Глава 6. Любимая дочь приехала

Лисель произнесла это с такой осторожной надеждой, словно привезла известие, которого Ивена ждала все последние недели. Снег оседал на белом мехе её шубы, свет факелов дрожал на матовом золоте материнской броши, а за спиной сестры слуги уже открывали вторую карету и снимали с крыши дорожные сундуки.

Ивена смотрела на знакомое лицо и никак не могла соединить его с двором Торвальда.

Лисель принадлежала другому миру. Тому, где зимний холод означал необходимость выбрать шубу потеплее, где к ужину накрывали длинный стол, где Орвен решал за дочерей, какой гость достоин приглашения и какой союз принесёт дому больше пользы. Ещё недавно Ивена сама жила там и считала этот порядок естественным.

Теперь за её спиной светились окна северной крепости, на склоне горели три восстановленные секции оранжереи, а на сапогах остались следы земли после сегодняшнего обхода.

Лисель сделала ещё один шаг.

— Ты ничего не скажешь?

Ивена заметила, как сестра спрятала руки в меховые рукава. Старый жест. Так она делала с детства, когда не знала, как начать неприятный разговор.

— Скажу. Что значит «забрать домой»?

Улыбка Лисель ослабла.

— Именно то и значит. Отец всё исправил.

У Ивены дрогнули пальцы на краю синего шарфа.

За последние недели она успела услышать от отца достаточно, чтобы насторожиться при слове «исправил».

— Каким образом?

Лисель оглянулась на людей вокруг и впервые заметила, что они с сестрой не одни.

Рядом с Ивеной стоял Эйдар. Он успел спуститься со стены вместе с ней и теперь сохранял то спокойствие, которое особенно раздражало людей, желавших заранее понять его решение. Чуть дальше появился Ровен. Он, вероятно, узнал герб Ардалей ещё до того, как кареты вошли во второй двор, и теперь смотрел на Лисель без всякого удивления.

Она узнала его сразу.

— Господин Ровен.

— Леди Лисель.

Румянец проступил на щеках девушки. Ивена могла представить, что сестра вспомнила их последнюю встречу: семейный совет, поддельный приказ, собственное признание и человека, который слышал каждое слово.

Лисель повернулась к Эйдару.

Её воспитание победило растерянность. Она склонила голову с безупречной грацией, той самой, которой Ивена никогда не владела и много лет считала одним из доказательств собственной непригодности к настоящей светской жизни.

— Лорд Торвальд. Благодарю, что позволили нашему отряду войти так поздно.

— Оставлять людей за воротами в такой мороз у нас не принято.

— Отец предупредил о моём приезде?

— Нет.

Лисель моргнула.

— Совсем?

— Совсем.

Она явно рассчитывала на другое.

Ивена почувствовала знакомое раздражение. Орвен снова что-то решил, оформил, отправил дочь через полстраны и даже не убедился, что человек на другом конце соглашения осведомлён.

— Тогда тем более стоит войти, — сказал Эйдар. — Во дворе мы ничего полезного не обсудим.

Он дал распоряжение разместить людей и лошадей, после чего обратился к одному из слуг:

— Гостевые комнаты в западном крыле. Ужин подать через час.

Лисель посмотрела на разгружаемые сундуки.

— Мне хватит одной комнаты. Остальные вещи можно пока оставить.

Ивена невольно задержала взгляд на трёх каретах.

— Ты приехала надолго?

Сестра поколебалась.

— Я надеялась, что мы уедем вместе.

Ответ оказался неприятнее, чем она ожидала.

До появления карет они с Эйдаром стояли на стене и говорили о будущем. Ивена впервые вслух призналась, что хочет своего места — такого, которое никто не сумеет отнять. Прошло меньше получаса, и прошлое въехало в северный двор под золотым гербом Ардалей, чтобы сообщить: место для неё уже выбрано.

Домой.

Словно эти недели были временной ошибкой.

Словно достаточно прислать карету, чтобы Ивена снова стала старшей дочерью, которая берёт папку с отчётами и исправляет последствия чужих решений.

— Сначала поговорим, — сказала она.

Лисель посмотрела на неё с облегчением.

— Конечно.

Она сделала движение, словно собиралась обнять сестру, но остановилась, заметив, что Ивена не шагнула навстречу.

Мгновение оказалось неловким и болезненным для обеих.

Лисель опустила руки.

Ивена увидела это и почти пожалела.

Почти.

Потом вспомнила ту же девушку за семейным столом. Её побелевшие пальцы. Опущенные глаза. Молчание, продолжавшееся до тех пор, пока Ивена сама не вынудила её признаться.

Жалость вернулась на привычное место — рядом с обидой.

— Идём, — сказала Ивена.

Они направились к крепости.

На ступенях Лисель вдруг коснулась её локтя.

— Ты носишь шарф.

Ивена посмотрела на синюю шерсть, выглядывающую из-под воротника.

— Здесь холодно.

— Я рада, что он пригодился.

Простая фраза прозвучала робко.

Ивена ничего не ответила.

В холле Лисель замедлила шаг. Её взгляд скользил по светлым каменным стенам, шерстяным дорожкам, людям, которые продолжали заниматься своими делами даже после приезда южных гостей. Здесь никто не выстроился вдоль лестницы для торжественной встречи. Дворецкий отдал распоряжения насчёт комнат и сразу ушёл. Двое работников пронесли через боковой проход ящик с железными креплениями и лишь коротко поклонились Эйдару.

— Я представляла крепость иначе, — призналась Лисель.

— Я тоже.

— Отец говорил, здесь всё мрачное.

Ивена оглянулась на Эйдара.

Он услышал.

— У нас есть несколько особенно мрачных подвалов, — сказал он. — При необходимости покажем.

Лисель растерялась, потом поняла, что он шутит, и улыбнулась.

Улыбалась сестра по-прежнему прекрасно.

Ивена неожиданно поймала себя на том, что смотрит на Эйдара.

Его лицо осталось спокойным. Он был вежлив, как с любой гостьей.

Это почему-то принесло совершенно несоразмерное облегчение.

Ивена тут же рассердилась на себя.

Несколько часов назад она сама размышляла о том, что однажды уедет. Эйдар ничем ей не обязан. А Лисель всю жизнь привлекала мужчин одним появлением. Глупо было ждать, что Север изменит устройство мира только потому, что Ивене здесь стало хорошо.

— Ивена?

Она обнаружила, что сестра смотрит на неё.

— Что?

— Я спросила, где ты живёшь.

— В восточном крыле.

— Покажешь?

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Мы можем поговорить до ужина?

— Разумеется.

Он остановился.

Ровен тоже.

Лисель неожиданно обратилась к Эйдару:

— Лорд Торвальд, отец передал документы. Там предложение, которое желательно обсудить сегодня.

