Глава 5. Отец всё ещё приказывает

Красная печать треснула под большим пальцем Ивены.

Она почувствовала, как рядом прекратились разговоры. Брант больше не спорил о том, когда начинать вторую секцию, рабочие отвернулись к грядкам, Ровен отошёл от двери, давая ей хотя бы видимость уединения. Эйдар остался в нескольких шагах и тоже ничего не спросил.

Ивена развернула лист.

Почерк отца она узнала сразу. Орвен всегда писал ровно, с одинаковым нажимом, словно даже перо обязано было соблюдать установленный им порядок.

«Ивена.

Получил сведения о твоём прибытии и о том, что Торвальд допустил тебя к восстановлению северного хозяйства».

Ни приветствия.

Ни вопроса о дороге.

Ни единой строчки о том, как она устроилась в крепости, пережила ли закрытие перевала, хватает ли ей тёплых вещей.

Ивена читала дальше.

«Твоё положение даёт дому Ардалей возможность лучше понимать состояние северных владений. Вместе с ближайшим ответом пришли копии чертежей новой системы обогрева, которую ты создаёшь. Укажи количество действующих теплиц, реальный объём зимних запасов, число хозяйств, способных пережить закрытие перевалов без южных поставок, а также объём стекла, древесины и зерна на складах Торвальда».

Пальцы Ивены крепче сжали бумагу.

Вот, значит, зачем отец написал.

Она дошла до следующего абзаца.

«Особенно важны сведения о том, насколько Север зависит от внешней торговли. Если Торвальд сумеет восстановить собственное хозяйство, условия весенних переговоров изменятся. Дом должен знать об этом заранее.

Ты много лет вела наши земли и умеешь отделять важные сведения от второстепенных. Используй это умение сейчас.

Не позволяй недавнему семейному разногласию мешать твоим обязанностям».

Ивена перечитала последние слова.

Семейному разногласию.

Так отец назвал день, когда подтвердил чужим людям поддельную подпись собственной дочери и отправил её выплачивать долг за поступок Лисель.

Обычная размолвка.

Неприятный разговор за семейным столом.

Пустяковая обида, которую разумная старшая дочь обязана отложить ради интересов рода.

Внизу оставалось всего две строки.

«Ответ отправь с первым доступным гонцом.

Помни, кому ты обязана своим именем».

Ивена долго смотрела на последнюю фразу.

Раньше она услышала бы приказ.

Ещё месяц назад взяла бы чистый лист и начала составлять ответ, одновременно ненавидя себя за то, что подчиняется. Возможно, вычеркнула бы часть сведений. Возможно, попыталась бы убедить отца отказаться от опасной игры. Но написала бы.

Потому что Орвен Ардаль был главой рода.

Потому что она была его дочерью.

Потому что за словом «должна» в её прежней жизни всегда следовало действие.

Теперь бумага лежала в её руках, а вокруг пахло влажной землёй, мокрой древесиной и холодным воздухом, который проникал через только что освобождённую дверь. За спиной зеленели первые ростки. Совсем маленькие, но настоящие.

Их не было десять дней назад.

Как не было у неё тогда уверенности, что она вообще способна начать здесь что-то своё.

— Плохие новости? — спросил Ровен.

Ивена сложила письмо вдвое.

— Предсказуемые.

Брант кашлянул.

— Если семейное дело, мы можем уйти.

— Не нужно. У нас после обеда вторая секция.

— Вы же требовали завтра.

— Передумала.

Седые брови поползли вверх.

— Хорошее письмо.

Ивена рассмеялась, хотя ещё минуту назад ей было совсем не до смеха.

— В некотором смысле.

Она посмотрела на Эйдара.

Он стоял у края грядки, прислонившись ладонью к каменному бортику. После бессонной ночи его рубашка была помята, на рукаве осталась древесная пыль, волосы давно потеряли обычный порядок. Ивена невольно вспомнила, как проснулась у него на плече.

Воспоминание оказалось настолько неуместным рядом с письмом отца, что она рассердилась на собственную память.

Эйдар встретил её взгляд.

— Вам нужно вернуться в крепость.

— Почему?

— Потому что вы не спали половину ночи.

— Я спала больше вас.

— Это не соревнование.

— Тогда не пытайтесь выиграть.

Ровен усмехнулся.

Эйдар повернулся к нему:

— Я что-то смешное сказал?

— Нет. Я просто рад, что теперь не один вынужден с ней спорить.

