тоже их видите? — спрашиваю я.

Мужчины и женщины самых разных возрастов и происхождения заполонили весь остров. Кто-то оживлённо разговаривает, кто-то танцует, другие пьют, а некоторые просто прогуливаются.

Люди есть даже внутри Лабиринта Минотавра. Они бегают по его запутанным дорожкам между поблёкшими осенними живыми изгородями, словно проводят самый весёлый вечер в своей жизни.

Это и имел в виду Уран, когда говорил, что весь остров превратится в игровое поле? Осенний бал тоже пройдёт в каждом уголке Олимпа? И главное — сыграет ли это нам на руку или станет очередным препятствием?

— Смотрите туда, — восклицает Хайдес, вытягивая руку и хмурясь.

Я быстро нахожу то, на что он указывает. В центральной части острова, где растительность не такая густая и больше свободного пространства, поднимается чёрный прямоугольный экран. Цифры на нём показывают 00.38.47. Вероятно, это время, оставшееся до конца двадцатичетырёхчасового перемирия. Сверху установлено нечто похожее на две огромные колонки.

— Не позволяйте этим штукам нас отвлечь… — предупреждает Тимос.

Его голос заглушает внезапно взрывающаяся музыка. Вернее, это даже не песня, а мелодия без вокала — одни инструменты. Чем дольше она играет, тем тревожнее становится. Похожа на музыку из шкатулки, к которой добавили несколько гитарных и фортепианных аккордов. Она звучит невыносимо громко и, кажется, проникает в каждый уголок острова. Даже люди, находящиеся далеко от нас, начинают двигаться ей в такт.

К мелодии присоединяется роботизированный голос.

Голос системы: До конца перемирия осталось тридцать шесть минут! Уже начали прятаться? Вы всё ещё можете выдать Ареса, Гермеса и Локи и избавить себя от лишних хлопот.

Мы переглядываемся. Арес отступает на шаг и указывает на меня пальцем.

— Ты ведь не думаешь принести меня в жертву, да?

Голос системы: Тридцать пять минут, олимпийцы!

— Блядь, до чего же жутко, — бормочет Хейвен.

— Не отвлекайтесь на эти дешёвые трюки, — продолжает Тимос, щёлкая пальцами, чтобы заставить всех посмотреть на него. — Он просто хочет нас запугать.

— У него получается, — возражает Лиам.

Я глажу его по спине, надеясь, что моя ободряющая улыбка хоть немного его поддержит.

— Ещё раз повторим, кто с кем идёт, — продолжает Тим, копаясь в кармане своих брюк-карго.

Он достаёт четыре гарнитуры и показывает их нам, подняв руку ладонью вверх.

— Я спрятал их, когда мы были здесь в прошлый раз, и, к счастью, их не нашли. Раз уж нам придётся разделиться, у каждой группы будет по одной для связи. Я, Гермес, Локи, Хайдес, Аполлон и Хейвен отправимся искать вход на гору Отрис, который должен привести нас к Пандоре. — Он протягивает гарнитуру Гермесу.

Я беру другую и вставляю в правое ухо.

— Мы с Афиной будем прочёсывать остров и искать снайперов. Наша цель…

— Прикончить этих мудаков, — заканчивает за меня Тена.

Я вздыхаю.

— Нет. Временно вырубить их и забрать оружие. Никого не убиваем, если только не придётся защищаться.

Афина закатывает глаза, а стоящий рядом Аполлон едва сдерживает улыбку.

— Зевс запрётся в кабинете Кроноса на вилле. Мы свяжем его с нашим хакером из разведки, и тот объяснит, как войти в компьютер и получить доступ к записям с камер наблюдения, разбросанных по всему острову. Если камеры окажутся отключены… — Тим проводит рукой по волосам, взъерошивая их. — Что ж, возникнет небольшая проблема, но мы её решим. Зато Зевс хотя бы останется в безопасности.

— Вы точно уверены, что Зевсу безопасно находиться в кабинете Кроноса? А если его найдут? — спрашивает Тейя.

— Первым делом Уран бросит все силы на Ареса. Поэтому ты, он, Хелл, Гера, Лиам, Нис и Поси должны заманить его в игровые залы. Он захочет убить Ареса собственными руками. Вам нужно удерживать его там, пока мы не разблокируем Пандору, а Лав с Афиной тем временем обезоружат как можно больше его людей и остальные агенты ЦРУ смогут подобраться к острову.

