Двери зала распахиваются с оглушительным грохотом.

— Ребята! — гремит Тимос Лиакос.

В секунду мы все вскакиваем на ноги и оборачиваемся к нему. Хейвен судорожно трет лицо руками, пытаясь смахнуть слезы.

— Операция окончена, — объявляет он прежде, чем Хейдес успевает вцепиться ему в грудки и силой вытрясти подробности.

— Он жив? — спрашиваю я.

Тимос сглатывает слюну. — Жив.

На миг мне кажется, что я ослышался. Я так отчаянно на это надеялся, что едва не убеждаю себя, будто мой мозг просто выдал желаемое за действительное.

— Он жив? — переспрашивает Хейвен, хватаясь за мою руку.

— Этот паршивец ни в какую не желает умирать. Он более бессмертный, чем сам Аполлон, — подтверждает Тимос с натянутой улыбкой. Под глазами у него залегли тени, но облегчение на лице скрыть невозможно.

Мы срываемся с места, не теряя ни секунды, хотя, скорее всего, внутрь нас пока не пустят. Но мы обязаны быть там, как только он придет в себя. И останемся там, пока это не произойдет.

Новый акт не начинается. Актов больше нет.

Конец сцене. Конец спектаклю.

Арес чуть не погиб, и отчасти по моей вине.

Пора мне брать на себя ответственность и приложить все силы, чтобы стать достойным главным героем. Пора и мне включиться в работу — найти «Пандору», научиться принимать правильные и рациональные решения.

Мне больше не нужен входной билет. Я уже на сцене — со своими ошибками и поступками, с репликами, отчеканенными до идеала, и с теми, что я позабыл и вынужден был импровизировать на ходу.

Пока мы движемся обратно к восьмому этажу с надеждой хотя бы на пару секунд увидеть Ареса, наши телефоны звонят одновременно. Я застываю на месте, вытаскивая свой, и братья мгновенно обступают меня.

Уведомление от «Пандоры»: открыт новый ящик и раскрыт очередной секрет. Секрет, который для нас уже несколько часов как перестал быть тайной.

Локи Блэкфорд — предатель, и это приложение создал он сам.

Глава 39. БОГ ИСТИНЫ

«Пандора принесла в мир боль, но вместе с ней — и надежду. Так пожелал Зевс: чтобы страдания человека были вечными, но никогда не становились окончательными».

Гермес

В одном я точно не могу упрекнуть своих родителей: в том, что они выбрали для меня имя бога Гермеса. Мне нравится это божество.

Гермес — одна из самых пленительных фигур греческого пантеона. Бог воров, немного лукавый, всегда готовый выкинуть какой-нибудь фокус. В учебниках по мифологии вам об этом не скажут, но он к тому же был самым красивым.

Я всегда искусно лгал, умел ловко выкручивать ситуации в свою пользу и без зазрения совести шел на обман. Так какого черта Локи сумел обвести вокруг пальца именно меня, причем первым?

Прошло четыре дня с тех пор, как Арес поймал пулю чуть ниже сердца. Несмотря на то что он выжил, ситуация не изменилась: у нас куча проблем.

Меня хватило меньше чем на сутки, после чего я попросил Лав и Тимоса отвезти меня к Локи, чтобы поговорить. Я внушал себе, что не желаю иметь с ним ничего общего, но на самом деле я хочу его видеть.

Хочу увидеть его, спросить, зачем он это сделал, и послать его к чертям собачьим.

Хочу понять, как ему удалось переиграть меня в искусстве лжи.

И вот, четыре дня спустя, мы здесь.

— Честно говоря, зная манию контроля Аполлона, я ожидал, что он пойдет с тобой, — начинает Тимос, увлекая нас за собой по ярко освещенному коридору.

Из соображений безопасности я понятия не имею, где именно мы находимся. Ясно одно: мы за пределами Нью-Хейвена, но, скорее всего, всё еще в штате Коннектикут, на одной из секретных баз ЦРУ.

— С тех пор как мы вернулись из больницы, Аполлона почти не видно, — объясняет ему Хейдес, шагающий позади меня. Лав замыкает шествие. — Мы без понятия, чем он занят целыми днями. Слышим только, как он возвращается глубокой ночью и уходит рано утром.

Я бросаю беглый взгляд на Лав. Стоило упомянуть Аполлона, как она тут же напряглась, отчаянно пытаясь подавить эмоции, которые так и норовят отразиться на её лице.

— С чего бы это? Какую еще драму он там переживает? — продолжает Тимос.

— Пойди разберись, — бурчит Хейдес. — Проще понять чувства парковой скамейки, чем Аполлона.

Сплошное вранье. Я ведь рассказал ему об их ссоре с Лав, так что мы прекрасно знаем, что у него на душе. Но выносить это на обсуждение с Тимосом не стоит, тем более при самой виновнице торжества, которая идет рядом и всё слышит.

— Пришли, — объявляет Тимос, закрывая тему. Он останавливается перед металлической дверью и нажимает на ручку. По бокам застыли двое агентов, которые кивают нам в знак сдержанного приветствия.