— Тогда обсудим за ужином.

— Он просил получить ответ как можно скорее.

Ивена едва удержалась от смеха.

— Конечно, просил.

Лисель повернулась к ней.

— Что?

— Ничего. Идём.

Комната Ивены удивила Лисель ещё сильнее крепости.

Сестра вошла, остановилась посреди светлого помещения и оглядела письменный стол, шкаф, кресло у окна и разложенные на подоконнике схемы новых секций.

— Ты здесь работаешь?

— Иногда.

— В спальне?

— У меня есть ещё кабинет возле оранжереи.

Лисель повернулась так быстро, что меховой капюшон соскользнул на плечи.

— Твой кабинет?

— Он раньше принадлежал Эйдару.

— И он отдал его тебе?

— Скорее потерял в неравной борьбе.

Лисель смотрела вопросительно.

Ивена сняла плащ.

— Долгая история.

Сестра тоже расстегнула шубу.

Под ней оказалось платье глубокого синего цвета. Дорогое, с тонкой серебряной вышивкой на вороте и рукавах, очень подходящее к её светлым волосам. В таком платье Лисель могла войти в столичный зал и через полчаса знать имена всех нужных людей.

Ивена вдруг посмотрела на себя.

Простое шерстяное платье. На манжете маленькое пятно земли, которое она не заметила перед вечерней прогулкой. Волосы собраны без особых стараний.

Когда-то рядом с Лисель она сразу ощущала собственную неуклюжесть.

Сейчас чувство мелькнуло и исчезло.

Завтра утром Брант будет ждать её у четвёртой секции. К полудню приедут люди из Хоррена. Нужно проверить расходы на стекло и окончательно решить, куда отправить первую прибыль.

Ни одно из этих дел не требовало серебряной вышивки.

— Ты изменилась, — сказала Лисель.

Ивена подняла глаза.

— За несколько недель?

— Да.

— Как?

Сестра подошла ближе, изучая её с искренним любопытством.

— Не знаю. Ты выглядишь… иначе.

— Очень точное описание.

— Я серьёзно. Дома ты всегда куда-то спешила. Даже когда сидела, казалось, что мысленно уже проверяешь счета или вспоминаешь, кому забыла написать.

— Я и здесь проверяю счета.

— Но улыбаешься чаще.

Ивена не ожидала.

— Откуда ты знаешь, как часто я улыбаюсь здесь?

— Я видела тебя во дворе.

Лисель помолчала.

— Рядом с лордом Торвальдом.

Вот теперь Ивена очень пожалела, что в комнате нет Бранта, которого можно было немедленно отправить проверять любую дальнюю стену.

— Мы разговаривали.

— Я заметила.

— Лисель.

— Что? Я ничего не сказала.

Именно это и было проблемой.

Сестра сняла перчатки и положила их рядом с шубой. Ивена заметила, что на правой руке нет браслета Верданов.

Того самого, который Лисель носила в день семейного суда.

— Где браслет?

Лисель сразу поняла.

Её лицо изменилось.

— Помолвки больше нет.

Ивена ожидала такого ответа после слов о новом отцовском плане, однако всё равно испытала неприятный толчок.

— Ты рассказала им.

— Да.

— Когда?

— На следующий день после твоего отъезда.

Ивена медленно села в кресло.

Лисель осталась стоять.

— Я пришла к отцу утром и сказала, что поеду к Верданам. Он запретил. Мы поссорились.

Это было трудно представить.

Лисель могла обижаться на отца, плакать, просить, иногда уговаривать. Настоящие ссоры между ними случались редко, потому что Орвен почти всегда уступал ей в том, что считал несущественным, а важные решения Лисель привыкла принимать как данность.

— И что ты сделала?

— Поехала.

Ивена подняла голову.

Сестра горько усмехнулась.

— Видишь? Я иногда тоже могу.

— И?

— Рассказала всё жениху и его отцу. Про приказ. Про твою подпись. Про то, что отец знал правду.

Ивена долго молчала.

— Они расторгли помолвку?

— Не сразу. Старший Вердан хотел сохранить соглашение. Предлагал объявить приказ ошибкой писаря и вообще больше не говорить об этом. Мой жених отказался.

Лисель опустилась на край кровати.

— Он сказал, что не станет входить в семью, которая однажды может решить, что его имя тоже удобно поставить под чужой бумагой.

Ивена медленно выдохнула.

Жестоко.

И справедливо.

— Мне жаль.

Лисель подняла глаза.

— Правда?

— Ты хотела этого брака.

— Хотела.

— Тогда правда.

Сестра провела пальцами по складке платья.

— Я думала, когда расскажу, мне станет легче. Ты сказала сделать это не ради твоего прощения. Я и сделала. А потом оказалось, что правильный поступок не исправляет того, что уже произошло.

— Обычно так и бывает.

— Ты знала?

— Я старше на пять лет. Конечно, мне доступны великие тайны мира.

Лисель неожиданно улыбнулась.

Совсем по-домашнему.

Ивена почувствовала опасную мягкость.

Именно так было всегда. Сестра делала что-нибудь нелепое, потом приходила расстроенная, садилась рядом, и через полчаса Ивена уже объясняла ей, как всё исправить.

Только теперь цена оказалась выше испорченного платья или неудачного разговора на балу.

— Я писала тебе, — сказала Лисель.

Ивена напряглась.

— Я не получила ни одного письма.

— Знаю.

— Откуда?

— Потому что они остались дома.

— Почему?

Лисель отвела глаза.

— Первое отец увидел у посыльного и приказал вернуть. Сказал, что я только сильнее тебя расстрою. Второе я не отдала посыльному. После того разговора… испугалась снова спорить. Потом написала ещё одно и положила к своим вещам.

Она встала и подошла к дорожной сумке, которую успела принести служанка. Достала три сложенных листа, перевязанных тонкой лентой.

— Я привезла их.

Ивена смотрела на письма.

— Ты могла найти другого гонца.

— Могла.

Лисель не стала оправдываться.

Это остановило готовый сорваться упрёк.

— Почему не нашла?

— Потому что мне снова стало страшно. А потом я поняла, что если скажу тебе, будто во всём виноват отец, это будет ещё одна ложь.

Ивена подняла на неё взгляд.

Сестра держала письма обеими руками.

— Он остановил первое. Остальные не отправила я.

Ивена приняла их.

Читать сейчас не хотелось.

Она положила письма на стол.

— Спасибо, что сказала.

— Ты прочтёшь?

— Потом.

Лисель кивнула.

В комнате стало спокойно.

За окном во дворе звенела сбруя, слуги уводили лошадей прибывшего отряда в конюшни. С крыши сорвался пласт снега и рассыпался на камнях.

— Так что отец исправил? — спросила Ивена.

Лисель поджала губы.

