В тот день КРОВЬ в Хорезме лилась реками, дружинники и наёмники Сабурова сновали по деревням, селам, отдельным домикам в поисках укрывшихся членов семьи Чосовых, но, не находя искомых, устраивали в месте дислокации резню, даже вырезали два красных рода Ильюшиных и Шибанидов за подозрение в укрывании врагов. На деле всей этой толпе было уже неважно, кого резать, они ощущали себя властителями мира, тем войнам, которые присоединились к армии, будучи главами красных родов, Михаил пообещал вассалитет, когда содрёт кожу с Юсуповых и станет патриархом единственного Пурпурового рода. Осознав, что поиски проходят вот нехера не эффективно, руководящий ими Всеволод отдал приказ разделиться, назначив каждой группе по задаче. Ватаге шахов, как они назвали сами себя, было поручено вырезать трёх Волковых, учитывая, что все были женщинами, задача казалась им несложной.

Вот перед ними предстал красивый домик и аккуратный забор. Вот трое Витязей его перескакивают и, прижавшись к земле, идут к дому на кортах, однако там резко послышался крик и звук выбитого окна. Ватага ускорилась, обгоняя дом и оказываясь с обратной стороны, где уже стояла Евдакимия, закрывающая обеих дочерей спиной, Ольга и Настя даже не могли поднять взгляд, было страшно.

— Отойдите! Крикнула женщина, достав меч. — Я тоже Витязь! Подойдёте — мало не достанется.

— Дамочка, без обид, но у нас приказ. Отозвался старший группы, скаля зубы. Но приказ не запретит мне с тобой позабавиться перед смертью.

— Э-э-э. Недоумевал туповатый лысый, стоявший рядом со старшим. — А мы уже начали их делить, мне тогда рыжую. Бросил он, Настя, услышавшая это, подняла на него презрительный взгляд.

— Ну всё, сначала дело! Крикнул старший, приближаясь к женщине, он взял меч обратным хватом и рубанул наискось, выбивая оружие из рук Евдакимии, а следующим ударом нанёс ей пощёчину такой силы, что та впечаталась в дом прямо затылком. Обезумевшая Настя ударила нападавшего по лицу, но он лишь рассмеялся, взяв её за горло.

— Капитан, а нам? Недоумевал лысый.

— Да не кипятись, бродяга, тут закончим на следующей точке, все дамы твои. Ответил старший.

— Боюсь, Вы можете не дожить. Послышался ровный голос, взявшийся из ниоткуда, а в следующее мгновение голова вожака уже покатилась по лужайке, одно движение, чёткое и выверенное. Перед ним предстал высокий загорелый мужчина, в руках он держал оружие уверенно, не как ватажник, а как дружинник, рангам он был равен им, Витязь, но почему-то выглядел опаснее.

— Да мы, да мы тебя! Крикнул лысый налетая на оппонента, его соратник был не таким идейным, предпочтя дать отсюда дёру, от появившегося мужчины воняло слишком опасным спокойствием, так смотрят только на тех, кто сильно слабее, рассудил мужчина.

— Мусор! Бросил защитник Волковых, приняв удар меча на запястье, элегантно покрытое покровом, он влил не слишком много энергии, но и не мало, видно было, что приучен к затяжным боям. — Прощай. Добавил он, отделяя туловище от головы нападавшего.

— Кто вы? Спросила Настя, закрывая спиной Олю.

— Меня зовут Борис, я дружинник Лютояровых. Монументально отозвался он.

Услышав это, девушка упала на колени, всё давление, державшее её на ногах, куда-то делось.

— Нам нужно проследовать в безопасное место.

— Но мама, мама ранена!

— Обработаем на месте. Ответил он, закидывая тело Евдакимии себе на плечо, что его обрадовало, женщина дышала.

— Что вы делаете? Спросила Настя, когда на плечо уже закинули их с Ольгой, которая и вовсе пребывала в прострации от шока.

— Так быстрее. Ровным тоном отозвался Борис, и когда он сделал первый рывок, девушка поняла, что это было не простое бахвальство.

