Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой фазан»

Граф Реммер узнал о готовящемся ударе за два дня до того, как Мамонтов успел нанести его.

Информация обошлась недёшево — человек в окружении Зотова запросил кругленькую сумму, но это того стоило. Мамонтов с Зотовым что-то замышляли против коалиции Реммера, а этого Эдвард Максимович допустить не мог.

Ситуация складывалась щекотливая, и требовалось действовать быстро.

Граф сидел за столиком в отдельном кабинете «Золотого фазана», неспешно попивая фруктовый чай, и ждал гостя. Официант уже принёс закуски и удалился, притворив за собой дверь.

«Грязнова придётся сдать», — как бы между делом подумал Реммер.

Мысль эта не вызывала у него ни малейших угрызений совести. Именно через связи Грязнова наняли того колдуна, который во второй раз попытался проклясть дочь Зотова.

И операция, надо признать, провалилась с треском. Константин Андреевич, как выяснилось, после прошлого раза раскошелился на лучшие защитные артефакты. Проклятие не сработало, а мага взяли с поличным. Тот на допросе назвал заказчиком Мамонтова, как ему и велели.

Расчёт был прост: столкнуть двух союзников лбами. Пусть Зотов возненавидит Мамонтова, пусть они перегрызутся. Но что-то пошло не так — эти двое, судя по всему, разгадали схему и теперь готовили ответный удар.

Значит, надо вмешаться и не дать им этого сделать. И если для этого придётся пожертвовать Грязновым — ну, что ж. Эдвард изначально видел в нём жертву.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл барон Зотов. Взгляд у него был не сказать, чтобы дружелюбным — наоборот, настороженным и даже злым.

Реммер поднялся навстречу и радушно развёл руки.

— Константин Андреевич! Благодарю, что откликнулись на приглашение. Прошу, садитесь.

Зотов сдержанно кивнул и опустился в кресло напротив.

— Здравствуйте, Эдвард Максимович. Признаться, ваш звонок меня удивил. Мы ведь не то чтобы приятели. Скорее наоборот.

Реммер радушно наполнил чашку чаем и подвинул к Зотову. После чего подлил чаю себе и демонстративно сделал глоток, чтобы показать — напиток не отравлен.

Зотов хмыкнул и тоже глотнул чаю. Эдвард улыбнулся и произнёс:

— Именно поэтому я и хотел встретиться! Слухи ходят разные, а я предпочитаю прямой разговор. Как ваша дочь? Мне передали, что с ней приключилась беда.

Барон стиснул челюсти и ледяным тоном спросил:

— Откуда вам известно про мою дочь?

— Оттуда же, откуда мне известно многое. Взгляните. Думаю, это вас заинтересует, — Реммер выложил на стол кожаную папку и подвинул её к собеседнику.

Константин Андреевич помедлил, затем раскрыл папку и достал из неё бумаги. По мере того, как он читал, лицо его краснело от ярости.

— Это Грязнов нанял мага? — процедил он.

— Через цепочку подставных лиц, разумеется. Но доказательства перед вами. А чтобы замести следы, Грязнов сделал так, чтобы колдун думал, будто его нанял Мамонтов. Полагаю, он хотел отомстить вам обоим за, скажем так, работу с его репутацией, — граф позволил себе тонкую улыбку.

— Допустим. Но зачем вы мне это показываете, Эдвард Максимович? Грязнов ведь ваш союзник. Ни для кого уже не секрет, что вы, Тучков и он — в одной связке.

Реммер поморщился, будто попробовал что-то горькое.

— Вы правы, ваше благородие. Но я не терплю, когда мои партнёры ведут грязную игру за моей спиной, да ещё и втягивают в неё детей. Это уже перебор. Такие методы мне отвратительны, и я не хочу быть причастен ни к чему подобному, — гладко соврал он.

— И что вы предлагаете? — спросил Зотов, захлопнув папку.

Граф подался вперёд и понизил голос:

— Сотрудничество. Давайте начистоту, Константин Андреевич. Мы с Тучковым набрали неплохой процент голосов, но победы нам не видать, и мы это понимаем. А потому готовы продать наши голоса.

— Я в курсе. Вы уже предлагали это графу Мамонтову.

— Так и есть. И я предлагаю вам сделать то же самое. Потому что, давайте будем откровенны, вы тоже вряд ли одержите победу, — сказал Реммер и откинулся на спинку стула.