— Предатели, — сказала Ивена.

Брант уже направлялся к дальней секции.

— После обеда, госпожа.

— После обеда.

— И восемь человек.

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Девять.

— Восемь.

— Вы всю ночь провели в моей оранжерее и всё равно ничего не поняли.

— Напротив. Именно поэтому оставляю восемь.

— Тогда я заберу Харрена.

Ровен перестал улыбаться.

— За что?

— Он молодой, сильный и умеет таскать доски.

— Он служит в моей охране.

— Сегодня будет служить рассаде.

Харрен, стоявший снаружи с лопатой, услышал своё имя и заглянул внутрь.

— Что я сделал?

— Ничего, — ответили Ровен и Эйдар одновременно.

Ивена прошла между ними к двери.

— Вот и прекрасно. Значит, свободен.

Харрен посмотрел вслед уходящей Ивене, потом на обоих мужчин.

— Мне идти за ней?

— Иди, — сказал Эйдар.

— А если она заставит меня работать?

Ровен похлопал его по плечу.

— Считай это службой Северу.

Ивена не обернулась, но улыбнулась.

Письмо отца она всё ещё держала в руке.

В крепости стало непривычно тепло.

После ночи в оранжерее даже обычный коридор казался роскошью. Ивена поднялась в свою комнату, умылась холодной водой, сменила платье и несколько минут просидела перед столом, глядя на сложенный лист.

Ответ требуется немедленно.

Эта приписка когда-то заставила бы её бросить всё остальное.

Сколько раз Мира приносила подобные записки прямо в постель поздним вечером? «Ивена, проверь расчёты до утра». «Ивена, управляющий ждёт решения». «Ивена, подготовь ведомость для совета».

Она всегда вставала.

И каждый раз говорила себе, что иначе нельзя.

Теперь можно.

Ивена взяла письмо и вышла.

Рабочий кабинет Эйдара находился в том же коридоре первого этажа, где он показал ей договор в день приезда. Дверь была приоткрыта. Изнутри слышались голоса.

— Если северная дорога не будет расчищена до вечера, отправьте вторую бригаду, — говорил Эйдар. — Поселения у нижнего склона должны получить дрова сегодня.

Ивена остановилась.

Перед ней был обычный рабочий разговор. Она могла вернуться позже.

Потом посмотрела на письмо.

Нет.

Если уйдёт сейчас, будет весь день носить его с собой.

Она постучала.

— Войдите.

В кабинете находились Эйдар, Ровен и двое незнакомых мужчин в дорожной одежде. На столе лежала карта, поверх неё — списки. Ровен увидел Ивену и сразу поднялся.

— Я зайду позже.

— Не обязательно, — сказала она.

Эйдар посмотрел на письмо в её руке.

— Закончили?

— Почти.

Ивена подошла к камину.

Огонь горел ровно. После бури в крепости топили сильнее обычного.

Она развернула отцовский лист в последний раз.

«Помни, кому ты обязана своим именем».

Затем положила угол бумаги на пламя.

Один из незнакомых мужчин удивлённо кашлянул.

Красная печать почернела первой. Пламя побежало по краю листа, свернуло бумагу, добралось до ровных строк Орвена.

Ивена держала письмо, пока огонь не приблизился к пальцам, потом бросила его в камин.

Лист упал на поленья.

Через несколько мгновений от приказа отца остался лишь тёмный пепел.

В кабинете никто не говорил.

Ивена отряхнула пальцы.

— Теперь закончила.

Эйдар опёрся ладонями о стол.

— Ответ будет?

— Нет.

— Вам требуется гонец на Юг?

— Нет.

Ровен посмотрел на него.

Эйдар коротко кивнул, и управляющий повернулся к двум мужчинам:

— Продолжим в соседней комнате.

Они ушли.

Ровен прикрыл за собой дверь.

Ивена осталась с Эйдаром.

Он не спрашивал.

И почему-то именно это заставило её объяснить хотя бы часть.

— Вы не хотите знать, что он написал?

— Если захотите рассказать — расскажете.

— А если там было что-то, касающееся вас?

— Там было что-то, касающееся меня?

Ивена помолчала.

— Да.

— И?

— Я не собираюсь это выполнять.

Эйдар выдержал паузу.

— Тогда пока мне достаточно.

Ивена повернулась к нему.

— Просто достаточно?

— Вы ожидали допроса?

— Возможно.