Тем временем караван Лютояровых уже прошёл через Новгородскую и Рязанскую губернии. Они даже успели увидеть столицу Чинги-Тура, расположенную в Новгородской губернии, пусть и издалека, когда объезжали её широким кругом. Непосредственно в Крыму они пребывали уже четыре дня, пытаясь выбить встречу с Елисеем Белоозёровым, молодым патриархом дома, но пока что получали лишь отворот-поворот. И лишь вчера один из имущественных распорядителей дома согласился с ними на встречу. Назначил он её в шикарной гостинице «Триполи» — это был выдающийся проект Древних высотой в две смотровые башни и вместимостью в семь сотен номеров. Правда, ныне ресурсов поддерживать отель на таком уровне не было, поэтому часть облицовки на входе съехала, часы не показывали время, а все квадратные телевизоры с клавишами были заменены персоналом на ручки и тетрадки. Жили тут исключительно Белоозёровы и их почётные гости. Лютояровых обыскали на входе и заставили сдать оружие два охранника. Каждый из них был на уровне Багадора, хотя на вид они были младше сорока — вот что значит уровень Пурпурового Рода.

— Добрый день! Вы на заселение? — спросила элегантная девушка в прилегающей рубахе, едва они пересекли порог.

— Нет, у нас встреча с Иваном Олеговичем, — отозвался Владимир.

— Лютояровы, да? — спросила девушка, кивнув сама себе.

— Он в ресторане: прямо и направо.

— Спасибо, — поблагодарил Ярополк, который был уже красный: ему не нравилось, как с ними обращаются Белоозёровы. Преодолев обозначенный маршрут, их взору наконец представился Иван Олегович. Это был суховатый мужчина лет семидесяти, находился он в ранге Воеводы, но по самой его расслабленной манере держаться было ясно, что он прорвался на элитном рафинаде, ни разу не будучи в Зоне. Рядом с ним на стульях сидели три охранника — и опять чудо: все Багадоры! Конечно, не такие крепкие, как, например, старик Угэдэй — чувствовалась в них какая-то мягкость, не свойственная практикам такого уровня.

— Добрый день, присаживайтесь, — практически приказным голосом сказал он мужчинам, а когда увидел, что они расположились на стульях, добавил: — У вас есть пять минут на изложение вашего дела. Прошу не задерживаться, у меня плотный график.

— Мы излагали наше дело в письме.

— Ах да. Прошу прощения, мне его пересказали лишь в общих чертах помощники. Можете напомнить детали?

— Детали вот какие, — произнёс Ярополк, угрожающе наклонив туловище. Один из охранников чуть не вскочил: не привыкли они к такому обращению с их руководителем.

— За древесный мутаген для восстанавливающего рассудок рафинада требуем четыре миллиона гривен, за тонну желтухи для обогрева — четыреста тысяч.

— Желтуха сразу нет: хозяйство крестьян — дело крестьянское, а нам хватает на обогрев. За древесный, если он соответствует озвученному в письме объёму, дадим восемьсот тысяч.

— Так вы всё-таки читали письмо?

— Нет, просто мои помощники его довольно полно раскрыли, пусть я в силу старости и могу попутать детали.

— В любом случае это оскорбительное предложение. Не думал, что вы так низко цените спасение высокоранговых практиков, потерявших рассудок.

— Опасные слова. Вы хоть понимаете, что мы можем изъять ваш товар как системообразующий для империи на основании искусственных спекуляций и завышения цен?

— Можете, но что подумают ваши текущие партнёры? Вряд ли Белоозёрские лично ходят за ним в Скверну.

— Когда есть необходимость, ходят и лично, молодой человек. Полтора миллиона.

— Три.

— Миллион восемьсот.

— Миллион восемьсот и права приоритетного приёма. Мы надеемся на выстраивание крепких долгосрочных отношений и уверены, что это далеко не последняя наша совместная сделка, поэтому надеемся на более тёплый приём в дальнейшем.

— Справедливая цена, разумные требования. У вас есть хватка, молодой человек, — произнёс распорядитель, задумчиво почесав нос.

— Как будет проходить обмен? — проигнорировал комплимент Владимир. — Двое из моих людей пойдут с вами: охранник и помощник. Второй сравнит позиции со списком, и если всё будет чётко, выпишет чек и поможет открыть счёт в нашем банке.

— Есть ли правила для обналички чека или условия? Может, ограничения?

— Как можно, молодой человек! Наш банк обналичит любую сумму до ста миллионов гривен в тот же день. И, кстати, у нас есть филиалы по всей центральной Империи.

— Понял, благодарю. В таком случае мы с отцом будем ждать ваших людей снаружи. — Конечно, молодой человек, — ответил старик. Взглянув на часы, он добавил: — Ровно четыре минуты. С вами приятно иметь дело. Владимир лишь кивнул. Ярополк еле сдержался, чтобы не макнуть наглую рожу в его премиальный чайник. Когда они вышли, то начали обсуждать дела, даже не таясь: не того уровня они были, чтобы заинтересовать Белоозёровых.