Зотов задумчиво постучал пальцем по чашке, сделал медленный глоток чая и лишь затем спросил:

— И что я получу за мои голоса?

— Деньги, конечно. Вам ли не знать, насколько глубокие кошельки у Марка Андреевича и великого князя Блинова. К тому же мы рассчитываем получить земли под застройку в Новосибирске или другие привилегии… Это обсуждаемый вопрос.

— Обсуждаемый, — эхом откликнулся Зотов.

— Но есть проблема, — добавил Эдвард.

— Точнее, две проблемы, — хмыкнул барон.

— Вы догадливы, Константин Андреевич. Если мы делаем ставку на графа Мамонтова, то у нас с вами есть два общих противника — Кутайсов и Вяземский. Если мы объединим усилия и вместе обрушим их репутацию, дорога для Марка Андреевича расчистится. А потом мы продадим ему голоса, он станет князем, и отблагодарит нас как положено, — закончил Реммер.

— Заманчиво… Но вы же понимаете, что я не могу решать за Мамонтова.

— Разумеется. Я и не жду ответа сегодня. Обсудите с Марком Андреевичем. Бумаги по Грязнову оставьте себе — это в знак моей доброй воли. А с Грязновым поступайте, как сочтёте нужным. Я мешать не стану, — граф поднялся и застегнул пиджак.

Барон встал следом и протянул руку.

— Благодарю, Эдвард Максимович. Я обещаю подумать над вашим предложением.

— Большего и не прошу. До скорого, Константин Андреевич, — Реммер крепко пожал протянутую ладонь.

Он покинул ресторан в самом благодушном настроении и неторопливо направился к машине, где его ждал водитель.

Всё прошло даже лучше, чем он рассчитывал. Зотов проглотил наживку целиком, вместе с крючком.

Реммер усмехнулся своим мыслям, устраиваясь на заднем сиденье магомобиля. Про сотрудничество с Мамонтовым он, конечно, наплёл с три короба. Голоса они с Тучковым продадут Вяземскому — цена уже согласована.

Но если Зотов с Мамонтовым клюнут и всерьёз возьмутся вредить Вяземскому, тот занервничает, а нервный покупатель будет сговорчивее. Значит, можно будет накрутить цену за голоса ещё выше. А заодно чужими руками потрепать Кутайсова.

Вот кто по-настоящему опасен. Кутайсов держится особняком, не участвует в интригах и набирает вес сам по себе. У него слишком реальные шансы усесться в княжеское кресло — даже без голосов, купленных у прочих кандидатов. А это — угроза планам Реммера.

Так что Кутайсова давить придётся в любом случае. И чем больше рук в этом поучаствует, тем меньше следов останется на его собственных.

— Домой, Эдвард Максимович? — обернулся водитель.

— Нет, — ответил граф. — К барону Тучкову. Нам с ним есть что обсудить…

Российская империя, пригород Екатеринбурга

Возле портального комплекса в Екатеринбурге меня встретили собственные гвардейцы, которые специально прибыли с завода. Здесь по-прежнему квартировалась рота моих бойцов. Пускай граф Юрасов мёртв, а князь Аристов изо всех сил пытается изображать благодетеля, снижать бдительность не стоит.

Мы выехали за пределы города и вскоре свернули на новенькую асфальтовую дорогу, которая вела к заводу. Сделали её на совесть — меня ни разу не тряхнуло. Такое ощущение, что машина летела над землёй.

За окном тянулся хвойный лес, а местами он расступался, обнажая чёрные проплешины. Пожар, устроенный наёмниками Юрасова прошлой зимой, выжег добрый кусок тайги вокруг завода. Но теперь на пепелище уже пробивалась молодая трава, а меж обугленных стволов тянулись к небу тонкие побеги новых деревьев.

Баум встретил меня у самых ворот. Князь был одет неофициально, в поло и спортивные штаны, и широко улыбнулся при виде меня.

— Здравствуй, Юрий! Как добрался?

— Спасибо, без приключений. Ну что, давайте осмотрим наше детище, Мирон Сергеевич.

— С удовольствием! Я специально дождался тебя, чтобы везде проехаться, — князь с улыбкой предложил сесть в маленький открытый магомобиль, вроде гольфкара.

