В комнату Ярополк с Владимиром вернулись только к рассвету, вида были мятого, но довольного и даже впервые за несколько месяцев расслабленного, рубахи висевшие кое-как, волосы ёжиком. Дед и вовсе недосчитался парочки волос в бороде.

— Мне лучше ничего не спрашивать, да? Спросил Святополк едва завидев деда.

Тот лишь понуро кивнул, взял кувшин с кумысом со стола и опрокинул залпом.

— Ты становишься проницательным. Ответил Ярополк, присаживаясь на ковёр.

— О чём вы говорили с Октаем? Спросил Владимир, подойдя к кувшину, поняв, что всё содержимое было выпито отцом, он бросил на него обиженный взгляд, тот лишь кивнул плечами.

— О жизни в Хорезме, войне, обычаях клана Аргунов.

— Это хорошее дело, если укрепишь связь со старейшиной, и житься будет чутка проще. Произнёс Ярополк.

— И веселее, да? Спросил уже Святополк.

— Коли выживешь, однозначно. Бросил Владимир.

Затем отец с сыном собрали немногие личные вещи и принялись искать ту часть дружины, которая должна была отправиться с ними. Поиски проходили по всему лагерю. Нет, большая-то часть была на месте, но вот найти Глеба вообще не получалось, пока спустя час поисков он сам не решил объявиться, получил несколько затрещин от Ратибора, и вся Владимирская группа двинулась в путь. Ровно семь человек, никого ниже Гридня в телегах не осталось. Вышел их провожать чуть ли не весь лагерь, Октай произнёс напутственные слова, Ярополк пожелал ему долгих лет жизни, и тепло простившись, они покинули лагерь. Старейшина же, не теряя времени, распределил оставшихся двадцать два человека кого куда, пока перед ним не остались лишь Боеслав и Святополк.

— Вы опытные наездники? Спрашивал старейшина, зная ответ на свой вопрос.

— Не очень. Ответили парни в унисон.

— Тогда пошлите на конюшню, объясню, как лошадь выбрать. И знайте, для кочевника лошадь — это целая жизнь, потерять её является дозволительным только в крепкой сечи или по прошествии лет от старости. Как я и сказал, лошадь — это душа кочевника, однако наши даже в молодости сильно строптивые. Когда придём к загону, возьмёте по морковке, затем медленно подойдёте к приглянувшимся лошадям, покажите руки и попробуете прикоснуться к животным, если позволят, значит, пока вы в степи будут вам служить верой и правдой. Наконец закончил тираду старейшина.

Когда они пришли к нужному месту, Святополка поразил шок, лошади были не на конюшне, а тупо были растянуты по всей опушке, отделял от внешнего мира их низко сколоченный загон, в центре которого была та самая конюшня. Правда, больше половины лошадей плевать на него хотели и преспокойно гуляли за его пределами.

— Они же так сбегут. Сказал Боеслав.

— Не сбегут, они знают, где их дом. Если лишить лошадь свободы, она станет слабой и быстро зачахнет. Ответил Октай.

Больше вопросов не было, парни взяли по морковке и принялись ходить от лошади к лошади, какие-то вставали на дыбы при их приближении, какие-то смотрели настолько человеческим взглядом, с такой концентрацией презрения, что подойти к ним парни и сами не могли. Однако в один момент внимание Святополка привлёк самый молодой жеребец чуть в отдалении от всех, он был размером всего лишь в обычную хорезмскую лошадь, но грива была чёрной как смоль, глаза наглые, она пришлась ему по душе. Сжав морковку, он попробовал к ней приблизиться, однако чуть не получил копытом в голову. Однако взгляд жребца был не агрессивным а скорее оценивающим, он будто ждал, что Святополк попробует подойти ближе. Он и подошёл опять, чуть не получив копытом по башке, но успев уклониться, наконец положил руку на морду животного, то призадумалось и будто бы смирилось, признавая его своим хозяином. Затем парень запрыгнул на жребца ничего не подозревая. Тот явно решил устроить подставу и сразу же чуть не сбросил Святополка, затем резко вписавшись в поворот, чуть не впечатал в дерево, а когда он остался верхом, недовольно фыркнул. Боеслав же уже сидел верхом на взрослом жребце, чей размер превышал размер жребца Святополка раза в два.

