— Ты хоть дрался когда-нибудь, малыш? Откровенно издевался над Святополком, идущим впереди Фёдор, один из крестьян-добровольцев, недавно прорвавшихся до ранга Нукера.

— Шёл бы ты лучше побыстрее, чем болтал как баба. Словесно прилетело ему от опытного Гридня Хайду, что сразу вызвало всеобщий смех. Мужчина являлся назначенным инструктором от дружины, крепкий опытный тридцатипятилетний мужчина, прямой и незатейливый. Рейд под его началом зашёл в пределы жёлтой зоны минут пятнадцать назад, переплыв реку. Однако сейчас, взбираясь по крутому холму, дружинник подмечал, что радиационное давление прижимало, но слабее обычного, видимо, ещё не дошли до эпицентра.

— Мой дед резал тварей, когда ты под стол ходил, петух. Сплюнул досадно парень, в группе крепких и опытных мужчин, многие из которых уже совершили прорыв, он не ожидал особого паритета к своей личности, но неуважение терпеть не мог.

— Петух? А что хорошо, у вас в хозяйстве и того, наверное, скоро не окажется. Если будут проблемы с финансами моего дядьку зовут Мишка Кривой возьмёт на лесопилку, тме более вижу, малый ты способный. Говорил детина, медленно делая глубокие вдохи, ведь холм становился всё круче, с его весом порядка ста двадцати килограмм плюс тяжёлым рюкзаком было откровенно непросто.

— Любому, кто скажет ещё слово, без круга кровь пущу. Тихо, но уверенно произнёс Хайду, не дав мальчику вставить слово. Дружинник был откровенно раздражён разговорами на фоне, он надеялся подняться на относительно ровную поверхность, поскольку перспектива сражения с мутировавшими лошадьми неизвестного ранга, бегущими на тебя сверху, его, мягко говоря, не воодушевляла.

Отряд словил тишину, а балом правил лишь мелодичный топот ботинков и тяжёлые вдохи и выдохи вчерашних крестьян, они сильно били, обладали хорошим слухом и быстрее восстановились от травм, но техника дыхания, в отличие от того же Святополка, дышащего диафрагмой, у них была не поставлена. Поднявшись на практически плоский участок, все за исключением Гридня, упорно вглядывающегося в пустоту, рассредоточились на групки, дабы поесть.

— Что-то хреновое, какое-то предчувствие. Едва слышно буркнул Хайду, но все услышали. В лагере сразу повисло напряжение, сущённая конина либо доедена, либо убрана в походные рюкзаки, в руках материализовались мечи и щиты, все стали плечом к плечу. Может, вчерашние крестьяне не были мастаками войны, но тот факт, что они ещё живы, свидетельствовал о наличии инстинкта самосохранения. Святополк почувствовал, что сердце вновь пропустило три удара, как во время пожирания плоти твари, сзади раздался заглушённый звук копыт.

— Сзади идут! Все разом обернулись, а из-за их спин материализовались два коня, если их ещё можно назвать так. Они были чудовищно огромны, раза в полтора больше обычных, на спинах у обоих было по шесть горбов, зубы свисали как клыки, оба склонились в позе перед рывком.