Мы оказываемся в комнате, которая выглядит просторнее, чем я себе представлял. Стол, придвинутый к левой стене, уставлен тремя тарелками с нетронутой едой и бутылкой воды. На противоположной стороне прямо на полу лежит односпальный матрас. Окно с решеткой пропускает немного дневного света, но в целом обстановка кажется скудной и стерильной.

В углу, прямо на полу, сидит Локи с крепко зажмуренными глазами. Он не поднимает головы, не двигается ни на миллиметр, но я точно знаю: он понял, что мы вошли.

Его каштановые волосы растрепаны, они обрамляют бледное, осунувшееся лицо. На нем белая майка и черные спортивные штаны. Ноги босые. Он сидит, сжавшись в комок, и замер так неподвижно, что похож на статую.

Дерьмо, он чертовски красив.

Я его ненавижу.

— И почему у него такой сокрушенный вид? — тут же идет в атаку Хейдес. — Он чуть не убил Ареса. У него нет никакого права выглядеть несчастным.

— Остынь и сядь, — осаживает его Тимос, подходя к Локи. — И я напоминаю, что он стрелял не намеренно. Второй патрон ушел, когда я навалился на него, чтобы обезоружить.

— Я могу обеспечить ему вполне реальные причины для грусти, — не унимается мой брат.

Прежде чем он успевает сделать к нему шаг, я вытягиваю руку и перегораживаю дорогу. — Дива, сядь. От махания кулаками у тебя прическа испортится, ты же знаешь.

— Сейчас не время для шуточек, Гермес, — цедит Хейдес.

Он пытается обойти меня, но Лав оказывается быстрее нас обоих. Она хватает его за плечо и дергает назад, сыграв на эффекте неожиданности. Растерявшийся Хейдес позволяет увлечь себя к одному из стульев у стола. Лав резким жестом заставляет его сесть.

В следующую секунду она встает со мной рядом, явно раздраженная. — Мог бы взять с собой кого-нибудь понакачаннее, но поспокойнее из твоей семейки.

Я жму плечами. — Единственный спокойный у нас — Поси, да и то лишь потому, что вечно дует траву. А я не знал, водятся ли у вас тут ищейки. Побоялся, что добром это не кончится.

Мне удается вызвать у неё улыбку, но этого мало. Это вымученная улыбка, которая не касается глаз. Вокруг её красивых светлых глаз залегли глубокие темные тени.

— Он отказывается идти на контакт, — сообщает Тимос. — Мы выдали ему новый голосовой синтезатор, побоявшись, что в старом могла быть прослушка или что-то еще, что помогло бы Урану. Но он… ни слова не произносит. Не пишет. И даже не смотрит на нас, чтобы читать по губам.

— Потрясающе, — ворчит Хейдес.

Мои ноги двигаются сами по себе. Я пересекаю комнату и останавливаюсь в том самом углу, где забился Локи. Кивком головы я приказываю Тимосу уступить мне место.

У меня нет никакого плана. И я уверен, что всё, что сейчас придет мне в голову, не сулит ничего хорошего. И всё же я попробую.

Я опускаюсь, сгибая колени, и балансирую на корточках. Глаза Локи остаются закрытыми, даже когда я слегка касаюсь его обнаженного плеча.

Но едва почувствовав прикосновение моей ладони, он вздрагивает. Его пухлые губы изгибаются в улыбке и шевелятся, беззвучно произнося мое имя. Он только что сказал «Гермес», я уверен в этом.

Его веки приподнимаются, и две сияющие радужки впиваются в мои глаза.

— Как ты узнал, что это я? — спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство и замешательство.

Локи передергивает плечами, а затем делает глубокий вдох носом. По моему парфюму?

Я получаю подтверждение, когда он одними губами беззвучно артикулирует слово: «Клубника».

Только сейчас я замечаю, что при нем нет голосового синтезатора, а ведь он очень пригодился бы, чтобы общаться проще и быстрее.

Я замечаю прибор, брошенный в дальнем углу комнаты. Лав поднимает его, кладет к ногам Локи и отходит, оставляя нас наедине.

— Самое время поболтать, тебе не кажется?

Его кадык дергается, и он быстро набирает текст на аппарате: «Привет, Гермес».

— К черту приветствия, — нападаю я, мгновенно и окончательно теряя остатки терпения. — Зачем ты это сделал?

«Арес в порядке?»

— К твоему счастью, да. Иначе тебе бы уже оторвали руки по самые плечи, — подает голос Хейдес, будто Локи может его услышать.

Локи не сводит глаз с моего лица. С моих губ. Ни на секунду. Ему плевать, что там говорят остальные. «Я стрелял в него не нарочно. Рука сорвалась, когда тот парень на меня прыгнул».

— Ладно, супер, давай тогда сразу причислим тебя к лику святых. Какого хера ты вообще пытался его убить?

«Значит, он жив?»

— Да.

Происходит странная вещь. На лице Локи одновременно отражаются две совершенно разные эмоции. Настолько противоположные, что я замираю в изумлении. Сначала я вижу злость — полагаю, из-за того, что миссия провалена. А затем — облегчение. Облегчение оттого, что Арес жив?

Что вообще творится в голове у этого парня?