Мы прошли через контрольный пункт, где двое охранников сверились со списком и пропустили нас внутрь, отдав короткий поклон.

Баум сел за руль и мы поехали к главному цеху. Огромное здание из бетона и стали гудело даже сейчас, ещё до запуска производства — техники проверяли линии и что-то настраивали, ремонтники возились под крышей, грузчики выносили строительный мусор. Вдоль стен выстроились ряды сложного оборудования: реакторы для выпаривания, дистилляторы, автоматические разливочные линии.

— Каждый аппарат проверен трижды, — с гордостью пояснил князь. — Здесь мы будем варить базовые эликсиры. Дальше по коридору — цех тонкой очистки, для дорогих составов. А вон там — лаборатория контроля качества.

Я изучил оборудование и убедился, что это именно те модели, которые мы заказывали, и в них внесены все необходимые доработки. После опыта работы с «Мондшиммер» я настоял на том, чтобы заказать часть комплектующих в Германии. Это в разы увеличит качество продукции.

Затем мы направились в складской комплекс, который располагался чуть в стороне — три длинных ангара с климат-контролем и артефактной защитой.

Дальше Баум показал мне жилую зону. Аккуратное общежитие на несколько сотен человек, столовая, а рядом — казарма с подземным арсеналом, гараж и учебный центр для алхимиков.

Всё было устроено именно так, как я хотел — не просто завод, а маленький самодостаточный городок в тайге, где люди могли жить, учиться и работать под надёжной защитой.

Мы поднялись на смотровую площадку административного корпуса, откуда открывался вид на всю территорию. Цеха, склады, жилые корпуса, а за оградой — бескрайняя стена хвойного леса с чёрными проплешинами.

— Знаешь, Юрий, — задумчиво произнёс Баум, глядя вдаль, — я немало строил на своём веку. Но этим предприятием горжусь, пожалуй, больше всего! Мы ведь не просто будем выпускать эликсиры. Мы дадим людям работу, образование, крышу над головой…

— И заработаем при этом хорошие деньги, — с улыбкой добавил я.

— И это тоже! Одно другому не мешает, — рассмеялся князь.

Я оперся на перила и обвёл взглядом завод.

— Раз всё готово, надо это дело отметить. Как вы смотрите на то, чтобы устроить торжественное открытие? Прямо здесь, на территории. Пригласим всех будущих работников и гвардейцев, накроем столы, произнесём перед ними речь.

— Отличная мысль, Юрий! Пусть люди почувствуют, что они часть большого дела, а не просто наёмная сила. Я велю Пахомову всё организовать, — ответил Мирон Сергеевич.

— Вот и славно, — кивнул я.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба рода Аристовых

Кирилл Викторович прочитал электронное письмо, перехваченное его службой безопасности.

«Граф Серебров и князь Баум приглашают вас на торжественное открытие завода…»

Эти письма разослали всем будущим работникам — от начальников цехов до последних носильщиков. А вот его, князя Аристова, почему-то не пригласили. И это после того, как он всеми силами помогал Бауму и Сереброву со строительством!

Это раздражало.

Князь покачал головой, бросил телефон на стол и залпом выпил стакан холодного кваса. После чего вернулся в парилку, где до этого расслаблялся.

— Поддать жару, ваше сиятельство? — парильщик вошёл следом.

— Нет.

— Попарить вас? — дюжий мужик взялся за веник.

— Позже. Оставь меня пока что, — отмахнулся Аристов.

Парильщик поклонился и вышел. Князь лёг на полок и посмотрел на расположенное прямо в парилке панорамное окно, за которым открывался вид на вечернее озеро.

Он вложил в стройку немало сил, пусть и негласно. Помогал с подрядчиками, улаживал вопросы с местными властями, облегчал поставки стройматериалов и так далее. И всё это с одной-единственной целью — влезть в долю. Такой завод в его княжестве, приносящий деньги кому-то другому? Немыслимо.

Кирилл Викторович рассчитывал, что к финалу стройки Баум и Серебров сами придут к нему с предложением о партнёрстве. Но эти двое, похоже, вообразили, будто справятся сами.

— Наивные, — процедил князь.

Аристов стёр пот с лица, перевернулся на спину и закрыл глаза.

Что ж, на праздник его не позвали, но как князь Екатеринбургский, он всё равно имеет право явиться. Серебров и Баум просто не посмеют публично прогнать его.

