Глава 8. Мороз среди ночи

Холод уже полз по каменному полу второй секции, когда Ивена сорвалась с места. Ещё несколько мгновений назад она чувствовала на губах первый поцелуй Эйдара; теперь за внешними стенами теплиц бушевал зимний ветер, а ледяной поток добрался до ближайших грядок.

— Где открыто? — бросила она рабочему, почти не сбавляя шага.

— Вторая секция и северная сторона третьей. Я закрывал наружные двери перед сменой, пошёл проверять воду и почувствовал холод.

— Заслонки сами не могли сорваться?

— Все сразу — нет.

Эйдар догнал Ивену у перехода между секциями.

Из открытых вентиляционных каналов уже тянуло такой стужей, что воздух над грядками менялся на глазах. Тёплая влажность, которую они неделями удерживали под стеклом, исчезала. На краях некоторых листьев выступил белый налёт.

Ивена коснулась одного.

Холодный.

— Сколько времени они открыты?

Рабочий растерянно мотнул головой.

— Не знаю. Когда проходил здесь после ужина, всё было нормально.

Ивена посмотрела на дальний ряд.

Вторая секция была старше третьей, растения здесь успели окрепнуть. Они могли выдержать краткое похолодание, если земля сохранит тепло. Третья секция окажется хуже. Там часть посадок появилась недавно.

— Эйдар, нижняя камера.

Он понял без объяснений.

— Я займусь теплом.

— Не давайте много сразу. Если промёрзший верхний слой нагреть слишком быстро…

— Помню.

Он уже бежал к лестнице.

Ивена повернулась к рабочему:

— Бегите в крепость. Поднимите вечернюю смену, Бранта, плотников и всех, кто работал здесь последние дни. Ровену скажите, что нужно перекрыть северный двор и никого не выпускать из крепости.

Парень побледнел ещё сильнее.

— Вы думаете, это сделали специально?

— Все заслонки одновременно сами не открываются. Бегите.

Он исчез за дверью.

Ивена шагнула к первой заслонке.

Железный рычаг находился высоко на стене. По обычным правилам его открывали днём на короткое время, когда внутри скапливалось слишком много влажного воздуха. Сейчас рычаг был отведён до упора и закреплён деревянным клином.

Она выдернула клин.

Заслонка не сдвинулась.

Механизм заклинило.

Ивена подхватила ближайший деревянный ящик, поставила к стене и взобралась.

От металла жгло пальцы даже через перчатки.

— Давай же…

Рычаг поддался всего на несколько пальцев.

Снизу раздался голос Эйдара:

— Ивена!

— Я здесь.

— Включаю первый канал.

— Только второй сектор. Третий пока не трогайте.

Ответа не последовало, зато каменная дорожка под её ногами постепенно начала теплеть.

Ивена навалилась на рычаг всем весом.

Заслонка со скрежетом пошла вниз.

Порыв холодного воздуха ослаб.

Она спрыгнула.

Одна закрыта.

Оставалось ещё пять.

В третьей секции ситуация оказалась хуже.

Здесь заслонки не просто открыли. Два рычага тоже заклинили деревянными клиньями, а один был связан верёвкой с наружной рамой так, чтобы закрыть его обычным движением было невозможно.

Никакая буря не могла сделать подобного.

Ивена рванула узел.

Верёвка затянулась.

В голове уже складывалась картина.

Кто-то знал устройство теплиц.

Не обязательно хорошо. Достаточно было посмотреть, как рабочие несколько раз за день открывают вентиляцию.

Кто-то выбрал вечер, когда после заседания совета часть людей разошлась раньше обычного.

И сделал всё достаточно быстро.

— Госпожа!

Из первой секции прибежала женщина вечерней смены.

— Что нужно?

— Нож.

Женщина достала небольшой рабочий нож из-за пояса.

Ивена перерезала верёвку.

Рычаг рухнул вниз с таким грохотом, что обе вздрогнули.

Заслонка закрылась.

— Сколько ещё?

— На дальней стене две.

— Закрывайте ближнюю. Я к дальней.

Ивена побежала по проходу.

Под ногами скользили мокрые камни. Свет фонарей качался от сквозняка. По листьям пробегала дрожь, словно сами растения пытались спрятаться от стужи.

Ей стало страшно.

Не за красивую идею.

Не за свою новую грамоту.

За каждую грядку, которую они поднимали из мёрзлой земли.

За руки Бранта в каменной пыли.

За старое стекло, укреплённое деревянными планками.

За людей из Хоррена, которые сами привезли древесину, потому что поверили в будущий урожай.

За первую корзину зелени, вокруг которой стояли взрослые люди и смеялись, потому что получили свежую еду посреди зимы.

Несколько недель работы могли погибнуть раньше рассвета.

Ивена добралась до дальней стены.

Здесь заслонка была распахнута полностью.

Она потянула рычаг.

Ничего.

Осмотрела крепление.

В паз загнали металлический штырь.

— Проклятье.

В проходе загрохотали шаги.

Первым появился Харрен, за ним двое стражников и Брант, на ходу застёгивающий меховой жилет поверх рубашки.

— Что вы натворили? — крикнул каменщик.

— На этот раз ничего!

Брант подошёл к стене, увидел штырь и перестал спорить.

— Это сделали руками.

— Я знаю.

— Кто?

— Когда спасём растения, спросим.

Он вытащил молоток.

— Отойдите.

На этот раз Ивена подчинилась.

Первый удар только вогнал штырь глубже.

Брант выругался.

Второй пришёлся сбоку.

Металл сдвинулся.

— Ещё.

Ивена поддержала рычаг, чтобы тот не рухнул.

На третьем ударе штырь вылетел.

Они вместе закрыли заслонку.

— Дальняя? — спросил Брант.

— Последняя.

— Харрен, со мной.

— Я тоже.

— Вы к грядкам.

— Брант…

— Я закрою железку. А кто будет решать, что спасать первым, если уже подмёрзло?

Ивена хотела возразить.

Не стала.

Он был прав.

Она развернулась и побежала обратно.

К этому времени теплица оживала.

Из крепости приходили люди, некоторые в наспех наброшенных плащах, кто-то прямо поверх домашней одежды. Женщины из вечерней смены приносили дополнительные полотна. Плотники закрывали щели на внешних рамах. Ровен появился у входа и сразу начал распределять пришедших так, чтобы они не толпились в проходах.

— Ворота закрыты, — сообщил он Ивене. — Никто не выйдет без моего разрешения.

— Южане?

— В своих комнатах. Их люди тоже.

— Проверьте.