— Добро. Отозвался Октай, завидев парня верхом. Теперь в десятку вас надо определить, вы парни крепкие, пойдёте к Тимуру, у него как раз недосчёт. Отчеканил старец.

Затем он сопроводил юных войнов к месту дислокации, где их встретило восемь всадников не в самом хорошем настроении, они кружились кольцом, наматывая один круг за другим, словно загоняя дичь, которой не было, однако завидев Октая с гулким топотом притормозили и, приблизившись к старцу, спешились.

— Наша десятка приветствует достопочтенного. Произнёс самый взрослый на вид парень, словно игнорируя, что их было восемь. Он был крупным и крепким, наверное, находясь на той самой грани, когда жира ещё было не слишком много, и он не сковывал движения, но мощь чувствовалась в каждом шаге, в рукопашку с таким боровом мало кто из сверстников сдюжит.

— Принимай пополнение в десятку. Произнёс Октай.

— Из пришлых? Натянув гримасу отвращения, сказал боров, судя по всему, это и был Тимур.

— Не смотри, что пришлые, они из войнов, без лошади сложный бой любой из них тебе даст.

— А что это даёт в нашем деле, неумелые всадники не больше, чем трупы.

— Тимур. Произнёс старец с холодной интонацией, услышав которую, можно было и с лошади свалиться. Я не прошу тебя, не ищу твоего одобрения, я как старший назначаю.

— Понял. Произнёс парень, сглатывая.

Больше старейшина ничего не говорил, кивнул на прощание и пошёл по своим делам. Парни почувствовали, как восемь пар глаз сканируют каждый миллиметр их тел, что самое удивительное, среди всадников была даже девушка, у неё тоже была линия из золотой нити, что говорило о родственных связях со старейшой или главой клана.

— Смотрите как будет. Начал Тимур. Против слова старейшины я пойти не могу, поэтому будете с нами тренироваться, есть и пить, десятка всё делает вместе, десятка — это кулак степи. Все мои указания вы обязаны будете выполнять, это ясно?

— Значит так, боров, спустись со своего остроухого уродца, и я тебе зубы… Начал Боеслав недовольный смысловой политрой степняка.

— Да. Перебил его Святополк, они встретились взглядами, тот равнодушно кивнул.

— А ты чего на жеребёнке? Спрашивал Тимур. Взрослая лошадь не поддалась, да?

— Боеслав, извини. Произнёс в этот момент Святополк спрыгивая с лошади. Борову и в правду нос жмёт. Меня зовут Святоплк Лютояров, я выживал в Зоне неделями, бился в строю против Богатыря, я вызываю тебя, Тимур, на поединок.

— Вызывалка-то выросла? С чего я вообще должен его принять?

— Твою давно переросла. Ответил Святополк. А с того, чтобы показать своим войнам, что ты мужчина, а не трус. Я не хочу ставить ничего на кон, и ничего не требую, кроме одного — уважения. Оскалившись, произнёс Святополк, Боеслав кивнул, с речью был согласен.

— Чего вы боитесь, Тимур Гирей? У вас же нет ни одного поражения за десятки схваток по борьбе. Произнесла девушка, глядя на пришлых как на говно.

— Ваша правда, Алсу Гирей. Ответил боров, довольно направившись в их сторону, он уже предвкушал победу и внимание знатной дамы.

— Бьётесь без правил, выиграл тот, остался стоять на ногах. Задал правила Боеслав.

— Как без правил? У нас мужики соревнуются в борьбе. Ответил боров немного ошарашено.

— Я же тебе говорил, что он трус. Произнёс Боеслав глядя на Святополка.

— Ты ответишь за свои грязные слова. Прорычал боров и бросился на Святополка, очень медленно бросился, при этом стойка была крайне некозистой, ещё за версту демонстрирующей, что всё, что он умеет, — хватать оппонентов.