— Он нашёл деньги.

— На долг?

— На оставшуюся часть.

— Откуда?

— Продаст часть весенних поставок заранее. И ещё договорился с двумя южными домами.

Ивена сразу начала считать.

Сумма была огромной. После продажи будущих поставок Ардали окажутся связаны обязательствами на несколько сезонов. Орвен никогда не пошёл бы на такой шаг только ради возвращения старшей дочери.

— Зачем?

— Чтобы закрыть долг.

— Я поняла, что он хочет сделать. Я спрашиваю зачем.

Лисель нахмурилась.

— Чтобы ты вернулась.

Ивена дождалась продолжения.

Сестра выдержала её взгляд всего несколько секунд.

— И чтобы восстановить отношения с Севером.

Вот теперь было ближе к правде.

— Каким образом?

— Отец считает, что прежнее соглашение исчерпано. Дом выплатит компенсацию, ты вернёшься, а затем можно заключить новое.

— Какое?

Лисель встала с кровати и отошла к окну.

Ответ ей не нравился.

Ивена уже знала это выражение плеч.

— Лисель.

— Союз.

— Между кем?

Сестра повернулась.

— Между Ардалями и Торвальдами.

— Торговый?

Лисель помолчала.

— Семейный.

Ивена ощутила, как внутри всё неприятно стянулось.

Она уже знала следующий ответ.

Всё равно спросила:

— Кого отец собирается выдать за Эйдара?

Лисель вспыхнула.

— Формально никто никого не собирается выдавать.

— Это его слова?

— Ивена.

— Его?

— Да.

— Тогда отвечай.

Сестра выдохнула.

— Меня.

За окном кто-то рассмеялся.

Обычный голос из двора.

Ивена почему-то услышала его особенно отчётливо.

Перед глазами возник Эйдар на стене. Его шаг к ней. Рука на каменном парапете. Вопрос о доме, который можно построить.

А теперь Орвен Ардаль решил прислать ему Лисель.

Красивую.

Молодую.

С сильным драконьим даром.

Дочь, потерю которой род не переживёт.

Ивена заставила себя спросить:

— Ты хочешь этого?

Лисель удивилась.

— Я его сегодня впервые увидела.

— Поэтому я и спрашиваю.

— Отец говорит, такой союз выгоден всем.

— Я спрашиваю тебя.

Сестра провела ладонью по волосам.

— Не знаю.

— Он спрашивал?

— Отец объяснил…

— Спрашивал ли он, хочешь ли ты выйти за человека, которого никогда не встречала?

— Нет.

Ивена рассмеялась.

Веселья в этом смехе было мало.

— Значит, всё действительно исправлено.

— Не говори так.

— Как?

— Словно я сама всё придумала.

— А ты?

Лисель побледнела.

Ивена сразу пожалела о тоне, однако отступать не стала.

— Ты приехала сюда, зная, зачем отец тебя посылает.

— Я приехала за тобой.

— И за Эйдаром.

— Я не собираюсь бросаться ему на шею!

— Дело не в этом.

Ивена подошла к окну.

Внизу разгружали последнюю карету.

Среди сундуков она увидела большой тёмный ларец с печатями Ардалей.

Наверняка документы.

Орвен всегда присылал документы, когда хотел, чтобы чужая жизнь выглядела разумным деловым решением.

— Ты действительно не понимаешь? — спросила Ивена.

— Чего?

— Отец ничего не исправил. Он просто передвинул нас на новые места.

Лисель нахмурилась.

— Долг будет выплачен.

— Да.

— Ты сможешь вернуться.

— Я не просила возвращать меня.

Сестра замолчала.

— Но ты же не собираешься навсегда остаться здесь.

— Почему?

— Потому что твой дом на Юге.

Ивена посмотрела на неё.

Лисель сразу поняла, что сказала что-то не то.

— Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Отец восстановит тебя во всех правах. Он сказал, что ты снова будешь вести земли.

— Очень щедро.

— Ивена, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Я приехала сюда, думая, что ты обрадуешься.

Именно это ранило сильнее спора.

Ивена увидела перед собой не коварную соперницу и не избалованную красавицу, которая хочет забрать ещё одну вещь старшей сестры. Лисель действительно верила, что привезла спасение.

В её мире Ивена просто ждала момента, когда семья позволит вернуться.

Потому что куда ещё ей идти?

— Сядь, — сказала Ивена.

Лисель послушалась.

Ивена устроилась напротив.

— Ты видела оранжереи, когда въезжала?

— Светящиеся здания на склоне?

— Да.

— Видела.

— Первая из них четыре года стояла разрушенной. Когда я приехала, внутри лежал снег. Большая часть стекла была разбита, каналы не работали, земля промёрзла.

Лисель слушала.

— Мы восстановили первую секцию за десять дней. Ошиблись с системой, переделали. Потом посадили. Первые дни ничего не всходило. Я была уверена, что провалилась.

— Ты?

В этом коротком вопросе прозвучало такое искреннее удивление, что Ивена чуть не улыбнулась.

— Представь себе.

— Ты никогда не проваливалась.

— Проваливалась. Просто дома старалась исправить раньше, чем отец заметит.

Лисель опустила глаза.

— Потом появился первый росток, — продолжила Ивена. — Сейчас работают три секции. Люди из поселений сами приходят предлагать помощь. Мы продали первый небольшой урожай. Планируем отдельную теплицу возле Хоррена.

— Мы?

Ивена услышала собственное слово.

— Я и люди, которые здесь работают.

— И лорд Торвальд?

Она задержалась с ответом.

— И Эйдар.

Лисель посмотрела на неё внимательнее.

Ивена продолжила прежде, чем сестра успела что-нибудь спросить:

— Никто здесь не знал меня как дочь Орвена. Никто не обязан был считать меня полезной только потому, что я семь лет управляла отцовскими землями. Я ошибалась у них на глазах. Спорила. Начинала заново. И всё, что сейчас стоит на склоне, появилось потому, что мы это сделали.

— Я понимаю.

— Пока нет.

— Тогда объясни.

Ивена провела ладонью по столу.

— Я не жду, когда отец разрешит мне вернуться к моей жизни. Я уже живу.

Лисель долго смотрела на неё.

Потом очень тихо спросила:

— Без нас?

Ивена почувствовала боль.

Вот он, настоящий вопрос.

Не о долге.

Не о Северном доме.

Не об Эйдаре.

— Сейчас — да.

У Лисель заблестели глаза, но она удержалась.

— Я скучала.

— Я тоже.

Сестра вскинула голову.

— Правда?

— Ты моя сестра. То, что я злюсь, этого не отменяет.

Лисель прижала пальцы к губам.

Ивена дала ей несколько мгновений.

— Но скучать и возвращаться — разные вещи.

— Я начинаю понимать.

— Хорошо.