«Я должен был сделать это ради Урана. Тебе до сих пор непонятно, Гермес?»

Я не собираюсь вестись на его игры, на эти попытки уйти от ответа и выставить меня дураком. Я и так побыл им достаточно. — Зачем ты это сделал? — повторяю я.

Локи опускает голову к прибору и начинает крутить его в руках, поглаживая панель, будто видит её впервые. Затем пишет. Стирает. Снова пишет. Стирает. И пишет опять.

«Именно поэтому я не хотел целовать тебя там, на балконе. Я знал, что собираюсь предать тебя».

Резкая смена темы выбивает почву у меня из-под ног. — Меня это не волнует. Мне плевать на твои чувства, на то, что было между нами, или…

И еще тонна всякого дерьма, в которое я сам хочу верить, чтобы казаться сильнее. Разумеется, меня это волнует, но я пришел сюда не за этой частью истории.

«Гермес».

— Чего тебе?

Он слегка подается вперед, приближаясь ко мне. Мой первый инстинкт — отпрянуть, но я не двигаюсь. Потому что что-то внутри меня отчаянно кричит, что он не причинит мне вреда.

«Всё, что было до этого, было по-настоящему. Это правда. В этом я тебе не лгал».

— Мне абсолютно насрать.

Стоит мне попытаться отвести взгляд, как он хватает меня за подбородок, больно впиваясь подушечками пальцев в кожу.

Я слышу скрежет ножек стула — знак того, что Хейдес срывается с места. И вряд ли для того, чтобы подойти и вежливо попросить Локи продолжать. Я вскидываю руку, останавливая его. Брат доверяет моему чутью и подчиняется.

Позади меня раздается голос Тимоса: — Спокойно. Я сам с этим разберусь.

Я вновь перевожу взгляд на невероятно красивого парня с янтарными глазами, который меня предал.

«Я знаю, что тебе теперь наплевать, но мне нужно, чтобы ты услышал: всё, что я говорил тебе, было правдой. Это было настолько по-настоящему, что даже чувство вины не помешало мне поцеловать тебя. Я хотел этого всей душой — и хочу до сих пор».

— Какая романтика, — издевательски фыркает Лав.

Её реплика ничуть не спасает положение. И всё же на самую крошечную долю секунды, какую только знала история миллисекунд, мне становится чуточку легче.

— Но почему тогда ты предал меня? Мы ведь пришли спасти тебя от Урана, приняли в своем доме, а ты повернулся к нам спиной.

Он шумно выпускает воздух сквозь зубы. «Это был единственный способ спасти тебя».

Внезапно мир словно замирает и погружается в абсолютную тишину — будто для того, чтобы мы отчетливо расслышали слова, которые Локи не может произнести собственным голосом.

Эта фраза звучит настолько… двусмысленно, что я оборачиваюсь в поисках поддержки к брату и агентам ЦРУ. Они выглядят ошарашенными как минимум вдвое сильнее меня.

— Что ты имеешь в виду, Локи? — спрашиваю я.

Никогда прежде я не желал, чтобы его пальцы порхали по кнопкам с такой скоростью, как сейчас. «Уран внушил вам, что твоя жизнь и жизнь Ареса связаны. Умрет он — умрешь и ты. Но если бы я убил Ареса в тот вечер, Уран пощадил бы тебя».

Моя челюсть готова упасть на пол, пробить его и дойти до самого земного ядра. Что-что?!

Этого просто не может быть.

Не может быть, чтобы он…

Он врет. Пытается выкрутиться.

— Брехня! — рычит Тимос. — Скажи ему, что мы не верим ни единому слову и требуем правды!

Но в этом нет нужды: пальцы Локи уже стремительно скользят по клавиатуре, продолжая свои безумные объяснения.

«Зачем продолжать искать его, если гораздо проще подослать кого-то другого, кто его прикончит? Он избил меня и инсценировал всё так, будто мне нужна помощь. Рассчитывая на чувства Гермеса, он надеялся, что я смогу внедриться в вашу компанию. Это была смертельно опасная миссия. Я не умею обращаться с оружием, да и моральных принципов у меня всё же побольше, чем у некоторых. Был риск, что кто-то из агентов застрелит меня на месте ради спасения Ареса. Но Уран надеялся, что разведка захочет оставить меня в живых ради допроса. Из-за этого он и предложил мне сделку: пощадить Гермеса, если я выполню задание. И я согласился».

Я слушаю это, не упуская ни единого знака, но мне всё мало. Жестом я приказываю ему прокрутить весь текст с самого начала и перечитываю сообщение во второй раз. Теперь оно кажется еще более нереальным.

«Я согласился. Одна жизнь лучше, чем две. А уж твоя жизнь… и подавно».

Его глаза блестят от слез. Но он смахивает их прежде, чем они успевают покатиться по щекам, и разряжает обстановку небрежным кивком головы.

— Я… — запинаюсь я. — Но я ведь никогда не просил тебя об этом. Я бы ни за что не пожелал смерти Ареса ради спасения собственной шкуры. Мы бы справились с этой ситуацией, как и собирались, — попытавшись спасти обоих.