— Прямо-таки план, обречённый на успех, — с широченной саркастической улыбкой замечает Арес. — Вы слишком в нас верите.

— У нас есть надежда, — поправляю я. — И это единственный план, который мы можем осуществить.

— А почему я не могу тоже пойти искать Пандору? — спрашивает Арес. — Почему именно я должен быть приманкой?

— Потому что, если мы найдём Пандору, всему конец. А если Уран явится за тобой именно туда, где находится Пандора, мы никогда не доберёмся до горы Отрис, — объясняет Тимос, протягивая ему последнюю гарнитуру. — Только не забывай отвечать, если мы с тобой свяжемся. Нам может понадобиться твоя помощь, если там будут математические игры или другие загадки.

Арес вставляет её в ухо с недовольной гримасой.

— Заебись.

— Ресурсов у нас мало, — продолжаю я, обращаясь ко всем. — Но как только мы с Афиной заберём оружие у снайперов, присоединимся к вам, и тогда у нас впервые появится настоящее преимущество. Просто всё время оставайтесь с нами на связи и сообщайте о своих перемещениях. Ясно?

Один за другим все кивают. Кто-то увереннее, кто-то испуганнее. Достаточно одной микроскопической детали, чтобы весь план полетел к чертям, но этот риск нам придётся принять. Других вариантов нет.

— И не забывайте: ни в коем случае не давайте Урану понять, что мы выяснили и что у нас, скорее всего, есть полный код, — предупреждает Тим. — Уран хочет смерти Ареса и Гермеса, потому что только они могут вспомнить что-нибудь о Пандоре, и он уверен, что ради нашего спасения они ничего нам не расскажут. Если мы покажем, что знаем правду, он захочет убить всех нас.

— Ясно, босс, — шутит Арес. — Либо спасаемся все, либо подыхаем только мы с Герми.

Металлический голос внезапно взрывается над островом, с силой разлетаясь по воздуху:

Голос системы: Осталось двадцать пять минут! Будьте осторожны с теми, кого встретите на острове. Не все из них — обычные гости бала.

Арес шаг за шагом повторяет Тимосу всё, что делал перед последним испытанием: как головорезы Урана перехватили его и Аполлона возле виллы и отвели в неизвестную часть Олимпа. Вход обязательно должен находиться неподалёку от дома, учитывая, как мало времени, по словам Ареса, заняла дорога до него.

Мы составили подробную карту острова и отметили на ней пять предполагаемых мест, где может находиться вход на гору Отрис. Главная надежда — что хотя бы одно из пяти окажется правильным, но больше всего мы рассчитываем попасть в точку с первой попытки.

Я смотрю на часы на запястье. Времени остаётся всё меньше, а нам нужно начать двигаться ещё до того, как оно истечёт.

— Я, Аполлон и Хайдес проводим Зевса в кабинет Кроноса и запрём его там, предварительно убедившись, что внутри никого нет. Будьте готовы к нашему возвращению, — говорит Тимос, уже разворачивая инвалидное кресло Зевса.

Он останавливается лишь затем, чтобы дать Зевсу немного побыть с Тейей. Она несколько раз гладит его по лицу — с той нежностью, с какой прикасаются к новорождённому ребёнку. Сцена настолько трогательная, что у меня самой едва не наворачиваются слёзы, и она лишь сильнее укрепляет меня в решимости не допустить ни единой ошибки в этой операции.

Когда подходит очередь Лиама, я отвожу взгляд от их поцелуя, оставляя им немного личного пространства.

— Будьте осторожны, мистер Зевс, — шепчет Лиам.

Зевс гладит его по волосам и целует в шею.

— Конечно. Мне ещё везти своего парня и его тупого геккона на Санторини. Я не могу пропустить такое свидание.

Они улыбаются друг другу, словно делят между собой обещание, условий которого я не знаю.

Вокруг меня прощаются все, кому предстоит оказаться в разных группах. Хейвен обнимает Ареса и без конца шепчет ему наставления, а он пытается свести всё к сарказму, отвечая ей очередными шуточками. Тейя обходит племянников одного за другим с бесконечной чередой «будь осторожен» и «будь осторожна».