— Уже послал стражу.

Ивена опустилась возле первой грядки третьей секции.

Листья были холодными.

Земля ещё сохраняла тепло.

Она сунула пальцы глубже.

Хорошо.

Если корни не успели промёрзнуть, шанс есть.

— Нужны полотна на третью секцию! — крикнула она. — Закрываем часть грядок сверху, но не касайтесь листьев. Между тканью и растениями оставляйте воздух.

Кто-то переспросил:

— Все?

— Сначала крайние у северной стены. Центральные пока держатся.

— Что с водой?

Ивена посмотрела на желобы.

Поток продолжался.

— Уменьшить наполовину. Сейчас лишняя влага нам только помешает.

Рабочие разбежались.

Она прошла к второй секции.

Там земля была теплее.

Из нижней камеры поднимался Эйдар.

На его лице уже выступили первые признаки напряжения.

— Что там?

— Первый и второй каналы держатся. Третьему понадобится больше тепла.

— Не сейчас.

— Почему?

— Дальняя грядка промёрзла сверху. Если дадите сразу сильный жар, получим перепад.

— Сколько?

Ивена присела и коснулась земли.

— Дайте столько же, сколько на обычном вечернем прогреве. Через четверть часа проверим.

— Ивена, снаружи сильный мороз.

— Поэтому будем греть дольше, а не сильнее.

Он кивнул.

Никакого спора.

В другой момент она бы заметила.

Сейчас лишь побежала дальше.

Через час Ивена перестала чувствовать время.

Оно распалось на грядки, каналы и короткие команды.

Первая секция почти не пострадала. Здесь тепла накопилось больше, а открытая заслонка находилась дальше от основных посадок.

Во второй на северном краю листья нескольких растений потемнели.

Третья заставляла Ивену каждые несколько минут подавлять панику.

Холод успел пройти вдоль всей внешней стены.

Один ряд пришлось признать потерянным сразу. Тонкие молодые листья обмякли ещё до того, как рабочие закрыли заслонки.

Ивена стояла перед ними несколько мгновений.

Слишком долго.

— Госпожа? — позвал Харрен.

Она выпрямилась.

— Этот ряд не трогаем. Сейчас нет времени.

— Может, перенести?

— Уже не поможет.

Слова дались тяжело.

— Спасаем остальные.

Харрен кивнул и убежал.

Ивена смотрела на погибающие растения.

Вот цена.

Не всё можно исправить.

Неделю назад она могла бы провести час, пытаясь спасти каждую грядку, потому что не умела отказываться от того, во что уже вложила силы.

Сейчас рядом были десятки других.

Выбор оказался жестоким и очевидным.

Она отвернулась.

— Брант!

Старик появился из-за перегородки.

— Что?

— Нижняя камера третьей секции. Мне нужно понять, можно ли временно отделить дальний канал от остальных.

— Зачем?

— Эйдар греет всю сеть. Мы тратим силу на участок, который уже потеряли.

Брант посмотрел на мёртвый ряд.

Понял.

— Можно перекрыть боковой ход.

— Сколько времени?

— Если камень поддастся — четверть часа.

— Делайте.

— Людей дайте.

Ивена оглянулась.

— Харрен!

— Я здесь!

— Берите двоих и вниз с Брантом.

Он уже хотел бежать.

— И руки берегите.

Харрен оглянулся.

— Это приказ?

— Да.

— Наконец-то нормальный.

Брант отвесил ему лёгкий подзатыльник.

Ивена впервые за весь час улыбнулась.

Всего на мгновение.

Потом услышала, как в нижней камере усилился гул.

Эйдар.

Она спустилась.

Там было жарко.

Не так, как при первых неудачных испытаниях, когда камни раскалялись возле источника и дальние каналы оставались холодными. Теперь тепло расходилось по сети ровнее.

Эйдар стоял перед центральной камерой, положив обе руки на широкий каменный блок.

— Вы слишком много даёте.

— Температура сверху продолжает падать.

— Не настолько.

Он не обернулся.

— Во второй секции уже холоднее нормы.

Ивена подошла и коснулась камня сбоку.

Горячий.

— Уменьшите.

— Ивена…

— Уменьшите.

Эйдар повернул голову.

На виске блестел пот.

— Мы теряем урожай.

— Если вы сейчас перегреете центральный камень, потеряем его завтра.

Он выдохнул.

Жар уменьшился.

Ивена почувствовала это ладонью.

— Так.

— Уверены?

— Нет.

Он посмотрел на неё.

Она устало усмехнулась.

— Я никогда не спасала теплицу после того, как кто-то намеренно открыл вентиляцию в зимнюю ночь.

— Тогда откуда знаете?

— Не знаю. Но понимаю землю лучше, чем час назад. А вы понимаете свой огонь.

Ивена протянула ему руку.

— Дайте.

— Что?

— Ладонь.

Эйдар отпустил камень одной рукой и протянул ей.

Ивена взяла.

Его кожа была почти обжигающей.

— Можете чувствовать, сколько отдаёте?

— Да.

— Хорошо. Я буду проверять землю наверху. Вы будете менять тепло по моей команде.

Он слегка сжал её пальцы.

— Вдвоём?

Ивена встретила его взгляд.

Первый поцелуй сейчас казался событием из другой жизни.

Но то, что происходило между ними здесь, почему-то ощущалось не менее близким.

— Вдвоём.

Она отпустила его и побежала наверх.

Система начала работать как единый живой организм.

Ивена переходила от грядки к грядке и через посыльных передавала Эйдару команды.

Третий канал — меньше.

Второй — держать.

Первая секция — короткий прогрев.

На северной стене появилась новая щель — закрыть полотном.

Брант перекрыл боковой ход погибшего участка, и теперь драконье тепло не уходило туда впустую.

Через некоторое время Ровен понял, что бегать по лестнице с каждой командой бессмысленно, и поставил двух работников: один у нижней камеры, другой наверху.

— Второй канал, немного больше! — крикнула Ивена.

Рабочий повторил вниз.

Через минуту камень под её ладонью начал нагреваться.

— Хватит!

Команда ушла обратно.

Тепло остановилось на нужном уровне.

Ивена вдруг поняла, что это действительно работает.

Её сеть.

Сила Эйдара.

Люди, научившиеся передавать команды.

Каменные каналы, которые ещё несколько недель назад были бесполезной развалиной.

Никто из них по отдельности не смог бы удержать хозяйство этой ночью.

Вместе — могли.

— Госпожа!

Одна из женщин позвала из второй секции.

— Здесь!

Ивена подошла.

На листьях появилась влага.

