Глава 12. Урожай ненужной дочери

Харрен развернулся к двери ещё до того, как Ивена закончила фразу. Через несколько мгновений его шаги уже гремели по каменной дорожке между оранжереями.

Эйдар подошёл к стеклу. За прозрачной стеной снег казался голубоватым, воздух над склоном застыл, а дальние вершины проступили с такой ясностью, что Ивена почувствовала новую тревогу. Облака ушли. Ветер, который ещё недавно шевелил сухой снег возле рам, пропал совсем.

Она знала подобные ночи.

Южные морозы редко бывали настолько сильными, но принцип оставался тем же: сначала небо очищалось, потом холод начинал вытягивать тепло из земли, камня, дерева. К рассвету всё, что не успели защитить, становилось ломким и мёртвым.

Здесь до рассвета оставалось много часов.

— Сколько продержатся стены? — спросил Эйдар.

— Стены выдержат. Меня больше волнует то, что внутри.

— Каналы?

— Они рассчитаны на обычную северную ночь. После саботажа мы восстановили повреждённые участки, но такой холод ещё не проверяли.

Эйдар посмотрел на грядки.

— Значит, проверим.

Ивена повернулась к нему.

— Вы так говорите, словно у нас выбор.

— Выбор есть всегда.

— Ровен плохо на вас влияет.

— Он говорил обратное.

Несмотря на тревогу, она улыбнулась.

Потом снова посмотрела наружу.

— Нам понадобятся все три дракона, которые помогали прошлой ночью.

— Я пошлю за ними.

— И ещё люди возле внешних стен. Плотные полотна, древесные щиты, всё, чем можно закрыть северную сторону стекла. Только не наваливать прямо на рамы. После саботажа крепления ещё слабые.

Эйдар кивнул.

— Что с водой?

— Открытые участки желобов перекрыть и слить. Если замёрзнут внутри, утром будем чинить уже не урожай, а половину оранжереи.

Он направился к выходу.

Ивена поймала его за рукав.

— Эйдар.

Он обернулся.

— Не давайте полный жар сразу.

— Я помню.

— Сейчас будет казаться, что чем сильнее прогреть землю заранее, тем лучше.

— И это неправильно.

— Очень.

— Вы уже много раз объясняли.

— Тогда повторю ещё раз. Сожжём корни снизу — мороз сверху даже стараться не придётся.

Эйдар накрыл её пальцы ладонью.

— Я буду делать то, что вы скажете.

Слова прозвучали буднично.

Ивена вдруг вспомнила их первый спор в нижней камере. Тогда она требовала от северного лорда дать самое слабое драконье тепло и сама не знала, сработает ли её идея. Он сомневался. Брант спорил. Камень перегревался. Первый день пришлось почти полностью переделывать.

Теперь от той ошибки зависело их спасение.

Если бы тогда Ивена постеснялась признать провал, сегодня под грядками лежала бы система, способная удерживать жар только возле источника.

Она отпустила рукав Эйдара.

— Хорошо. Тогда начинаем.

Через четверть часа возле оранжерей было столько людей, что Ивене пришлось выставить Харрена у входа и запретить впускать всех подряд.

— Я думал, вам нужны рабочие, — возмутился он.

— Мне нужны люди, которые понимают, что делают. Если двадцать человек одновременно начнут таскать доски по узкому проходу, мы потеряем больше времени, чем выиграем.

— Что сказать остальным?

— Разделите. Часть — к Бранту на северные стены. Часть — в нижнюю галерею, пусть очищают подходы к камерам. Остальные готовят сухие полотна и щиты. И никого на грядки.

Харрен кивнул.

— А если они всё равно полезут?

— Скажите, что я лично вычту стоимость каждого раздавленного растения из доли урожая.

— Жестоко.

— Зато понятно.

Он ушёл.

Брант появился через минуту, уже застёгивая на ходу старую куртку.

— Что у нас?

— Чёрный мороз.

— Вижу.

— Сколько щитов осталось после ремонта третьей оранжереи?

— Если считать хорошие — мало.

— А если считать все?

— Много.

— Берём все.

Брант почесал седую бровь.

— Плохие могут сломаться.

— Пусть ломаются снаружи. Стеклу всё равно, насколько красиво его закрыли.

— Разумно.

— Вы сейчас согласились со мной с первого раза?

— Не привыкайте.

Он пошёл прочь.

Ивена оглядела первую оранжерею.

Тепло пока держалось. Под стеклом стоял знакомый запах влажной земли и свежей зелени. Ряды, которые ещё несколько недель назад выглядели робкими полосами, теперь заполняли грядки. Часть растений уже была готова к сбору, другие должны были продержаться ещё несколько дней.

Первая настоящая жатва.

Не опыт.

Не доказательство для Эйдара.

Еда, которую ждали люди.

На ближайшей грядке женщина из Хоррена осторожно закрепляла лёгкое полотно над молодыми растениями.

Ивена подошла.

— Не опускайте ниже.

— Так теплее.

— Пока да. Если ткань намокнет от влаги и ляжет на листья, утром от неё будет больше вреда. Оставьте зазор.

Женщина подняла край.

— Так?

— Да.

— Миледи, а если не хватит полотна на все ряды?

Ивена быстро огляделась.

— Сначала крайние грядки возле стекла. Середина защищена лучше.

— Поняла.

Ивена двинулась дальше.

При саботаже всё происходило иначе. Тогда холод ворвался в несколько открытых заслонок, и можно было искать конкретные слабые места.

Сегодня враг находился везде.

За каждой стеклянной панелью.

Под дверью.

В стыках рам.

В камне, который постепенно остывал.

Ивена спустилась в нижнюю камеру.

Там уже ждал Эйдар.

Рядом стояли двое северных стражников из драконьих семей, помогавшие прошлой ночью. Один выглядел невыспавшимся, второй всё время потирал ладони, словно готовил их к работе.

— Первая оранжерея самая устойчивая, — сказала Ивена. — Здесь система закончена полностью. Оставляем одного.

Она указала на старшего стражника.

— Слабый постоянный поток. Не увеличивать без команды сверху.

— Даже если станет холодно?

— Особенно если станет холодно.

Мужчина посмотрел на Эйдара.