— Бросьте щиты! Крикнул Гридень, понимая, что удар таких махин не остановит даже шеренга. Рассредоточиться! Быстро! Пурпуровы дети! Отчеканил воин, немного не успев, единственного война, стоящего в одиночку, сразу смело лошадиным копытом, теперь их было двадцать два, никто не ожидал, что они появятся из-за спины. Крепко вцепившись в пусть и не новый, но острый меч, Святополк усердно рассматривал коней и прикинул, они смогли обогнуть их незаметно, так, чтобы даже Гридень заподозрил в последний момент, а появились и вовсе первопредки пойми откуда, однако твари точно не на уровне Витязя, твари красного уровня задохнулись бы и зачахли во всего лишь жёлтой зоне, однако обычные животные бы умерли, даже не дойдя до красной… Чем их пичкуют Чосовы, и как они там выживают без трансформации, неясно. Пронеслось в голову у Святополка за те две секунды, что лошади брали разгон. Бах! Двоих товарищей слева затоптало, их ошметки разлетелись во все стороны, пальцы одного из них, сдавленно хрустнув, легли ему на плечи, а справа Гридень встретил вторую лошадь покров в покров, рассекая ей бок, энергетическая волна сжатого покрова долетела и до Святополка, его отбросило на два метра, поэтому следующий рывок лошади обошёл его стороной, улетев, он ударился об деревянную корячку, из затылка хлынула кровь. Когда он поднял глаза, перед ним возникла следующая картина: крестьян осталось порядка десяти, трое залезли на горбы и пытались достать до шеи, Хайду же лежал чуть в стороне от второй, которая, несмотря на все возможные порезы, всё же умудрилась свалить война. Действие Святополка было бессознательным, схватив меч и тяжело поднявшись на ноги, он ускорился на место схватки дружинника, целясь в ногу лошади. Секунда, и та, развернувшись, отвлеклась и, встав на дыбы, встречала его в полной готовности. «Хер тебе», подумал Святополк, не замедляясь, он сделал резкий перекат и, оказавшись сзади, дёрнул лошадь за копыто со всей силой нукера, тварь выдержала, но завалилась вбок, секунда, и меч Гридня рассёк ей шею. Это изменило всю специфику боя, Хайду больше не был связан боем с одним монстром, поэтому мог помочь крестьянам со второй лошадью, рубили её долго, тупо срезая горбы, каждый раз не хватало немного до шеи, она истекла мутировавшей кровью на смерть, из десятка крестьян погибло ещё трое, включая Фёдора. Закончив перевязывать раненных, те из бойцов, кто был способен держаться на ногах, вырезали сердца и выдавили кровь из них в особые баночки, плотно те закрыв. И только затем собрали тела и придали огню, проведя базовый обычай для погребения война. Костёр горел особенно яростно, подпитываясь окружающей скверной, давление радиации становилось сильнее, среда уплотняла ИБР, необходимый для выживания. Медленно, но неумолимо, лагерь развели прямо на останках на опушке в крови, идти куда-то просто не хватало физических сил. Грудь гридня опоясывал бинт, весь в мазях, который уже успел покрыться красно-жёлтым.

— Всегда так?

— Как повезёт, но со свободной ватагой крестьян, часто. Обидно, если честно, Господин с таким трудом находил среди крестьян людей с ИБР больше 20 %, но по-другому войны не куются, до высоких рангов им не дорасти, самим нужны прорывы, а цену прорывов можешь сам оценить. Хмыкнул тот, разведя руками, на лице было немного безумное выражение, глаза глядели в никуда. Под его ногой и вовсе лежал один из крестьян с пробитой головой, тот, что сражался бок о бок с Фёдором, кажется, Херлинг его звали.

— Выживет? Спросил Святополк, покосившись на крестьянина?

— Пятьдесят на пятьдесят, проживёт ещё час, регенерация успеет, в ином случае вряд ли.

— Пурпуровы твари. Прогудел Святополк. Как лошади вообще могут выжить в красной зоне?

— Специальная порода красногривых, плюс кольчуга из уруния, чёрного металла, это очень дорого, но такая лошадь будет быстрее любого практика вплоть до ранга Богатырь, когда нужно произвести поиски конкретного артефакта или твари в красной зоне расстилающейся на сотни километров, идеальный вариант. Ответил Хайду, ничего не утаивая, согласно распоряжению Господина.

— Насколько дорого?

— 500 гривен.

— Сколько? Чуть не присвистнул Святополк, это была годовая зарплата пятерых крепких батраков, работающих каждый пурпуров день.

— Это окупается, тем более в красной зоне, для понимания мутагеном из тварей, которых мы встретили, стоит порядка сотни гривен. Чуть погодя добавил дружинник. Святополк же вспомнив артефакты, про которые ему рассказывал дед, мальчик согласно кивнул. Мы вернёмся обратно?

— Нет. Наша задача — вернуть лошадей, если существует хоть какой-то шанс, что они могут быть живы, заночуем здесь, затянем раны и двинемся в путь.

— Хорошо. Отозвался мальчик, и поднявшись уже хотел направиться себе в палатку, как его остановила фраза Гридня.

— Я близок к прорыву уже полгода на закипении, если начну прорываться на поле боя, брошу всё и найду безопасное место, не хочу превратиться в тварь, учитывай это, парень.

— Третий сдвиг для вас невозможен в такой низкой зоне.

