Лав выдает короткий резкий смешок. — Еще чего. — Но уже через мгновение продолжает: — Между вами двумя хоть что-то было?

Я кривлюсь. Слишком неудобные вопросы.

— Агент, — вздыхаю я. — Если ты выспрашиваешь всё это из чистого любопытства и просто ради светской беседы, то завязывай прямо сейчас, пожалуйста.

— А если бы это было из ревности, тогда ладно, и ты ответил бы охотнее?

Не надо. Всё ведь шло хорошо. Не порть всё. Не…

Ой, да к черту.

— Если бы ты спрашивала из ревности, я бы просто с ума сошел от восторга. И увяз бы в иллюзиях еще глубже, чем сейчас, — признаюсь я.

Её губы приоткрываются, пока легкий порыв ветра взъерошивает её волосы. Пышный, тяжелый локон падает ей на лицо, и я не могу сдержать порыв: протягиваю руку и мягко заправляю его назад. Я не хочу, чтобы хоть что-то заслоняло мне вид на её лицо.

Внезапно она становится такой задумчивой, что это выглядит даже забавно. Лоб нахмурен, глаза прищурены, а зубы так и терзают пухлую нижнюю губу.

— О чем думаешь? — возвращаю я ей вопрос.

Она отвечает без колебаний: — О том, что хотела бы помочь вам выбраться из всего того дерьма, в котором вы увязли.

Я мысленно сглатываю досаду от её столь резкой смены темы на рабочую. — Вся в делах. Восхитительно.

— …И еще о тебе в ванне, — добавляет она едва слышным шепотом.

Я чувствую, как лицо заливает пунцовый румянец от смущения. Я ведь всеми силами пытался вычеркнуть ту… сцену из головы.

— А еще о том, что я действительно хочу попробовать один из твоих маффинов «Красный бархат».

— Плагиаторша, — подкалываю я её.

Она фыркает и награждает меня дружеским толчком в плечо.

Краски рассвета окончательно блекнут, но чистое голубое небо так и не появляется. Наваливается какая-то мрачная, холодная серость, явно предвещающая скорую грозу.

Но чем больше проходит времени, тем сильнее тревога расползается в моих мыслях, сковывая каждую мышцу в теле. Паранойя берет верх, заполняет голову и лишает возможности соображать рационально.

Наверное, Лав сейчас думает, что я какой-то поехавший лузер, который умудрился в неё втрескаться…

— Хватит себя изводить, Аполлон, — одергивает она меня, словно прочитав мои мысли.

— А ты завязывай так много болтать, — иронизирую я в ответ.

— Рано или поздно я точно прострелю тебе ногу, серьезно.

Я и не замечаю, что улыбаюсь во все тридцать два зуба, пока не натыкаюсь на озадаченный взгляд Лав. — Я соскучился по твоим угрозам.

— Возбуждают, да? — хохмит она.

Я мгновенно становлюсь серьезным: — Нет ничего сексуальнее красивой женщины со стволом в руках, направленным на тебя.

— Ты сейчас что, мимоходом назвал меня красивой?

Она снова переводит всё в шутку. И я, опять же, отвечаю со всей серьезностью: — Исключительно ради экономии времени. Иначе мне пришлось бы выкатить куда более длинный список эпитетов.

— Красивая, умная… — подсказывает она.

— Упрямая, занозистая…

— Сильнее тебя…

— Дерзкая…

— Смелая, решительная…

— Шпионка…

— В следующий раз, когда решишь подрочить, закрывай дверь на замок, — отрезает она хлестко.

Ладно, тут она, пожалуй, права.

— В следующий раз, когда наткнешься на парня, который дрочит, закрой дверь и уйди. Либо залезай к нему в ванну и покажи ту самую смелость, которой так хвастаешься.

Я тут же жалею о сказанном. Меня вечно бросает из крайности в крайность: то отнимается язык от робости, то прет запредельная наглость. Проклятие какое-то. Не могу нащупать баланс, не могу нормально…

Из глубины виллы разносится крик Тимоса, бесцеремонно вырывая меня из мыслей: — Твою мать!

Мы с Лав синхронно подрываемся с мест. В два широких шага я долетаю до двери, но пропускаю её вперед.

Шпик уже несется сломя голову к главному выходу, пока Тимос и еще двое агентов поспешно бросают свои ноуты.

— Что стряслось? — спрашиваю я, раз уж никто не чешется нам ничего объяснять.

— Мы засекли IP-адрес «Пандоры», — вводит нас в курс дела Тим с потемневшим лицом. — Геолокация выдает Йель.

Лав округляет глаза, но меня это не удивляет.

Я и сам крутил в голове эту версию, так что новость не застала меня врасплох. Было более чем вероятно, что админ «Пандоры» окопался в Йеле, прямо в нашем общежитии.

И моя вечная паранойя по отношению к любому левому человеку, который трется возле нашей семьи, мгновенно подсовывает мне конкретное имя.

— Что делаем? — Лав уже выхватывает пистолет из кобуры.

— Отправляем туда группу. Сами остаемся здесь.