— И всё равно хочу, чтобы ты когда-нибудь приехала.

— Приехать могу.

— Домой?

Ивена не ответила.

Лисель опустила взгляд.

— Хорошо. Я поняла.

В дверь постучали.

Служанка сообщила, что ужин готов и лорд Торвальд ждёт гостей в малом зале.

Лисель поднялась.

У двери остановилась.

— Ивена.

— Да?

— Если Эйдар откажется от союза, я не расстроюсь.

Ивена почувствовала, что слишком быстро посмотрела на сестру.

Лисель чуть улыбнулась.

— Совсем не расстроюсь.

— Тебе следует обсуждать это с ним.

— Конечно.

— И не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

— Ты сама говорила, что у тебя нет светских талантов. Может, просто плохо читаешь лица?

Ивена взяла со стола перчатки и бросила в неё.

Лисель поймала.

И впервые с момента приезда рассмеялась по-настоящему.

На несколько секунд они снова стали сёстрами, которые когда-то прятались от гувернантки после украденного пирога.

Потом взгляд Ивены упал на материнскую брошь.

Настоящее вернулось.

— Идём.

Малый зал Торвальдов был рассчитан примерно на двадцать человек, однако к ужину накрыли лишь половину стола.

Эйдар сидел во главе. Ровен занял место справа. Лисель посадили напротив Ивены. Южного секретаря, прибывшего вместе с отрядом, разместили ближе к концу стола рядом с капитаном сопровождавших всадников.

Ивена узнала секретаря. Он несколько раз бывал на советах Орвена, но всегда оставался у стены с бумагами. Имя она не помнила, зато прекрасно помнила аккуратные папки, которые он носил за отцом.

Сегодня таких папок перед ним лежало три.

Эйдар заметил её взгляд.

— Сначала ужин, — сказал он.

— Отец просил…

— Ваш отец находится в нескольких днях пути отсюда.

Секретарь замолчал.

Ровен спрятал улыбку в кружке.

Лисель наклонилась к Ивене:

— Он всегда такой?

— Бывает хуже.

Эйдар услышал.

— Я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — ответила Ивена.

На лице Лисель появилось такое изумление, что Ивене пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

За семейным столом Ардалей никто не разговаривал с Орвеном подобным образом.

Самое странное заключалось в том, что Эйдар продолжил ужин, словно ничего особенного не произошло.

Разговор перешёл на дорогу. Лисель рассказала о снежном завале у южной заставы. Ровен спросил, открыт ли старый путь через восточное ущелье. Южный капитан ответил, что там проехали бы всадники, но кареты пришлось вести основной дорогой.

Ивена наблюдала за сестрой.

Лисель быстро освоилась. Она умела поддерживать разговор, задавать вопросы, слушать и вовремя улыбаться. Через четверть часа даже Ровен рассказывал ей историю о Харрене, который однажды умудрился потерять сапог в сугробе во время ночного караула.

Эйдар тоже отвечал ей вежливо.

Ивена дважды поймала себя на том, что следит именно за ним.

На третий раз разозлилась и занялась едой.

Она взрослая женщина.

Эйдар взрослый мужчина.

Лисель — тоже взрослая женщина.

Если он решит, что красивый союз с Ардалями ему выгоден…

Ивена сильнее сжала вилку.

Выгоден.

Какое отвратительное слово.

Наверное, именно так отец и думал, когда выбирал между дочерьми.

— Ивена?

Она подняла глаза.

Эйдар смотрел на неё.

— Что?

— Я спросил, удалось ли сегодня проверить четвёртую секцию.

— Да. Северная стена хуже, чем думали. Бранту понадобится ещё два человека.

— Сколько у него сейчас?

— Семь.

— Значит, хватит.

— Не хватит.

— Почему я вообще спросил?

Лисель переводила взгляд с одного на другого.

— Вы часто спорите о работниках?

— Ежедневно, — ответил Эйдар.

— Потому что мне всегда дают меньше, чем требуется.

— Потому что если дать ей всех, кого она просит, через месяц крепость останется без охраны.

— Харрен прекрасно справляется.

Ровен положил вилку.

— Нет.

— Его никто не спрашивает.

— Именно это меня и тревожит.

Лисель рассмеялась.

Ивена тоже.

Только когда смех стих, она поняла, что этот разговор Лисель услышала впервые.

Для неё Ивена всегда была другой.

Серьёзной.

Полезной.

Надёжной.

Той, кто решает проблемы.

Здесь люди видели ещё что-то.

Ивена сама только начинала узнавать эту женщину.

После ужина тарелки убрали, на столе остались вода, горячий ягодный напиток и три папки южного секретаря.

Настроение изменилось сразу.

Эйдар откинулся на спинку кресла.

— Теперь слушаю.

Секретарь развязал первую папку.

— Лорд Орвен Ардаль выражает надежду, что недавний конфликт между двумя домами может быть полностью урегулирован без дальнейших потерь.

Эйдар посмотрел на Ровена.

— Я уже насторожился.

Секретарь не понял, шутит он или нет.

Ивена поняла.

— Дом Ардалей готов выплатить остаток установленной компенсации, включая стоимость утраченного груза и обязательства, возникшие после его уничтожения.

— Сумма? — спросил Ровен.

Секретарь назвал.

Ивена не показала удивления, хотя внутри сразу начала пересчитывать.

Отец действительно нашёл почти всё.

Эйдар тоже никак не отреагировал.

— Срок?

— Первый перевод средств может быть подтверждён в течение двух недель. Остальная часть — до конца зимы.

— То есть долг пока не погашен, — сказал Ровен.

— Дом Ардалей предоставляет гарантии.

— Какие?

Секретарь перечислил будущие поставки, торговые обязательства и права на часть речных перевозок.

Лисель сидела ровно и смотрела на сложенные руки.

Эйдар задал несколько коротких вопросов.

Ивена слушала и всё яснее понимала цену отцовского решения.

Он действительно хотел вернуть её.

И одновременно приобрести что-то большее.

Орвен не отдавал подобные права из раскаяния.

— Следующее условие, — сказал секретарь, — касается леди Ивены Ардаль.

Она подняла голову.

— Конечно.

Мужчина слегка смутился.

— После подтверждения первой части выплат дом просит освободить леди Ивену от обязательств перед Севером и разрешить ей вернуться вместе с сестрой.

Эйдар посмотрел на Ивену.

— Просит?

— В документе именно так.

— Хорошо.

Секретарь подождал.

— Лорд Ардаль рассчитывает получить согласие.

— Пусть рассчитывает.

Ивена едва заметно улыбнулась.

Секретарь перевёл взгляд на неё.

— Леди Ивена, ваш отец восстановит за вами прежнее положение. Управление западными землями, садами и хозяйственными округами будет возвращено сразу после приезда.