Кирилл Викторович явится лично, поздравит партнёров, напомнит о своих заслугах и предложит взять его в долю. По-хорошему, по-соседски.

А если всё же откажут…

Что ж, тогда разговор пойдёт иначе. Но начинать всегда следует с любезностей.

Российская империя, пригород Екатеринбурга

Посреди заводской территории установили длинные столы, ломившиеся от угощений. Из колонок играла ненавязчивая музыка, сновали официанты, девушки в красивых платьях встречали всех гостей, в стороне артисты развлекали детей. Сотрудники держались поначалу скованно, но быстро оттаяли под воздействием праздничной атмосферы.

Мы с Баумом произнесли речь, в которой пообещали людям достойную оплату, стабильность и защиту от наших родов. Толпа ответила одобрительным гулом.

Я как раз поднимал бокал за процветание завода, когда у ворот возникло движение. Охрана расступилась, и на территорию въехал внушительный кортеж из трёх чёрных машин.

— А вот и незваный гость, — тихо произнёс Баум, оказавшись рядом.

Из центрального авто вышел высокий седой мужчина. Он слегка сутулился и опирался на трость с золотым набалдашником. Не узнать его было сложно — не кто иной, как князь Аристов.

Он окинул двор хозяйским взглядом и неторопливо направился к нам, а следом двинулись двое телохранителей с большой подарочной коробкой.

Аристов распахнул руки, изобразив самую радушную улыбку.

— Господа! Примите мои поздравления с открытием! Великое дело, великое. Я следил за вашей стройкой с самого начала и рад видеть, что всё завершилось столь блестяще.

— Благодарю, Кирилл Викторович, — сдержанно ответил я.

— Не ожидали вас увидеть, — добавил Баум.

— Как же я мог пропустить такое событие? — Аристов щёлкнул пальцами, и телохранители поднесли коробку. — Скромный подарок к открытию. А заодно я подумал, что нам стоит побеседовать. Есть один деловой вопрос.

Мы отошли в сторону от столов.

— Итак, — начал князь, понизив голос, — не буду ходить вокруг да около. Я вложил в этот завод немало собственных усилий. Подрядчики, разрешения, поставки — многое прошло через мои руки. Полагаю, будет справедливо, если я войду в дело.

Мы с Баумом переглянулись. Ответ был написан на наших лицах, но озвучить его следовало вежливо.

Я начал первым:

— Кирилл Викторович, мы искренне ценим ту помощь, что вы оказали во время строительства. Мы с удовольствием станем сотрудничать с вами как с деловым партнёром. Более того, для вас лично мы готовы предложить особые условия и скидки на нашу продукцию.

— Но? — Аристов прищурился.

— Но в долю мы вас взять не можем, — мягко закончил Баум. — Предприятие принадлежит нашим родам, построено на наши средства, и делить собственность мы не намерены. Уверен, вы, как человек дела, нас поймёте.

— Вы же не думаете, что я прошу долю бесплатно? Конечно, я готов вложиться, — князь продолжал улыбаться, но эта улыбка стала натянутой.

— Прошу простить, ваша светлость. Мы с партнёром пока что не рассматриваем инвестиции, — ответил я.

Улыбка сползла с лица князя, хотя он тут же попытался её вернуть.

— Что ж, ценю вашу откровенность, господа. Хотя, признаться, рассчитывал на большее понимание.

— Мы всегда открыты для честного и плодотворного сотрудничества. Оставайтесь, отпразднуйте с нами, заодно обсудим, как мы сможем наладить взаимодействие, — Баум указал в сторону столов.

— Благодарю, но у меня дела. Поздравляю ещё раз с открытием. Уверен, нас всех ждёт… насыщенное будущее, — Аристов вежливо кивнул, однако взгляд его стал холодным и тяжёлым.

Он развернулся и зашагал к машинам, а телохранители последовали за ним. Кортеж развернулся и укатил прочь, подняв облако пыли.

— Ну вот, обиделся, — вздохнул Баум, глядя вслед магомобилям.

Я пожал плечами.

— Пусть обижается. В долю мы его брать не обязаны. А вот проблем от него теперь ждать придётся.

— Думаешь, не уймётся?

— Такие, как он, редко унимаются, — ответил я, вспоминая, как легко Аристов избавился от собственного вассала.