— Плохо?

Она коснулась.

— Нет. Температура поднялась. Полотно с этого ряда можно снять.

— Сейчас?

— Сейчас.

Женщина позвала ещё двоих.

Ивена пошла дальше.

С каждым часом движения становились тяжелее.

Тёплая оранжерея обманывала тело. Плащ давно мешал, она сняла его и бросила возле рабочего стола. Волосы выбились из причёски. На рукаве появилась грязь. Пальцы болели от постоянных проверок холодной и тёплой земли.

Никто вокруг не выглядел лучше.

Брант был серым от каменной пыли.

Харрен умудрился порвать рукав.

Ровен носил ящики вместе с рабочими, потому что людей всё равно не хватало.

Даже Лисель появилась.

Ивена увидела её у входа в третью секцию и сначала решила, что ошиблась.

Сестра была без вчерашней белой шубы, в простом северном плаще, который ей кто-то дал. Светлые волосы выбились из узла. В руках Лисель держала стопку плотного полотна.

— Что ты здесь делаешь?

— Мне сказали, нужны люди.

— Кто сказал?

— Все.

Очень северный ответ.

— Ты должна быть в крепости.

— Почему?

— Потому что…

Ивена осеклась.

Потому что Лисель ничего не умеет?

Потому что ей будет холодно?

Потому что проще защитить её от последствий чужих решений?

Фраза отца неожиданно прозвучала в голове слишком отчётливо.

Лисель тоже поняла.

— Что мне делать? — спросила она.

Ивена посмотрела на полотно.

— Северная грядка во второй секции. Женщина в коричневом жилете покажет, как крепить.

— Хорошо.

Сестра уже хотела уйти.

— Лисель.

Она обернулась.

— Перчатки надень.

Лисель улыбнулась.

— Надену.

И побежала.

Ивена смотрела ей вслед всего несколько секунд.

Потом вернулась к работе.

Ближе к полуночи они нашли первое доказательство, что саботажник всё ещё рядом.

Харрен принёс деревянный клин.

— Это из второй заслонки.

Ивена взяла.

Обычная сухая древесина.

— Таких у нас полно.

— Не таких.

Он показал конец.

На нём стояла маленькая выжженная отметка.

Дракон Ардалей.

Ивена почувствовала, как усталость на мгновение исчезает.

— Откуда?

— Южные ящики. Такие метки ставят на их упаковочной древесине. Я видел во дворе.

Ровен, стоявший рядом, протянул руку.

Ивена отдала клин.

— Может быть случайность?

Он осмотрел древесину.

— Может. Часть южных ящиков сегодня действительно разобрали на растопку.

— Кто?

— Не знаю.

— Найдите.

— Уже.

Эйдар поднялся из нижней камеры.

Ивена сразу увидела, как он устал.

Но прежде, чем успела сказать, он спросил:

— Что нашли?

Ровен показал клин.

Эйдар повернул его.

— От Ардалей.

— Похоже.

— Южный двор закрыт?

— С первого часа.

— Пересчитать всех людей Лисель.

— Уже пересчитывают.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Вы считаете, что это кто-то из них?

— Я считаю, что человек, открывший заслонки, использовал клин от южного ящика. Остальное узнаем.

— Если он ещё здесь.

— Ворота закрыты раньше, чем он успел бы уйти далеко.

— Есть хозяйственные выходы.

Ровен покачал головой.

— После бури два закрыты снегом. Третий под охраной.

Ивена вспомнила человека из свиты отца, которого могла даже не заметить.

Три кареты.

Слуги.

Охрана.

Секретарь.

Кучера.

Кто-то приехал вместе с Лисель, сидел за их столом, смотрел, как она получает право на собственную работу, а вечером пошёл уничтожать результат.

— Зачем? — спросила она.

Никто не ответил.

Потому что ответов могло быть слишком много.

Месть за решение совета.

Попытка доказать бесполезность системы.

Желание заставить Север снова покупать продовольствие на Юге.

Или чья-то личная глупость.

Ивена не хотела выбирать заранее.

Она слишком хорошо знала, что происходит, когда виновного назначают до расследования.

— Сначала спасаем посадки, — сказала она.

Эйдар кивнул.

— Потом ищем.

К двум часам после полуночи положение стало устойчивее.

Самый сильный холод ушёл.

Земля в первой и второй секциях держалась.

Третья потеряла один ряд полностью и часть внешней грядки. Несколько растений выглядели плохо, но Ивена запретила их трогать до утра.

— Вы же говорили, этот ряд погиб, — напомнил Брант.

— Тот погиб. Эти пока решают.

— Растения решают?

— Сегодня у всех есть право выбора.

Брант посмотрел на неё.

— Совет плохо на вас действует.

— Дайте мне поспать, и пройдёт.

— Когда?

— Весной.

Он усмехнулся.

Эйдар вышел из нижней камеры.

На этот раз шагнул на первую ступень и остановился.

Ивена сразу подошла.

— Что?

— Ничего.

— Не врите.

— Я устал.

— Сядьте.

— У нас ещё…

— Эйдар.

Он посмотрел на неё.

— Вы четыре часа отдаёте тепло.

— С перерывами.

— Мы уже проходили этот разговор.

— Тогда вы знаете, чем он закончится.

— Да. Вы садитесь, а я нахожу другого дракона.

— Посреди ночи?

— В крепости есть ещё драконы.

— Есть.

— Значит, зовём.

Он хотел возразить.

Ивена сложила руки на груди.

— Вы сами говорили, что человек имеет право приказывать только в работе, которую хотя бы пробовал. Я сегодня пробовала управлять вашим теплом половину ночи. Теперь имею право приказать вам сесть.

Эйдар рассмеялся.

Слабо, но всё-таки.

— Ужасная логика.

— Работает?

— К сожалению.

Ровен привёл двух мужчин из северной стражи, оба происходили из драконьих семей и могли поддерживать устойчивое тепло, хотя значительно слабее Эйдара.

Ивена быстро объяснила:

— Не нужно пытаться заменить его силой. Держите первый и второй каналы. В третьем пока остаётся Эйдар, там важнее точность.

Один из мужчин посмотрел на лорда.

— Господин?

— Делайте, что говорит Ивена.

Она услышала.

Что-то внутри отозвалось.

Он не сказал «что говорит леди Ардаль».

Просто Ивена.

И люди подчинились.

Через несколько минут нагрузка распределилась.

Эйдар сел на каменный выступ.

Ивена принесла воду.

— Пейте.

— Это уже приказ?

— Вы хотите спорить?

— Нет сил.

