После праздников город опустел. Дженса видела из окна, что в соседних домах половина квартир уже опустели. Машин стало заметно меньше, как и народу на улицах. Иной раз Дженса, отводя свою сестру в школу, не встречала никого, кроме пары бродячих кошек, да и те вскоре словно испарились. Фрида целыми днями обзванивала больницы на метрике, надеясь найти себе и дочерям хороший вариант, но пока с этим было глухо.

Пару раз на улице произошли ограбления. Некоторые люди, расслабившись от того, что полицейских теперь мало, решили развлечься, отняв сумку у прохожего или вынеся из магазина всю выручку. Мер, чтобы хоть как-то взять ситуацию под контроль, решил сформировать дружину из добровольцев, которые следили бы за порядком. Дружинники единственные во всем городе, кто мог ходить с оружием, а видно их теперь было издалека за счёт повязки на рукаве.

— Глупо давать гражданским оружие, — пробормотал Калеб, когда трое из "Детей Вёлунда" собрались на площади, где совсем недавно была рождественская ярмарка. — Как думаете, скоро они сами пойдут магазины грабить?

— Ну тебя, — огрызнулась Роуз. — Если бы не эта дружина, меня бы из дома вообще не выпустили. И Дженсу, кстати, тоже. Хоть какая-то безопасность есть.

— Ну да, конечно. Им просто хочется себя главными почувствовать. Поверь, сейчас они смирные, а потом, как власти вкусят, начнут обычных людей гонять.

— Не надо всех по себе судить, — резко бросила Роуз, а Дженса закатила глаза.

— А ну хватит! — воскликнула она. — Я понимаю, что все на нервах, но это не повод ссориться из-за ерунды!

Калеб с Роуз уставились друг на друга так, что казалось, сам воздух трещал от напряжения. Дженса вновь закатила глаза. И вот что делать, когда твоя лучшая подруга ссориться с твоим парнем. Самое поганое, что с тех пор, как Рауль исчез, между ними словно черная кошка пробежала. Роуз злилась на Калеба за недостаточную, как ей казалось, скорбь, а он, в свою очередь, раздражался на неё из-за истерик. Дженсе же оставалось лишь сглаживать острые углы. Вот и сейчас она судорожно соображала, что сказать, лишь бы эти двое перестали смотреть друг на друга, как двое злейших врагов.

— Слушайте, между прочим Ханнес сказал, что он вступил в эту дружину и теперь будет вместе со старшим братом улицы патрулировать.

— Да ладно! — удивился Калеб. — А мне чего не сказал?

— Может, побоялся твоей реакции, — бросила Роуз, а Дженса опять нервно скрипнула зубами, но продолжила, словно ничего не услышала.

— И я тоже хотела в нее вступить, но мама запретила. И мои доводы, что у меня будет шокер и дубинка, чтобы уж точно безопасно довести сестру до школы, её не убедили.

— И правильно, что не пустила, — пробовал Калеб.

— И тут я с тобой согласна, — добавила Роуз. — Слушай, город это не лес, а люди не тамошние твари. Они страшнее.

— А вот тут я бы поспорил. Тварь, что похищает людей, завелась в лесу, и до сих пор никто не смог её поймать, — солист "Детей Вёлунда" задумчиво потер подбородок. Роуз уже хотела ему возразить, как вдруг к ним подошла какая-то интеллигентного вида старушка. Она долго ходила вокруг болтающих подростков, и наконец, решилась заговорить.

— Молодые люди, — вежливо попросила она. — Прошу прощения за беспокойство, но поблизости я не вижу ни одного дружинника или полицейского. Не могли бы вы немного помочь мне.

— К вашим услугам, — Калеб чуть ли не изящно поклонился. — Чем можем быть полезны?

— Не могли бы вы сходить по этому адресу, проверить мою сестру? У неё после метелей происходят перебои с электричеством, и она теперь редко выходит на связь. Я волнуюсь, не случилось ли чего. Сама я не дойду, ноги у меня не те, что раньше, а дорогу замело.