— Зачем?

— Мой отец только что прислал письмо из враждебного вам дома. Я сожгла его, не показав вам. На вашем месте я бы хотя бы задумалась, что именно исчезло в огне.

— Я задумался.

— И?

— Вы всё равно не обязаны показывать мне личную переписку.

Эти слова отозвались внутри почти так же сильно, как его вчерашний ответ о праве и выборе.

Ивена подошла к столу.

— Он хотел, чтобы я кое-что сделала для Ардалей.

Эйдар ждал.

— Я отказалась.

— Понятно.

— Вам совершенно не любопытно?

— Очень.

Она не выдержала и рассмеялась.

— Тогда почему молчите?

— Потому что любопытство не даёт мне права требовать ответ.

Ивена провела пальцами по спинке кресла.

— Вы иногда чрезвычайно неудобный человек.

— Вчера вы говорили обратное.

— Вчера я была уставшей.

— Сегодня тоже.

— Это не аргумент.

— Для вас вообще мало что является аргументом.

Она хотела ответить привычной колкостью, но вдруг поняла, что Эйдар улыбается.

После ночи в оранжерее между ними что-то изменилось.

Совсем немного.

Однако теперь Ивена замечала расстояние между ними, даже когда оно составляло несколько шагов.

Замечала его руки на карте.

Движение плеч, когда он отодвигал бумаги.

Тень усталости под глазами.

Вчера она могла объяснить близость холодом.

Сегодня никакого холода между ними не было.

— Мне нужно поспать, — сказала она.

— Наконец-то разумное решение.

— И после обеда я заберу Харрена.

— Забирайте.

Ивена остановилась у двери.

— Так просто?

— Я понял, что дешевле отдать вам человека добровольно.

— Вы быстро учитесь.

— У меня ужасный учитель.

Она улыбнулась и вышла.

Через две недели вторая секция перестала быть проектом и стала оранжереей.

Работа пошла быстрее, потому что им больше не приходилось придумывать всё заново. Брант уже знал, какой ширины оставлять воздушные полости. Плотники заранее готовили рамы. Эйдар выделил часть нового стекла, после чего Ивена целых два дня не напоминала ему об этом из благодарности.

На третий день напомнила снова.

— Я знал, что счастье продлится недолго, — сказал он.

— У третьей секции северная стена полностью разбита.

— Мы ещё не начали третью.

— Поэтому самое время заказать стекло.

Они стояли возле длинного рабочего стола, который Ивена поставила прямо в оранжерее. На нём лежали списки материалов, схема второй секции и четыре записки от жителей нижнего поселения.

За последние дни записок стало больше.

Сначала пришёл староста одной из деревень и предложил пять человек на расчистку в обмен на возможность получать часть будущего урожая.

Потом вдова плотника из нижнего двора принесла старые крепления, оставшиеся от разобранного сарая.

После неё явился хозяин небольшого склада и заявил, что у него есть три десятка целых рам, которые он готов отдать, если Ивена возьмёт на работу его двух сыновей.

Ивена взяла одного.

Второй оказался двенадцатилетним мальчишкой.

— Он сильный, — убеждал отец.

— И будет учиться.

— Чему?

— Тому, что дети не должны таскать тяжёлые камни.

— А что ему делать зимой?

— Помогать вам на складе.

Мужчина ушёл недовольным, но рамы всё равно оставил.

Через день его старший сын пришёл на работу первым.

Теперь вокруг оранжереи каждое утро собиралось больше людей, чем Ивена могла занять.

Эйдар взял одну из записок.

— Что это?

— Предложение из Хоррена.

— Хоррен в двух часах пути.

— Знаю.

— И что им нужно?

— Доля урожая.

— За что?

— Они готовы дать шестерых рабочих на три недели и привезти древесину.

Эйдар перечитал записку.

— Мы можем нанять людей за деньги.

— Можем.

— Тогда зачем отдавать урожай?

Ивена вытащила из стопки другой лист.

— Потому что люди работают иначе, когда знают, что часть результата принадлежит им.

— Это вы сейчас решили по десяти дням наблюдений?

— По семи годам управления землями Ардалей.

Он положил записку.

Ивена продолжила:

— На Юге отец платил сезонным рабочим одинаково, независимо от результата. Каждый год мы теряли часть урожая при сборе. Потом на западных участках я предложила делить небольшой процент между семьями, которые работали на конкретном поле.

— И?

— Потери сократились.