Тот сказал:

— Слушайте Ивену.

— Понял.

— Вторая оранжерея, — продолжила она, — теплее у южной стены и хуже держит дальний угол. Там останется второй.

— А я? — спросил Эйдар.

— Третья.

Он усмехнулся.

— Разумеется.

— Там самые большие грядки и больше всего старого камня. Если что-то пойдёт плохо, то именно там.

— Вы всегда отправляете меня туда, где хуже?

— Вы сами говорили, что дорого стоите.

Один из стражников опустил голову, скрывая улыбку.

Эйдар посмотрел на него.

— Что?

— Ничего, господин.

Ивена уже поднималась по лестнице.

— Через четверть часа начинаем первый прогрев. До этого я хочу проверить температуру камня во всех трёх.

— Как? — спросил Эйдар.

Она подняла руку.

— Старым способом.

Брант, вошедший в камеру с ящиком креплений, простонал:

— Опять пальцами.

— Они пока бесплатные.

— До первого ожога.

— Если кто-то даст больше жара, чем я сказала.

Эйдар невозмутимо ответил:

— Угроза принята.

Первый час прошёл легче, чем Ивена боялась.

Температура опускалась, но каменные сети работали.

В первой оранжерее тепло растекалось под грядками ровно. Во второй дальняя стена начала остывать, однако плотники успели закрыть её двойными щитами. Третья требовала больше внимания. Эйдар несколько раз менял силу, пока Ивена не добилась нужного нагрева в промежуточной камере.

Потом холод усилился.

Это произошло настолько быстро, что вначале Ивена решила, что ошиблась.

Она вышла из второй оранжереи и увидела, как за несколько минут иней побелил железную ручку двери. Ещё недавно на ней оставались тёмные влажные пятна от ладоней рабочих. Теперь металл покрылся тонкой серебряной коркой.

Харрен стоял во дворе и дышал в шарф.

— На верхней башне говорят, температура падает быстрее прогноза.

— Насколько?

— Никто не меряет цифрами.

— Тогда откуда знают?

— Ведро с водой у конюшни схватилось льдом, пока его несли от колодца.

Ивена почувствовала, как живот стянуло.

— Людей снаружи сменять чаще. Никого не оставлять у стены надолго.

— Сделаю.

— И проверьте южные ворота оранжерей. Если дерево поведёт от холода, щели появятся первыми там.

Харрен убежал.

Ивена вернулась внутрь.

На стекле уже росли белые узоры.

Красиво.

Ненавистно.

Она коснулась камня возле крайней грядки.

Прохладнее, чем десять минут назад.

— Брант!

Старик появился из прохода.

— Здесь.

— Вторая линия теряет тепло.

Он опустился на колено.

— Камень цел.

— Я вижу.

— Тогда источник.

— Источник держат ровно.

Брант провёл ладонью по бортику.

— Стена тянет.

Ивена посмотрела на северную сторону.

За ней темнели щиты.

— Добавьте второй слой полотна снаружи.

— Закончилось.

— Из склада?

— Всё, что было сухим, уже здесь.

Она быстро огляделась.

На дальнем проходе лежали мешки из-под каменной крошки.

— Эти.

Брант нахмурился.

— Они грязные.

— Растения переживут оскорбление.

Он расхохотался.

— Вот теперь узнаю хозяйку.

Через несколько минут пустые мешки уже крепили между рамами и щитами.

Температура перестала падать так быстро.

Ивена позволила себе выдохнуть.

Ненадолго.

Из третьей оранжереи прибежал мальчишка из рабочей бригады.

— Леди Ивена! Лорд Эйдар зовёт.

Она пошла почти бегом.

В нижней камере третьей оранжереи было жарко.

Слишком.

Ивена почувствовала это ещё на лестнице.

— Стоп!

Эйдар сразу убрал ладони от центрального камня.

Ивена спустилась последние ступени.

— Что произошло?

— Дальний канал перестал прогреваться.

Бранта здесь не было. Молодой каменщик стоял возле открытого короба и выглядел виноватым.

— Я попросил увеличить поток, — признался он.

Ивена опустилась возле центрального камня.

Горячий.

Провела пальцами дальше.

Первый участок тоже перегрет.

Зато в дальнем конце почти холодно.

Точно та же ошибка, с которой они начинали.

Только теперь цена была другой.

— Почему дальний канал не принимает тепло?

Молодой каменщик указал на боковой ход.

— Камень сдвинулся. Наверное, после ночного ремонта.

— Открывайте.

— Сейчас?

— Сейчас.

Эйдар взял железный крюк.

Ивена остановила:

— Вы наверх.

— Я могу помочь.

— Вы нужны у источника.

— Источник подождёт пять минут.

— Мороз не будет.

Он посмотрел на неё.

— Хорошо.

Ни спора.

Ни привычного желания доказать, что справится сам.

Эйдар вернулся к центральной камере.

Ивена вместе с каменщиком сняла верхнюю плиту. Под ней обнаружилась узкая щель, куда после ремонта набилась каменная крошка.

— Вот.

Мужчина выругался.

— Мы вчера проверяли.

— Вчера всё было теплее. Камень мог сместиться, когда остыл.

— Чистить?

— Да. Только быстро.

Несколько минут они работали, вытаскивая крошку и мелкие обломки.

Эйдар ждал.

Ивена знала, как ему трудно.

Наверху остывали грядки.

Он мог одним движением дать столько тепла, что вся камера раскалится.

Мог попытаться решить проблему силой.

Не делал.

— Готово, — сказал каменщик.

Ивена приложила ладонь к каналу.

— Теперь.

Эйдар дал тепло.

Сначала едва ощутимое.

Ивена ждала.

Тепло дошло до первого участка.

Потом дальше.

Ещё дальше.

Она тронула последний камень.

Тёплый.

— Есть.

Каменщик выдохнул.

Эйдар спросил:

— Добавить?

— Немного.

Он усилил поток.

На этот раз жар не застрял возле источника.

Каменная сеть приняла его и понесла под грядками.

Ивена поднялась.

— Держите так.

— Сколько?

— Пока не приду.

Эйдар посмотрел на неё.

— А если станет холоднее?

— Позовите.

— Вы разрешаете мне звать хозяйку?