— Что с желтухой будем делать?

— Сдадим десятке перекупов, оптом отдавать не стоит. А цены они крутят будь здоров — до 10 гривен за литр.

— Этой зимой замёрзнет много крестьян, — произнёс Ярополк, услышав ценник.

— Таков уж этот мир: мир грязных денег и высокомерных господ. Думаю, с учётом наценки уличные торговцы возьмут мутаген за шестьсот тысяч.

— Пурпурные твари… Ты хочешь сказать, что у десяти уличных торгашей такие деньги в обороте? Десяток Красных родов столько в год не наскребут в Хорезме.

— Тут другой мир, отец, — коротко отозвался Владимир и, увидев делегацию из двух человек Ивана Олеговича, коротко кивнул. Затем они проследовали на место дислокации товара. Дотошный помощник сверил все пункты до последнего, начав уже раздражать Владимира уточняющими вопросами, но, к его чести, когда всё совпало, он не просто выписал чек, но и сопроводил их до банка, помог открыть счёт и ускорил обналичку.

— Благодарю, Степан Андреевич.

— К вашим услугам, Владимир Лютояров, — ответил он. Простолюдинов было принято называть по отчеству, а аристократов — по фамилии.

— Для вас — просто Владимир. Не возражаете, если я узнаю ваш адрес? Думаю, на корреспонденцию вы ответите наиболее профессионально.

— Конечно, — ответил он, начертав цифры на бумажке.

— Спасибо, Степан Андреевич, удачи на службе, — произнёс Владимир, протягивая работяге руку. Тот чуть не протёр глаза от удивления: ему подал руку аристократ, пусть и низший! Расскажет товарищам — не поверят. Расстались они тепло, практически по-дружески. Затем род Лютояровых и их дружинники принялись переносить мешки с золотом к телегам, где раньше лежал мутаген. Хорошо, что они успели протереть телеги и заранее пригнали их к отделению банка.

— Ну что ж, домой, братцы! — счастливо выкрикнул Ярополк, запрягая лошадей.

— Сначала в Степь. Али ты про внука забыл? — вопрошал Ратибор.

— Лучше бы про тебя забыл на пару деньков: от твоей болтовни уши вянут. Надеюсь, старик Октай там не помер от старости.

— Такой помрёт, ишь тебе! — ответил Владимир.

Тем временем волосы Святополка развевались на ветру, лицо было напряжено, а сам он, как и две сотни скачущих за ним всадников, находился в тяжелой прострации. Мальчик не знал, сколько точно они мчались — казалось, прошла вечность без единого привала. Степной ландшафт наконец начал сменяться равнинным, а дома всё больше напоминали Хорезмские. Все всадники молчали. Они знали, что Октай умер — слишком отчетливо каждый чувствовал те дикие выбросы энергии, а глухие отголоски яростного сражения докатывались даже до них. Но это было давно, и теперь вокруг царила абсолютная тишина. Вместе с аурой старейшины пропали и следы погони: за ними больше никто не следовал. Это могло значить лишь одно: Октай справился. Он выполнил предсмертное обещание, а сейчас преспокойно сидел в Чистилище, обсуждая жизнь с предками.

— Долго ещё? — тишину разрезал голос Яйлак.

— Час, может меньше. Скачем бодро, места знакомые, — громко отозвался Святополк, чтобы его услышали во всем ряду. Оценка двенадцатилетнего мальчика оказалась точной. Минут через двадцать они обогнули хорошо знакомую Измайловку… и что-то сразу насторожило Святополка. Две сотни всадников неслись на полной скорости, но им никто не вышел навстречу. А на стенах некоторых домов красовались свежие, еще не засохшие потеки крови. По-хорошему, следовало остановиться и проверить, в чем дело, но сейчас у них просто не было на это времени. Всадники лишь сильнее подогнали коней: быстрее, быстрее и быстрее! Все вымотались до предела, им требовалось безопасное место, чтобы перевести дух и собраться с мыслями. И вот на горизонте показался высокий забор их поместья — одна из немногих построек, которую они успели восстановить после набега Сабурова. Святополк церемониться не стал. Резко развернув коня, и сам сунулся в подкоп — один из немногих надежных путей внутрь. Пробравшись на территорию, он открыл скрытый лаз, запуская гостей. Степняки тут же засыпали его вопросами: мол, где само поместье? почему вокруг следы бойни? Но Святополк лишь молча провел их к отстроенным казармам с конюшней и, откинув засыпанный землей тяжелый люк, с гордостью продемонстрировал наследие Древних. Святополк полез первым, остальные потянулись за ним, чуть замешкавшись и с удивлением разглядывая монолитные металлические стены. Когда примерно пятая часть отряда уже толпилась на подземной платформе, мальчик хотел было ввести код доступа, как вдруг заметил у массивной двери чужие следы ботинок. Чуть помедлив, Святополк расслабился: пароль знали только старшие дружинники. Даже если кто-то и укрылся внутри, это был кто-то из своих старых товарищей деда, а значит — угрозы не несло. Введя двенадцать цифр, он толкнул створку. Дверь отворилась… и встретила его пронзительным взглядом карих глаз и человеком, которого он ожидал увидеть меньше всего.