— Гаррену уже сообщили?

Мужчина растерялся.

— Простите?

— Он сейчас управляет землями вместо меня. Мне интересно, знает ли, что отец снова решил его судьбу.

— Это внутреннее дело дома.

— Именно.

Ивена посмотрела на Лисель.

Сестра поняла.

По лицу было видно.

— Продолжайте, — сказал Эйдар.

Секретарь открыл вторую папку.

— После полного урегулирования прежнего долга лорд Ардаль предлагает заключить долгосрочный договор между Севером и Южным домом. Он включает поставки, совместное использование речных путей и взаимные гарантии на случай закрытия перевалов.

— Это можно обсуждать, — сказал Эйдар.

Лисель напряглась.

Ивена почувствовала то же.

Потому что деловая часть закончилась.

Секретарь перевернул страницу.

— Для укрепления соглашения лорд Ардаль предлагает семейный союз.

Эйдар не изменился в лице.

— Какой?

Мужчина посмотрел на Лисель.

— Брак между вами и младшей дочерью дома Ардалей.

Ивена знала, что это прозвучит.

Всё равно почувствовала неприятную пустоту внутри.

Лисель сидела напротив. Светлые волосы, синее платье, материнская брошь. Идеальная дочь для брачного союза.

Ивена вдруг вспомнила себя в день приезда.

Дорожное платье.

Усталость.

Синий шарф.

Вопрос про брачные пункты в договоре.

Тогда Эйдар сказал, что ему не нужна невеста Ардалей.

Но тогда речь шла об Ивене.

Сейчас отец предлагал Лисель.

Даже мысль оказалась унизительной.

Ивена ненавидела себя за то, что сравнила их.

Эйдар мог сделать разумный выбор.

Торговый союз.

Речные пути.

Сильный драконий род.

Красивая молодая жена, воспитанная для общества.

Орвен умел составлять сделки.

Ивена подняла глаза на Эйдара.

Он уже смотрел на неё.

И именно это сбило её сильнее всего.

В комнате сидела Лисель. Предложение касалось Лисель. Южный секретарь ждал ответа.

Эйдар смотрел на Ивену.

Несколько мгновений он ничего не говорил.

Потом перевёл взгляд на секретаря.

— Север не покупает женщин вместе с договорами.

Лисель выдохнула.

Ивена поняла, что всё это время сестра тоже сидела напряжённо.

Секретарь поспешно ответил:

— Лорд Ардаль никого не продаёт. Речь идёт о добровольном династическом союзе.

— Вы спрашивали леди Лисель о её желании?

Мужчина посмотрел на девушку.

— Это вопрос семьи.

— Тогда обсудите его с семьёй до того, как включать имя женщины в договор со мной.

Лисель опустила глаза, скрывая неожиданную улыбку.

Эйдар продолжил:

— Торговлю мы можем обсуждать. Речные пути тоже. Брак не является условием ни одного соглашения Торвальдов.

Секретарь явно не ожидал столь быстрого ответа.

— Возможно, вы захотите обдумать предложение.

— Я обдумал.

Ивена ощутила странную смесь облегчения и чего-то ещё, гораздо теплее.

Он отказался.

Без унижения Лисель.

Без рассуждений о том, подходит ли она.

Без торговли.

Просто потому, что её нельзя вписать в соглашение как ещё один пункт.

Лисель подняла голову.

— Благодарю, лорд Торвальд.

Секретарь повернулся к ней.

— Миледи…

— Он прав.

Вот теперь Ивена удивилась.

Лисель провела пальцем по краю салфетки.

— Отец объяснил мне, почему союз выгоден. Но согласия я не давала.

— Лорд Ардаль полагал…

— Отец много чего полагает.

Фраза прозвучала непривычно.

Слишком похоже на то, что несколько недель назад могла сказать только Ивена.

Ровен посмотрел на неё с явным интересом.

Лисель заметила и чуть покраснела, однако не отступила.

— Я приехала, потому что хотела увидеть сестру и поговорить с ней. Остальное готова обсуждать только от своего имени.

Ивена поймала её взгляд.

На этот раз впервые почувствовала не привычную обязанность защищать младшую сестру.

Что-то ближе к уважению.

Совсем маленькому.

Но настоящему.

— Отлично, — сказал Эйдар. — Тогда с браком закончили.

Секретарь явно считал иначе, но спорить с хозяином крепости не решился.

Он закрыл вторую папку.

— Остаётся ещё один вопрос.

Ивена увидела, что Лисель напряглась.

— Какой? — спросила она.

Сестра повернулась к ней.

— Ивена, я хотела сначала поговорить с тобой.

Вот это ей сразу не понравилось.

— О чём?

Секретарь положил ладонь на третью папку.

— О хозяйственных правах дома Ардалей.

Ивена почувствовала, как тепло от недавнего ответа Эйдара исчезает.

— Каких правах?

Лисель заговорила первой:

— Отец считает, что часть твоей работы здесь связана с тем, что ты создала дома.

— Часть какой работы?

— Система управления теплицами. Распределение урожая. Работа с семьями. Некоторые способы устройства хозяйства.

Ивена смотрела на неё.

— А отопление?

Лисель отвела глаза.

— Тоже упоминается.

— Каким образом отец может упоминать систему, которой никогда не видел?

Секретарь открыл папку.

— Лорд Ардаль получил сведения об успешном восстановлении северных оранжерей.

— От кого?

— Торговые новости распространяются.

Конечно.

Шесть корзин зелени оказались мелочью для хозяйства, но новостью для зимнего Севера. Потом появились новые рабочие, заказы на древесину, слухи о теплице возле Хоррена. Орвен всю жизнь следил за торговыми изменениями. Он не мог пропустить такое.

Ивена вспомнила письмо.

«Пришли копии чертежей новой системы обогрева».

Она сожгла его.

Отец не получил чертежей.

Теперь пришёл за ними другим путём.

— Покажите, — сказала Ивена.

Секретарь передал бумаги.

Она узнала печать дома.

В первом листе перечислялись земли, которыми Ивена управляла последние семь лет. Западные поля. Три деревни. Южные сады. Несколько хозяйственных дворов.

Дальше шёл список изменений.

Распределение части урожая между семьями.

Система сезонных работ.

Перестройка старых водных каналов.

Новые правила учёта потерь.

Несколько схем хранения.

Всё её.

То, что отец годами называл обязанностью.

То, за что она получала короткое «хорошая работа», если вообще получала.

Теперь каждое решение было аккуратно занесено в официальный документ как достижение дома Ардалей.

Ивена перевернула страницу.

— Как интересно.

Эйдар протянул руку.

— Можно?

Она передала ему первый лист, продолжая читать второй.

Здесь формулировки становились наглее.