Отказать пожилой женщине не смог никто и вскоре вся троица пробиралась через сугробы, пытаясь добраться до нужной улицы.

— Видите, помогать можно и без дружины, — сказал Калеб, которой по пути ещё помог кому-то откопать машину. Роуз закатила глаза и вздохнула, а Дженса лишь осматривалась по сторонам. По мере удаления от центра города, домов становилось все меньше, расстояние между ними все больше, а улица, на которой жила родственница этой женщины, так и вовсе находилась на пустыре совсем рядом с лесом. Здесь когда-то была заброшенная ферма, на которой разводили овец, но потом ферму снесли, а на её месте построили новые многоквартирные дома. Дженсе никогда здесь не нравилось, но сейчас, погребенное под толщей снега, местечко выглядело совсем уж не уютно. Ещё голые ветви деревьев были похожи на когтистые лапы. Довершал эту картину зловеще завывающий ветер.

— А знаете, я прекрасно понимаю ту женщину, — Роуз схватила Дженсу за рукав. — Если бы не вы, я бы тоже одна сюда не пошла. Сдалась бы, на этапе чувака с машиной. Вы видели его глаза, он словно бежал от чего-то.

— Не нагнетай, — буркнула Дженса, хотя сама бы предпочла оказаться где-нибудь подальше отсюда. Один лишь Калеб пытался сохранять ледяное спокойствие, но все равно подобрал где-то здоровенную ветку, на всякий случай.

— А может, мы зря боимся, — продолжила Роуз. — Вдруг сестра этой бабульки просто от старости забыла ей позвонить. Она там сидит себе, вяжет или читает спокойно, а тут мы с ветками. Решит, что это из-за нас люди пропадают.

Дженса хмыкнула. Да, забавно будет. Но надежды встретить забывчивую бабушку растаяли, как только друзья увидели открытую дверь подъезда. Внутрь уже успело прилично намести снега. Если бы в доме остался кто живой, то наверняка убрал все это безобразие.

— Может все уже уехали, одна бабулька осталась, — робко предположила Роуз и спряталась за спину Калеба, который рискнул зайти первым.

В подъезде было тихо и холодно, да и сам дом выглядел заброшенным. Стены были покрыты инеем, а изо рта шел пар. "Дети Вёлунда" инстинктивно прижались друг к другу, а когда услышали позади шорох, так вообще чуть ли не подпрыгнули от испуга. Но это оказался всего лишь кот, причем домашний, породистый, смотревший на людей ошалевшими глазами и с громким мяуканьем убежавший, как только Роуз попыталась его погладить.

— Его что-то очень напугало, — констатировала Дженса, глядя ему в след. — И что-то мне подсказывает, что он убежал из одной из квартир на этом этаже. И… И, похоже бабулька тоже на этом этаже живёт.

— Я не пойду туда! — воскликнула Роуз. — Я слишком молода и красива!

— Да не дрейфь, я с тобой, — попытался ободрить её Калеб. — Какой там номер квартиры?

Квартира оказалась пустой. Сестры этой женщины нигде не было, хоть "Дети Вёлунда" сначала громко постучались, потом, когда выяснилось, что дверь открыта, робко топтались на пороге, зовя хозяйку, а потом и вовсе бесцеремонно облазили каждый уголок квартиры. Ничего подозрительного, ни следов убийства или ограбления. На столе стояла чашка с чаем, на кресле — вязание. Такое ощущение, что женщина просто испарилась.

— Верхней одежды нет, — неожиданно сказала Дженса, осматривая прихожею. — Такое ощущение, что она решила выйти на улицу и не вернулась.

— А может её заставили выйти? — предположил Калеб. — Поищем живых в других квартирах.

