Дженса прибежала так быстро, как только смогла. В кафе Метта, которым пока заведовал его сын, уже собралась вся группа, кроме Рауля. Роуз сидела за столиком и рыдала, вытирая слезы бумажными салфетками, которые в обилии предоставил Калеб, а Ханнес периодически хлопал её по спине в знак утешения.

— Что случилось? — изумилась Дженса, присаживаясь рядом с подругой.

— Рауль, — вдохнула она. — Он не отвечает на звонки. Я боюсь, что он тоже пропал. Или бросил меня. Даже не знаю, что хуже.

— Почему бросил-то? — не поняла Дженса. — Вы же с ним в школе не разлей вода были, а на других девчонок он даже не смотрел.

— Мы договорились встретиться с ним вчера, — всхлипнула Роуз, — а он не пришел. Я прождала, наверное, два часа, на условленном месте, и ничего. И звонила я ему постоянно, он трубку не берет. И в школе его сегодня не был. Вот я и думаю…

— Его родители переехать хотели, — напомнил Ханнес. — Не буду утверждать, что я их хорошо знаю, но они вполне могли посадить его под домашний арест, отняв мобильный.

— Это жестоко! — воскликнула Роуз.

— А я ещё на свою маму жалуюсь, — пробормотала себе под нос Дженса.

— А что им ещё остается, если их сын грозиться из дома накануне переезда сбежать.

— Значит надо пойти к ним и все выяснить! — Роуз немного оживилась. — А то даже в школу не пускать… Он что, преступник какой?

— Если только они уже не переехали, — охладил её пыл Калеб. — Но ты права, чего попусту слезы лить. Пойдем, поговорим с ними.

Рауль жил в самой дальней части города, которая практически граничила с лесом. Точнее не так. Эту часть города уже можно было назвать лесом, настолько много здесь было деревьев, и только забор напоминал, что здесь пока что цивилизация.

Дома в этой части города стояли на большом расстоянии друг от друга, а из-за большого количества зелени летом соседи друг друга не видели вообще. Сейчас же то один дом, то другой просматривались сквозь голые ветви. И почти во всех окна были темными, словно эта часть города уже давно покинута.

— Жутковато, — поежилась Роуз. — И как вообще здесь можно жить?

Ханнес, которому и был адресован вопрос, не ответил, и продолжил вести своих приятелей одной лишь ему известной тропой.

— Пришли, — наконец сказал он, указывая на один из коттеджей с большими панорамными окнами. — Он здесь живёт.

Коттедж безмолвствовал, окна его были темными, из-за дверей не доносилось ни звука, один лишь ветер завывал в голых ветвях. От резкого порыва, Роуз вздрогнула, но затем набралась смелости и позвонила. Как и ожидалось, никто не ответил.

— Они уехали, — мрачно констатировал Ханнес. — Обычно на веранде рыбацкие сапоги отца стоят, а сейчас их нет. И штор на окнах тоже.

— Они даже не дали ему попрощаться с нами! — возмутилась Роуз, которая буквально не знала, куда деть свой гнев. Хотелось одновременно, и кричать и плакать. Дженса, глядя на это, даже не знала, что сказать, и как поддержать подругу. И тут она заметила следы, ведущие из дома в сторону забора.

— Смотрите! — воскликнула она, показывая свою находку.

— Это Рауль! — Ханнес, наверное, впервые, со времён их знакомства, показал искреннюю радость. — Узнаю его ботинки.

— И шел он в лес, — мрачно добавил Калеб. — Получается, он сбежал из дома. И, эй, вы что, хотите пойти туда сейчас.

— Снег собирается, — флегматично сказал Ханнес. — Потом мы точно потеряем шанс найти его.

— А сами потеряться не боитесь?

— С нами Дженса, она лес как свои пять пальцев знает. — Роуз немного приободрились.

— Да только в этом лесу люди пропадают, и водятся жуткие твари. Слушайте, я тоже переживаю, но нельзя же так безумно кидаться в самое пекло.

— И что ты предлагаешь?! — возмутилась Роуз. — Сидеть, сложа руки? Вызвать полицию? Да она тех, кто в сентябре пропал, до сих пор не нашла! Где старый Метт? Нет его, а ведь он в городе исчез!