Она прищурилась.

— Не злоупотребляйте.

К вечеру стало ясно, что ночь будет хуже любых ожиданий.

Люди перестали разговаривать без необходимости.

Шутки Бранта исчезли.

В оранжереях слышались только шаги, скрип рам, короткие команды и шелест полотен над грядками.

Ивена переходила из одной теплицы в другую, пока ноги не начали казаться чужими.

Первая держалась.

Вторая теряла тепло у северной стены.

Третья требовала Эйдара постоянно.

Проблема заключалась уже не в том, чтобы прогреть землю.

Нужно было удержать всё сразу.

Два других дракона уставали.

Ивена заметила это первой по старшему стражнику в первой оранжерее. Мужчина всё чаще отнимал ладонь от камня, растирал пальцы и снова возвращался к работе.

— Сколько ещё можете?

— Несколько часов.

Он ответил уверенно.

Слишком уверенно.

Ивена присела рядом.

— Правду.

Мужчина отвёл глаза.

— Два. Может, три.

До рассвета оставалось намного больше.

— Хорошо. Сейчас уменьшаете поток вдвое.

— Но…

— Система здесь лучше остальных. Камень уже прогрет. Нам нужен ваш резерв позже.

— Госпожа, земля начнёт остывать.

— Пусть.

— Ивена.

Эйдар появился на лестнице.

Она повернулась.

— Вы ушли из третьей?

— Харрен позвал. Там пока держится.

Ивена указала на стражника.

— Он выдохнется до полуночи.

Эйдар нахмурился.

— Его сменят.

— Кем?

— Найдём.

— Ещё драконов с такой точностью у вас нет поблизости. Вы сами говорили.

Эйдар не ответил.

Значит, она помнила правильно.

— Уменьшаем тепло, — сказала Ивена. — Первая оранжерея должна несколько часов жить на запасе камня.

— А если температура уйдёт ниже безопасной?

— Тогда вернём поток.

— Это риск.

— Всё сегодня риск.

Эйдар посмотрел на прогретую стену канала.

— Сделаем.

Стражник послушался.

Ивена поднялась.

— Во второй тоже снижаем.

— Там хуже.

— Знаю. Поэтому на час. Потом поменяем драконов местами.

Эйдар понял первым.

— Вы хотите использовать камень как запас.

— Он и есть запас. Мы всё время думали о каналах только как о дороге для тепла. Но толстые участки держат его дольше. Если будем греть постоянно, люди выдохнутся раньше камня.

— А когда камень остынет?

— Вернём их.

— А я?

Ивена посмотрела ему в лицо.

Он выглядел уставшим.

Уже.

И всё равно спрашивал так, словно ответ заранее известен.

— Вы будете переходить между второй и третьей.

— Я выдержу одну.

— Поэтому не останетесь ни в одной.

Эйдар усмехнулся.

— Это звучит хуже.

— Потому что так и есть.

— Вы очень успокаиваете.

— Брант научил.

Старик, проходивший мимо с ящиком креплений, сказал:

— Не сваливайте всё на меня.

Через два часа крепость прислала ещё людей.

Вместе с ними пришёл Ровен.

— У нижних ворот вернули южный отряд.

Ивена решила, что неправильно услышала.

— Какой отряд?

Ровен посмотрел на неё.

— Вашего отца.

Она закрыла глаза.

— Разумеется.

— Дорога у нижнего моста покрылась льдом. Патруль не разрешил спуск кареты. Несколько лошадей уже сорвались на повороте, обошлось без серьёзных последствий. До утра никого не выпустят.

— Где они?

— В крепости.

— Хорошо.

— Лисель идёт сюда.

Ивена открыла глаза.

— Зачем?

— Полагаю, потому что ей сказали не идти.

— Кто?

— Ваш отец.

— Тогда точно придёт.

Ровен едва заметно улыбнулся.

— Я начинаю понимать вашу семью.

— Соболезную.

Он уже собирался уйти.

Ивена остановила:

— Ровен.

— Да?

— Отец тоже собирается сюда?

— Он спросил, где вы.

— И?

— Я сказал.

— Зачем?

— Потому что он спросил.

— Великолепно.

— Рад помочь.

Ровен исчез в проходе.

Лисель появилась через несколько минут.

Белая меховая отделка её дорожного плаща уже покрылась инеем, щёки горели после холода.

— Что делать?

Ивена посмотрела на неё.

— Ты могла остаться в крепости.

— Могла.

— Отец запретил?

— Очень подробно.

— Тогда понятно.

— Ивена.

Лисель сняла перчатки.

— Я серьёзно. Что делать?

Ивена оглядела её одежду.

— Сначала убери плащ. Здесь будет жарко.

— Потом?

— Пойдёшь к Харрену. Во второй оранжерее люди закрывают северную стену. Он найдёт работу.

Лисель кивнула.

Ни вопроса, достойна ли работа дочери Ардалей.

Ни попытки выбрать что-нибудь полегче.

Просто ушла.

Ивена поймала себя на улыбке.

— Она изменилась, — сказал голос за спиной.

Орвен.

Он стоял в дверях.

Без дорожного плаща, в тёмном камзоле, с тем самым выражением человека, который совершенно не доволен обстоятельствами, но не собирается спорить с погодой.

Ивена повернулась к грядке.

— Да.

— Ты тоже.

— Это мы уже обсуждали.

Отец оглядел оранжерею.

Люди двигались между рядами. По проходу несли доски. У дальнего окна Брант ругал двух рабочих за плохо закреплённый щит. Из нижней камеры поднимался тёплый воздух.

Орвен долго смотрел.

— Что происходит?

— Если мороз продержится до утра, можем потерять урожай.

— Можем?

Ивена услышала старую привычку.

Отец уже оценивал.

Искал слабое место.

В другое время это раздражало бы.

Сегодня ей было всё равно.

— Пока держим.

— Что нужно?

Она удивлённо повернулась.

— Вы предлагаете помощь?

— Я спросил, что нужно.

Ивена задумалась.

Отправить его обратно в крепость было бы приятно.

И глупо.

Сегодня требовались руки.

— Умеете крепить внешние щиты?

Орвен приподнял бровь.

— Нет.

— Тогда к Бранту.

