Он тихо смеётся.

— Ты вообще не знаешь, что такое смущение, да? Любую личную мысль тебе обязательно нужно озвучить.

— Смущение само меня стесняется. Держится подальше, уверяю тебя.

Локи изучает каждую черту моего лица, взглядом проходит по каждому сантиметру меня и по мере этого всё сильнее сокращает расстояние между нами. Приближает губы к моему уху, и от его горячего дыхания меня пробирает дрожь.

— Почему ты никогда не говорил мне, что ходил на мои матчи? — Он тут же отстраняется, чтобы прочитать по губам.

— А ты почему ушёл из команды?

Он не отвечает, нервно искусав всю губу, пока я не касаюсь её пальцем и не заставляю прекратить.

— Мне плевать на игру в престижной команде Йеля, как и на то, чтобы в одиночку гонять мяч по пустому залу. Но если ты будешь приходить, смотреть на меня и болеть за меня… я прямо сейчас позвоню тренеру и буду умолять взять меня обратно.

Я не могу сдержать улыбку, растягивающую мои губы. Локи наклоняется и нежно её целует.

— А можно мне майку с твоей фамилией и номером?

— Глупый вопрос. Она у тебя обязана быть.

Я чуть приподнимаю козырёк чёрной кепки у него на голове, только чтобы приблизиться и снова его поцеловать. Его тело поддаётся, прижимается к моему, и твёрдый член трётся о мой живот.

— Я даже придумал награду на случай твоей победы.

Локи читает по губам, улыбается и слегка прикусывает меня за шею.

— Дай угадаю: секс?

Я изображаю удивление.

— Чёрт, а ты хорош.

— А если проиграю?

— Если проиграешь — утешительный секс. Я щедрый человек.

Локи опускает голову, прижимается лбом к моей груди и смеётся. Это его собственный голос смеётся и вибрирует у меня под кожей.

Он остаётся лежать на мне, уткнувшись носом в изгиб моей шеи. Я чувствую, как он вдыхает мой запах и оставляет на коже маленькие томные поцелуи, а сам запускаю одну руку ему за спину, другой скользя вдоль резинки его брюк.

Стоит мне коснуться боксеров, как Локи превращается в камень.

— Я никогда не делал этого с парнем, — признаётся он шёпотом.

Пользуясь его секундной растерянностью, я переворачиваю нас на кровати. Укладываю его на спину и оказываюсь сверху, прижимая своим телом. Поднимаю его лицо за подбородок.

— Я у тебя первый?

Он кивает.

— Ты мне не доверяешь?

Он распахивает глаза.

— Что? Нет, конечно. Дело совсем не в этом.

— Тогда в чём?

Локи облизывает губы, смотрит на мои, а потом снова поднимает взгляд к глазам.

— У тебя гораздо больше опыта, чем у меня. Во всём. За всю жизнь я был только с одной девушкой. И хотя я ни разу не сомневался, когда целовал тебя, внутри всё равно постоянно спрашивал себя, что вообще делаю и, главное, правильно ли. Даже несколько часов назад, в коридоре, какая-то часть меня обрадовалась, что нас прервали, потому что… — Он запинается, путаясь в собственных словах. — Я не уверен, что смогу доставить тебе столько же удовольствия, сколько ты доставляешь мне, просто прикоснувшись к моей руке.

У него вырывается нервный смешок, и он пытается отвести взгляд. Я же настолько польщён его признанием, что мне требуется некоторое время, чтобы вообще сложить слова в осмысленные предложения.

Я заставляю его снова посмотреть на меня, снимаю с него кепку и провожу рукой по волосам.

— Чтобы доставить мне удовольствие, тебе не нужен опыт. Мне достаточно того, что меня целуешь именно ты. Уже убедил или тебе нужна речь подлиннее? Я могу, без проблем, но сейчас я до смерти хочу тебя раздеть.

Мне удаётся вырвать у него слабую улыбку. Его ладони начинают осторожно скользить по моей футболке, словно он прощупывает почву.

— Этого достаточно, — наконец соглашается он. — Но мне всё равно нужно, чтобы ты научил меня тому, что тебе нравится. Не думаю, что ты когда-нибудь полюбишь кого-то так, как любил Люцифера, и меня это устраивает. Я согласен делить с ним твоё сердце, потому что он делал тебя счастливым и я никогда не смогу его ненавидеть. Но… если второе место ещё свободно, я хочу, чтобы оно было моим.

Он выбивает из меня весь воздух. Сердце рвётся вперёд с такой силой, что я боюсь — сейчас выскочит из груди.

Он прав: какая-то часть меня навсегда будет любить Люцифера и никогда его не забудет, но есть и другая, которой необходимо снова влюбиться. Та часть меня, которая слишком долго притворялась, будто ей нужна любовь кого угодно, лишь бы не искать настоящую, глубокую любовь одного-единственного человека.

— Скажи что-нибудь, — бормочет Локи. — Пока я не почувствовал себя идиотом.

— Ты правда хочешь это место, Л?