— Наконец-то идеальный мужчина.

Он едва не подавился.

Ивена только тогда осознала, что сказала.

— Я имела в виду работника.

— Конечно.

— Не начинайте.

— Я молчу.

— У вас лицо говорит.

— Где-то я это слышал.

Несмотря на усталость, Ивена улыбнулась.

Поцелуй вспыхнул в памяти внезапно.

Сейчас, среди грязи, воды, людей и едва спасённых грядок.

Она поймала взгляд Эйдара.

Он тоже вспомнил.

Это стало ясно без единого слова.

Ивена первой посмотрела в сторону.

Не потому, что сожалела.

Потому что сейчас вокруг было слишком много людей, а впереди ещё половина ночи.

— Когда всё закончится, — начал Эйдар.

— Что?

Он немного помолчал.

— Договорим.

Она почувствовала тепло, которое не имело никакого отношения к каналам.

— Хорошо.

Ровен появился в проходе.

Его лицо сразу уничтожило остатки лёгкости.

— Нашли кое-что.

Эйдар поднялся.

— Кого?

— Пока не уверен.

— Что случилось?

Ровен протянул Ивене небольшой железный ключ.

— Это от служебного входа к северным галереям.

Ивена узнала его.

— Где нашли?

— У одного из людей Ардалей.

— У кого?

— Помощник вашего южного секретаря. Он приехал во второй карете. Говорит, что ключ ему подбросили.

Ивена вспомнила мужчину.

Незаметный. Лет тридцати с лишним. Тёмные волосы, обычный дорожный камзол. Во время ужина он не сидел за главным столом, а прислуживал секретарю с бумагами.

Она видела его несколько раз и ни разу не запомнила надолго.

— Откуда у него ключ?

— Этого ключа не должно быть ни у кого из южан.

— Мог украсть.

— Мог.

Эйдар спросил:

— Где он?

— В комнате охраны.

Ивена посмотрела на грядки.

— Я не могу уйти сейчас.

— И не нужно, — сказал Эйдар. — Я поговорю.

— Нет.

Он остановился.

— Ивена.

— Если это связано с моим отцом, я хочу слышать.

— А посадки?

Она оглянулась.

Брант как раз проверял вторую секцию. Два северных дракона держали каналы. Вечерняя смена стала ночной, но порядок уже восстановился.

— Полчаса.

— Идём.

Мужчину держали не в темнице, а в небольшой караульной комнате возле внутреннего двора.

Ивена узнала его сразу, как только увидела.

Он действительно был среди прибывших с Лисель.

Сидел на деревянной скамье, руки свободны, возле двери стояли двое стражников.

Южанин поднялся.

— Леди Ивена.

— Как вас зовут?

— Терен.

Имя ничего ей не сказало.

— Вы служите моему отцу?

— Секретарю дома.

— Давно?

— Четыре года.

Эйдар положил на стол найденный ключ.

— Откуда?

Терен посмотрел.

— Я уже сказал господину Ровену. Не знаю.

— Ключ лежал в вашем внутреннем кармане, — сказал Ровен.

— Значит, кто-то положил.

— Когда?

— Не знаю.

— Кто мог подойти настолько близко?

Терен пожал плечами.

— В доме много людей.

Ивена смотрела на него.

Он отвечал слишком ровно.

Не как человек, которого внезапно обвинили в уничтожении огромного хозяйства.

Скорее как тот, кто заранее придумал несколько фраз.

— Где вы были вечером? — спросила она.

— В комнате.

— Один?

— Некоторое время.

— Кто подтвердит?

— Слуга из нашей свиты видел меня после ужина.

— После какого часа?

Терен замялся.

Впервые.

Ровен заметил.

— Между ужином и моментом, когда подняли тревогу, прошло больше двух часов.

— Я выходил.

— Куда?

— Во двор.

— Зачем?

— Хотел воздуха.

Эйдар посмотрел на замёрзшее окно.

— В мороз?

— Я южанин, но холод меня не убивает.

Ивена подошла ближе.

— Вы были возле оранжерей?

— Нет.

— Тогда почему на ваших сапогах земля?

Терен посмотрел вниз.

На подошве действительно темнела влажная грязь.

Во дворе лежал снег.

В жилых коридорах камень.

Размокшая земля была сейчас только в нескольких местах.

Оранжереи.

Конюшни.

Некоторые склады.

— Из конюшни, — ответил он.

— Какой?

— Южной.

Ровен открыл дверь.

— Харрен.

Тот вошёл.

— Да?

— Проверьте южную конюшню. Такая там земля или нет.

Терен побледнел.

Совсем немного.

Но Ивена увидела.

— Не нужно, — сказала она.

Мужчина поднял глаза.

— Почему?

— Потому что вы уже знаете, что он там не найдёт.

— Я ничего не…

— Кто приказал?

— Никто.

— Вы решили сами ночью уничтожить теплицы людей, которых вчера впервые увидели?

— Я ничего не уничтожал.

— Тогда почему у вас ключ?

— Мне его подбросили.

— Почему именно вам?

— Не знаю.

Ивена почувствовала, как раздражение начинает брать верх.

В день первого семейного суда отец тоже говорил ей: подпись твоя, документ твой, объясняй сама.

Она не собиралась повторять это сейчас с другим человеком.

Даже если была уверена, что Терен лжёт.

Ивена отступила.

— Хорошо.

Эйдар повернулся к ней.

— Что?

— Пока ничего не доказано.

Ровен нахмурился.

— Ключ.

— Может быть подброшен.

— Грязь.

— Может быть из конюшни.

— Южная древесина в заслонках.

— Её разбирали во дворе.

Терен смотрел на неё с явным облегчением.

Ивена повернулась к нему.

— Не радуйтесь. Я просто не хочу однажды услышать, что мы сделали с вами то же, что мой отец сделал со мной.

Облегчение исчезло.

Эйдар несколько мгновений молчал.

Потом кивнул.

— Обыскать комнаты его свиты. Проверить, кто имел доступ к ключам. Терена оставить здесь до утра.

— Я протестую.

— Имеете право, — ответил Эйдар. — Ровен запишет.

Ивена посмотрела на него.

Вот опять.

Право.

Даже человеку, которого они подозревали в саботаже.

И почему-то сейчас она почувствовала к Эйдару больше, чем после поцелуя.

— Возвращаемся, — сказала она.

К четвёртому часу теплица перестала умирать.

Ивена поняла это не по одному признаку.

По множеству маленьких.

На листьях перестал выступать иней.

Земля сохраняла ровное тепло.

Вода в каналах больше не охлаждалась возле внешних стен.