Хелл первой подходит к Локи — немного неловкая и застенчивая, как всегда. Улыбается ему и желает удачи; Локи настолько удивлён, что таращится на неё с открытым ртом, а потом принимается жестикулировать на ASL, словно она способна его понять. Перевожу за него я:

— Спасибо, Хейзел. И тебе.

Но первым делом я думаю о Гермесе. Он сидит на парапете, слишком сильно свесившись над пустотой. Что-то рассматривает в телефоне с такой сосредоточенностью, какую я видела у него разве что тогда, когда он разглядывал чужие задницы по всему Йелю.

— Всё нормально, Лайвли?

Он даже не вздрагивает.

— Да, Любовь. Просто гуглю числа Пифагора. — Он показывает мне экран телефона. Я узнаю последовательность, о которой Арес первым заговорил несколько часов назад. — Если честно, я ни хрена не понимаю.

Я взъерошиваю его кудри, и он выдавливает улыбку.

— Я в тебя верю. Ты ведь знаешь?

Прежде чем я успеваю убрать руку, он перехватывает её и целует тыльную сторону ладони — как безупречный джентльмен, которым на самом деле никогда не был.

Мы всё ещё молча смотрим друг на друга, когда кто-то врывается на террасу. Инстинктивно я выскакиваю вперёд, заслоняя собой остальных, хотя оружия при мне нет и пользы от меня сейчас, мягко говоря, немного.

— О нет, только не они опять, — бурчит Гермес.

Никто не выглядит испуганным. Скорее я чувствую всеобщее раздражение.

Перед нами три девушки — судя по одинаковым лицам, тройняшки. На них красные туники до щиколоток, оставляющие босые ступни открытыми. Они приближаются к нам, держась за руки.

— Мойры, — бормочет Гермес, становясь рядом со мной.

Я вытягиваю руку, преграждая ему дорогу.

— Назад.

— Всё нормально, не переживай. Это всего лишь три идиотки, которые считают себя особенными только потому, что все разом вылезли из одной матки.

Блондинка слева разражается смехом.

— Герм, ты какой-то напряжённый. Нехорошо так обращаться с людьми.

— Это Клото, та, что прядёт нить и определяет рождение человека, — сообщает мне Гермес.

— Та, что в центре, — Лахесис, — раздаётся другой голос у меня за спиной.

Тимос. Единственное оружие угрозы при нём — его внушительные габариты, но этого вполне хватает. Он подходит и встаёт прямо передо мной. Аполлон и Хайдес тут же следуют за ним.

Девушка в центре, с длинными каштановыми волосами, отвешивает поклон, больше похожий на издёвку.

— Та, что отмеряла нить, определяя судьбу человеческой жизни. Долгой или короткой, счастливой или жалкой, славной или бесславной… — бормочет Аполлон нараспев, словно кто-то заставлял его повторять эти слова снова и снова.

— А последняя — самая милая и очаровательная из всех, — заканчивает Гермес, посылая ей провокационный воздушный поцелуй. — Та, что перерезает нить жизни и определяет смерть человека. Атропос.

Теперь я, кажется, начинаю кое-что припоминать. По-моему, именно брат, когда рассказывал мне всё, что знал об Олимпе, упоминал и Мойр. Трёх сестёр-тройняшек, которых Кронос нанял обманывать туристов, изображая прорицательниц и выдавая им липовые предсказания.

— Ну что, пришли прочитать нам очередную бесполезную считалочку? — бросает им Хайдес.

Клото выступает вперёд с ухмылкой.

— Бесполезную? В прошлый раз, когда мы предсказали судьбу одной из вас, милой Афродиты, всё в конце концов сбылось. Лахесис, поможешь мне вспомнить?

— Только попробуй… — угрожающе начинает Тимос.

Лахесис игнорирует его и продолжает говорить, перекрывая его голос:

— Смерть придёт, но от руки одного из тех, кого ты любишь больше всего на свете.

Я едва не давлюсь слюной. Дейзи и Афина.

Аполлон, должно быть, видит в моих глазах чистейший ужас, потому что поворачивается, полностью подставляя тройняшкам спину, и гладит меня по руке.

— Это была случайность. Совпадение. В то время Уран уже хотел убить её из-за Пандоры. Они ничего не предсказали.

— Именно, — выплёвывает Гермес с такой желчью, какой я от него ещё никогда не слышала. — Единственная особенность этих сучек — три одинаковые мерзкие рожи.