— Потому что люди начали лучше работать?

— Потому что перестали считать каждое упавшее зерно чужим.

Эйдар задумался.

— Какую долю хотите дать здесь?

— Небольшую. Остальное идёт крепости, в поселения и в счёт долга. Но каждая семья, которая отдаёт работу или материалы, должна понимать, что получит что-то кроме платы.

— Вы хотите превратить мои теплицы в общее хозяйство?

— Я хочу, чтобы через год они работали и без меня.

Последние слова изменили выражение его лица.

Совсем немного.

Ивена заметила.

— Что?

— Ничего.

— Вы сейчас сделали то самое лицо.

— Какое?

— Которое означает, что вы что-то не говорите.

— У меня есть такое лицо?

— Очень выразительное.

Он вернул ей её же вчерашние слова, и Ивена невольно улыбнулась.

— Так что с долей?

— Попробуйте.

— Я уже.

Эйдар медленно поднял голову.

— Простите?

— С Хорреном договорились утром.

— До разговора со мной?

— Я была уверена, что вы согласитесь.

— А если бы не согласился?

— Я бы убедила.

— Какая предусмотрительность.

— Учусь у вас.

Эйдар взял следующую записку.

— А это?

— Деревня у восточного леса.

— Что хотят?

— Семена на весну.

— У нас самих их мало.

— Поэтому я отказала.

Он просмотрел ещё одну.

— А это?

— Мастер из нижнего города предлагает сделать новые заслонки.

— И что требует взамен?

— Ничего.

— Почему?

Ивена пожала плечами.

— Ему понравилась система.

Эйдар посмотрел через стеклянную стену.

Возле второй секции Брант ругался с плотником. По проходу шли две женщины с корзинами земли. Харрен, которого Ивена действительно забрала на несколько дней, тащил связку деревянных реек и теперь здоровался с рабочими так, словно служил здесь всю жизнь.

— Они начинают приходить к вам, — сказал Эйдар.

— Кто?

— Все.

Ивена проследила за его взглядом.

— Потому что знают, где меня найти.

— Раньше они приходили ко мне.

— Вы скучаете?

— Ещё не решил.

— Могу отправить Бранта.

— Это угроза?

— Забота.

Эйдар покачал головой и ушёл.

Ивена проводила его взглядом.

Почему-то ей показалось, что он действительно слегка недоволен.

Мысль была смешной.

Лорд Севера едва ли мог ревновать собственных жителей к женщине, которая отнимала у него работников, стекло и всё больше времени.

Но вечером он появился снова.

Ивена сидела за столом, пытаясь закончить расчёты третьей секции.

— Вы ещё здесь.

— Где мне быть?

— На ужине.

Она подняла глаза.

— Вы опять начали следить, ем ли я?

— Я уже понял, что иначе Север получит прекрасные теплицы и совершенно изнурённую управляющую.

— Я не управляющая.

— Скажите это людям за дверью.

Ивена посмотрела туда.

В коридоре действительно ждали двое мужчин.

— Кто они?

— Один хочет предложить вам древесину. Второй пришёл из нижнего поселения и собирается жаловаться на очередь за долей урожая.

— Откуда вы знаете?

— Потому что раньше они жаловались мне.

В голосе Эйдара слышалось такое неподдельное оскорблённое достоинство, что Ивена рассмеялась.

— Вам правда не нравится.

— Что именно?

— Они идут ко мне.

— Мне не нравится, что я теперь узнаю о половине хозяйственных решений после того, как Брант сообщает о них за ужином.

— Можете приходить раньше.

— Я приходил утром.

— Утром меня забрали плотники.

— Днём тоже.

— Тогда пришла женщина из Хоррена.

— Вчера вечером?

Ивена вспомнила.

— Вчера были счета.

— Позавчера?

— Вы сейчас составляете расписание наших встреч?

Эйдар замолчал.

Она тоже.

Смешной разговор неожиданно приобрёл другое звучание.

Ивена медленно положила перо.

— Вам нужно что-то обсудить со мной?

— Уже не уверен.

— Попробуйте.

Он подошёл к столу.

— Я хотел спросить, сколько ещё людей вы собираетесь забрать из крепости.

— Всего лишь это?

— А вы ждали другого?

Ивена почувствовала, как щёки теплеют.

— Разумеется, нет.

— Хорошо.

— Прекрасно.

Они посмотрели друг на друга.

Эйдар первым усмехнулся.