Но в других квартирах все было одинаково. Хозяева будто бы в один момент побросали все свои дела и ушли. Где-то была набрана ванная, где-то на столе стоял ужин, и лишь в одной квартире друзья обнаружили нечто выбивающееся из привычной картины. Мебель была перевёрнута и свалена возле дверей, словно в этой квартире хозяева пытались возвести импровизированные баррикады. Но судя по тому, что никого в доме не оказалось, толку от них было мало. И тут на глаза Дженсе попалась маленькая розовенькая книжечка, похожая на детский дневник, что лежала на полу так, словно его в спешке бросили. Немного поколебавшись, она подняла его с пола, и пролистала. Все записи — обычные детские секреты, кроме одной, написанной в спешке, явно дрожащей рукой и содержавшей всего два слова "Серебристый туман".

На обратном пути Роуз и Калеб спорили, как рассказать женщине правду, что её сестра исчезла. Дженса же молчала, пытаясь переварить увиденное. То, как все люди разом решили уйти, не допив даже чай, и как кто-то, словно понимая, что происходит, пытался спрятаться, никак не шло у нее из головы. Ещё и эти слова "серебристый туман". Все же дело в тумане, тут уж точно нет никаких сомнений. Пугало другое, что скрывается в этой мгле. И не хотелось признавать самой себе, Эмиль, возможно, в курсе происходящего, но почему-то предпочитает отмалчиваться. Может, стоит с ним поговорить открыто.

Домой Дженса пришла в расстроенных чувствах. Фрида даже ничего не стала спрашивать, что тревожит дочь, и так все было понятно, особенно когда та спросила, скоро ли они переедут.

— Ты даже не спросишь, куда? — удивилась мама.

— А толку. Везде будет лучше, чем здесь.

Ночью гитаристка "Детей Вёлунда" спала плохо, все ворочалась и часто просыпалась, а в те редкие моменты, когда удавалось заснуть, её мучили кошмары. То щупальца, тянущиеся из тумана, то кровавые следы в пустых домах, то Эмиль, стоящий на обрыве, и растворяющийся в серебристой мгле. Проснулась Дженса совершенно разбитая, и мысль, что надо вставать и куда-то идти радости не прибавляла.

— Можно я один день пропущу? — взмолилась Дженса, когда мать готовила им с сестрой завтрак. — Ты врач, сделаешь заключение, что у меня была температура или ещё что-то.

— Если Дженса не идёт в школу, я тоже не иду, — ультимативно заявила Лили, скрещивая руки на груди, а Фрида лишь вздохнула.

— Вот ещё, — сказала она. — Одну дома оставлять, вторую. А завтра вы вернётесь в школу, как ни в чем не бывало. И как мне это объяснять? Ваши учителя знают, что я врач.

— Подозрение на грипп и ложная тревога, — зевнула Дженса. — Ладно. Но если вдруг я засну на уроке, я тебя предупреждала.

Первые два урока Дженса ещё как-то выдержала, помог кофе из автомата, но к полудню сонливость опять одолела, и она, забравшись на самую дальнюю парту действительно начала погружаться в сон. Роуз несколько раз пыталась её разбудить, но поняв, что это дохлый номер, оставила не в покое. Впрочем, заснуть окончательно тоже не получалось. Стоило только задремать, как по всему городу раздался сигнал тревоги.

Это было неожиданно. В сонном городе на отдельном острове все настолько привыкли к некой расслабленности и пренебрежении к отдельным инструкциям, что уже и забыли, как звучит этот сигнал.

— Война? Ядерный взрыв? Куда бежать? — запричитала одна из девушек, на что учительница, которая тоже давно забыла все инструкции, проявила недюжинную выдержку и мало того, что успокоила класс, так ещё вспомнила про портативный радиоприемник. Класс мигом затих и с ужасом стал слушать, что произошло.

Как оказалось, в городе вводиться чрезвычайное положение, уж слишком много людей пропали без вести за короткий срок. С материка прибыло небольшое военное подразделение, которое совместно с дружиной будет осуществлять контроль за городом, обеспечивать людей пайком, а самое главное, проводить эвакуацию. Оставшиеся жители обязаны сидеть дома и не выходить на улицу без крайней необходимости.

Трудно описать, что начало твориться в классе, когда смысл этой информации дошел до ушей студентов. Одни начали в ужасе кричать, другим, словно сорвало крышу, и они попытались пуститься во все тяжкие. Дженса с Роуз переглянулись. У них в другом здании остались их младшие: Лили и Крис. Подруги уже тоже хотели броситься за ними, но были остановлены учительницей.