— Я не говорил, что надо сидеть, сложа руки, — повысил голос Калеб. — Я говорил, что если Рауль пропал вчера в лесу, то и причина его исчезновения может быть ещё там, а вы идете туда с голыми руками.

— Если так боишься, то можешь подождать нас здесь, — Роуз резко развернулась и направилась в сторону леса. — Идём, ребята.

— Дженса, но хоть ты-то будь серьёзней. Сама чуть было не пропала.

— Прости. Но второй раз я хочу сделать, хоть что-то, — тихонько шепнула Дженса. Ей и с Калебом не хотелось ссориться, но и просто так уйти и развернуться, имея хоть призрачную надежду, найти своего друга, она не могла.

В итоге Калеб вздохнул и последовал за всеми, на ходу ворча, что это не самая лучшая их затея.

— Люди здесь так часто пропадают, — Дженса попыталась немного успокоить своего друга, — что надо бы брать дело в свои руки. На полицию нет надежды. К тому же, скажу по секрету, мне кажется, дело в тумане. Сейчас тумана нет, значит можно идти смело.

— А зайцы? — скептически поднял бровь Калеб.

— Ну, нас в этот раз больше. Задавим числом.

В лесу уже сгущались сумерки. Промозглый ветер пробирал до костей, а из-за снега было трудно идти, но несмотря на это, Роуз упорно двигалась вперёд, по следам своего друга, да так, что Дженса, привыкшая к хождению по лесу, за ней еле успевала. Калеб внимательно прислушиваться к каждому шороху, крепче сжимая в руках палку, которую он подобрал ещё у калитки. Хоть какое-то оружие.

— А ведь он не углублялся в лес, — неожиданно сказала Дженса. — Мы сейчас двигаемся вдоль забора. Значит он просто хотел через лес пробраться в другую часть города.

— Получается, что вчера он всё-таки побежал на встречу со мной! — радостно оживилась Роуз. — Он меня не бросил.

— Попробуй ему позвонить, — неожиданно предложил Ханнес. — Если он шел параллельно городу, то связь должна ловить.

Роуз кивнула и набрала знакомый номер. И тут послышалась тихая мелодия звонка. Потеряв всякую осторожность, группа бросилась к источнику звука, надеясь отыскать своего друга, но нет. В снегу лежал одинокий мобильный телефон, а след Рауля теперь тонул в следах зверей и каких-то других ботинок.

— Рауль… — протянула Роуз, присаживаясь рядом с телефоном так, словно это был действительно её друг. И тут эмоции взяли над девушкой верх, и она опять разрыдалась. — Теперь и ты тоже…

Дженса, Калеб и Ханнес стояли молча, не зная, что сказать в такой ситуации. Всегда казалось, что беда может случиться с кем-то другим: незнакомцем, соседом, да даже с мэром, но никогда с ними.

— А что с его родителями? — наконец рискнула нарушить молчание Дженса.

— Похоже, уехали либо вчера вечером, либо сегодня утром, — задумчиво произнес Ханнес.

— Ненавижу, — вдруг яростно прошипела Роуз, поднимаясь на ноги и сжимая в руке телефон Рауля. — Как можно вот так взять и бросить своего ребенка!

— Рауль приемный, — выдохнул Ханнес. По его лицу было видно, что ему не хочется об этом говорить, но он все равно продолжил. — А кроме него, у них ещё четверо детей. Видно они не стали рисковать их жизнями ради одного, я могу их понять…

— Ненавижу! — снова вскинулась Роуз. — Понять он может! Все парни, такие бесчувственные чурбаны?! Всем наплевать на Рауля, даже его семье. Всё. Я иду домой. Эээ… А где здесь выход.

Дженса вздохнула и принялась показывать всей компании обратную дорогу. Никто не проронил ни слова, все были погружены в свои мрачные мысли. Роуз что-то бормотала себе под нос, сжимая телефон своего парня, словно он был способен его вернуть. Ханнес старался выглядеть бесстрастным, но все равно по его лицу то и дело пробегала тень скорби. Калеб держался рядом с Дженсой, не выпуская из рук палку и подозрительно озираясь на каждый шорох. Не выбросил он своё оружие, даже когда все четверо оказались в оживленном центре города, где и распрощались, пойдя каждый своей дорогой.