— Вы ужасно врёте.

— А вы ужасно задаёте вопросы.

— Значит, ничья.

Он развернулся к двери.

— Ивена.

— Да?

— Эти двое подождут до завтра.

— Почему?

— Потому что сегодня вы идёте ужинать.

— Опять приказ?

Эйдар задержал руку на дверной ручке.

— Приглашение.

Ивена почувствовала знакомое тепло под рёбрами.

— Тогда принимаю.

К концу четвёртой недели работали уже три секции.

Первая давала устойчивые всходы.

Во второй окрепли молодые растения.

Третью Ивена отвела под культуры, которые можно было собрать раньше остальных: листовую капусту, лук и несколько видов зимней зелени, семена которых нашлись в северных запасах.

Она впервые поняла масштаб происходящего утром, когда вышла во двор и увидела очередь из шести повозок.

— Что это? — спросила она у Харрена.

Тот сидел на борту первой телеги и жевал кусок хлеба.

— Люди.

— Вижу.

— Приехали помогать.

— Я никого не вызывала.

— Поэтому и приехали.

Ивена посмотрела на повозки.

Из второй выбирались мужчины с инструментами. В третьей сидели две женщины и пожилой человек, которого она прежде не видела. На последней лежали доски.

— Откуда?

— Из трёх поселений.

— Зачем?

Харрен пожал плечами.

— Слышали, что весной откроете ещё две теплицы.

— Я этого не говорила.

— Брант говорил.

Ивена закрыла глаза.

— Конечно.

Старого каменщика она нашла возле третьей секции.

— Вы обещали людям ещё две теплицы?

— Не обещал.

— Харрен говорит обратное.

— Я сказал, что если эти три заработают, госпожа возьмётся за следующие.

— И чем это отличается от обещания?

— Я не назвал срок.

Ивена посмотрела на него.

— Вы слишком много времени проводите с Эйдаром.

— Плохое влияние.

Она всё-таки взяла людей.

Часть отправила разгружать древесину. Нескольких поставила к Бранту. Женщин, которые приехали из Хоррена, попросила помочь с первой уборкой зелени.

Урожай пока был небольшим.

Для Юга — смешным.

Несколько десятков корзин.

На Ардалях такой объём потерялся бы среди одного утреннего сбора.

Здесь люди окружили первую заполненную корзину так, словно внутри лежало золото.

Ивена сама срезала первые плотные листья.

Женщина рядом взяла один, повертела в пальцах и рассмеялась.

— Зимой.

— Зимой, — согласилась Ивена.

— Свежий.

— Пока только немного.

— Немного — тоже еда.

Эти слова Ивена запомнила.

К вечеру часть урожая отправили в кухню крепости, часть — семьям работников, ещё несколько корзин повезли в нижние поселения.

Осталось шесть.

Ивена смотрела на них, стоя в складе.

— Продать, — сказала она.

Ровен, пришедший проверить ведомости, удивился.

— Кому?

— Тем, кому они нужны.

— Эти шесть корзин проще распределить.

— Тогда мы так и останемся хозяйством, которое только тратит.

— Вы хотите зарабатывать на шести корзинах зелени?

— Я хочу проверить, готовы ли люди платить за то, что мы выращиваем.

— Зимой готовы.

— Вот и узнаем цену.

Ровен прислонился к столбу.

— Эйдар знает?

— Сейчас узнает.

— Я начинаю понимать, почему он последнее время выглядит настороженным.

— Он всегда так выглядит.

— Раньше меньше.

Ивена бросила на него взгляд.

— Вы опять пытаетесь казаться мудрее?

Ровен рассмеялся.

— Он рассказал?

— Возможно.

Продали все шесть корзин.

Не в столице.

Не богатым купцам.

Ивена отправила их в нижний город, где два владельца постоялых дворов и хозяин пекарни разобрали всё ещё до полудня.

Сумма оказалась небольшой.

Но Ивена несколько минут держала в руках первый лист с записью о выручке.

Первый заработок северной оранжереи.

Не долг.

Не деньги Ардалей.

Не содержание от Торвальдов.

Результат того, что они создали здесь.

— Вы смотрите на этот лист уже пять минут, — сообщил Эйдар от двери.

— Четыре.

— Я считал.

— У вас слишком много свободного времени.

— Раньше его было больше. Потом появилась вы.

Ивена подняла голову.

Он вошёл в склад.

— Продали всё?

— Всё.

