…Они сидели на берегу моря, на ракушечном пляже Феодосии, держались за руки и молчали. Вечер в Крыму падал стремительно и без предупреждения. Народу на пляже было не много. В двадцати метрах от берега плескалась в воде дочь. Жена положила голову Кириллу на плечо и улыбнулась. И от всего этого, от чувства конечности счастья и невозможности сохранить эти мгновения навсегда, Кириллу стало грустно, почти тоскливо. Сердце заныло, словно занозу туда вогнали. Дочь выбежала на берег и, мокрая и счастливая, подбежала к родителям. И вдруг замерла, улыбка стёрлась с лица – её стесало что-то страшное, непоправимое. – Папа, у тебя мина на голове! – Какая мина, малыш? Ты чего? – Не знаю. Просто мина. Жена отстранилась, внимательно поглядела на Кирилла. – Ксюша права. У тебя мина на голове. А Кирилл вдруг вспомнил ни с того ни с сего, что его прабабка, родившаяся и прожившая всю жизнь в Богом забытой сибирской деревне, была ведуньей, знахаркой, лечила людей, шептала заговоры и даже, говорят, могла предсказать будущее. И Кирилл подумал, что какая-то сила через несколько поколений могла передаться праправнучке… Он провёл рукой по волосам и снял с головы противопехотную мину ПМН-2. – Действительно, мина… – Пап, там ещё одна. Кирилл снял ещё одну мину. А потом ещё и ещё. Мины появлялись, и вскоре их стало так много, что можно было заминировать весь кусок пляжа, где они сидели и где когда-то давно, в прошлой жизни были счастливы. …Вожак открыл глаза. Он сидел в подвале Черёмухи, а перед ним, целый и невредимый, стоял Калина и улыбался.