— Ждём дальнейших распоряжений, — строго сказала она, и так же строго начала останавливать и успокаивать особо разошедшихся учеников. — На улицу не выходим. Из класса не уходим.

Пришлось подчиниться. Эх, вот Ханнесу хорошо, надел повязку дружинника и вперёд. Хоть в лес, хоть в магазин с ней пропустят.

Ожидание было томительным. Около часа все сидели в классе, а затем всех согнали в большой зал. Там Дженса и Роуз разыскали Калеба. Втроём было хоть как-то спокойнее. Ханнеса нигде не было видно, видимо он действительно нацепил повязку дружинника и убежал.

Ближе к вечеру началась эвакуация. Оказалось, весь общественный транспорт сейчас задействовали, для того, чтобы развести гражданских по домам. Дружина и военные собирали всех, сажали в автобусы и развозили либо по точкам сбора, либо сразу по адресам. Первой уехала Роуз. За теми, кто живёт на утесе, приехали в первую очередь. Калеб с Дженсой, ждали почти до полуночи. Уже успело прийти сообщение от их подруги, что она дома с семьёй.

— Хоть что-то хорошее, — протянула Дженса, смотря на проплывающие за окном улицы. Сейчас власти не поскупились на освещение, включив всю возможную иллюминацию, вот только что будет, если опять будет перебои с электричеством.

Автобус высадил Дженсу и Калеба одновременно, и оба двинулись к дому, под пристальные взгляды военных.

— Чувствую себя, как в тюрьме, — буркнула Дженса.

— Могу тебя утешить, они не будут вечно на нас так пялится, — невзначай бросил вокалист "Детей Вёлунда", — будет ещё шанс как следует поболтать.

— В смысле? — удивилась девушка. — Нас разве выпустят?

— А кто сказал, что мы их слушать будем.

С этими словами Калеб хитро улыбнулся и поцеловал подругу в щеку, а затем скрылся в соседнем подъезде, напоследок подмигнув своей подруге. От этого где-то в глубине души у Дженсы появилось чувство, что может быть не все так плохо.

Дома девушку уже ждали мама и Лили. Младших школьников эвакуировали в первую очередь, так что ей повезло попасть домой на несколько часов раньше, но старшую сестру она упорно дожидалась, и лишь увидев Дженсу, бросила: "ну наконец-то" и ушла спать. Дженса лишь улыбнулась, знала ведь, что сестра прятала страх за раздражением. Фрида же рассказала, как ушла со смены, лишь бы добраться до дочерей, как попала в одну из точек распределителей, где воссоединились с Лили, а потом они уже вдвоем добрались до дома.

— Одной из точек сбора была ваша школа, — рассказывала Фрида. — Но она не относилась к нашему "участку".

— То-то нас там так долго продержали. Видно по остаточному принципу вывезти решили, — воздохнула её дочь, пытаясь справиться с зевотой. Казалось, ещё немного, и она уснет прямо в гостиной.

— Или спать, — мягко сказала мама. — Лучше поговорим утром.

Уснуть оказалось не так-то просто. Освещение в городе работало на полную катушку, так что не спасали даже шторы, да и раздающиеся звуки громкоговорителей, повторяющие про чрезвычайное положение, тоже мешали полностью расслабиться. Уснула Дженса только под утро, когда все более-менее стихло.

В первые дни все шло более-менее гладко. Электричество не отключалось, сирены не завывали, и если бы паек не привозили люди в форме, можно было подумать, что это просто внеплановые выходные. Роуз, которой Дженса часто звонила, говорила, что у них примерно также, за исключением того, что соседские дома начали эвакуировать с острова.

— А вас не собираются? Я думала, участками будут, — удивилась Дженса.

— Да кто ж их знает, как они там списки составляли. Нам пока ничего не объявляли, но родители уже на чемоданах, — ответила её подруга. — Надо будет у Ханнеса спросить, вдруг он, как дружинник, знает.