— Медленно. Произнён Святополк встретив оппонента ударом в коленный сустав, который тот даже забыл укрепить покровом, а затем уйдя за спину здоровяку. Попутно вспомнив слова Ярополка, он говорил, что спешившийся степняк не очень и силён, но степняк на лошади может убить кого угодно. А десятка Аргунов — это и вовсе такая страшная сила, что может встретить три десятка обычных всадников без потерь, глядя на этого не самого резкого юношу, Святополк верил в это всё меньше.

— Тупо. Произнёс он встретив оппонента апперкотом, а затем разрядив два локтя в его лицо. Тимур поплыл уже откровенно разрывая дистанцию, Святополк не позволил, мгновение, прыжок, и колено парня впечаталось ему в подбородок, Тимура подкосило и снесло на несколько метров.

— Тимур Гирей. Крикнула девочка, глядя на упавшую фигуру.

— Пришлые дерутся как демоны. Произнёс другой парень.

— Чего так медленно? Я бы справился вдвое быстрее. Произнёс Боеслав без воодушевления.

— У тебя ноги длинные, тебе проще, а мне, конечно, пришлось повозиться.

Тимур к его чести пришёл в себя довольно быстро, глядел на Святополка волком, но заверил, что убедился в их силе и своё обещание сдержит. В течение дня началась обычная степная жизнь, тренировки манёвров и охота, и там, и там Святополк с Боеславом отставали минимум на сотню шагов от степняков. Те не ездили на лошадях, они двигались вместе с ними, повторяя каждый изгиб тела, зная каждую привычку, вот где была скрыта их истинная сила. Вечером вся группа села у костра, жаря мясо пойманного кабана. Пришлым выдали одну палатку и пустили есть, но атмосфера всё ещё была напряжённой.

— Где ты научился так драться? Вопрошал парень который днем сказал что Святополк дерётся как демон.

— Это семейный стиль Лютояровых, мой дед придумал, до сих пор палирурет видоизменяя приёмы.

— Настоящий мастер. Меня кстати зовут Баяр. Вы не обижайтесь на Тимура. Сказал парень глядя попеременно на пришлых. Наша десятка просто двоих потеряла, вот он и бесится. Не ожидали мы тогда что Зона фантомной окажется, не было в том чьей-то вины.

— В потерях всегда кто-то виноват. Не согласилась с ним Алсу Гирей, эта девушка внешне напоминала встреченую ими в первый день Ильнару, но на первый взгляд казалась куда страптивее. — Да и верхом у пришлых выражение лиц как у дев в первую ночь. Бросила она глядя прямо в глаза Боеславу, знала кого проще спровоцировать.

— Если эта первая ночь с тобой, то я скорчу какоё захочешь выражение лица. Бросил Боеслав, закалённый опытом обмена оскорблений ещё в свободных ватагах.

— Ты чего такое говоришь!? Чуть не бросился на него Тимур. Сказать такое про Гирей?

— А что значит гирей? Спросил Святополк.

— Это значит, что если бы твой друг произнёс эти слова в кругу старейшин его бы голову уже насадили на стол. Бросила девушка.

— Лично я не вижу ничего неправильного в поступке Боеслава, ты оскорбила его честь, он оскорбил твою, мы можем просто мирно, извиниться и не обострять. Ответил Святополк.

— Только если твой друг извинится первым. Бросила девушка, надув губы.

— У него есть имя. Заметил Святополк.

— Извиняюсь перед достопочтенной Алсу Гирей, мои слова были произнесены не из злого умыслу, а из недостатка воспитания, прошу меня простить. Извинился Боеслав с таким ядом в голосе, что хватило бы на пару жёлтых зон с излишком.

— Твои извинения приняты, ты верно заметил что твой грех кроется в недостатке воспитания. Ответила Алсу. Но мои слова также были несдержанными, поэтому и я прошу за них извинения.

— Как можно не простить такую красавицу. Бросил Боеслав, на которого уже раздражённо смотрел Святополк, на что парень лишь пожал плечами.

Затем все забив живот неспешно разошлись по палаткам.

— Что значит гирей? Спросил Святополк едва они оказались в палатке.

— Значит, что отец знатный человек. Если потомок сотника называют просто гирей, если старейшины или главы клана, то ещё есть золотая вышивка на верхней одежде.

— Боеслав ты идиот? Мы второй день в степи а ты решил оскорбить местную принцессу.