— Дорого?

— Разумно.

— Это означает, что мне не понравится цена?

— Это означает, что покупатели вернутся.

Она протянула ему лист.

Эйдар просмотрел цифры.

— И что собираетесь делать с деньгами?

— Часть возвращается в хозяйство. Часть пойдёт людям.

— Они уже получают плату и урожай.

— Получают.

— Тогда зачем ещё?

— Потому что прибыль появилась благодаря их работе.

— Вы раздаёте мои деньги.

— Наши.

Слово вырвалось легко.

Ивена сама услышала его.

Эйдар поднял взгляд.

Она вспомнила другое «наше» — после бури, возле первых ростков.

Между ними снова возникла пауза.

— Наши? — переспросил он.

— Деньги хозяйства.

— Разумеется.

— Именно это я и имела в виду.

— Я ничего другого не предполагал.

Он говорил совершенно серьёзно.

Это было хуже насмешки.

Ивена забрала лист.

— Тогда договорились.

— О чём?

— О распределении.

— Мы ещё не договорились.

— Вы сказали «разумеется».

— Я сказал это про деньги хозяйства.

— Поздно.

Эйдар рассмеялся.

— Ивена, вы превращаете каждый разговор со мной в договор, который я якобы уже подписал.

— Училась у лучшего.

— У вашего отца?

Улыбка исчезла раньше, чем она успела её удержать.

Эйдар сразу понял.

— Простите.

— Ничего.

— Нет. Плохая шутка.

Ивена посмотрела на лист.

Удивительно, но сравнение ранило меньше, чем могло бы месяц назад.

— Вы на него совсем не похожи.

Эйдар ничего не ответил.

Когда она подняла глаза, выражение его лица заставило сердце сбиться с привычного ритма.

Он стоял совсем близко.

Не так, как в бурю, когда близость была необходимостью.

Теперь между ними не было холода, опасности, тесного покрывала или причины держаться рядом.

И всё равно никто не отступал.

Ивена вдруг вспомнила его горячую ладонь на своей руке.

Плечо под щекой.

Тёплое дыхание в темноте.

Эйдар посмотрел на её губы.

Это движение было коротким.

Но она увидела.

В груди разлилось жаркое, почти пугающее ожидание.

Он мог наклониться.

Она могла позволить.

Мысль пришла настолько ясно, что Ивена перестала слышать звуки двора.

За дверью кто-то громко позвал:

— Госпожа Ивена!

Она закрыла глаза.

Эйдар тихо выдохнул.

— Разумеется.

Ивена рассмеялась, хотя голос предательски дрогнул.

— Кажется, вы всё-таки ревнуете.

— К кому?

— Ко всему Северу.

— Я начинаю ненавидеть ваши теплицы.

В дверях появился Харрен.

Увидел их.

Остановился.

— Я потом.

— Нет, — одновременно сказали Ивена и Эйдар.

Харрен отступил.

— Точно потом.

И исчез.

Эйдар провёл ладонью по лицу.

— Он завтра попросится обратно в охрану.

— Не отпущу.

— Жестокая женщина.

— Хозяйственная.

— Это я уже понял.

Они вышли из склада в разные стороны.

Ивена дошла до оранжереи и лишь там поняла, что улыбается.

Первые деньги изменили больше, чем она ожидала.

Люди увидели, что восстановленные теплицы способны не только спасать старые запасы и давать еду крепости. Они могли стать работой.

Через несколько дней плотник из нижнего города сам предложил делать новые рамы зимой, когда обычных заказов становилось меньше.

Хозяин телег согласился возить урожай дешевле, если получит постоянный договор.

Две семьи из Хоррена попросили выделить им участок в будущей теплице и обещали сами отвечать за него.

Ивена никому не сказала «да» сразу.

Она слушала.

Считала.

Спорила.

Отказывала.

Меняла решения.

Однажды согласилась на предложение, а вечером поняла, что ошиблась, и на следующее утро сама пошла искать человека, чтобы изменить условия.

Ей было стыдно.

Потом стало легче.

Здесь ошибка не превращала её в бесполезную дочь.

Её можно было исправить.

Однажды Эйдар вошёл в её небольшой рабочий кабинет возле оранжереи и обнаружил там семь человек.

Он остановился на пороге.

— Мне зайти позже?

— Заходите.

— Кажется, места нет.

Ивена огляделась.