Люди начали разговаривать обычными голосами, а не перекрикивать друг друга через весь проход.

Брант даже нашёл силы спорить с плотником о том, насколько криво тот закрепил временный щит.

Значит, худшее прошло.

Ивена села на край грядки.

Ноги гудели.

Ровен принёс кружку горячего ягодного напитка.

— Пейте.

— Все сегодня решили мной командовать.

— Пользуйтесь, пока люди проявляют интерес.

Она взяла кружку.

— Спасибо.

— Потери?

Ивена посмотрела на третью секцию.

— Пока около пятой части там. Может быть меньше, если крайние растения отойдут.

— Вторая?

— Несколько грядок пострадали, но корни тёплые.

— Первая?

— Почти цела.

Ровен выдохнул.

— Значит, спасли.

— Большую часть.

— Именно это я сказал.

Ивена провела ладонью по лицу.

— Кто бы это ни сделал, он знал, куда ударить.

— Да.

— Но не слишком хорошо.

— Почему?

— Если бы хотел уничтожить всё наверняка, открыл бы заслонки раньше и закрыл подачу тепла. Или повредил воду.

— Может, не умел.

— Значит, ему дали общую задачу, а способ он выбирал сам.

Ровен задумался.

— Логично.

— Он рассчитывал, что мы обнаружим слишком поздно.

— И что систему признают неработающей.

Ивена подняла взгляд.

— Вот.

— Думаете, дело в совете?

— Возможно.

— Южная сторона проиграла утром.

— А вечером кто-то пытается уничтожить доказательство, что хозяйство работает.

Ровен опёрся ладонью на стол.

— Вы подозреваете Орвена.

Ивена почувствовала сопротивление самой мысли.

Как бы ни было легко обвинить отца после всего случившегося.

— Я подозреваю человека из его свиты.

— Это осторожный ответ.

— Потому что я уже однажды была виновной до доказательств.

Ровен кивнул.

— Справедливо.

В проходе появился Харрен.

— Господин Ровен.

— Что?

— Нашли ещё один ключ.

Ивена поднялась.

— Где?

— В сундуке Терена.

— Такой же?

— От боковой двери третьей секции.

Ровен выругался.

Харрен продолжил:

— И кусок верёвки. Такая же, как на заслонке.

— Всё?

— В кармане дорожной сумки — два обломанных клина с южным клеймом.

Теперь доказательств становилось больше.

Ивена всё ещё чувствовала неприятие.

— Бумаги?

— Ничего.

— Значит, приказ мог быть устным.

— Или уничтожен.

Ровен сказал:

— Этого достаточно, чтобы доказать саботаж.

— Терена — да. Отца — нет.

Ивена посмотрела на грядки.

— Пока не связывайте одно с другим.

— Хорошо.

Харрен задержался.

— Есть ещё кое-что.

— Что?

— Секретарь Ардалей требует немедленно поговорить с вами.

— Со мной?

— С лордом Эйдаром. И с вами, если согласитесь.

Ивена устало выдохнула.

— Приводите сюда.

— Сюда?

— Я не уйду второй раз.

Через десять минут южный секретарь стоял посреди первой секции в дорожном плаще поверх ночной одежды и выглядел глубоко несчастным.

Лисель пришла следом.

— Что происходит? — спросила она.

— Нашли человека, который открыл заслонки, — сказала Ивена.

Сестра побледнела.

— Кто?

— Терен.

Лисель остановилась.

— Терен?

— Ты его знаешь?

— Он работает у отцовского секретаря. Часто ездит с поручениями.

Южный секретарь поспешно вмешался:

— Я не отдавал ему никаких распоряжений. Клянусь.

— Мы не утверждаем обратного, — сказал Ровен.

— У него нашли ключи, верёвку и клинья, — продолжила Ивена. — Этого достаточно, чтобы связать его с саботажем.

Лисель посмотрела на ближайшие грядки.

— Всё погибло?

— Нет.

— Слава…

Она осеклась.

— Сколько?

— Пока потеряли часть третьей секции.

Лисель шагнула к краю.

Провела пальцем по повреждённому листу.

Её лицо изменилось.

Ивена знала сестру всю жизнь и всё же редко видела на нём такую злость.

— Зачем ему это делать?

Никто не ответил.

Южный секретарь сказал:

— Возможно, личная вражда.

Ровен посмотрел на него.

— Он раньше бывал на Севере?

— Нет.

— Знал Ивену?

— Едва.

— Тогда личная вражда выглядит любопытно.

Лисель повернулась.

— Терен не делает ничего сам.

Секретарь побледнел.

— Миледи…

— Вы же знаете.

— Леди Лисель, сейчас не время…

— Именно сейчас.

Она посмотрела на Ивену.

— Отец часто отправляет его с поручениями, которые не хочет обсуждать через обычных посыльных.

У Ивены холод прошёл по спине сильнее, чем от открытых заслонок.

— Какими?

— Не знаю. Я никогда не спрашивала.

И сразу добавила:

— Да. Знаю. Опять.

В голосе не было попытки оправдаться.

Ивена почувствовала, как злость на секунду смешивается с жалостью.

— Сейчас это неважно.

— Важно.

Лисель обхватила себя руками.

— Я привезла его сюда.

— Ты не открывала заслонки.

— Но могла спросить, зачем отец включил в свиту человека, который не нужен для переговоров.

— Ты знала, что он не нужен?

— Нет. Просто…

Она замолчала.

— Что?

— Терен не занимается договорами.

Южный секретарь прикрыл глаза.

Вот теперь всё становилось хуже.

— Почему вы не сказали вчера? — спросил Ровен.

Лисель ответила раньше него:

— Потому что я не заметила.

Сестра посмотрела на Ивену.

— Я опять не заметила того, что не касалось меня прямо.

Ивена хотела сказать, что сейчас не время разбирать прошлое.

Не успела.

Эйдар поднялся из нижней камеры.

Лисель сразу подошла к нему.

— Лорд Торвальд, я хочу увидеть Терена.

— Зачем?

— Спросить, кто дал приказ.

— Он не отвечает.

— Мне ответит.

Ивена покачала головой.

— Откуда такая уверенность?

— Он знает, кто я.

— Именно поэтому может солгать.

Лисель упрямо выпрямилась.

— Тогда хотя бы попробую.

Эйдар посмотрел на Ивену.

Решение оставил ей.

Она вздохнула.

— Иди. Но не одна.

— Ровен?

— Я сопровожу, — сказал управляющий.

Лисель ушла вместе с ним.

Южный секретарь остался.