Калеб, который, как выяснилось, жил в одном доме с Дженсой, шел домой вместе с ней. Был поздний вечер, город был укутан во тьму, снег искрился в свете ярко-желтых фонарей, а на небе вышла полная луна, периодически скрываясь за тонкими перьевыми облаками, словно за вуалью. Было так тихо, спокойно и можно было даже сказать романтично, но когда Калеб попытался поцеловать свою подругу, та отстранилась.

— Прости. Не сейчас. Не так, — прошептала она, а затем быстро убежала к себе.

Дома её уже поджидала рассерженная мать, готовая отчитать за то, что дочь пришла так поздно, но слова Дженсы: "Рауль пропал" немного смягчили гнев. Фрида даже присела рядом с дочерью, крепко её обняв, чтобы утешить. Дженса не плакала, как Роуз, нет. Все глаза она выплакала, когда пропали отец с Эстер, но сейчас у нее на душе было даже более паршиво от собственного бессилия.

Без Рауля краски как будто потускнели, но, тем не менее, жизнь продолжалась. Все равно приходилось ходить в школу, на работу, заниматься домашними делами, но главное, готовиться к рождественскому концерту, который неумолимо приближался.

— Как можно одновременно играть и петь? — возмущался Калеб, который временно выступал не только солистом, но и гитаристом группы. Дженса ради такого даже одолжила ему свою гитару, а сама пыталась приспособиться к басу Ханнеса, который в свою очередь вместо Рауля теперь отбивал ритмы. Получалось у всех так себе. Роуз смотрела на это со смесью презрения и скептицизма.

— Может, подумайте не только о музыке? — возмущалась она, когда "Дети Вёлунда" опять сбились с ритма. — Рауль исчез, и это подло по отношению к нему продолжать играть.

— Рауль бы не хотел, чтобы группа распалась, а мы киснем по углам, — возмутился Калеб. — И вообще, я посвятил песню его памяти.

— Хватит говорить о нем, как о мертвом! Ясно! Он жив, пока не докажут обратное!

— А ну хватит! — прикрикнула на них Дженса. — Роуз, прекрати нападать на всех. Калеб, действительно, попридержи язык. Ей и так плохо.

— Жизнь продолжается, — мрачно изрек её друг.

— И вообще, что ты в этом понимаешь? — добавила Роуз. — У тебя-то твой парень не пропал.

— Ну да, парень на месте, а отца с сестрой уже три года как найти не могут. Это для тебя шутки?

В этот момент все уставились на гитаристку. Та же гордо сложила руки на груди, готовая к неприятному разговору.

— Дженса… — протянула Роуз.

— Ты не рассказывала об этом, — добавил Калеб.

— А что рассказывать. Пропали в лесу три года назад. Да, больно, но приходится как-то жить и мириться с этим.

— И как ты в себе силы находишь? — чуть ли не всхлипнула Роуз.

— В первое время хотелось спрятаться и никого не видеть, но время потихоньку уменьшило эту боль. Помогало общение с мамой и, как ни странно, с Кассандрой. Они с моей сестрой были очень дружны. Но со временем стало легче. Я понимаю, сейчас тебе кажется, что мы все недостаточно переживаем, но на самом деле это не так. Я сама злилась на каждого, кто пытался заговорить со мной о папе или сестре, но поверь, разругавшись со всеми, ты сделаешь только хуже. Не становись мной.

Роуз замолчала, видно поняла, почему это её лучшую подругу чуть ли не весь город странной считал, да и сама она не горела желанием с кем-то общаться.

— Но если я не хочу ссориться с вами, но и думать о концертах праздниках сейчас не могу?

— Значит, наше выступление надо отменять, — вдруг подал голос Ханнес. — Будем честны, без Рауля мы опозоримся так, что нам об этом точно не дадут забыть. Да и мне, — тут басист выдержал драматическую паузу, — тоже как-то не играется. Дженса здесь права, нам может помочь только время.