На стульях сидели две женщины из Хоррена, мастер рам, Брант, управляющий складом и двое старост. Сама Ивена стояла у карты.

— Встаньте рядом.

— Это мой кабинет.

— Ваш кабинет в крепости.

— Раньше и этот был моим.

Брант невозмутимо заметил:

— Был.

Все засмеялись.

Эйдар посмотрел на него.

— Я запомню.

— В мои годы угрозы уже не работают.

Ивена подвинула карты.

— Мы решаем, где ставить следующую теплицу.

Эйдар вошёл.

— Я думал, следующая будет здесь.

— Здесь будет четвёртая секция. Я говорю об отдельной.

— Где?

Один из старост показал на карту.

— У Хоррена.

Эйдар поднял глаза на Ивену.

— И давно вы это решили?

— Мы пока обсуждаем.

— Я вижу.

— Хотите участвовать?

Он медленно осмотрел людей.

— А моё мнение ещё требуется?

— Иногда.

Женщина за столом спрятала улыбку.

Эйдар заметил.

— Прекрасно. Продолжайте.

Он встал рядом с Ивеной.

Слишком близко.

Её плечо коснулось его руки.

Ивена продолжила объяснять расположение будущей теплицы, но внезапно обнаружила, что часть внимания упрямо остаётся на тепле возле локтя.

Эйдар не отодвинулся.

Через десять минут пришёл Ровен.

Постоял в дверях.

Увидел Эйдара среди людей.

— А, вот вы где.

— Что?

— Вас ищет совет.

— Пусть подождёт.

Ровен посмотрел на Ивену.

— Теперь и его забрали.

— Сам пришёл.

— Все так говорят.

Эйдар вздохнул.

— Ровен.

— Молчу.

Но улыбался он до самой двери.

Вечером Ивена возвращалась в крепость позже обычного.

Мороз окреп. После бури небо оставалось ясным несколько дней, и снег под сапогами звучал сухо и звонко. Над стенами поднимался дым, в окнах горел свет.

Она устала.

Хорошей усталостью.

Такой, после которой хотелось не провалиться в сон от изнеможения, а ещё немного посидеть и вспомнить день.

У арки её ждал Эйдар.

— Вы меня караулите?

— Уже полчаса.

— Зачем?

— Хотел убедиться, что весь Север наконец отпустил вас.

— Ревнуете.

— Я начинаю жалеть, что однажды позволил людям приходить к вам без записи.

— Вы ничего не позволяли.

— Вот именно.

Ивена улыбнулась.

Они пошли к крепости вместе.

Ветер шевелил край её синего шарфа.

Шарфа Лисель.

Последнее время Ивена почти перестала об этом думать. Он просто стал вещью, которую она носила каждый день на холоде.

Сейчас память вернулась.

Сестра у дверей дома.

«Я напишу тебе».

Ни одного письма от Лисель не пришло.

Только приказ отца.

— Что случилось? — спросил Эйдар.

— Ничего.

— Вы только что перестали улыбаться.

Ивена коснулась шарфа.

— Вспомнила дом.

Они прошли несколько шагов.

— Хотите вернуться?

Вопрос прозвучал спокойно.

Ивена задумалась.

В первый день ответила бы сразу.

Теперь хотелось ответить честно.

— Я скучаю по некоторым вещам.

— Каким?

— По Мире. По своей комнате. По старым садам весной. По кухне, где повар позволял мне красть горячий хлеб ещё до завтрака.

— Ужасное преступление.

— Отец бы не одобрил.

— Тем более.

Ивена рассмеялась.

— Я скучаю по тому, что считала домом. Но возвращаться туда всё равно не хочу.

Они поднялись на стену вместо того, чтобы идти через внутренний коридор.

Отсюда была видна долина.

Внизу светились поселения. Чуть дальше темнели леса. Оранжереи возле склона выглядели отсюда длинными полосами тёплого света на снегу.

Три восстановленные секции сияли ярче остальных.

Ивена остановилась.

— Красиво.

— Раньше здесь было темно.

— Когда они не работали?

— Да.

Она положила руки на каменный парапет.

— Весной будет больше.

— Вы уже решили?

— Конечно.

Эйдар встал рядом.

— А потом?

— Что?

— Что будет потом?

Ивена повернулась к нему.

— После весны?

— После долга.

Она не сразу поняла.

Эйдар смотрел в долину.

— Если хозяйство продолжит расти, долг Ардалей однажды будет погашен. Возможно, раньше, чем мы предполагали.