Согласно старой хозяйственной грамоте Ардалей, всё созданное управляющим во время исполнения обязанностей для рода могло использоваться домом без отдельного согласия автора.

Это Ивена знала.

Правило касалось чертежей амбаров, схем водоотведения, порядка распределения работ. Оно существовало десятилетиями и имело смысл: управляющий не мог уйти к соседу, прихватив с собой единственную схему работающего канала и запретив прежним владельцам ею пользоваться.

Орвен сделал следующий шаг.

Поскольку Ивена оставалась дочерью Ардалей и прибыла на Север для погашения долга дома, отец объявлял её нынешнюю работу продолжением семейной службы.

Следовательно, созданные ею способы тоже принадлежали Ардалям.

Ивена перечитала абзац дважды.

— Он серьёзно?

Лисель сжала пальцы.

— Да.

— Он отправил меня сюда как виновную, когда ему это было выгодно. Потом потребовал сведения о Северных запасах. Я отказалась. Теперь решил, что всё, что я делаю здесь, принадлежит ему?

Лисель вскинула голову.

— Он не говорил мне про письмо.

— Разумеется.

Ивена дошла до последней страницы.

Там была цифра.

Она даже не сразу поняла, что означает процент.

Потом поняла.

И рассмеялась.

Ровен нахмурился.

— Что?

Ивена передала ему лист.

— Дом Ардалей требует долю.

— Какую?

Он посмотрел.

Его брови поднялись.

Эйдар взял документ у него.

— От дохода всех оранжерей, восстановленных с использованием методов леди Ивены, — прочитал он.

— Не только оранжерей, — сказала Ивена. — Всего хозяйства, где будут применяться мои прежние способы.

Секретарь осторожно поправил:

— Методы дома Ардалей.

Ивена повернула голову.

Мужчина пожалел о своих словах.

— Повторите.

— Я лишь передаю формулировку лорда Ардаля.

— Очень разумно.

Она поднялась из-за стола.

Сидеть стало невозможно.

Ивена прошла к окну.

За стеклом лежал снег. На нижнем склоне виднелся свет оранжерей.

Три секции.

Первая начиналась с пяти рабочих, старого стекла и системы, которую пришлось переделывать после ошибки.

Эйдар грел камень собственными руками.

Брант спорил.

Плотники укрепляли рамы.

Женщина из старой бригады вспоминала устройство водных желобов.

Люди из Хоррена привозили древесину.

Ивена сидела на мокром камне, срывалась, ошибалась, смеялась, считала, просыпалась до первого колокола.

Отец не видел ни одного дня этой работы.

Зато теперь хотел долю.

— Он называл мои занятия хозяйством пустой тратой времени, — сказала Ивена.

Лисель опустила голову.

— Помню.

— Когда мне было восемнадцать, я просила деньги на восстановление западного канала. Он сказал, что проще купить больше зерна у соседей.

— Ивена…

— Через три года этот канал спас два поля во время сухого лета.

Она повернулась.

— Когда я предложила менять систему оплаты сезонных рабочих, он два месяца не хотел даже читать расчёты. Потом согласился, потому что старый управляющий поддержал меня.

Лисель молчала.

— Когда вырос урожай, отец говорил гостям, что Ардали наконец оправились после нескольких плохих лет. Моё имя там почему-то не появлялось.

Ивена посмотрела на бумаги в руках Эйдара.

— А теперь оказалось, что все мои решения настолько ценны, что принадлежат роду.

Сестра встала.

— Я не знала, что в бумагах именно это.

— Ты их не читала?

— Прочитала часть.

— Почему не всё?

Лисель вспыхнула.

— Потому что отец сказал, что это хозяйственная формальность и ты сама разберёшься!

Ивена открыла рот.

Закрыла.

Вот она.

Старая Лисель.

Та, которая слышит слово «хозяйственное» и перестаёт интересоваться.

Сестра сразу поняла.

На лице появилось отчаяние.

— Я знаю, как это звучит.

— Хорошо.

— Я действительно знаю.

— Тогда зачем привезла?

— Потому что если бы отказалась, отец прислал бы другого человека. И я хотела приехать сама.

— Ради меня?

— Да.

Лисель подошла ближе.

— Я думала, если долг выплатят, ты вернёшься. Я думала, тебе здесь плохо.

Ивена посмотрела на неё.

— Почему?

— Потому что тебя отдали врагу!

Последнее слово прозвучало громче.

Эйдар, сидевший у стола, поднял глаза от документов.

Лисель заметила и побледнела.

— Простите.

— Продолжайте, — сказал он. — Мне любопытно узнать о себе новое.

Ивена едва не улыбнулась.

Сестра тяжело выдохнула.

— Отец говорил, что Север использует тебя, пока ты полезна. Что эти теплицы всё равно принадлежат Торвальдам и когда долг закончится, у тебя ничего не останется.

Слова попали точно в старый страх.

Места, которое никто не сможет у неё отнять.

Ивена ощутила, как пальцы похолодели.

Орвен не знал об их разговоре на стене.

Не знал, насколько близко подошёл к её сомнениям.

И всё же сказал Лисель именно то, чего Ивена боялась сама.

Она посмотрела на Эйдара.

Он ничего не стал обещать.

Не сказал, что отец лжёт.

Это почему-то помогло.

Ей не требовалось сейчас новое заверение мужчины, что всё будет хорошо.

Она сама должна была понять, что ей принадлежит.

— Поэтому отец предлагает вернуть мне прежнее управление? — спросила Ивена.

— Да.

— То есть там у меня снова будут его земли.

Лисель кивнула.

— Его должность.

Ещё один кивок.

— Его дом.

Сестра перестала отвечать.

Ивена подошла к столу и взяла последнюю страницу.

— А здесь он требует часть того, что я построила в другом месте.

Лисель прикрыла глаза.

— Теперь я понимаю.

— Что?

— Почему ты не хочешь возвращаться.

Ивена почувствовала, как гнев ослабевает.

Совсем немного.

— Наконец-то.

Секретарь вмешался:

— Леди Ивена, я обязан уточнить, что лорд Ардаль не пытается лишить вас заслуг. Напротив, документ официально признаёт, что именно ваши методы…

Она повернулась к нему.

— Мои?

Он замолчал.

— Вы только что назвали их методами дома.

Мужчина покраснел.

Ровен кашлянул.

— Думаю, здесь у южной стороны возникла небольшая терминологическая проблема.

— Очень небольшая, — согласилась Ивена. — Размером с долю от всех наших доходов.

Эйдар отложил бумаги.

— Когда Орвен составил этот документ?

Секретарь посмотрел на дату.

— Пять дней назад.

Ивена быстро посчитала.

Почти сразу после первых известий о продаже урожая.

— Значит, когда отправлял мне письмо, права ему ещё не принадлежали.

— Простите? — спросил Ровен.