На этой мрачной ноте последняя в этом году репетиция "Детей Вёлунда" была завершена. Все забрали из гаража Сольбергов свои инструменты, оставив разве что барабанную установку. Для Дженсы было очень непривычно в те дни, когда она не работает, идти сразу домой, не встречаясь со своими друзьями. Роуз сейчас большую часть времени молчала, убегая домой сразу, как закончились занятия. Ханнес тоже не горел желанием общаться, но если с Роуз все было понятно, то, что в голове у их басиста, не знал никто. Разве что Калеб немного скрашивал одиночество, каждый день провожая её до дома, подолгу болтал, сидя с ней в кафе старого Метта, но к несчастью, все разговоры теперь сводились лишь к спискам пропавших без вести. Дженса иногда ловила себя на мысли, что не творись в городе вся эта ерунда, она бы сейчас была счастливой влюбленной девушкой, но тревога в последнее время затмила все остальные чувства, лишив не способности даже элементарно радоваться.

Приближались праздники, в городе установили большую ёлку, открыли рождественскую ярмарку. По радио то и дело звучали праздничные песни, но в квартире Дженсы радовалась этому одна только Лили. Если бы не она, что Фрида, что её старшая, даже бы ёлку не поставили и дом не украсили.

— Как твоя подруга? — спросила Фрида однажды утром. В последнее время мать с дочерью очень сильно сблизились, даже забыв обо всех предыдущих разногласиях.

— В школе ещё три ученика пропали, — мрачно ответила Дженса. — Рождественский концерт отменили, директор в шоке. Все эти новости её очень сильно подкосили, а мне казалось, что ей уже полегче.

— Может, сходите куда-нибудь вдвоем? — неожиданно предложила мама.

— Издеваешься?

— Хоть отвлечетесь немного, — вздохнула Фрида. — Я видела эту толпу у психолога и психиатра в нашей больнице. Неврозы, депрессии, и помочь им врачи не в состоянии. Не хочу, чтобы это случилось и с вами.

— Ладно, — протянула Дженса. — Я так-то не против, просто не уверена, что это поможет.

На удивление Роуз, услышав предложение Дженсы, даже не отпиралась, а почти сразу согласилась пойти. Возможно, ей самой надоело грустить одной дома, а возможно её, как и Дженсу, выгнали на прогулку родители. Тем не менее, когда подруги встретились, Роуз выглядела уже более живой и радостной, чем пару дней назад.

Несмотря на общую тревожную атмосферу, власти города постарались на славу, чтобы у жителей был праздник. Ярмарка, что каждый год открывалась на площади напротив ратуши, была оживленной, наполненной запахами глинтвейна, специй и хвои. Отовсюду звучали рождественские песни, а главная ель города в этом году была украшена многочисленными огнями, которые не выключали даже днём. Более того, гирлянды натянули над всей площадью, и они, светясь мягким теплым светом, создавали на ярмарке волшебную атмосферу. Погода тоже выдалась, что надо. Шел крупный снег, укутывая землю белым покрывалом. Именно такую погоду обычно рисуют на праздничных открытках. И, глядя на все это великолепие, Дженса позволила себе ненадолго расслабиться и забыть о своих тревогах. Роуз, казалось, тоже смогла немного отвлечься от проблем и теперь глядела на всё тем восторженным взглядом, который был у нее, когда она только приехала в город.

На ярмарке всегда находилось, чем заняться. Тут и каток, и многочисленные лавочки, где продавали как сувениры, так и более полезные вещи, и палатки с пряниками и глинтвейном. Дженса, по традиции, прикупила себе очередную елочную игрушку, а Роуз долго бродила среди прилавков, и наконец, выбрала себе подарок — декоративную свечу ручной работы. Потом подруги решили взять билеты на каток, а когда устали, то отправились на поиски подходящего глинтвейна. И вот когда они стояли, потягивая теплый пряный напиток, закусывая украшенными глазурью пряниками, их веселье было прервано появлением Грегори.

— И снова мне повезло наткнуться на "Детей Вёлунда" и взять у них автограф, — ухмыльнулся он. Роуз сразу помрачнела.

— "Детей Вёлунда" больше нет, — констатировала она и залпом осушила свой стакан с глинтвейном так, словно он могла утопить в нем свое горе.

— В смысле? — не понял полицейский.

— Рауль, наш барабанщик, исчез. А без него, какая мы группа, — вдохнула Дженса.

— Я соболезную… — было видно, что Грегори искренне расстроился и не может подобрать слов поддержки, кроме сухих "я соболезную". К счастью, Роуз не стала огрызаться, как обычно, когда кто-то напоминал ей про Рауля, и Дженса позволила себе выдохнуть. Опасный момент был пройден.