Брат с сестрой продолжают спорить о таймингах и других протоколах ЦРУ, пока я мысленно отключаюсь от их разговора и запускаю шестеренки в мозгу.

У меня появилась новая зацепка.

Она настолько же очевидна, насколько шокирующа. Шокирующа потому, что если это правда, то Арес прямо сейчас находится на волосок от смерти. В эту самую секунду.

Локи.

— У вас есть досье на Локи? — рявкаю я, бесцеремонно прерывая их.

— На того пацана, которого спасли пару часов назад? — уточняет Тимос в недоумении. — Разумеется. У нас есть инфа на каждого, кто с вами контактирует.

Лав тут же стучит по клавишам ноута, мгновенно вытаскивая нужные данные. — Что конкретно тебя интересует?

— На каком факультете он учится в Йеле?

Проходит пара секунд. — Специальность — Computer Science. Компьютерные науки. Взял несколько наград, судя по всему, гений программирования и…

Я перестаю её слушать.

Его девушку нашли мертвой в постели Гермеса — очевидная инсценировка Урана. Что, если Уран провернул это, чтобы прижать Локи? Чтобы заставить его отработать заказ и отомстить Гермесу и всей нашей семье? Например, написать гребаное приложение, которое невозможно удалить — эту самую «Пандору», которая кошмарит нас играми и сообщениями?

— А что, если Локи работает на Урана? Что, если это он создал приложение?

Никто из них не спорит и не пытается искать другие теории. Они синхронно переводят взгляды с меня на экран с данными Локи. Кусочки пазла сошлись у них в головах точно так же, как у меня мгновение назад.

Действуют они незамедлительно. Потому что даже неподтвержденная угроза — это гребаный риск, который нужно устранить.

У остальных двух агентов, чьих имен я даже не знаю, оружия при себе нет. Пистолеты есть только у Тимоса и Лав, и они идут в авангарде, пока мы стремительно двигаемся к лестнице.

Перед тем как начать подъем, Тимос знаками приказывает соблюдать абсолютную тишину. — Они не должны услышать, как мы приближаемся. Локи глухой, и это наш главный козырь. Но если Арес или Гермес нас услышат, они могут выдать наше присутствие Локи даже мимолетным изменением в лице. Уяснили?

В то же мгновение оглушительный раскат грома сжирает его последние слова. Свет в гостиной моргает, грозя погаснуть, а в окнах полыхает молния, прорезая грозовые тучи. Солнце окончательно скрывается.

Секунду спустя нас поглощает полная темнота — в доме вырубило электричество.

— Двигаем, — шепчу я.

Тревога скручивает желудок в тугой узел, за секунды вытесняя из головы все остальные мысли.

Тим активирует гарнитуру в ухе. — Прием. Это Лиакос. Группе снаружи — готовность. Второй этаж, первая комната налево, северное крыло.

Мы не можем позволить себе потерять кого-то еще из семьи. И уж тем более двоих за раз.

Нам ни в коем случае нельзя было верить этому Локи. Какого хера? Почему я, впервые в жизни, ослабил бдительность? Версия о том, что он предатель, в моей голове уже превратилась в абсолютную, непреложную истину.

Тим продолжает координировать агентов на улице: — Понял вас. Будьте наготове. Мы попробуем взять его без шума, но если он не подчинится, мы уйдем с линии огня, чтобы вы могли открыть стрельбу на поражение. Без самодеятельности, никто не должен пострадать!

Я переглядываюсь с Лав — у неё сжаты челюсти, а взгляд стал абсолютно ледяным.

На середине лестничного пролета до моих ушей доносится резкий звук пистолетного выстрела. Моё сердце замирает.

Нет.

НЕТ.

Теперь скрываться уже нет смысла. Подошвы наших ботинок с грохотом вбиваются в ступени, объявляя о нашем скором вторжении.

Тимос на автопилоте знает, в какой именно спальне находится Арес. Он первым влетает в комнату, следом — Лав и я. Сколько бы я ни пытался задвинуть её себе за спину, она не дает мне этого сделать. Она вооружена и обучена куда лучше меня.

Гермес забился в угол, прижав ладони к ушам.

Локи и Арес стоят в самом центре комнаты. Локи спиной к нам, Арес — прямо перед ним, подняв руки вверх.

— Стреляй в него! — кричу я Тимосу. — Он не заметил, как мы…

Что-то в лице Ареса меняется. И наше прикрытие летит к чертям, полностью.

Локи оборачивается, беря нас на мушку. Рука, сжимающая пистолет, нацелена на Ареса, но его взгляд лихорадочно мечется от нас к своей жертве и обратно, снова и снова.

— Опусти пистолет, — четко, по слогам чеканит Тимос.

Локи даже не думает подчиняться.

Тем временем я долетаю до брата и сжимаю его в объятиях. У Гермеса дикие, широко распахнутые глаза, тело едва заметно бьет крупная дрожь. — Всё хорошо, — шепчу я. — Ты цел? Он тебе ничего не сделал? Мы здесь, теперь мы рядом.

— Локи, положи… — повторяет на этот раз Лав.

Локи снова переводит взгляд на Ареса — боюсь, чтобы прицелиться точнее и сделать второй выстрел.