Она посмотрела на Эйдара.

— В письме, которое я сожгла, отец требовал чертежи новой системы и сведения о ваших запасах.

В комнате стало очень спокойно.

Эйдар не изменился в лице.

Только пальцы, лежавшие на краю документа, чуть сдвинулись.

— Вот что там было.

— Да.

— Почему решили сказать сейчас?

— Потому что теперь это имеет отношение к спору.

Он кивнул.

Ни упрёка.

Ни вопроса, почему она молчала раньше.

— Вы отправили что-нибудь?

— Нет.

— Чертежи?

— Нет.

— Сведения?

— Ничего.

— Хорошо.

Лисель смотрела на сестру с ужасом.

— Отец просил тебя следить за Севером?

— Просил — мягкое слово.

— И ты отказалась?

— Да.

На лице Лисель появилось странное выражение.

Ивена не сразу его поняла.

Восхищение.

Это было настолько непривычно, что стало неловко.

— Что?

— Ничего.

— Лисель.

— Я бы раньше ответила.

Честность сестры снова удивила.

— Знаю.

— Наверное, именно поэтому отец отправил письмо тебе.

Ивена задумалась.

Возможно.

Орвен привык, что старшая дочь спорит, но делает.

Лисель привыкла, что отец решает, а она принимает.

Обе были удобны ему разными способами.

— Я больше не отвечаю на такие письма.

Лисель посмотрела на закрытую папку.

— А я больше не хочу ехать куда-нибудь замуж потому, что отец уже придумал договор.

— Хорошее начало.

— Думаешь?

— Думаю.

Лисель улыбнулась.

Секретарь выглядел человеком, который очень хотел оказаться в своей комнате и не слышать дальнейшего семейного разговора.

Эйдар снова взял бумаги.

— Здесь есть копии старых разработок Ивены?

— Есть приложение, — ответил секретарь.

Он достал тонкую папку.

Ивена узнала несколько листов сразу.

Её старые схемы.

Водные каналы западных полей.

Порядок распределения работ между тремя деревнями.

Расчёты, составленные четыре года назад.

Эйдар разложил бумаги на столе.

— А чертежи северного отопления?

— Их у нас нет.

— Тогда на каком основании вы считаете систему той же?

Секретарь замялся.

— Лорд Ардаль исходит из того, что общие хозяйственные принципы были разработаны леди Ивеной в период её службы дому.

— Каменные распределительные камеры у Ардалей есть? — спросил Эйдар.

— Я не знаю.

Ивена ответила сама:

— Нет.

— Драконье тепло через воздушные полости используется?

— Нет.

— Ваши южные теплицы устроены так же?

— Нет.

Он повернулся к секретарю.

— Тогда что именно вы называете собственностью дома Ардалей?

Мужчина посмотрел на лист.

— Подход.

Ивена не выдержала.

— Какой?

— Принцип распределения ресурсов и труда.

— Отец хочет получить долю за то, что я умею распределять работу?

— Формулировка сложнее.

— Я надеялась.

Ровен взял одну из старых схем.

— Если следовать этой логике, любой каменщик, который работал у одного хозяина, должен всю жизнь платить ему часть дохода за то, что научился класть стену.

Секретарь покачал головой.

— Речь идёт о члене рода и его управляющей.

— Бывшей управляющей, — сказала Ивена.

— Формального документа о прекращении ваших полномочий нет.

Вот теперь она поняла.

Орвен оставил лазейку.

Когда отправлял дочь на Север, он не снял её официально с должности.

Передал работу Гаррену, но не оформил освобождение Ивены.

Тогда это казалось мелочью.

Теперь отец использовал старую запись как доказательство, что она продолжает действовать в интересах дома.

— Значит, он до сих пор считает меня своим управляющим.

— Формально…

— Я поняла.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— В моём договоре с Севером есть пункт о том, от чьего имени я работаю?

— Есть.

— Принесите.

Ровен поднялся.

— Я помню формулировку.

— Я тоже. Хочу видеть бумагу.

Эйдар слегка улыбнулся.

— Наконец-то я узнаю вас.

— Вы и раньше знали, что я люблю документы.

— Но сейчас это прозвучало особенно угрожающе.

Ровен вернулся через несколько минут с копией договора.

Ивена нашла нужный раздел.

«Леди Ивена Ардаль выполняет работы как самостоятельный представитель, привлечённый для погашения обязательств Южного дома. Хозяйственные решения, принятые ею в землях Торвальда, подлежат отдельному учёту».

Она провела пальцем по строке.

— Вот.

Секретарь прочитал.

— Это не отменяет прав её рода.

— И не подтверждает их, — заметил Ровен.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Кто решает такие споры на Севере?

— Совет.

— Ваш?

— Северный хозяйственный совет. В него входят представители крепости, поселений и мастерских.

— Вы председательствуете?

— Да.

— Значит, решение всё равно ваше.

Эйдар помолчал.

— Последнее слово по договору действительно за мной.

Ивена почувствовала разочарование.

Ей хотелось самой доказать право на собственную работу.

Если завтра Эйдар просто объявит её победительницей, Орвен получит ещё один аргумент: дочь держится на милости северного лорда.

Эйдар, похоже, понял по её лицу.

— Но спор разбирать буду не я один.

— Что это значит?

— Вы представите свою сторону. Ардали — свою. Люди, которые работали над северной системой, дадут сведения о том, как она создавалась. Совет увидит старые и новые чертежи.

— А вы?

— Буду задавать неприятные вопросы обеим сторонам.

Ивена почувствовала облегчение.

— Хорошо.

— Вы так легко согласились?

— Я умею доказывать свою работу.

— Я заметил.

Лисель подошла к столу.

— Я могу присутствовать?

Ивена удивилась.

— Зачем?

— Потому что отец прислал документы со мной.

— Это не делает тебя его представителем.

— Делает.

— Он дал тебе полномочия?

Лисель достала из маленькой сумки сложенный лист.

— Да.

Ивена взяла его.

Официальное поручение.

Лисель имела право от имени Ардалей обсуждать выплату долга, новый союз и хозяйственные требования.

Отец действительно отправил любимую дочь договариваться о собственной свадьбе и одновременно отстаивать его право на труд старшей.

— Ты знала?

— Что буду представлять дом — да.

— И готова завтра защищать его требования?

Лисель посмотрела на старые схемы.

— Я готова сказать то, что знаю.

— Это не ответ.

Сестра выдержала её взгляд.

— Тогда нет. Я не стану утверждать, что северная система принадлежит отцу, если сама не видела, как ты её делала.

— Отец будет в ярости.

— Наверное.

Лисель нервно провела пальцами по материнской броши.

— Мне уже знакомо.

Ивена вдруг увидела, что сестра действительно изменилась.

Немного.