— Дядя Борис! — вскричал Святополк.

— Вы живы! Живы! А Ратибор говорил…

— Жив. Потом обсудим детали, — прервал его мужчина, окинув взглядом огромную толпу за спиной мальчика.

— Это кто с тобой?

— Аргуны. Тут долгая история.

— В комнате номер ноль лежат Волковы. Там тоже долгая история.

— Что ж, тогда мне сначала нужно расселить гостей, — кивнул Святополк.

— Уважаемые! — крикнул он на всю платформу. — Комнат всего двадцать, придется потесниться — по десять человек в каждой! Эти неудобства временные, но знайте: это самое безопасное место в Хорезме, местный металл не пробьет ни один практик! Прошу только не занимать комнату под номером ноль в конце коридора. Тётя Яйлак, распределите очередь?

— Конечно, иди уже, — отозвалась женщина, оглядывая бункер. — Я за всем прослежу. Как вижу, у тебя срочный разговор. Убежище и вправду хорошее… куда лучше, чем разрушенное поместье.

— Дед нашел, — бросил мальчик. Они с Борисом кивнули друг другу и поднялись наверх, слегка задержав процесс спуска уставших Аргунов.

— Что за чертовщина творится наверху? Почему в Измайловке так тихо? И главное — как ты выжил в Зоне? — засыпал вопросами дружинника Святополк, едва они отошли в сторону.

— Тут полная анархия. Михаил Сабуров прорвался на Титана, нанял уйму наемников и вырезает всех неугодных, — начал Борис. — Начал с Угэдэя. Род Чосовых теперь на грани, хотя, насколько мне известно, Джучи с семьей успел скрыться.

— Херово… — сплюнул под ноги Святополк, помрачнев. — И как он прорвался? Откуда у него деньги на такую армаду?

— Этого я не ведаю. Но думаю, за его спиной стоит кто-то очень сильный из столицы. Кстати, наемники сегодня чуть не прирезали Волковых — за тремя женщинами отправили целый отряд Витязей.

— Сукины дети! — вскипел Святополк. — Они бы еще Богатырей выслали, трусы! Я всё равно не верю, что Михаил в честном бою зарубил Угэдэя! Старик был монстром: его техника, понимание силы, боевой опыт — он во всем превосходил Сабурова!

— Говорю же тебе: Михаил прорвался на Титана.

— Тц… — тяжело выдохнул мальчик. — Херово. Хорошо хоть, что мы успели связать Аргунов клятвой. Но ответь мне другое: ты же был сухим, как тебе вообще удалось взяться за Витязя? Четвертый прорыв ведь невозможен!

— Абсолютно невозможен, — с идеально ровной миной и без единого колебания выдал Борис чудовищную чушь. — Мой потенциал ИБР был на отметке в 9.9 %. Видимо, после третьего прорыва, когда я чуть не сдох в Краснухе, мои каналы надышались таким количеством мутагена, что организм чудом перестроился. Сам не понимаю, как не окочурился. Святополк сощурился, смерив дружинника внимательным, совсем не детским взглядом. История про «надышался мутагеном при 9.9 % ИБР и случайно взял Витязя» звучала как абсолютный, сказочный бред, сочиненный на ходу для дурачков. Но Борис стоял перед ним с невозмутимым, каменным лицом, явно не намереваясь раскрывать реальную причину своего прорыва.

— Никогда о таком не слышал, — хмыкнул Святополк.

— Я тоже, — спокойно пожал плечами Борис, даже глаз не поведя. — Но стою же как-то перед тобой.

— Ну-ну… И слава Первопредкам, что стоишь. У меня тут и без твоих сказок дурдом начинается…