Дженса кивнула, но этот непонятный список эвакуации стал немного её напрягать. Ей хотелось бы знать, когда придется покинуть родной дом, чтобы до этого момента успеть разыскать дневник Эстер, но когда Фриду стали вызывать на работу в больницу, девушка поняла, что их семья будет эвакуирована в последнюю очередь. Медсестры, врачи, военные, будут до последнего оставаться в городе. И каждый раз, как мама покидала квартиру, Дженса скрещивала пальцы "только бы вернулась".

От грустных мыслей гитаристку "Детей Вёлунда" спасал Калеб, с которым она встречалась на балконах. Их балконы удачно расположились друг напротив друга, так что было приятно не только слышать голос Калеба, но и видеть его вживую и знать, что с ним все в порядке.

Вскоре начались перебои с электричеством. Звонки друзьям и сидение за ноутбуком пришлось сократить до минимума. И если Дженса ещё легко это переживала, то её младшая сестра стала просто изнывать от скуки, таскаясь за старшей хвостом. И все бы ничего, но Дженса хотела в одиночестве поискать дневники Эстер, и лишние свидетели ей точно были не нужны.

Как-то днём, когда Фрида была на смене, Дженса решила пойти на отчаянный шаг, и заглянуть в комнату матери в поисках дневников. Расчет был следующий, раз во всей квартире их нет, то они у мамы.

Спальня Фриды была выдержана в светло-серых тонах, и в отличие от комнат дочерей, всегда была безупречно убрана. Обычно Дженса и Лили редко сюда заходили, а в отсутствии мамы тем более. Да и делать здесь им было решительно нечего. Интерес представлял разве что макияжный столик с подсветкой, а так обычная спальня: кровать, шкаф во всю стену и пара тумбочек. И именно с них Дженса решила начать свои поиски. Аккуратно, чтобы мама ничего не заподозрила, она принялась перебирать вещи.

В тумбочках ничего, похожего на дневник, не нашлось, поэтому следующей целью был шкаф. Полки с аккуратно сложенной одеждой, Дженса пропустила, сразу залезая на самый верх, чтобы проверить, что там.

— Так и знала! — воскликнула девушка, когда в одной из коробок обнаружились старые вещи Эстер: украшения, пара плюшевых зверей, которых сестра очень любила, а самое главное тетради и записные книжки, в которых Дженса узнала дневники сестры. Спустив с коробкой вниз, девушка уселась прямо на пол и принялась искать тот самый дневник, в котором Эстер могла записать тайну тумана.

— Что ты делаешь? — от неожиданности Дженса подпрыгнула. Она так увлеклась, перебирая тетради, что не заметила, как к ней подкралась Лили.

— Напугала, — выдохнула гитаристка "Детей Вёлунда". — И вообще, что ты тут делаешь?

— Могу задать тебе тот же вопрос, — скривилась Лили. — Электричество опять отключили, и мне скучно… И это что, чей-то дневник?

— Да, — не стала врать Дженса. — Маме только не говори.

— Почему? Эй, подожди, раз она их прятала, значить это не твои дневники, а Эстер. Дай почитать.

— Не дам. Это не прилично, надо же, чтобы хоть кто-то в нашей семье совесть имел.

— Вот всё Эстер расскажу, — насупилась Лили. — Вот почему тебе можно, а мне нельзя. Сама же говоришь, что не прилично.

— Лили, мне нужно узнать одну вещь, о которой знала Эстер, а позвонить ей я не могу. Сама же говоришь, электричества нет.

— Ну да. Вряд ли бы она обрадовалась, узнав, что ты звонишь, только когда тебе что-то понадобилось.

— Разница во времени, — Дженса принялась идти по заготовленному сценарию, который они с мамой сочинили в свое время. — Вряд ли тебе понравилось, если бы тебя разбудили посреди ночи с глупыми вопросами.

— Да ты и вне звонков о ней не вспоминаешь. Вот все расскажу, когда мы к ней поедем. И чего мама никак не может решиться, сама же говорила о переезде.