— Расслабься ты, в первую очередь она девушка, а уже затем принцесса увидит нашу слабость доложит старшим, увидит силу то….

— Идиот, из-за твоих демонстраций силы наши головы могут украсить один из местных столбов. Неужели ты её так хочешь?

— Красивая девка. Бросил Боеслав. По факту ты прав Свят, но сам посмотри в корень будь она совсем знатная её бы либо не ставили в десятку, либо назначили бы сразу десятником, значит потомок в уже охереть каком колене, или дочка номер тридцать от давно уже забытой жены.

— Когда ты успел стать таким экспертом степи?

— С простым людом нужно разговаривать Свят.

Тем временем Владимир с Ярополком уже преодолели весь младший жуз, въезжая в Смоленскую Губернию. Такая скорость передвижения была обусловлена двумя факторами. Во-первых, тот славился своей шириной, а не длиной, поэтому проехать его напрямую было не шибко сложной задачей. Во-вторых, Октай выдал им грамоту, свидетельствующие, что они товарищи Аргунов, так что трогать их никто не решался, и через патрули они проходили быстро. Однако крепость на въезде в новую губернию встретила их равнодушно, стражники отказались от даров, также запретив им въезд до распоряжения Господина. Которого сейчас не было в крепости, по край не мере по их заверениям, что самое противное, крепость, по всей видимости, принадлежала даже не чёрному клану, а богатому красному роду, то есть их заставяли ждать равного по статусу.

— Мне это надоело. Агрессивно произнёс Ярополк, глядя на безуспешные переговоры сына. — Скажи своему «господину», что тут на входе злой Воевода, который ещё немного и предпочтет её разрушить, первым делом перерезав вам глотки. Выпалил он, глядя одному из стражников в ранге Засечника в глаза.

— Чего вы сразу так, господин. Отозвался тот. Сейчас, сейчас позовём.

Миг, след стражника уже пропал из виду.

— Да уж хочешь с людьми по-хорошему, а они. Махнув рукой, произнес с горечи Владимир.

В целом они могли объехать здоровую крепость, взяв чуть другой курс, но там дорога лежала через красную Зону, так что расстановка приоритетов тут была вполне себе ясной. Через минут двадцать прибежал какой-то господин, увешанный весь кольцами, весящий сильно за сотню килограмм. Находился он в ранге Богатыря, но тут не требовалось глубокой экспертизы, чистый продукт рафинада, о Зонах он слышал максимум по докладам подчинённых.

— День добрый, достопочтенные, меня зовут Михаил Медведев, хотел бы прояснить, что мои стражники, несмотря на неподобающие по отношению к знатным людям отношение, выполняли протокол. Сейчас времена сложные, и нам велено никого не впускать без подтверждения.

— Владимир Лютояров, могу показать знатную грамоту.

— Ярополк Лютояров, кем велено?

Разница в их интонациях сбивала толстяка с толку.

— Велено Ростиславичами, Пурпурным домом второго ранга. Весомо добавил он.

— А вашу грамоту, если позволите, я бы предпочёл бы посмотреть, затем направлю письмо с вашим упоминанием, едва получу подтверждение, сразу запущу в город.

— А ночевать нам где? Как шавки под стенами? Продолжил давить Ярополк.

— Извините, уважаемый, сейчас такие правила. Ответил он, взяв в руки протянутый Владимиром документ с печатью канцелярии.

— Тут написано, что сильнейший представитель рода Богатырь, а глава рода Гридень. С подозрением произнёс толстяк.

— Забыли обновить документ, знаете ли, как бывает: уйдёшь в Зону на пару дней, забредешь не туда, чудом выживешь, тут радуешься, что лапы унёс, а не бежишь документики обновлять. Ответил ему Ярополк.

— Знаю, знаю, Господа, в любом случае впустить в крепость до официального дозволения сверху я вас не могу.

— Всё понимаем. Ответил Владимир, услышав это, толстяк скрылся за воротами.

А три десятка войнов, отъехав на пятьсот метров, начали громко и протяжно материться.

— У тебя есть проблемы с Ростиславичами? Спросил сын у отца.

— Вроде нет. Натяжно отозвался он.