Он просто кивает — исполненный решимости, которая одновременно возбуждает и умиляет.

— Оно твоё, — отвечаю я.

Стоит мне выпрямиться, как он, похоже, понимает каждое моё намерение. Заранее поднимает руки, давая мне снять с него водолазку, а затем чёрные брюки и боксеры. От возбуждения мои пальцы дрожат.

Когда Локи пытается сесть, чтобы в свою очередь раздеть меня, я останавливаю его, прижав ладонь к груди.

— Не спеши. Дай мне на тебя посмотреть, — шепчу я.

Наверняка выражение лица у меня сейчас самое идиотское на свете, возможно, я даже слюни пускаю. Потому что к Локи словно возвращается вся растерянная прежде уверенность: с самодовольной ухмылкой он заводит руки за голову, подчёркивая изгиб бицепсов, и позволяет мне любоваться собой.

Он открывает мне всё своё тело, а я жадно изучаю каждый его сантиметр. Любую его часть, даже самую, казалось бы, незначительную. Выступающие ключицы и их длину, очертания рельефной груди, глубокую V у паха и пупок чуть выше.

Будь у нас хоть немного больше времени, чем осталось, я бы потерялся в прикосновениях к каждой частичке его тела. Сначала взглядом, потом пальцами, а под конец — губами, и мне бы никогда не надоело.

Похоже, он тоже чувствует, как на нас давит осознание уходящего времени, потому что хватает меня за края футболки и одним быстрым движением стягивает её. Без колебаний спускает с меня брюки; я помогаю ему, встав с кровати, а потом снова оказываюсь сверху.

В ту секунду, когда наша обнажённая кожа соприкасается, словно взрывается каждая клетка моего тела. Ощущение совершенно иное, не похожее ни на что прежде, не похожее на секс, к которому я привык.

Рука Локи робко пробирается ниже и добирается до моего члена. Он обхватывает его, но замирает, снова оказавшись во власти страхов, которые я не знаю, как развеять.

Я накрываю его ладонь своей и помогаю двигаться по всей длине, сначала медленно. Его глаза следят за нашими руками, словно его завораживает близость, которую мы только что создали. А когда он переводит взгляд на моё лицо и видит несомненные признаки удовольствия, его тело подо мной расслабляется.

Я понимаю, что теперь пора позволить ему самому, поэтому убираю руку и опираюсь ею о подушку справа от его головы. Склоняюсь над ним и соединяю наши губы в медленном поцелуе. Подстраиваюсь под ритм движений его руки у меня в паху, вторя им языком у него во рту.

Локи стонет, и я ловлю этот звук губами, целуя его уже с большей жадностью.

Его пальцы сжимаются крепче, рука начинает двигаться быстрее, и от удовольствия у меня дрожат ноги, я даже перестаю толком сосредотачиваться на поцелуе. Тяжело дышу ему в губы, задыхаясь. Уверен, он чувствует, как бешено колотится моё сердце.

Я целую его медленно, никуда не торопясь, словно смакую любимое блюдо. Наслаждаюсь им до последнего кусочка, пока воздух не заканчивается окончательно и мне не приходится оторваться.

— Повернись, — приказываю я.

Рука Локи замирает, кадык дёргается вниз, и он едва заметно кивает.

Прежде чем он успевает повернуться ко мне спиной, я останавливаю его.

— Ты точно этого хочешь?

Он не колеблется.

— От тебя я хочу всё, что ты можешь мне дать.

Я тянусь к ящику прикроватной тумбочки и достаю оттуда презерватив. Подношу упаковку к его губам.

— Открой и надень на меня.

Локи разрывает упаковку зубами, в глазах вспыхивает голодное желание. Затем забирает презерватив у меня из рук и раскатывает по всей длине моего члена, задержавшись, чтобы полюбоваться результатом.

Я помогаю ему устроиться на спине и обхватываю за бёдра, располагая как нужно. Локи поворачивает ко мне лицо через плечо, следя за каждым моим движением и, возможно, чтобы читать по губам.

Из ящика я достаю ещё и флакон лубриканта и щедро выдавливаю гель ему на ягодицы. От холода Локи вздрагивает, но, когда я начинаю медленно массировать и осторожно стимулировать его пальцами, тело под моими прикосновениями расслабляется.

— Вот так, молодец, — шепчу я.

Я стараюсь помочь ему расслабиться ещё сильнее, провожу ладонями по его мускулистой спине; кожа у него обжигающе горячая и такая гладкая, что одно прикосновение уже доставляет удовольствие. Наклоняюсь и целую его в плечо, одновременно проводя членом между ягодиц. Смазки так много, что он несколько раз выскальзывает.

Я продолжаю тереться о него, хотя невозможность сразу продолжить так, как мне хочется, причиняет почти физическую боль. Пальцы левой руки впиваются ему в ягодицу, а свободной я сжимаю каштановые пряди его волос.

Приближаюсь к его уху и шепчу, какой он красивый, хотя он меня не слышит. Потому что, в конце концов, ему необязательно это слышать, чтобы мои слова были правдой. Я повторяю их снова и снова, бесконечной мантрой, и начинаю медленно входить в него.