— Кто это?

Старик услышал своё имя.

— Я.

Орвен посмотрел на него.

Брант — на Орвена.

Ивена почти пожалела, что предложила.

— Это мой отец, — сказала она. — Дайте ему работу, которую он не испортит.

Орвен медленно повернул голову.

— Ивена.

— Что?

Брант кашлянул.

— Есть верёвки.

— Прекрасно.

— Их надо скручивать попарно. Тут даже лорд справится.

Орвен несколько секунд смотрел на старика.

Ивена приготовилась вмешаться.

Отец снял перчатки.

— Показывайте.

Она отвернулась, скрывая улыбку.

На сегодня Север совершил уже достаточно чудес.

К полуночи стало по-настоящему страшно.

Холод проникал внутрь, несмотря на все щиты.

В первой оранжерее крайние растения начали опускать листья.

Во второй инеем затянуло нижние углы стекла изнутри.

Третья держалась только благодаря Эйдару.

Ивена снова спустилась к нему.

Он сидел возле центрального камня, обе ладони прижаты к поверхности. На висках выступила влага, рубашка прилипла к спине.

Здесь было жарко.

Наверху — уже недостаточно.

— Хватит, — сказала она.

Эйдар не убрал рук.

— Ещё могу.

— Я не спрашивала.

— Ивена.

Она присела рядом.

Камень под её ладонью был горячим, но терпимым.

— Дальний конец?

Молодой каменщик ответил:

— Теплее, чем час назад.

— Хорошо. Останавливаем на десять минут.

— Нельзя, — сказал Эйдар.

— Можно.

— Наверху мороз.

— А у вас руки дрожат.

Он посмотрел на собственные пальцы, словно только теперь заметил.

— Десять минут ничего не изменят.

— Именно. Камень продолжит отдавать тепло.

— А потом?

— Потом вы вернётесь.

Эйдар убрал ладони.

Ивена выдохнула.

— Воду.

Каменщик подал кружку.

Эйдар выпил.

— Сколько до рассвета?

— Много.

— Очень точный ответ.

— Хотите цифру, спросите Ровена. Он любит плохие новости оформлять аккуратно.

Эйдар усмехнулся.

— Что в первой?

— Держится. Я поставила слабейшего дракона отдыхать. Там работают на запасе.

— Во второй?

— Хуже.

— Тогда я пойду туда.

— Через десять минут.

— Через пять.

— Восемь.

— Семь.

Ивена посмотрела на него.

— Вы торгуетесь со мной посреди чёрного мороза?

— Это помогает сохранять бодрость.

— Семь.

— Договорились.

Она села рядом на каменный выступ.

Несколько мгновений они молчали.

Сверху доносились шаги.

Эйдар коснулся её плеча.

— Вы боитесь?

Ивена хотела привычно ответить, что некогда.

Потом передумала.

— Очень.

— Хорошо.

Она повернула голову.

— Что в этом хорошего?

— Значит, я не один.

Ивена рассмеялась.

Смех получился усталым.

— Я думала, лорды Севера не боятся замёрзших овощей.

— Лорды Севера боятся того, что им дорого.

Слова вошли глубже, чем следовало.

Ивена посмотрела на его лицо.

— Вы сейчас об урожае?

— В том числе.

— Очень осторожно.

— Учусь.

Она хотела ответить.

Сверху закричал Харрен:

— Ивена!

Они оба поднялись.

Отдых закончился через четыре минуты.

Во второй оранжерее треснула рама.

Стекло удержалось, но по деревянной перекладине пошла длинная щель.

Из неё тянуло таким холодом, что стоявшее рядом полотно покрылось инеем.

— Закрывайте изнутри! — приказала Ивена. — Щит сюда!

Двое рабочих принесли деревянную панель.

— Не прижимайте к стеклу. Брант, распорку!

Старик уже был рядом.

За ним появился Орвен с верёвкой через плечо.

Ивена на секунду встретилась с ним взглядом.

Отец ничего не сказал.

Подхватил край щита, когда один из рабочих поскользнулся.

Лисель придерживала полотно с другой стороны.

В другое время вид обеих Ардалей, работающих по команде Ивены среди северной оранжереи, показался бы невероятным.

Сейчас она лишь крикнула:

— Выше! Ещё ладонь!

Орвен поднял.

— Так?

— Да. Держите.

Брант вставил распорку.

Щель закрыли.

Холодный поток исчез.

— Готово, — сказал старик.

Ивена коснулась ближайшего камня.

Холодный.

— Где дракон?

— Отдыхает, как вы приказали.

— Зовите.

Эйдар шагнул из прохода.

— Я здесь.

— Вы должны были идти в третью.

— Там второй стражник.

— Он слабее.

— Поэтому у нас есть несколько минут.

Ивена раздражённо посмотрела.

— Вы опять решили сами?

— Да.

— Поговорим утром.

— Надеюсь.

Эйдар опустился возле боковой камеры.

— Сколько?

Ивена приложила ладонь к камню.

— Очень мало. Здесь корни ближе.

Он дал тепло.

Камень начал прогреваться.

Ивена переходила от одного участка к другому, проверяя.

— Ещё.

Эйдар усилил.

— Стоп.

Он остановился сразу.

Орвен стоял возле стены.

Ивена чувствовала его взгляд.

Не тот, с которым он когда-то проверял её отчёты.

Другой.

Она не могла определить какой.

Некогда.

— Дальняя грядка? — спросила она.

Лисель уже проверяла.

— Теплеет.

— Хорошо.

Орвен неожиданно сказал:

— Ты управляешь его силой.

Ивена повернулась.

— Я управляю системой.

— Он делает то, что ты говоришь.

Эйдар поднял голову.

— Сегодня это самый разумный способ пережить ночь.

Орвен посмотрел на него.

Потом на дочь.

— Понятно.

Ивена снова коснулась камня.

— Не отвлекайте моего дракона.

В оранжерее стало тихо.

Она поняла, что сказала.

Эйдар медленно поднял бровь.

Лисель прикрыла рот рукой.

Даже Брант отвернулся.

Ивена почувствовала, как лицо обдаёт жаром.

— Я имела в виду дракона, который сейчас работает в этой секции.