Ему явно хотелось последовать.

Эйдар остановил:

— Вы останетесь здесь.

— Я представляю дом Ардалей.

— Именно поэтому.

Мужчина сжал губы.

Ивена вернулась к грядкам.

Допрос мог подождать.

Растения — нет.

Лисель не добилась признания.

Вернулась через полчаса бледная и злая.

— Он говорит, что ключи подбросили.

— Мы это уже слышали, — сказала Ивена.

— Я спросила про отца.

— И?

— Отрицает.

Ровен вошёл следом.

— Но один раз проговорился.

Эйдар повернулся к нему.

— Как?

— Леди Лисель спросила, зачем Орвену уничтожать теплицы, если он сам требует долю от дохода.

— Я сказала немного иначе, — буркнула Лисель.

— Значительно громче, — уточнил Ровен. — Терен ответил, что «лорд Ардаль не собирался отдавать Северу то, что может удержать Юг».

Ивена перестала двигаться.

— Дословно?

— Почти.

— А потом?

— Понял, что сказал лишнее, и снова вернулся к истории с подброшенным ключом.

Эйдар спросил:

— Записали?

— Да.

Ивена смотрела на тёмную землю.

Удержать Юг.

Она вспомнила отцовское письмо.

Сведения о запасах.

Зависимость от поставок.

Чертежи.

Если Торвальд сумеет восстановить собственное хозяйство, условия весенних переговоров изменятся.

Орвен сам написал это.

Она сожгла письмо, но помнила каждое слово.

— Он боялся, что Север перестанет покупать у Ардалей, — сказала Ивена.

Ровен кивнул.

— Возможно.

— Поэтому ему были нужны сведения о запасах.

— Да.

— Потом он увидел, что система приносит деньги, и потребовал долю.

Эйдар добавил:

— А после отказа совета хозяйство стало для него только угрозой.

Ивена посмотрела на него.

— Мы всё ещё не доказали приказ отца.

— Нет.

Она была благодарна, что Эйдар не стал превращать подозрение в факт.

Лисель молчала.

Слишком долго.

Ивена повернулась.

Сестра смотрела куда-то мимо них.

— Что?

— Ничего.

— Лисель.

— Я вспомнила.

— Что?

Она подняла глаза.

— У отца есть отдельная папка для распоряжений, которые передаются через личных людей.

Южный секретарь резко шагнул вперёд:

— Миледи, прошу вас…

— Что?

— Вы говорите о внутренних документах рода.

— Сегодня человек нашего рода попытался уничтожить чужое хозяйство.

— Вина ещё…

— Замолчите.

Ивена никогда раньше не слышала от Лисель такого тона.

Секретарь тоже.

Он действительно замолчал.

Лисель продолжила:

— Когда отец отправлял меня, он передал три основные папки и небольшой запечатанный футляр. Сказал открыть только в том случае, если переговоры пойдут плохо.

— Ты открывала? — спросила Ивена.

— Нет.

— Где он?

— У меня в комнате.

Все посмотрели на неё.

Лисель побледнела.

— Я сейчас принесу.

— Стой, — сказал Эйдар.

Она остановилась.

— Ровен пойдёт с вами.

— Хорошо.

— И футляр откроете при свидетелях.

Лисель посмотрела на Ивену.

— Это вещи моего отца.

Ивена поняла вопрос.

Если там окажутся личные документы, они перейдут границу.

Такую же, которую сегодня весь день пытались определить вокруг её собственного права.

— Принеси футляр сюда, — сказала она. — Откроешь сама. То, что не связано с саботажем, никто не читает.

Эйдар кивнул.

Лисель ушла.

До её возвращения прошло двадцать минут.

Для Ивены они растянулись сильнее всей ночи.

Она пыталась работать.

Проверила два ряда.

Пересчитала повреждённые грядки.

Попросила уменьшить тепло первой секции.

Трижды обнаружила, что думает об одном и том же.

Запечатанный футляр.

Что отец мог отправить дочери на случай «плохих переговоров»?

Новые условия?

Полномочие пообещать большую сумму?

Письмо Эйдару?

Или приказ Терену?

Она боялась последнего.

И одновременно хотела, чтобы именно он там оказался.

Потому что неопределённость выматывала.

Потому что часть Ивены всё ещё искала оправдание отцу.

Даже после семейного суда.

После письма.

После требований на её работу.

Существовала тонкая граница между человеком, который жестоко распоряжается дочерью ради выгоды рода, и человеком, готовым сознательно уничтожить то, что она построила.

Ивена не хотела узнать, что Орвен давно перешёл эту границу.

Лисель появилась у входа.

В руках держала узкий тёмный футляр.

Ровен шёл рядом.

За ними — южный секретарь, которого теперь сопровождал стражник.

— Печать цела, — сказал Ровен.

Ивена посмотрела.

Красный воск Ардалей.

Лисель поставила футляр на рабочий стол.

— Отец дал мне ключ.

Она достала маленький серебряный ключ из своей сумки.

Рука дрожала.

Ивена накрыла её пальцы своими.

— Не обязана.

Лисель посмотрела на неё.

— Обязана хотя бы один раз довести дело до конца.

Она открыла замок.

Внутри лежало несколько писем.

Четыре запечатанных.

Два обычных листа.

И небольшой сложенный документ с личной печатью Орвена.

Лисель первым взяла верхний лист.

Прочитала.

— Это дополнительное предложение по речным поставкам.

Передала секретарю.

Второй касался суммы компенсации.

Третье запечатанное письмо было адресовано Эйдару.

Лисель положила его в сторону.

Четвёртое — ей самой.

— Это моё.

— Оставь, — сказала Ивена.

Она не хотела читать личное письмо отца сестре.

Лисель отложила.

Остался сложенный документ.

На внешней стороне было написано одно имя.

Терен.

Все замолчали.

Лисель смотрела на бумагу.

— Открывай, — сказал южный секретарь неожиданно.

Она подняла глаза.

Он выглядел постаревшим на несколько лет.

— Если там распоряжение моему помощнику, я тоже хочу знать.

Лисель сломала маленькую печать.

Развернула лист.

Прочитала первую строку.

Побледнела.

— Что? — спросила Ивена.

Сестра не ответила.

— Лисель.

Она протянула ей бумагу.

Ивена взяла.

Почерк отца.

Тот же ровный нажим.

Та же точность.

Как в письме, которое она сожгла.

«Терен.

Если Север откажется признать права дома Ардалей на хозяйственные разработки и леди Ивена не согласится вернуться после предложенной выплаты, необходимо добиться приостановки работы восстановленных теплиц до весенних переговоров».