— Второй, к тому же есть вероятность, что мне придётся пойти дальше. Отозвался мужчина.

— Хорошо, я буду об этом помнить, и если будет нужно, пойду с Вами.

— Нет, парень, тебе во вторую жёлтую рано дышишь, ты тут легче нас всех за счёт своего потенциала, но рисковать тобой выше моих полномочий, Господин меня за это по головке не погладит.

— Я мужчина, побывавший в бою, и ответственность за свои решения буду принимать сам. Отчеканил парень, и развернувшись всё же направился в палатку. Перешагнув его порок, он съежился и, свернувшись, лёг на днище, ему было страшно, смерть буквально прошла в волоске от его головы, буквально каким-то чудом. Он не ожидал, что бой с лошадьми будет таким трудным, что убьет 2/3 личного состава, будь здесь нукеры деда, на каждую хватило бы троих. Так вот, в чём разница между войном и крестьянином. Подумал парень, он отчётливо понимал, что каждая лошадь была на уровне Гридня, он бы никогда не справился с такой махиной в одиночку, да и его кувырок был инстинктивным, когда бежал на тварь, Святополк был абсолютно без понятия, как с ней сражаться.

Жёлтая зона второго ранга, лагерь дружины Лютояровых.

Лагерь был окружён высоким деревянным частоколом, который от количества крови успел стать красным, внутри располагались палатки, вход в которые был открыт и днём, и ночью, так чувство опасности никогда не покидало дружинников, воздух был тяжёлый, предназначенный для как минимум Гридней, однако дружинники не первый раз ходили в жёлтую зону второго ранга, несмотря на обострение внешних признаков в виде жёлтых пятен по всему телу, временные онемения пальцев и менее значительные, но неприятные вещи, и тот факт что от концентрации радиации фоном ломило кости это был не тот уровень физического дискомфорта, который мог их остановить.

— Глеб, пора. Произнёс Борис, глядя на брата.

— Фух. Сделал тот глубокий вдох, на ежедневном замере прибор показал текущий ИБР в 29.8 %, это значило, что пора прорываться, перед ним в полукруг собрался весь лагерь, только двое часовых неизменно стояли у частокола.

Перед мужчиной стоял сундук, в котором лежало пять красных сердец, пусть уже изрядно залежавшихся, Ратибор с Ярополком собирали их специально для дружинников, Глеб не сомневался, взял сердце и буквально в два укуса не оставил от него ничего, затем, начав церемониальную боевую медитацию рода Лютояровых, он слышал, что другие роды, наоборот, ограничивали энергию медитацией в позе лотоса, но этот метод был ему чужд.

— Медведь на подходе, расстояние семьсот метров, предполагаемый ранг угрозы, Гридень на уровне закалки, рост три человеческих. Отчеканил один из часовых, направив сколько мог энергии в радиационное зрение.

— Возьму на себя. Произнёс Глеб, нанося удар локтем в несуществующую голову.

— Не думай, встретим в копья, заколим в пять ударов сердца. Возразил Борис.

— Нет, брат, ты сам знаешь, прорыв сильнее, когда подкрепляется реальным боем, энергия уплотняется. Сказал он голосом, не терпящим возражений, взял в руки копьё, вошёл в нору, прокапанную рядом с частоколом со стороны севера, она была куда безопаснее, чем обычный выход. Пять выдохов, и он уже стоял с копьём в руках у частокола, медведь приближался всё ближе. Пятьдесят метров, они сканируют друг друга, медведь начинает давить покровом, пусть и с такого расстояния, довольно долго, Глеб принимает позу для броска копья, тело жёстко ломит, поскольку он остановил движение, тело резко покрывается красными пятнами, чувствительность пальцев падает. Двадцать метров, покров настиг Глеба, но его тело оставалось всё так же неподвижным, а взгляд твёрдым, в нём не было страха. Десять метров, вспышка рассекла воздух, туша рухнула как подкошенная, развернувшись на сто восемьдесят градусов, копьё проткнуло правый глаз насквозь, сила удара буквально превратила всё лицо в ошмётки, ни секунду не мешая, он вцепился ножом в плоть и вырезал кусок, проглотив и чуть не вырвав от отвращения. Сила устаканилась, ведь любила боль, плоть и сражения, теперь Глеб полноценный гридень, один из самых молодых в отряде, ему было всего тридцать семь, вырезав сердце, он пополз обратно через нору, всё-таки надо как-то окупать вложения в экспедицию, а плоть такого монстра чего-то да стоила.