— Конечно, — сказал Эйдар.

— Ни слова.

— Я молчу.

— У вас лицо говорит.

Брант не выдержал и заржал так громко, что следом засмеялись рабочие.

Напряжение на несколько секунд отпустило всех.

Даже Орвен улыбнулся.

Ивена решила, что разбираться с последствиями фразы будет после рассвета.

Если урожай доживёт.

Самый тяжёлый час пришёл перед утром.

Холод достиг такой силы, что внешняя сторона стекла побелела целиком.

Камень остывал быстрее.

Два северных дракона больше не могли держать постоянный поток. Ивена заставила обоих прекратить работу на время, несмотря на их протесты.

Оставался Эйдар.

И три оранжереи.

Он стоял посреди первой нижней камеры.

— Так не получится, — сказал Брант.

Ивена смотрела на схему, расстеленную на камне.

— Получится.

— Он не может быть сразу в трёх местах.

— Знаю.

— Тогда каким образом?

Ивена провела пальцем по линиям.

— Первая держит тепло дольше всех.

— Уже остывает.

— Но медленнее второй.

— Да.

— Третья после ремонта тоже держит лучше, чем раньше.

Брант нахмурился.

— К чему ведёте?

Ивена посмотрела на Эйдара.

— Будем заряжать их по очереди.

— Что значит «заряжать»?

— Давать короткий сильный поток в распределительную камеру, но не доводить до грядки напрямую. Камень примет жар. Потом перекрываем первый ход и переходим в следующую оранжерею.

Эйдар понял.

— Вы хотите заставить сеть работать без постоянного источника.

— На короткое время.

Брант покачал головой.

— Сильный жар расколет старый камень.

— Поэтому сильный не означает полный.

— А если ошибёмся?

Ивена посмотрела на него.

— Тогда потеряем часть каналов.

— А если ничего не делать?

— Потеряем урожай.

Брант выругался.

— Вот теперь мне окончательно не нравится ваша работа.

— Мне тоже.

Эйдар закатал рукава выше.

— Сколько дать?

Ивена почувствовала страх.

Настоящий.

Этого они не пробовали.

Она могла ошибиться.

Слишком много тепла — камень перегреется, корни пострадают.

Мало — мороз победит раньше следующего круга.

Эйдар ждал.

Не торопил.

Ивена вспомнила первый неудачный канал.

Горячая первая плита.

Холодная последняя.

Потом пустая камера, которая научила их распределять жар.

Вспомнила ночь саботажа.

Как камень сохранял тепло даже после прекращения потока.

— Начинайте слабее половины того, что давали сейчас.

Брант повернулся:

— Это всё равно много.

— Для постоянного потока — да.

— Ивена.

— У нас нет другого варианта.

Старик посмотрел ей в глаза.

Потом кивнул.

— Хорошо.

Эйдар положил ладони на камень.

Тепло пошло.

Сильнее, чем обычно.

Ивена проверяла поверхность через короткие промежутки.

— Держите.

Жар поднимался.

— Ещё.

Брант смотрел на неё с мрачным выражением.

— Ивена…

— Ещё немного.

Эйдар не отводил глаз.

Она коснулась дальнего камня.

Тёплый.

Середина — горячее.

Центр — ещё терпимо.

— Стоп.

Эйдар убрал руки.

— Теперь что?

— Закрываем.

Брант вместе с каменщиком поставил каменную заслонку на первый ход.

Ивена побежала наверх.

Грядки пока держались.

— Вторая!

Они перешли туда.

Потом в третью.

Три оранжереи.

Три коротких прогрева.

Потом снова первая.

Эйдар двигался вместе с ней.

Ко второму кругу он стал бледнее.

К третьему дыхание стало тяжёлым.

Ивена хотела остановить.

Посмотрела на крайние листья.

Они всё ещё жили.

— Ещё один, — сказала она.

Эйдар кивнул.

— Ещё один.

На четвёртом круге первая оранжерея начала удерживать тепло дольше.

Камень действительно работал так, как она надеялась.

Во второй всё ещё было хуже.

Третья неожиданно показала лучший результат после недавнего ремонта.

— Получается, — прошептал Харрен.

Ивена не позволила себе поверить.

— До рассвета далеко.

— Уже светлеет.

Она посмотрела на узкое окно нижней камеры.

Чёрный прямоугольник стал тёмно-синим.

Совсем немного.

Но Харрен был прав.

— Ещё круг, — сказала Ивена.

Эйдар выпрямился.

— Ивена.

Она повернулась.

— Что?

— Посмотрите наружу.

— Я вижу.

— Ещё немного.

Он повторил её собственные слова.

Ивена почувствовала, как защипало глаза.

— Ещё немного.

Когда над горами появилась первая серая полоса, никто не праздновал.

Слишком рано.

Ивена приказала прекратить сильные прогревы и вернуть слабое постоянное тепло в первую и вторую оранжереи. Эйдара заставила сесть.

На этот раз он даже не спорил.

Это напугало больше, чем если бы начал.

— Сидите.

— Сижу.

— Не вставайте.

— Это уже два приказа.

— Будет третий.

Он устало улыбнулся.

— Тогда боюсь.

Ивена присела рядом.

Несколько секунд просто смотрела на него.

На мужчину, который мог бы за одну ночь выжечь землю под теплицей.

И вместо этого часами отдавал силу ровно так, как требовала созданная ею система.

— Спасибо, — сказала она.

— Рано.

— Знаю.

— Тогда потом.

— Хорошо.

Наверху раздался крик.

Ивена вскочила.

— Что?

Харрен высунулся в лестничный проём.

Лицо у него было странное.

— Идите.

— Что случилось?

— Просто идите.

Она поднялась.

В оранжерее люди стояли возле стеклянной стены.

Кто-то уже снял внутреннее полотно с одной небольшой панели.

За стеклом светало.

Мороз оставался сильным, но иней больше не рос.

Брант стоял возле крайней грядки.

— Не трогайте, — сказала Ивена.

— Я и не трогаю.

Она подошла.

Листья на крайних растениях опустились.

На нескольких появились потемневшие кончики.

Ивена провела пальцами над ними, не касаясь.

Середина листа оставалась упругой.

Стебли — живыми.