Сердце Ивены неожиданно сжалось.

Она ведь сама этого хотела.

С первого дня считала долг клеткой.

Каждая восстановленная секция должна была приближать свободу.

Только теперь свобода почему-то впервые означала возможность уехать отсюда.

От Бранта.

От людей, которые спорили у её стола.

От тёплых грядок.

От Эйдара.

Ивене не понравилось, насколько быстро в этом списке появилось его имя.

— Вы об этом думаете? — спросила она.

— Иногда.

— Почему?

Эйдар повернулся к ней.

— Потому что хочу понимать, что произойдёт с вами, когда договор закончится.

— Со мной?

— Да.

— Вы же сами сказали, что я смогу уехать в тот же день.

— Сказал.

— Передумали?

— Нет.

Ответ пришёл слишком быстро.

И почему-то кольнул.

Ивена отвернулась к долине.

Глупо.

Она сама требовала свободы.

Эйдар просто подтверждал, что отдаст её.

— Тогда в чём вопрос?

— Куда вы поедете?

— Не знаю.

— К Ардалям?

— Нет.

На этот раз она ответила без раздумий.

— В столицу?

— Возможно.

— Купите землю?

— Если хватит денег.

— Откроете хозяйство?

— Наверное.

Эйдар некоторое время молчал.

— Это всё звучит так, словно вы перечисляете чужие варианты.

Ивена посмотрела на него.

— А что я должна сказать?

— То, чего хотите вы.

Ветер перебросил конец синего шарфа через её плечо.

Ивена поймала его.

Чего она хотела?

Раньше на этот вопрос всегда существовал правильный ответ.

Чтобы земли Ардалей приносили хороший урожай.

Чтобы отец был доволен.

Чтобы Лисель удачно вышла замуж.

Чтобы дом сохранял положение.

Её желания помещались где-то между обязанностями.

Теперь никто не требовал правильного ответа.

Это оказалось непривычно.

И страшно.

— Я хочу места, — сказала Ивена.

Эйдар ждал продолжения.

— Какого?

Она посмотрела вниз.

На три полосы света среди снега.

На дорогу между домами.

На маленькие фигуры людей возле складов.

— Места, которое никто не сможет у меня отнять.

Слова прозвучали спокойнее, чем чувствовались.

Эйдар ничего не сказал.

Ивена повернулась к нему.

Он смотрел на неё с выражением, от которого снова стало трудно дышать.

— Что?

— Думаю.

— О чём?

— Можно ли такое место построить.

— Всё можно построить.

— Даже дом?

Ивена почувствовала, как сердце ударило сильнее.

Эйдар сделал шаг к ней.

Теперь между ними оставалось совсем немного.

Она видела знакомый шрам возле его пальцев, лежащих на каменном парапете.

Вспомнила его плечо.

Его тепло.

Тот момент на складе, который прервал Харрен.

Эйдар опустил взгляд на её лицо.

Ивена не отступила.

Внизу раздался грохот.

Они оба повернулись.

Из-за внешних ворот донёсся крик стражи.

Потом второй.

По стене быстро прошёл человек с факелом.

— Что случилось? — спросила Ивена.

Эйдар уже смотрел на дорогу.

За поворотом появились огни.

Много.

Сначала Ивена решила, что идёт обоз.

Потом различила кареты.

Три.

За ними ехали всадники.

На первой дверце поблёскивал знакомый золотой герб.

Дракон Ардалей.

У Ивены похолодели пальцы.

— Южане, — произнёс Эйдар.

Она уже знала.

Кареты вошли во внешний двор.

Стража распахнула вторые ворота.

Ивена спустилась со стены быстрее, чем собиралась. Эйдар шёл рядом, но не пытался остановить её или задавать вопросы.

Во дворе собирались люди.

Первая карета остановилась у ступеней.

Лакей спрыгнул с задней площадки и открыл дверцу.

Сначала показался край роскошной белой шубы.

Потом тонкая рука в светлой перчатке.

Девушка спустилась на снег.

Светлые волосы были уложены под меховой капюшон. На груди сияла знакомая брошь матери.

Ивена остановилась.

Несколько недель расстояния исчезли одним ударом.

Лисель подняла голову.

Увидела сестру.

На лице появилась осторожная, почти виноватая улыбка.

— Здравствуй, Ивена.

Она сделала шаг навстречу.

— Отец прислал меня забрать тебя домой.