Ивена читала дальше.

Слова начали расплываться.

Она моргнула.

«Действовать так, чтобы ущерб выглядел следствием ненадёжности новой системы либо ошибок северных работников. Значительных разрушений зданий не требуется. Достаточно потери нынешних посадок и задержки следующего цикла».

В комнате стало душно.

Ивена продолжила.

«Север должен сохранить потребность в южных поставках до заключения нового соглашения. Если хозяйство леди Ивены покажет устойчивый результат до весны, Торвальд получит возможность отказаться от части наших условий».

Ниже:

«После неудачи Ивена, вероятнее всего, сама согласится вернуться. Если нет, настаивать на том, что её работа не оправдала предоставленных Севером средств».

Подпись.

Орвен Ардаль.

Настоящая.

С тем же сильным нижним росчерком, который Ивена видела на тысячах документов.

Она прочитала приказ второй раз.

Потом третий.

Эйдар не пытался забрать лист.

Ровен ничего не говорил.

Даже Брант, подошедший к столу в какой-то момент, молчал.

Ивена подняла глаза.

— Он хотел, чтобы всё погибло.

Лисель всхлипнула.

— Да.

— Чтобы они решили, что я не справилась.

— Да.

— Чтобы я вернулась.

Сестра кивнула.

Ивена посмотрела на повреждённые грядки.

Несколько человек всё ещё работали.

Эйдар отдавал тепло.

Брант ползал по каменным каналам.

Женщины закрывали растения.

Орвен заранее решил уничтожить это, если не получит желаемого.

Не в ярости.

Не в минуту ссоры.

Он составил приказ.

Поставил дату.

Поставил печать.

Отправил человека.

Как отправлял людей открывать амбары или проверять поля.

Спокойно.

Расчётливо.

Ивена сложила бумагу.

— Ровен.

— Да.

— Сделайте копию.

Южный секретарь поднял голову.

— Леди Ивена…

— Оригинал останется у Эйдара до окончания разбирательства.

— Это документ дома Ардалей.

— Это приказ уничтожить имущество Севера.

Мужчина закрыл рот.

Эйдар сказал:

— Оригинал будет опечатан при вас. Вы получите заверенную копию.

Секретарь медленно кивнул.

Лисель взяла отложенное письмо, адресованное ей.

— Я хочу прочитать своё.

Ивена посмотрела.

— Здесь?

— Нет.

— Хорошо.

Лисель прижала письмо к груди.

— Мне нужно уйти.

— Иди.

Сестра сделала несколько шагов.

Остановилась.

— Ивена.

— Что?

Лисель взглянула на приказ в её руках.

— Прости.

Ивена устало закрыла глаза.

— Не сейчас.

— Я знаю.

Лисель ушла.

К рассвету мороз отступил.

Не полностью.

За стеклом по-прежнему лежала зимняя ночь, только над дальними горами появилась первая светлая полоса.

Но внутри теплиц температура выровнялась.

Ивена прошла все три секции.

Первая — цела.

Вторая потеряла часть внешних листьев, однако основные растения сохранились.

В третьей погиб один ряд и примерно треть крайних посадок. Остальные выдержали.

Брант шёл рядом и записывал количество повреждений.

— Могло быть хуже.

— Могло.

— Значительно.

— Я знаю.

— Тогда почему лицо такое?

Ивена посмотрела на него.

— Какое?

— Как будто вы сами открыли заслонки.

Она остановилась.

Брант тоже.

— Я должна была предусмотреть.

— Что?

— Что кто-то может войти.

— Так замки стояли.

— Ключи оказались доступны.

— Не ваши ключи.

— Моя теплица.

— Наша, если верить бумаге.

Ивена посмотрела на старика.

Он редко говорил серьёзно дольше нескольких фраз.

Сейчас не улыбался.

— Если начнёте отвечать за каждую чужую подлость, до весны не доживёте.

Она усмехнулась.

— Это северная мудрость?

— Нет. Старость.

— Тогда поверю.

Брант ткнул пальцем в живую грядку.

— Смотрите сюда.

На одном растении край листа почернел.

Середина оставалась зелёной.

— Отойдёт?

— Должно.

— Значит, запишите как повреждённое, не погибшее.

— Уже.

Они пошли дальше.

У выхода Ивена увидела Эйдара.

Он стоял у стеклянной стены и смотрел на рассвет.

Она подошла.

— Всё.

— Сколько?

— Потеряли меньше, чем я боялась.

— Сколько?

— Около пятой части третьей секции. Во второй точнее узнаем через день. Первая цела.

Эйдар выдохнул.

— Значит, получилось.

— Да.

Ивена прислонилась плечом к раме.

Ноги уже почти не держали.

— Мы спасли.

— Вы спасли.

Она покачала головой.

— Нет.

Эйдар посмотрел на неё.

— Сегодня точно нет. Если бы вы не держали тепло, мои каналы были бы просто красивыми пустыми камнями.

— Если бы не ваши каналы, я бы нагрел одну грядку и сжёг вторую.

— Значит, всё-таки вместе.

— Похоже.

На мгновение между ними вернулось то, что прервали открытые заслонки.

Не поцелуй.

Память о нём.

И что-то новое, возникшее ночью.

Ивена уже знала, что Эйдар ей нравится.

После этой ночи это слово казалось слишком маленьким.

Он доверил ей собственную силу.

Следовал её командам перед своими людьми.

Не пытался превратить её страх в повод взять управление на себя.

И когда она потребовала уменьшить жар, подчинился, хотя видел, как замерзают растения.

Он доверял ей там, где она сама себе доверяла не до конца.

— Вы должны поспать, — сказал Эйдар.

— Вы тоже.

— Вместе?

Ивена повернула голову.

Он смотрел совершенно серьёзно.

Через секунду уголки его губ дрогнули.

— Эйдар.

— Что?

— После этой ночи я недостаточно устала, чтобы пропустить такую наглость.

— Значит, состояние улучшается.

Ивена засмеялась.

Смех быстро сменился зевком.

— Предательское тело.

— Я ничего не скажу.

— Вы уже сказали.

Он протянул руку.

— Пойдёмте.

Ивена посмотрела на ладонь. В прошлый раз она долго думала, сейчас просто вложила свою. Эйдар помог ей спуститься с высокого порога. Они прошли несколько шагов.

Ивена остановилась.

— Мне нужно сначала проверить приказ.

— Он у Ровена под печатью.

— Я знаю.

— Тогда что?

— Я хочу понять, что будет с Тереном.

— Совет разберёт.