Она перешла к следующему ряду.

То же.

Дальше повреждений было меньше.

— Вторая? — спросила она.

— Уже проверяют.

— Третья?

— Харрен только оттуда.

Она повернулась.

Он улыбался.

— Живая.

Ивена закрыла глаза.

Всего на секунду.

Потом пошла сама.

Вторая оранжерея потеряла часть крайних листьев и несколько слабых растений у треснувшей рамы.

Третья встретила её влажным теплом и запахом земли.

Ряды стояли.

Все.

Почти все.

На дальнем краю несколько растений почернели от холода, но основная часть посадок выдержала.

Ивена остановилась посреди прохода.

Не плакала.

Не смеялась.

Просто смотрела.

Брант встал рядом.

— Ну?

— Что «ну»?

— Мы будем ждать официального заключения хозяйки или уже можно радоваться?

Ивена медленно повернулась к людям.

Рабочие ждали: женщины из Хоррена, плотники, каменщики, два измученных северных дракона, Харрен, Ровен, появившийся у входа, Лисель с растрёпанными волосами и грязным рукавом, Орвен за её плечом.

Эйдар спускался по проходу, несмотря на приказ сидеть. Ивена посмотрела на него.

— Вы опять встали.

— Я чувствовал, что пропускаю важное.

Она хотела возмутиться, вместо этого улыбнулась. Потом подняла руку и показала на грядки.

— Урожай жив.

Кто-то закричал первым, следом заговорили все.

Харрен обнял ближайшего плотника. Женщина из Хоррена засмеялась и закрыла лицо ладонями. Один из стражников просто сел прямо на каменный бортик, не находя сил для другой реакции.

Брант ударил молодого каменщика по плечу.

— Я же говорил, что сработает.

Ивена повернулась.

— Вы всю ночь говорили обратное.

— Это рабочий метод.

— Вы невыносимы.

— Зато камень цел.

Эйдар подошёл.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга.

Потом Ивена сама обняла его.

При всех.

Ей было всё равно.

Он прижал её к себе.

Вокруг продолжали смеяться и говорить, но на несколько секунд Ивена слышала только его дыхание.

— Получилось, — сказала она.

— Получилось.

— Вместе.

Эйдар немного отстранился.

— Вместе.

За его плечом стоял Орвен.

Ивена заметила выражение отца.

Он смотрел на оранжерею так, словно впервые видел её по-настоящему.

Южный отряд уехал после полудня, когда патруль сообщил, что дорога к нижнему мосту снова безопасна.

До этого Орвен попросил Ивену пройтись с ним.

Она согласилась.

Они вышли к склону.

Утренний холод отступал, снег под солнцем сиял ослепительно. Рабочие снимали наружные щиты с первой оранжереи. Где-то стучал молоток Бранта.

Отец шёл рядом.

Без свиты.

Без бумаг.

Это уже делало разговор необычным.

— Я вчера думал, что понял, что ты здесь построила, — сказал Орвен.

Ивена ничего не ответила.

— Не понял.

Она посмотрела на него.

— Что изменилось за ночь?

— Я увидел людей.

— Каких?

— Всех.

Он кивнул на оранжереи.

— Они слушали тебя.

— Потому что знали работу.

— Не только.

Ивена ждала.

Орвен остановился.

— Когда ты управляла моими землями, я всегда считал, что твоя сила в том, что ты способна привести беспорядок в норму. Плохой управляющий, слабый урожай, сломанный канал — ты исправляла.

— Очень лестно.

— Дослушай.

Она замолчала.

— Я думал, ты умеешь сохранять то, что уже существует.

Орвен посмотрел на стеклянные крыши.

— А ты построила то, чего здесь не было.

Ивена почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Она ждала этих слов много лет.

Теперь они пришли слишком поздно, чтобы изменить решение.

Но не слишком поздно, чтобы иметь значение.

— Спасибо.

— Я плохо видел тебя.

Ивена подняла глаза.

Орвен произнёс это тяжело.

Пожалуй, тяжелее любого извинения.

— Да.

Он криво улыбнулся.

— Можно было хотя бы один раз сказать что-то мягче.

— Я училась у вас.

— Заслужил.

Несколько мгновений они стояли рядом.

Потом Орвен спросил:

— Твой новый дом действительно будет здесь?

— Если Эйдар подпишет отделение земли. Он уже согласился.

— Конечно.

— Не начинайте.

— Я ничего не сказал.

— У вас лицо говорит.

Орвен неожиданно рассмеялся.

Ивена тоже.

Потом улыбка исчезла.

Отец посмотрел на неё.

— Я не знаю, как исправить то, что сделал.

— Сейчас никак.

Он кивнул.

— Ты когда-нибудь вернёшься?

— В гости?

— Домой.

Ивена посмотрела на склон.

На первую оранжерею.

На людей, которые снимали щиты.

На Эйдара у третьего входа.

Ответ был простым.

— Возможно, когда-нибудь я смогу вас простить. Но домой я не вернусь.

Орвен опустил взгляд.

— Понимаю.

Раньше он бы спорил.

Нашёл аргумент.

Сказал, что она ещё передумает.

Сегодня просто принял.

Ивена почувствовала, насколько дорогим оказался этот маленький шаг.

— Пишите, — сказала она.

— Ты вчера уже обещала.

— Напоминаю.

— Буду.

Он достал из кармана маленького серебряного дракона.

Ивена удивилась.

— Я забрала свой.

— Это другой.

На ладони отца лежала золотая застёжка с его камзола.

Тот самый драконий крылатый знак, который Ивена видела в день своего обвинения.

— Зачем?

— Не тебе.

Орвен посмотрел в сторону дороги.

Лисель как раз выходила из крепости.

— Ей.

Ивена поняла.

— Вы отдаёте знак главы?

— Нет. Просто хочу кое-что ей сказать без совета.

— Тогда идите.

Он сделал шаг.

Остановился.

— Ивена.

— Да?

— Я всё ещё считаю Север отвратительным местом.

Она улыбнулась.

— А я всё ещё считаю ваши южные склады плохо организованными.

— Гаррен действительно продал овёс ниже себестоимости ещё раз.

Ивена застонала.

— Я же говорила.

— Знаю.

— И что вы сделали?