— Не все так просто. И её не отпускают военные.

— Но почему тогда мы не уехали раньше? Получается, что мама не хочет видеть папу.

— Нет, Лили, — Дженса принялась вступаться за мать. — Мы не можем так просто взять и переехать к нему. Он в другой стране, на другом конце света.

— Но мама не говорит о нем, и не даёт нам с ним общаться, значит, больше его не любит.

Гитаристка "Детей Вёлунда" была поражена, откуда у младшей сестры такие мысли, ведь до этого она ничего подобного не говорила и даже не спрашивала. Да уж. Когда это Лили успела вырасти и перестать верить сказкам о работе в другой стране?

— Значит, его не любишь ты, и мама не хотела тебя расстраивать.

— Что?! — Дженса аж задохнулась от возмещения. — Я люблю его! Ясно? И его, и Эстер. И мама их любит, просто мы сейчас никак не можем к ним уехать. И не рассказывай маме, что я заходила в её комнату, поняла?

— Если бы вы их любили, то звонили друг другу, а не копались в личных вещах.

— Если бы мы их не любили, то эти личные вещи просто выбросили! — воскликнула Дженса. — А мы все равно ждём их!

— Ждём? — Лили вдруг замолчала и задумалась. — Они нас бросили?

— Никто никого не бросал, они пропали в тумане три года назад, а не уехали. И Эстер знала, что не так с туманом, и все равно пропала. Ты хочешь тоже пропасть? Нет. Так и не лезь в её дневники. Мала ещё.

Дженса выпалила это на одном дыхании, сама не зная, что на нее нашло. Лили притихла, а затем убежала в свою комнату, оставив сестру одну. Та же, перебрав все дневники сестры, взяв лишь тот, который был датирован последними годами перед исчезновением, убрала все следы преступления, и тоже заперлась у себя.

Пока был свет, Дженса активно читала, а когда солнце скрылось, взяла фонарик на батарейках. "Неужели я была такой же занозой, как сейчас Лили?" — подумала девушка, перелистывая очередную страницу. Пока ни слова о базе или тумане, зато много о сестрах, Кассандре, учебе и парнях. Когда же глаза заболели от постоянного напряжения, Дженса решила закончить читать и лечь спать. Дневник она спрятала в укромном месте между стеной и шкафом.

Утром Дженсу разбудила хлопнувшая входная дверь, мама вернулась с суток.

— Ну и дежурство, — вздохнула Фрида, посмотрев на вышедшую её встречать дочь. — Мало того, что постоянные перебои с электричеством, так и пациента с острым аппендицитном привезли. А вы тут как одни? И где Лили?

— В комнате, наверное, — пожала плечами Дженса, и этот жест не укрылся от матери.

— Вы что поссорились?

— Да так, поцапались немного, — старшая сестра отвела взгляд. Не говорить же, что она вчера выболтал всю правду о папе и Эстер. — Схожу, разбужу ее.

Но в комнате Лили не оказалось. Не было её ни в ванной, ни в маминой спальне, ни в кладовке и не на балконе. Вот тут-то мать с дочерью начали волноваться и стали заглядывать во все шкафы. Ну не могла Лили вот так испариться, тумана не было. И даже если он каким-то образом и проник в квартиру, почему Дженса ещё здесь? И тут гитаристка "Детей Вёлунда" заметила, что дневник Эстер, который она спрятала за шкафом, лежит совершенно не так, как она его положила.

Осознание пришло внезапно. Лили отправилась искать папу. Вопрос только, когда она ушла. Вряд ли ночью, там такая темень, что никакой фонарь не поможет. Значит, ушла с рассветом. Рассвет был не так давно, значит Дженса ещё успеет её догнать. Именно об этом она думала, натягивая сапоги и пуховик прямо поверх пижамы. Именно об этом она думала, выбегая на улицу под мамины окрики. Именно об этом она думала, когда тщетно пыталась звать сестру, как сумасшедшая бегая по всему городу. Но ответом на её крики было лишь молчание и пустота. Ни сестры, ни следов, ни даже тумана.