— Поздравляю, брат, как утреннего волка уделал! Отчеканил Борис. Теперь осталось пятеро.

Жёлтая зона первого ранга, лагерь Хайду.

Святополк продолжал ворочаться на жестком днище палатки, тщетно пытаясь поймать рваные лоскуты сна. Даже закрыв глаза, он чувствовал, как пальцы правой руки непроизвольно сжимаются, словно всё еще ощущая тяжесть рукояти меча. Сталь словно приросла к ладони, а фоновое давление Зоны здесь, вблизи «Холма яда», было на порядок выше того, к которому он привык в родном поместье. Воздух казался густым, пропитанным тяжелыми испарениями гнилой листвы и мутагена, отчего каждый вдох давался с усилием. Любой шорох снаружи, будь то треск ломающейся ветки или шелест ночных насекомых, отзывался в его нервах резкой тревогой — инстинкты, пробужденные сердцем дракона, отказывались утихать.

Не выдержав, Святополк подхватил меч и выбрался наружу. Ночной воздух был холодным, кусачим. У костра, который продолжал тлеть, разбрасывая вокруг себя снопы ядовитых искр, он встретился взглядом с Хайду. Гридень сидел, скрестив ноги; на его груди, где еще несколько часов назад зияла рваная рана, сейчас остался лишь грубый, розовый шрам — ускоренная регенерация «Гридня на закипании» работала исправно. Рядом, опираясь спиной на дерево, полусидел Хёрлинг. Он выглядел побитым, бледным и все еще малость контуженным, но живым и, что самое главное, дееспособным. Заметив мальчишку, дружинник коротко кивнул, не утруждая себя лишними словами. Святополк беззвучно опустился на холодное бревно напротив, вглядываясь в густую, почти осязаемую тьму леса.

Прошли часы томительного ожидания. Сон после такой бойни шел плохо даже у бывалых — вокруг слишком часто мерещились тени павших товарищей и клацанье зубов. Когда первые предрассветные сумерки начали красить горизонт в цвет несвежего синяка, тишину разорвал шум. Сначала это был едва уловимый треск сушняка, который быстро перерос в неистовый гул, а затем воздух взорвался надрывным, срывающимся на визг волчьим воем.

— Приготовиться, — голос Хайду прозвучал уныло, без капли задора. Было видно, что у дружинника попросту не осталось моральных сил на очередную мясорубку. Судя по нарастающему шуму, на них неслась стая из десяти-пятнадцати взрослых самцов. Фоном, на грани восприятия, Святополк ощущал мощь тварей — они были на уровне крепких нукеров, переходящих в слабую стадию Гридней.

Напряжение стало почти физическим, оно давило на плечи, заставляя мышцы вибрировать. И вдруг из чащи вылетел первый волк. А за ним — вся стая. Но воины, уже вскинувшие мечи, застыли в полнейшем недоумении. Твари не атаковали. Они бежали. Самый большой, вожак с оскаленной пастью, несся впереди, и из его задней части торчало обломанное копьё с зазубренным наконечником. Волчий вой был полон чистого, первобытного ужаса. Вся стая выглядела так, будто их пережевали и выплюнули: клочья шерсти, гноящиеся раны, сломанные ребра, сплошная корка крови и засохшей грязи. Они не видели людей, не видели еды или угрозы — они просто слепо, панически прошивали пространство, спасая шкуры от чего-то, что было в сотни раз страшнее любого Гридня. Стая пронеслась мимо, едва не сбив опешивших бойцов, и скрылась в утреннем тумане, оставив после себя лишь едкий запах псины и страха.

— Чего это они? — голос Святополка прозвучал сипло, он невольно отступил на шаг, все еще сжимая рукоять.

— Не знаю, — Хайду опустил меч, его лицо выражало полное замешательство. Он смотрел вслед исчезающим хищникам, а взгляд его невольно цеплялся за копьё, мерно раскачивающееся в теле вожака.

— И, клянусь предками, знать не хочу. Это была не охота, парень. Это был побег.