— Впервые за много лет решил проблему без тебя.

Она рассмеялась.

— Поздравляю.

— Было ужасно.

— Привыкайте.

Орвен ушёл к Лисель.

Ивена смотрела, как отец говорит младшей дочери что-то, чего она не слышала.

Потом протягивает ей знак.

Лисель не берёт сразу.

Спрашивает.

Орвен отвечает.

В конце сестра всё-таки принимает.

Не прикалывает к одежде.

Убирает в сумку.

Почти как Ивена вчера.

Через полчаса она подошла попрощаться.

— Я еду на Южный совет вместе с Лераном, — сказала Лисель.

— Уверена?

— Боюсь ужасно.

— Значит, уверена достаточно.

Сестра улыбнулась.

— Я сама расскажу про караван.

— Ты уже дала признание.

— На Севере. Теперь скажу дома.

— Отец согласен?

Лисель посмотрела на Орвена, разговаривавшего с Ровеном возле ворот.

— Ему не нравится.

— И?

— И он сказал, что решение моё.

Ивена почувствовала неожиданное тепло.

— Правда?

— После пяти минут спора.

— Тогда прогресс.

— Огромный.

Лисель обняла её.

— Я не знаю, что буду делать потом.

— Хорошо.

— Ты ужасно любишь этот ответ.

— Потому что раньше ты всегда знала, что делать, только когда кто-то говорил.

Лисель поморщилась.

— Иногда я скучаю по прежней себе.

— Я тоже иногда скучаю по прежней себе.

— Правда?

— Она меньше спорила.

— Никто не поверит.

Они рассмеялись.

— Пиши, — сказала Ивена.

— Буду.

— И если отец начнёт выбирать жениха…

— Я знаю. Брант.

— Уже поздно. Он отказался ехать.

— Я ещё не спрашивала.

— Он предчувствует.

Лисель поцеловала её в щёку, потом села в карету.

На этот раз Ивена смотрела, как ворота закрываются за сестрой, и не боялась. Лисель ехала не туда, куда её отправили, — туда, куда решила сама. Этого было достаточно.

Через три дня совет окончательно утвердил владение Ивены. Эйдар подписал передачу земли без единой правки.

Ивена прочитала документ четыре раза, потом потребовала исправить две формулировки. Ровен заявил, что ожидал именно этого.

Первый взнос она внесла из своей доли прибыли.

Никаких подарков, никакой платы за чувства. В грамоте появилось простое название: «Малый северный дом Ивены Ардаль».

Лисель наверняка будет смеяться. Ивене нравилось. Ей больше не требовалось доказывать, что имя принадлежит роду. Оно принадлежало ей.

Саботаж тоже получил официальное оформление.

Терен отправлялся на Юг под совместной охраной с копиями собственного признания и приказа Орвена. Леран письменно подтвердил, что дело будет рассмотрено Южным советом домов. До решения торговые договоры оставались действующими, а ни одна сторона не могла использовать произошедшее как повод закрыть дороги без нового разбирательства.

Орвен подписал обязательство покрыть ущерб от погибших посадок.

На этот раз в документе стояло имя того, кто действительно принял решение. Ивена прочитала и больше к бумаге не возвращалась. Главное находилось в оранжереях.

Через неделю начался сбор. Первый большой. Утром к теплицам пришли семьи из ближайших поселений.

Каждая бригада получила оговорённую долю. Часть урожая ушла в крепостные склады. Часть распределили между северными деревнями. Излишки подготовили к продаже там, где раньше зимой покупали всё у южных торговцев.

Север всё ещё нуждался во внешней торговле.

Ивена не собиралась рассказывать людям сказку о том, что три оранжереи способны заменить целые земли. Но теперь у них было главное: своя система, свои люди, собственный урожай, переживший мороз, которого боялись даже северяне.

Можно было строить дальше. Две разрушенные теплицы на нижнем склоне уже расчистили. Брант утверждал, что закончат кладку к весне, Ивена утверждала, что раньше. Они спорили каждый день.

В день окончания первой жатвы Ровен распорядился поставить во дворе длинные столы.

Ивена узнала об этом последней.

— Это что? — спросила она, выйдя из конторы.

Харрен посмотрел на людей, несущих скамьи.

— Столы.

— Я вижу.

— Тогда зачем спрашиваете?

— Почему они здесь?

— Праздник.

— Какой?

Харрен задумался.

— Урожая.

— Мы закончили сбор сегодня утром.

— Поэтому сегодня вечером праздник.

— Кто решил?

— Люди.

Ивена открыла рот.

Закрыла.

— А если я против?

— Они уже готовят еду.

— Это аргумент?

— Очень сильный.

Брант прошёл мимо с деревянной кружкой.

— Не мешайте народу радоваться.

— Вы с самого утра ничего не делаете.

— Я праздную заранее.

— У нас пятая теплица без половины стены.

— Завтра.

— Брант.

— Хозяйка.

Он поклонился с таким преувеличенным почтением, что Ивена швырнула в него свёрнутой ведомостью.

Брант поймал.

— Ещё и бумаги бесплатно раздают.

Эйдар появился возле конторы.

— Я вижу, новый дом процветает.

— Ваши люди развращают моих.

— Ваши?

Ивена остановилась.

Посмотрела на работников.

На участок.

На маленький каменный дом старого смотрителя, над дверью которого утром закрепили новую табличку.

«Дом Ивены Ардаль».

Она улыбнулась.

— Да. Мои.

Эйдар подошёл.

— Мне нравится.

— Что?

— Как звучит.

— Не привыкайте. Я ещё собираюсь переманить половину ваших каменщиков.

Брант крикнул издалека:

— Я всё слышу!

— Тем лучше!

Эйдар рассмеялся.

Вечером столы заполнились.

Праздник оказался шумным.

Никаких длинных речей.

Люди ели, спорили, смеялись, вспоминали ночь мороза и каждый раз делали её страшнее.

К полуночи Брант уже утверждал, что температура была такой, что камни трескались от одного взгляда.

— Камни не треснули, — напомнила Ивена.

— Потому что я их клал.

— Половину переделывали после моей ошибки.

— Поэтому и выжили. Я вовремя понял, что вам нельзя доверять.