— Почему вы не стреляете?! — ору я. — Какого хера вы ждете?!

— Снаружи агенты, Аполлон, твою мать! Мы должны отдать приказ им, стрелять отсюда сейчас небезопасно! — срывается на меня Тимос, его голос звучит еще громче моего, в нем кипит ярость и бессилие.

— Он хочет грохнуть Ареса!

— Аполлон. — Теперь мне отвечает Лав, её тон ледяной и собранный. — Это так не работает.

Локи на пару сантиметров смещает дуло пистолета — верный знак того, что он точнее выверяет траекторию.

— Если ты меня завалишь, — говорит ему Арес, — ты всё равно проиграешь. Урану насрать на всех, кроме самого себя. Ты для него — обычная пешка, которую пустят в расход.

Локи не шевелится.

Тим возобновляет координацию по рации: — Я знаю, что вы не можете открыть огонь. Не получается освободить линию стрельбы. Пытаюсь выиграть время…

— Мы должны стрелять сами, Тим, — тихо роняет Лав.

— Мы еще можем взять его без трупов… — возражает он.

Очередная молния прорезает небо за спиной Ареса. И он это чувствует, потому что слегка поворачивает голову, провожая взглядом грозу.

— Погодка — класс, да? — бормочет он, и в его голосе проскальзывает тоскливая, грустная нота.

Локи дрожит, он явно не до конца уверен в том, что творит. Возможно, если надавить на правильные рычаги, мы смогли бы переубедить его словами, заставить остановиться. Возможно…

Лав кричит Тимосу, что они должны вмешаться сами. С улицы агенты стрелять не могут — слишком велик риск зацепить кого-то вместо Локи.

— Отвлеки его, Лав. Я попробую выбить ствол. Если что-то пойдет не так, целься ему в руку.

Лав слегка подается вперед, привлекая внимание Локи, который тут же подтягивается, уходя в глухую оборону. — Послушай меня, Локи. Всё, что наплел тебе Уран — это пиздеж. Не верь ему. Опусти пушку и положи её на пол.

Этих нескольких секунд, пока Локи сосредоточенно читает по её губам, Тимосу хватает, чтобы рыбкой броситься вперед. Он налетает на парня с сокрушительной силой, их тела с глухим стуком сталкиваются, и они оба с размаху влетают в стену. Но в момент удара палец Локи давит на спуск — судя по всему, чисто на рефлексах, случайно.

Пистолет с лязгом катится по полу, далеко от Локи, которого Тим мгновенно скручивает и вжимает в паркет.

Облегчение накатывает волной — и бесследно испаряется в ту же секунду, когда я слышу тяжелый, глухой кувырок тела.

Арес ничком оседает на пол.

Глава 38. ГЛАВНЫЙ ГЕРОЙ ПЬЕСЫ

Гермес

Нас охраняют пятеро бойцов SWAT, они рассредоточились по коридору ради нашей безопасности. Мы находимся в больнице на окраине Нью-Хейвена, где ЦРУ зарезервировало весь восьмой этаж, чтобы не подвергать нас новым рискам и спокойно нами заниматься. Внешний периметр здания оцеплен.

Прошло три часа с тех пор, как Ареса экстренно увезли в операционную.

Вся семья разбрелась кто куда: одни сидят в креслах в зале ожидания, другие — прямо на полу, а кто-то без конца ходит взад-вперед, отчего меня уже начинает подташнивать.

Тейя сидит, буквально втиснувшись между Герой и Посейдоном, а Зевс, устроившись напротив, сжимает её ладони. Она всё ещё плачет, пусть и не так отчаянно, как в минуту приезда.

На это было тяжело смотреть. Я до сих пор слышу её голос, умоляющий врачей забрать её сердце и отдать Аресу — сыну, без которого она не сможет жить.

А затем нахлынула ярость.

Как такое могло случиться? Вы должны были его защитить!

Как это произошло? Это моя вина? Где я ошибся?

Эти вопросы терзают тех, кого там не было: как такое могло случиться? Как вы это допустили? И ответ, который Аполлон, Тимос и Лав не могут произнести вслух, на самом деле единственный верный: Гермес по уши влюбился в предателя, притащил его в наш дом и вывел прямо на Ареса.

Нет, это невозможно. Это неправда. Я не виноват.

Я не главный герой.

Я здесь лишь для того, чтобы смотреть спектакль, а не играть на сцене.

Я не виноват.

Мне и раньше доводилось проводить долгие часы в больнице. Это было в Мексике, на весенних каникулах, после очередного «подвига» Ареса — того самого, убойно-веселого, когда люди падали с колеса обозрения.

Тогда мы ждали известий, выкарабкаются ли Ньют и Зевс.

Сегодня же наступила очередь Ареса.

Странно, извращенно и болезненно, но я завидую им, потому что безумно хотел бы точно так же часами торчать в больнице ради Афродиты. Ей такой шанс не представился. Она погибла на месте, прямо у нас на глазах. Нам не подарили даже призрачной надежды — просто посидеть под дверью операционной и дождаться новостей от хирургов.