— Знаете, — Грегори попытался немного разрядить обстановку. — Что скажете, если я куплю вам двоим какао?

Роуз, быстро сменила гнев на милость и уже через пять минут все трое стояли и пили густое какао с маршмеллоу, обсуждая предстоящие праздники. Грегори оказался весьма приятным в общении парнем, так что не удивительно, что Вивьен с ним сошлась.

— Вивьен милая, — мечтательно протянул Грегори. — Знаешь, Дженса, спасибо тебе. Если бы не твоя вечеринка, я бы с ней и не познакомился.

— Да ладно… — потянула смущенная Дженса. — Не у меня, так у Кассандры, а что касается Вивьен, так… Стоп, это что, она?

Роуз и Грегори синхронно обернулись туда, куда указала гитаристка "Детей Вёлунда". Действительно, к ним чуть ли не бежала Вивьен, одетая в длинное стильное пальто и высокую меховую шапку. Вначале Грегори весело помахал ей рукой, но стоило его подруге, подойти чуть ближе, как все увидели в её глазах слезы.

— Кассандра, — вместо приветствия сказала она, чуть ли не падая на грудь Грегори. — Она исчезла. Я ждала её возле дома, но она так и не вышла. Я пробовала дозвониться, но и на звонки она не отвечает.

— А родители? — спросила обеспокоенная Роуз. — Ты с ними связывалась?

— Никто не отвечает. Я даже не знаю, что и думать.

— Скажи, — спросила нахмуренная Дженса. — А когда ты их ждала, вокруг был туман или нет?

— Не помню, — растерялась Вивьен. — Сейчас такой сильный снег, что ничего не видно.

— Ладно, — вздохнул Грегори, — пойдем, осмотрим их дом. Вдруг она просто пропустила звонок.

Вивьен кивнула, и пошла с Грегори, взяв того под руку. Дженса и Роуз проводили их долгим и тяжёлым взглядом. Обе понимали, что значит подобное молчание телефона. Скорее всего, и Кассандра, и её родители стали жертвой таинственного тумана. Только почему в доме? Неужели теперь даже стены не смогут защитить от этого ужаса.

— Знаешь, я, наверное, пойду домой, — прошептала опять сникшая Роуз, глядя на небо. Дженса лишь кивнула. Снег и ветер стали усиливаться. Действительно, лучше идти по домам.

— Позвони, как доберешься, — на прощание сказала гитаристка "Детей Вёлунда".

До дома Роуз, как и Дженса добралась вполне благополучно. Снегопад хоть и был сильным, но недостаточно, чтобы превратиться в буран. А вот ближе к ночи стихия разыгралась не на шутку. Ветер поднялся настолько сильный, что выглянув с утра из окна, Дженса не смогла разглядеть за ним ничего, кроме бешено летящих снежинок. Школу, естественно, отменили. В такую погоду только сумасшедший рискнёт выйти из дома. Лили большую часть времени торчала у окна, гадая, достигнут ли сугробы их этажа или нет, а вот Дженса в основном болтала по телефону с Калебом или Роуз, пока ветер не оборвал телефонные провода, оставив их улицу без телефона и интернета. Дженсин трагический вопль "Нет!" в этот момент слышала, наверное, вся улица.

— Может, хоть сейчас ты оторвешься от экрана, — вздохнула Фрида, которой повезло, и её смена не выпала на этот жуткий снегопад. — Книжку почитай.

— Я книги тоже в интернете читала, — пробурчала Дженса. — Мне что, уборкой заняться?

— Раз ты сама предложила, то будет неплохо, — улыбнулась Фрида, вручая дочери тряпку для пыли. Дженса сначала скривилась, не оценив мамин юмор, но затем поняла, что это неплохая возможность поискать дневник своей сестры.

В квартире было три комнаты и большая кухня-гостиная. Одна из комнат была отдана под спальню родителей, а две другие занимали Эстер и Дженса. Когда родилась Лили, комнату Эстер отдали ей, а саму не подселили к Дженсе. Когда же сестра с отцом пропала, Фрида убрала кровать старшей дочери и её письменный стол, оставив средней больше пространства. Дженса находила это странным. Мама словно не верила, что её дочь когда-нибудь вернётся. И отдельно стоял другой вопрос, куда делись все вещи Эстер. Нет, некоторую не одежду сейчас носила Дженса, а вот милые сердцу мелочи? Неужели мама все выбросила?