— А с отцом?

Эйдар помолчал.

— Это сложнее.

— Потому что он на Юге.

— И потому что формально глава другого дома. Но приказ о саботаже на моей земле даёт мне право потребовать ответа.

Ивена почувствовала тревогу.

— Вы начнёте войну?

— Нет.

Ответ пришёл сразу.

— Даже после этого?

— Я не собираюсь отправлять людей умирать за одну испорченную грядку, если можно решить иначе.

Она усмехнулась.

— Брант бы обиделся на «одну грядку».

— Тогда не рассказывайте.

Они вышли во двор.

Небо светлело.

Снег был голубоватым в предрассветном сумраке. На башнях уже меняли караул. Люди, работавшие в теплицах всю ночь, расходились небольшими группами.

Ивена увидела Лисель возле арки.

Сестра стояла одна.

Без плаща.

В руках держала письмо отца.

— Иди, — сказал Эйдар.

Ивена посмотрела на него.

Он отпустил её руку.

— Я буду в крепости.

Никаких вопросов.

Никакого «расскажете потом».

Она пошла к сестре.

Лисель дождалась, пока Эйдар войдёт в главный корпус.

Только потом сказала:

— Я прочитала письмо.

— И?

Сестра протянула его.

— Не хочу, чтобы оно оставалось у меня.

Ивена не взяла.

— Оно твоё.

— Именно поэтому.

Лисель сжала лист.

Глаза покраснели.

Ивена не знала, плакала ли она или просто не спала всю ночь.

— Что там?

— Отец объясняет, что делать, если Эйдар согласится на брак.

Ивена почувствовала неприятный укол.

Сейчас он оказался удивительно слабым по сравнению со всем остальным.

— Что?

— Быть приятной. Не спорить о Северных правилах. Узнать, кто в совете поддерживает Эйдара. Постараться добиться, чтобы будущий договор оставлял Ардалям право на поставки.

Лисель усмехнулась.

— Хорошая жена.

— Хороший представитель дома.

— Для него разницы нет.

Ивена не стала спорить.

Лисель смотрела на письмо.

— Там есть одна фраза.

— Какая?

Она прочитала:

— «Если союз состоится, вопрос Ивены решится сам собой: ей будет проще вернуться домой, когда её присутствие при Торвальде перестанет быть необходимым».

Ивена почувствовала усталость.

Даже здесь.

Даже в возможном браке Лисель отец видел способ переместить старшую дочь обратно на нужное место.

— Он правда ничего не понимает, — сказала Лисель.

— Понимает.

Сестра подняла глаза.

— Тогда ещё хуже.

Ивена посмотрела на светлеющее небо.

— Да.

Они стояли рядом.

Впервые тишина между ними не требовала немедленно что-то исправить.

Лисель заговорила сама:

— Я всю ночь вспоминала день с караваном.

Ивена напряглась.

— Зачем?

— Потому что в письме Терену отец написал о том, что нужно сделать так, чтобы твоя работа выглядела неудачной.

— Я читала.

— Там та же манера.

Ивена повернулась.

— Какая?

— Когда он уже решил, что должно произойти, а потом подбирает объяснение.

Слова отозвались неприятным воспоминанием.

«Не всё так просто».

— Ты хочешь что-то сказать?

Лисель кивнула.

Потом не сказала.

Ивена ждала.

Сестра глубоко вдохнула.

— После пожара каравана отец вызвал меня в кабинет раньше тебя.

Ивена почувствовала, как внутри всё стало холодным.

— Когда?

— В тот же день, когда пришло первое подробное сообщение.

— За три месяца до моего отъезда?

— Да.

— Что вы обсуждали?

Лисель сжала письмо в руках.

— Он спросил, кто подписал приказ.

— И ты сказала?

— Сначала соврала.

Ивена закрыла глаза.

— Потом?

— Он показал мне копию. Сказал, что видел мой почерк в других бумагах и знает, что подпись твоя поддельная.

Ивена открыла глаза.

Мир вокруг неожиданно стал очень ясным.

Камень под ногами.

Снег на ступенях.

Красные от холода пальцы сестры.

— Он знал.

— Да.

— Тогда, за три месяца до совета.

— Да.

— До приезда Ровена.

Лисель кивнула.

Ивена вспомнила отца за длинным столом.

«Приказ об уничтожении северного каравана отдала Ивена Ардаль».

Он произнёс это спокойно.

Так, словно только знакомился с документами.

Словно ещё оставалась возможность сомнения.

— Что он сказал тебе?

Лисель заплакала.

На этот раз Ивена не остановила.

— Сказал, что пока никто не должен знать. Что сначала нужно понять размер последствий. Что если Север ограничится деньгами, он всё решит сам.

— А ты согласилась.

— Да.

— Три месяца.

— Да.

Голос сестры сломался.

— Я каждый день собиралась рассказать тебе. Потом отец говорил, что ещё рано. Потом пришли требования Торвальда. Потом он сказал, что если правда выйдет сразу, Верданы уйдут и дом потеряет слишком много.

Ивена слушала.

Гнев не приходил.

Пока.

Внутри было слишком пусто.

— На семейном совете я думала, отец всё-таки скажет правду, — продолжила Лисель. — Поэтому молчала вначале. Потом он назвал твоё имя и…

— И ты всё равно молчала.

— Да.

— Пока я сама не спросила.

— Да.

Лисель вытерла щёки.

— Я не оправдываюсь.

— Хорошо.

— Ивена…

— Что?

Сестра шагнула ближе.

— Есть ещё кое-что.

Ивена устало засмеялась.

— Разумеется.

— Я поняла только сегодня ночью.

— Что?

Лисель посмотрела ей прямо в глаза.

— Я думала, отец выбрал тебя после того, как Север потребовал человека.

Ивена перестала дышать.

Лисель продолжила:

— Но он решил раньше.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ещё до приезда Ровена спрашивал меня, смогу ли я подтвердить, что приказ передавала ты.

Ивена несколько мгновений не понимала смысла.

— Что?

— Он сказал, что если Северу понадобится виновный представитель, дом должен говорить одним голосом.

— Когда?

— За несколько дней до совета.

Перед глазами снова возник Орвен: его ладонь на документе, спокойный голос, слова о выгоде Верданов, о будто бы тяжёлом выборе между дочерьми.

Выбора в тот день уже не было. Он всё решил заранее.

Лисель с трудом произнесла:

— Он отправил тебя сюда не потому, что думал, будто ты виновата.

Ивена молчала.

Лисель продолжила:

— Он с самого начала знал, что виновата я.