Харрен засмеялся.

Ивена покачала головой.

На другом конце стола Эйдар разговаривал с Ровеном.

Ивена поймала его взгляд.

Он улыбнулся. Просто, без тайны, без вопроса, что будет завтра.

Ивена почувствовала, что хочет запомнить этот момент.

В доме Ардалей праздники всегда имели порядок. Кто где сидит. Кого приглашать. Какой герб повесить. Как встретить нужных людей.

Здесь Брант сидел на одном столе с главой Севера и спорил, кто первым заметил трещину в раме. Женщины из Хоррена смеялись рядом с членами совета, рабочие обсуждали следующий сезон.

Никто не называл Ивену ненужной, не спрашивал, почему она ещё не вышла замуж, не решал, кому её выгоднее отдать. Она была здесь потому, что сама выбрала.

Эйдар подошёл после того, как столы начали пустеть.

— Устали?

— Очень.

— Тогда пойдёмте.

— Куда?

— Покажу.

Ивена прищурилась.

— Это звучит подозрительно.

— Вы можете отказаться.

— После такого уточнения ещё подозрительнее.

— Тогда оставайтесь.

Он развернулся.

Ивена схватила его за руку.

— Вы специально?

— Что?

— Знаете, что я пойду.

— Нет.

— Лжёте.

— Очень серьёзное обвинение в моих землях.

Она подняла бровь.

— В моих.

Эйдар посмотрел вокруг.

— Уже да.

Ивена улыбнулась.

— Ведите.

Они спустились к первой оранжерее.

Ночь была спокойной.

Обычный северный мороз больше не пугал.

Стеклянные стены светились от фонарей. Внутри после сбора стало просторнее. Часть грядок уже подготовили к следующему циклу, на других оставались растения, которым требовалось ещё время.

Эйдар открыл дверь.

— Вы привели меня проверять работу после праздника?

— Нет.

— Хорошо. Я уже собиралась вас выгнать.

Он провёл её к дальней грядке.

Ивена узнала место.

Сразу.

Именно здесь когда-то стояла на коленях вечером десятого дня, уверенная, что провалилась.

Эйдар пришёл увидеть неудачу.

А потом между ними появился первый зелёный росток.

— Здесь, — сказала она.

— Помните?

— Я собиралась ненавидеть вас всю жизнь.

— За что?

— Вы пришли именно в тот момент, когда ничего не всходило.

— Я пришёл проверить результат договора.

— Очень поддерживающе.

— Потом появился росток.

— И вы улыбнулись.

Эйдар посмотрел на неё.

— Вы запомнили.

— Это был первый раз.

— Когда я улыбнулся?

— Когда я поняла, что вы вообще умеете.

Он рассмеялся.

Ивена опустилась на край каменного бортика.

Теперь земля здесь была тёплой.

Совсем немного.

Так, как она когда-то требовала.

Эйдар сел рядом.

Несколько секунд они молчали.

— Отец увидел урожай, — сказала Ивена.

— Знаю.

— Вы говорили с ним?

— Перед отъездом.

Она повернулась.

— О чём?

— Он спросил, что я собираюсь делать с его дочерью.

Ивена почувствовала знакомое раздражение.

— И?

— Сказал, что это плохой вопрос.

— Прекрасно.

— Он ответил примерно так же.

— Потом?

— Спросил, что я чувствую.

Ивена замолчала.

— И что вы сказали?

Эйдар посмотрел на неё.

— Правду.

Сердце ударило сильнее.

— Очень содержательно.

— Вы тоже можете спросить.

Ивена сделала вид, что рассматривает грядку.

— Возможно, не хочу.

— Хорошо.

— Вы опять?

— Что?

— Соглашаетесь.

— Это раздражает?

— Ужасно.

Эйдар улыбнулся.

Ивена повернулась.

Он уже не шутил.

— Что вы ему сказали?

— Что люблю вас.

Ответ пришёл просто.

Без красивой подготовки.

Ивена почувствовала, как всё внутри становится неожиданно хрупким.

Эйдар продолжил:

— Он сказал, что это ещё не причина позволить вам остаться.

— Очень похоже на отца.

— Я ответил, что разрешение мне тоже не требуется.

— А дальше?

— Он спросил, собираюсь ли жениться.

Ивена задержала дыхание.

— Вы сегодня удивительно разговорчивы.

— Хотите, остановлюсь?

— Нет.

Эйдар встал.

Ивена подняла голову.

Он прошёл несколько шагов к тому месту, где под грядкой начинался первый распределительный канал.

Потом повернулся к ней.

— В первый день мне прислали дочь моего врага.

Ивена улыбнулась.

— Звучит ужасно.

— Тогда так и было.

— Продолжайте.

— Потом я получил лучшую хозяйку Севера.

— Брант будет спорить.

— Я готов.

Эйдар подошёл ближе.

— А сейчас передо мной женщина, которую я люблю. И на этот раз я ничего не стану решать за неё.

Ивена перестала улыбаться. Слова были знакомыми по смыслу: он говорил это поступками с самого начала — в договоре, в совете, в день, когда отказался объявить её невестой, в тот момент, когда ушёл из зала, чтобы она могла выбрать сама.

Эйдар опустился перед ней на одно колено.

Ивена закрыла рот ладонью.

— Вы всё-таки решили воспользоваться самым очевидным способом?

— Я долго сопротивлялся.

— Плохо.

— Очень.

Он достал маленькое кольцо.

Простое.

Светлый металл и крошечный тёмный камень, похожий цветом на северную землю после полива.

Никакого родового герба.

Ивена сразу заметила.

— Без знака Торвальдов?

— Вы слишком дорого заплатили за право носить только те знаки, которые выбираете сами.

Глаза защипало.

— Эйдар.

— Да?

— Если я сейчас расплачусь, Брант узнает.

— Я прикажу молчать.

— Он не послушается.

— Тогда у нас действительно проблема.

Ивена рассмеялась сквозь слёзы.

Эйдар тоже улыбнулся.

Потом стал серьёзным.

Он не взял её руку.

Не надел кольцо заранее.

Просто держал его на раскрытой ладони.

И ждал.

— Ивена Ардаль, вы сами выберете меня?

Ивена улыбнулась.