Начать свои поиски Дженса решила со своей комнаты. Все же на верхние полки шкафа она не заглядывала со времён пятого класса. Увы, там не нашлось ничего интересного. Точнее интересное как раз было, ведь копаться в старых письмах и вещах, о которых забыл, всегда занимательно, но это точно не то, что искала девушка. Когда же её за изучением коробки со старыми игрушками застала Фрида, то очень удивилась, и Дженсе пришлось оправдываться, что она просто хотела освободить место в шкафу. И так метр за метром Дженса принялась изучать каждый уголок квартиры, надеясь, что вскоре доберется до дневника сестры.

Так прошло три дня. На четвертый метель стихла, оставив город похороненным под толстым слоем снега.

— Дверь на улицу не открывается! — радовалась Дженса. — Сегодня в школу не иду!

— Ещё чего, у тебя и так три дня внеплановых выходных было, — возмущалась Фрида. — Бери лопату и вперёд.

— Может, привязать к ногам лыжи и десантироваться из окна, — задумалась несостоявшаяся прогульщица. — Махать лопатой — последнее, что она хотела. И ради чего, ради школы. Вот на работу или репетицию, всегда пожалуйста.

— А толку, — проворчала Лили. — До наших окон снег все равно не дошел.

— Соседей снизу пожалей. Представь, какого им было бы под толщей сугробов.

Фриде же надоели эти праздные разговоры, которые её дочери устроили, лишь бы не идти на учебу, и она, воспользовавшись правом сильного, быстро выгнала их на улицу, чтобы шли грызть гранит науки.

Превращенный в огромный сугроб, город выглядит по-другому. Дженса с Лили даже забыли свои обычные споры и играли в игру "отгадай, чем этот сугроб был раньше". Пока лидировала Дженса.

— Так не честно, — возмущалась младшая сестра. — Ты в лесу сидишь, как ты город так хорошо знаешь?

— Наблюдательность. В лесу без нее никак.

— Ах так. Тогда что это за сугроб?

— Машина, — влет ответила Дженса, вглядываясь туда, куда указала сестра. Сугроб действительно был округлой формы и стоял на обочине дороги.

— А какая?

— Я откуда знаю. Тут кто угодно мог припарковаться.

— Проиграла.

— Не честно! Но ладно, дай подумать.

Конечно, пытаться угадать, что за машина погребена под толщей снега, все равно, что просить слепого описать цвета, которые он никогда не видел, но Дженса сдаваться сестре не собиралась. И тут она разглядела слабое мигание на крыше. Если судить по форме, то это с огромной вероятностью полицейская машина. Только чего они не выключили мигалки, или хотели таким образом запомнить, где припарковались. Но что-то не давало Дженсе покоя.

— Стой здесь, — приказала она сестре, а сама направилась к машине и принялась её откапывать. Конечно, одними только руками сделать это было не так-то просто, но Дженса через минут десять все же добралась до дверей, и с ужасом поняла, что они открыты. Случайные прохожие, которые проходили мимо сначала смотрели со снисхождением на девочку, откапывающую чужую машину, но затем, сообразив, что что-то не так, принялись помогать. Совместными усилиями они докопались до салона, который полностью был завален снегом из-за открытых дверей. Из-под снега торчал стаканчик с остывшим кофе, словно те, кто сидели в этом автомобиле просто в один прекрасный момент исчезли, будто их никогда и не было.

И это было лишь началом. К концу дня выяснилось, что в городе не осталось ни одного полицейского.

— Это просто мистика какая-то! — воскликнула Дженса, когда прочитала новости.

— И кто нас теперь будет защищать? — робко пискнула Лили.

— Не знаю, — Фрида тоже выглядела растерянной. — Значит так, в школу теперь ходите только вместе и никаких прогулок после занятий. Уроки закончились, сразу домой. Ясно, Дженса?

— Да я и не спорю, — вздохнула старшая дочь перед тем, как уйти в свою комнату.

Исчезновение полицейских подняло в городе волну паники. И как бы мер не старался стабилизировать ситуацию, в срочном порядке вызвав из запаса всех ушедших на пенсию служителей закона, и выдернув из законных отпусков тех, кому повезло не исчезнуть, ничего путного не выходило. Люди начинали уезжать. Роуз сказала, что видела на набережной очередь на паром. Люди бежали, причем бежали налегке, с одним чемоданом или рюкзаком.