Пока недостаточно, чтобы забыть семейный суд.

Но достаточно, чтобы заметить.

Секретарь начал собирать папки.

— Если решение отложено до завтра, я передам лорду Ардалю…

— Ничего не передадите до заседания, — сказал Эйдар.

Мужчина застыл.

— Простите?

— Перевал закрыт для ночного пути, а ваши люди устали. Утром получите решение и отправите одним сообщением.

— Лорд Ардаль требовал немедленного ответа.

Ивена посмотрела на Эйдара.

Он встретил её взгляд, и в его глазах появилось знакомое спокойное веселье.

— Здесь требования лорда Ардаля заканчиваются у моих ворот.

Ровен отвернулся, скрывая улыбку.

Лисель тоже не удержалась.

Секретарь понял, что спор проигран.

— Как пожелаете.

Он поклонился и вышел.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Лисель выдохнула:

— Теперь я понимаю, почему отец вас не любит.

— Это взаимное чувство не является обязательным условием договора, — ответил Эйдар.

Ивена рассмеялась.

— Вы эту фразу собираетесь использовать всю жизнь?

— Она полезная.

Лисель переводила взгляд с одного на другого, и улыбка на её лице становилась всё заметнее.

— Что?

— Ничего.

— Лисель.

— Я уже поняла, что здесь опасно что-нибудь говорить.

— Очень разумное открытие.

Ровен собрал со стола старые схемы.

— Я распоряжусь о совете на утро.

Ивена посмотрела на бумаги.

— Позовите Бранта.

— Он будет счастлив.

— И женщину из старой бригады. Она помнит прежнюю систему.

— Хорошо.

— Ещё плотника, который делал рамы.

Эйдар поднял руку.

— Если сейчас не остановить её, завтра сюда придёт вся долина.

— Чем больше свидетелей, тем лучше.

— Совет проводится в помещении.

— Тогда выберите большое.

— Ивена.

— Что?

Он покачал головой.

— Ничего.

Ровен ушёл.

Лисель тоже направилась к двери, но у порога остановилась.

— Я пойду к себе.

— Я провожу, — сказала Ивена.

— Не нужно. Мне показали дорогу.

Она посмотрела на Эйдара.

— Благодарю за ответ насчёт союза.

— Вам не за что меня благодарить.

— Есть за что.

Лисель помолчала.

— Дома мне давно никто не говорил, что моё согласие сначала стоило бы спросить.

Она вышла.

Ивена осталась у стола.

В комнате теперь были только она и Эйдар.

Старые южные схемы лежали рядом с копией северного договора.

Ивена провела пальцем по краю одного листа.

— Забавно.

— Что?

— Отец написал вам перед моим приездом, что мне не хватает таланта для серьёзной работы.

— Помню.

— Теперь требует долю от результатов этого таланта.

— Люди меняют мнение.

— Отец обычно меняет расчёт.

Эйдар подошёл к столу.

— Боитесь завтрашнего совета?

Ивена подумала.

— Да.

— Почему?

— Потому что часть его аргументов формально разумна.

Она показала старую грамоту.

— Эти методы я действительно создавала, когда была управляющей Ардалей. Отец имеет право продолжать пользоваться ими дома. Я никогда этого не запрещала бы.

— Но?

— Но он хочет владеть не записями. Он хочет владеть мной через них.

Эйдар ничего не сказал.

Ивена продолжила:

— Если завтра совет признает его правоту, каждое моё новое решение можно будет объявить продолжением старого. Где бы я ни работала, отец скажет, что научилась этому у Ардалей и потому часть принадлежит дому.

— Тогда вам придётся провести границу.

— Между чем?

— Между тем, что принадлежит прошлой работе, и тем, что создали вы здесь.

Она посмотрела на него.

— Вы уже решили, что я права?

— Я решил, что хочу услышать доказательства.

— Очень дипломатично.

— Я председатель совета.

— А сейчас?

Эйдар чуть нахмурился.

— Что сейчас?

— Сейчас вы тоже председатель?

Он задержал на ней взгляд.

— Нет.

В комнате стало теплее, хотя огонь в очаге уже оседал.

Ивена вспомнила стену.

Его шаг к ней.

Приезд карет, прервавший момент.

Сейчас между ними снова было всего несколько шагов.

— Тогда что вы думаете? — спросила она.

Эйдар посмотрел на южные бумаги.

— Думаю, человек, который сначала назвал вашу работу незначительной, а потом потребовал за неё долю, сам прекрасно понимает её цену.

Ивена почувствовала болезненное удовлетворение.

— Я тоже.

— И ещё думаю, что вы ошибаетесь в одном.

— В чём?

— Орвен пытается получить не только доход.

— А что?

Эйдар поднял глаза.

— Возможность снова определять, что вам разрешено считать своим.

Ивена замолчала.

Вот это было хуже денег.

Потому что звучало правдой.

Отец возвращал её прежнее положение.

Прежние земли.

Прежнюю работу.

Прежнее имя.

И одновременно объявлял, что даже новое, созданное далеко от него, всё равно принадлежит Ардалям.

Вернись.

Твоё место здесь.

А если останешься — всё равно останешься нашей.

Ивена сжала край стола.

— Я не хочу больше спрашивать разрешения.

— Тогда не спрашивайте.

Она усмехнулась.

— Опять ваши простые ответы.

— Иногда они работают.

— Завтра узнаем.

Эйдар взял папку и закрыл её.

— Завтра.

Ивена направилась к двери.

— Ивена.

Она обернулась.

Эйдар держал под рукой отцовские документы.

— Что?

— Вы сегодня ждали моего ответа.

Она сразу поняла, о каком ответе он говорит.

О Лисель.

О браке.

Щёки предательски согрелись.

— Это был политический вопрос.

— Разумеется.

— Я хотела знать, примете ли вы предложение.

— Только поэтому?

Ивена посмотрела на него.

— Вы сейчас опять задаёте ужасные вопросы.

— Значит, можете не отвечать.

Он вернул ей её же свободу так легко, что стало ещё труднее.

Ивена взялась за ручку двери.

— Спокойной ночи, Эйдар.

— Спокойной ночи, Ивена.

Она вышла в коридор.

За дверью остановилась всего на мгновение.

Потом пошла к комнате Лисель.

Завтра ей предстояло доказывать, что собственная жизнь и собственный труд действительно могут принадлежать ей.

Впервые эта мысль не пугала.

За спиной открылась дверь кабинета.

Ивена обернулась.

Эйдар вышел с папкой Ардалей под рукой и позвал Ровена, который как раз поднимался по лестнице.

— Совет собираем после первого колокола.

Ровен кивнул.

— Все бумаги подготовлю.

Эйдар посмотрел на Ивену.

— Тогда завтра мы выясним, кому на самом деле принадлежит то, что создала Ивена.