Трение приносит удовольствие мне, но у него вырывается болезненный стон. Я мгновенно замираю.

— Продолжай, — выдыхает он. — Не останавливайся.

Я подаюсь бёдрами вперёд, входя на несколько сантиметров. Пальцы Локи сжимают простыни, он глушит стон и отводит бёдра назад, навстречу мне. Я проникаю ещё на несколько сантиметров глубже, и на этот раз он стонет громче.

Я ещё не вошёл до конца, а удовольствие уже настолько сильное, что мне кажется, я кончу от малейшего движения.

Я прячу лицо в изгибе его шеи, прижимаюсь грудью к его спине и обнимаю рукой за живот. Переплетаю пальцы с его пальцами, всё ещё отчаянно стискивающими простыню.

Локи снова подаётся назад, а я сопровождаю его движение лёгким толчком вперёд, пока наконец не оказываюсь внутри него до конца. Его тело сильно дрожит.

Он так тесно сжимает мой член изнутри, что глаза сами закатываются. Ощущение настолько острое и приятное, что затуманивает сознание, полностью лишает меня ощущения собственного тела. Будто я выплываю из него и остаюсь парить где-то снаружи, отданный во власть экстаза.

Локи часто дышит, а я немного выхожу лишь затем, чтобы снова войти до упора. У меня вырывается громкий стон, словно он рождается в какой-то части меня, о существовании которой я до этой минуты даже не подозревал.

Болезненный звук Локи теперь тише предыдущих. Я продолжаю стимулировать его, описывая бёдрами небольшие круги, чтобы он окончательно привык и я наконец смог доставить ему удовольствие.

Я чувствую момент, когда его тело полностью сдаётся. Пальцы перестают стискивать простыню, вместо этого он сжимает мою руку. Расслабляется под моими прикосновениями и начинает двигаться навстречу каждому толчку.

У него вырывается хрип, а следом — стон, полный удовольствия. Этот звук поджигает каждое моё нервное окончание, распирает грудь удовлетворением. Когда Локи начинает мычать, пытаясь сдержаться, я двигаюсь точнее, меняя угол движением бёдер.

Мычание превращается в моё имя, произнесённое громко и безупречно. Шесть самых прекрасных букв, какие только могут сорваться с его губ, пропитанные удовольствием и похотью. А может, ещё и другим чувством, которого я начинаю бояться всё меньше.

Локи поворачивает голову и встречается со мной взглядом, а я пользуюсь этим, чтобы поймать его губы в жадном, сбивчивом поцелуе. И этот поцелуй заставляет меня понять: я хочу жить не потому, что боюсь умереть, а потому, что хочу быть с ним.

Я сравняю этот грёбаный остров с землёй вместе с Ураном, лишь бы выжить. Лишь бы спасти всех. Я стану лучшей версией себя из всех, какие когда-либо существовали.

Локи прерывает поцелуй и шепчет мне в губы:

— Я сейчас…

Я выхожу одним движением и заставляю его перевернуться на спину. Он выглядит растерянным, но доверяет мне. Беру его член в рот, и мне достаточно принять его целиком, до самой глотки, чтобы у Локи задрожали ноги.

Его тело сотрясают сильные спазмы, когда он кончает мне в рот. Я проглатываю всё, не отводя от него глаз, а он смотрит на меня с приоткрытыми губами, тяжело дыша.

Больше ничего объяснять не приходится. Он снова переворачивается и отдаёт мне своё тело, чтобы теперь кончил и я. Голова уже совершенно не работает, поэтому мне хватает нескольких быстрых толчков.

Оргазм настолько сильный, что я падаю на него, прячу лицо между лопаток и кусаю каждый клочок кожи, до которого могу дотянуться губами. Я кончаю со стоном, содрогаясь от яростной дрожи и извергая длинную череду ругательств.

Даже когда всё заканчивается, я не могу пошевелиться. Локи устраивается напротив меня, лицом к лицу; мы лежим на боку. Он переплетает свои голые ноги с моими и притягивает как можно ближе.

— Открой глаза, — шепчет он.

Его лицо всего в нескольких миллиметрах от моего. Одной рукой он убирает локон с моего лба, а затем хватает меня за задницу, прижимая наши вспотевшие тела друг к другу.

Кажется, я забыл даже собственное имя.

Локи освобождает руки только для того, чтобы сказать мне что-то на ASL. В ответ на мой вопросительный взгляд он улыбается.

— Ещё.

Я улыбаюсь в ответ.

— Ещё?

— Ещё.

— «Ещё» что?

— Хочу ещё раз. Хочу ещё.

Вместо ответа я прижимаю большой палец к его нижней губе. Играю с ней, как мне вздумается, провожу подушечкой пальца и засовываю его ему в рот. Локи слегка прикусывает палец, заставляя меня рассмеяться.

Следующий час мы просто валяемся в постели — голые и счастливые. Я спускаюсь на кухню лишь за банкой мороженого и двумя ложками и по дороге никого не встречаю.