— Этим хоть есть, куда бежать, — вздыхала Роуз. — А мы в городе квартиру продали. Нам-то куда возвращаться?

Дженса её понимала. Не так-то просто начать жизнь с нуля, особенно когда ты спешно сбежал буквально, в чем был.

Сочельник выдался безрадостным. Опять началась метель и шторм. Паромную переправу закрыли, к большому неудовольствию тех, кто хотел встретить Рождество на большой земле. Планы у всех в эти дни пошли коту под хвост. Фрида ведь уже давно задумывалась пригласить на праздничный ужин родителей Роуз, но сейчас люди старались лишний раз из дома не выходить, так что все встречи и мероприятия пришлось отложить на неопределенный срок, а Рождество встречать в узком семейном кругу.

Вечером на двадцать пятое декабря из-за шторма неожиданно отключилось электричество. Стало жутко холодно, хотя резервные генераторы запустили быстро, дом успел остыть. Приходилось зажигать свечи и кутаться в пледы. И даже ёлку было не включить, чтобы хоть как-то поднять себе настроение.

Дженса и Лили сидели в гостиной. Старшая пыталась читать бумажную книгу, а младшая тупо пялилась на пламя свечи. Фрида подошла к дочерям с тарелкой печенья.

— Вот и Рождество скоро, — сказала она, глядя на часы. Сестры синхронно оглянулись и тоскливо посмотрели на мать. В этот раз столь любимый ими праздник не принес им ничего, кроме тоски. Не спасала ни мамина выпечка, ни куча подарков, ожидающая своего часа под ёлкой.

— Знаете, — Фрида присела рядом. — Я не хотела об этом говорить сейчас, но, наверное, после праздников мы с вами уедем из города.

— Мы поедем к папе? — сразу же воодушевилась Лили, на что мать и страшная дочь переглянулись. Тема была скользкая.

— Нет. У нас, к сожалению, пока не хватает денег. Думаю, это будет один из небольших городов на большой земле. Посмотрим, в какой больнице есть вакансии.

— Ну вот, — надулась Лили. — Я не хочу уезжать, если не к папе. Мне и здесь хорошо.

Дженса задумалась. Она прекрасно понимала и сестру и мать, и с одной стороны у нее был страх оставаться здесь, наедине с этим туманом, а с другой, и уезжать не хотелось. Здесь у нее хоть какие-то друзья, работа. А что будет в другом городе?

— А как же Эмиль? — наконец произнесла она. — Он ведь тоже наш родственник.

— Эмиль, — вздохнула Фрида. — Поверь мне, он не пропадет. Вот увидишь, один он на острове целым останется.

— За что ты его так не любишь? — нахмурились Дженса.

— За что? — в голосе матери прорезались стальные нотки. — За что? Он беспринципный эгоист, вот за что. Он ещё в твои годы шел напролом, вплоть до того, что портил проекты своих одноклассников на всяких научных конкурсах. И ведь он не просто так здесь сидит. Раньше ведь в крупном городе одним из ведущих исследователей был, но из-за его "экспериментов" пострадал его коллега. Дело замяли, но вынудили его уйти. А его и здесь на всякие исследования тянет. Что, спрашивается, он в лесу забыл.

— Но ведь и Эстер тоже тянуло в лес, — чуть было не воскликнула Дженса, на что мать на нее шикнула, благо Лили ничего не услышала.

— И смотри, к чему это привело. Хочешь повторить её судьбу?

— Нет. Просто… — тут Дженсе пришлось набраться смелости и произнести то, что давно хотелось спросить у мамы. — Просто у нее ведь был дневник. Может она узнала, что происходит и её записи помогут понять…

— Боже, Дженса, — рассмеялась Фрида. — Ты слишком высокого мнения о своей сестре. Может она и была лучшей в школе, но раскрыть что-то серьезное в шестнадцать лет… Нет, такое только в сказках возможно. И потом, даже если и так, то вы обе так прятали свои дневники, что я бы при всем желании не смогла их найти.

Дженса сделала вид, что согласилась, но судя по тому, как напряглись не мать, услышав про дневник, заставило девушку думать, что она знает больше, чем говорит.