Российская империя, пригород Екатеринбурга, усадьба рода Аристовых

Кирилл Викторович швырнул пиджак на вешалку и следом сорвал галстук.

Его отвергли. Предложили скидки вместо доли в предприятии, будто мелкому лавочнику. Отделались подачкой.

— Скидки, — процедил князь, меряя кабинет шагами. — Я столько усилий приложил, а они мне скидки⁈

Ярость клокотала внутри, но Аристов заставил себя успокоиться. Гнев ничем не поможет. Надо действовать холодно.

Раз по-хорошему не вышло, значит, будет по-плохому. И он заберёт этот завод целиком, а не жалкую долю.

Князь опустился в кресло, налил себе коньяка и залпом осушил бокал. Затем взял телефон и набрал номер.

— Денис Евгеньевич? Аристов беспокоит. Есть разговор, приезжайте завтра. Дело касается одного нового предприятия в нашем крае. У меня возникли… сомнения в законности их деятельности. Нужно бы устроить пару проверок.

Он выслушал ответ и удовлетворённо кивнул.

— Вот и славно. Готовьте почву. Я хочу, чтобы этот завод утонул в штрафах. Чтобы Баум со своим сибирским дружком пожалели, что связались со мной.

Аристов положил трубку и снова наполнил бокал.

Чиновники — это первый ход. Проверки, штрафы, отзыв лицензий, парализованная работа. Если надавить как следует, Серебров и Баум сами прибегут просить о помощи, и тогда он выкупит завод за бесценок. Или отберёт через суд.

Но что, если бумажная возня не сработает? Если Серебров с Баумом окажутся крепче, чем он думает?

Тогда придётся действовать иначе. Завод стоит в глуши, посреди тайги, вдали от чужих глаз. Охрана, конечно, имеется, но против серьёзной силы она не выстоит.

Силовой захват — вариант грубый и рискованный, но при должной подготовке вполне рабочий…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Домой я вернулся уже за полночь, вымотанный дорогой и прошедшим праздником, но довольный. Завод открыт, а с Аристовым буду разбираться, когда придёт время.

Утро началось привычно. Я разобрал накопившиеся бумаги, отдал распоряжения управляющему «Аргентума» по текущим делам, глянул сводки от службы безопасности. За завтраком удалось немного побыть с семьёй, а затем я снова вернулся к делам, прихватив с собой чашку кофе.

Не успел я сесть за документ, как в кабинет постучался Демид Сергеевич, капитан моей гвардии. Он шагнул внутрь, коротко поклонился и остался стоять по стойке «смирно».

— Ваше сиятельство, разрешите доложить.

— Проходи, Демид. Что там у нас?

— Пока вы отсутствовали, приезжал человек от графа Кутайсова. Просил передать предложение. Граф хотел бы нанести вам визит и заодно провести инспекцию нашей гвардии. Бесплатно, — ответил капитан.

О, надо же. Я, в отличие от многих новосибирских родов, не стал просить Кутайсова об этой услуге, но он предложил сам. Прекрасно зная при этом, что я и так на его стороне. Видимо, это можно расценивать как жест благодарности за помощь в разрешении тех проблем, что устроили ему другие кандидаты.

Отказывать не было причин — напротив, советы бывшего генерала могли пойти нам на пользу.

— Что думаешь, Демид? Наши люди готовы к проверке? — спросил я.

— Мои бойцы всегда готовы, ваше сиятельство.

— Вот и хорошо. Тогда передай представителю Кутайсова, что мы согласны.

— Будет исполнено, — ответил капитан.

Он коротко поклонился и вышел, а я снова взялся за дела. Прошло около часа, и я вдруг понял, что со всем разобрался. Даже удивительно. Дмитрий с помощниками прекрасно справлялись с ежедневной деятельностью, моё участие требовалось лишь на уровне стратегии, что отнимало не так много времени.

Значит, пришло время для другого важного дела.

Я спустился в подвал, в комнату со своей коллекцией. Решил, что очередной эксперимент со своей аурой мне лучше провести здесь, где имеется сильная артефактная защита и нет чужих глаз.

После первой попытки я ежедневно проверял собственное состояние и убедился, что никаких отложенных негативных эффектов нет. Изменённый канал функционировал отлично, вся остальная аура тоже.

Значит, пора замахнуться на что-то большее.

Я устроился в разложенном кресле полулёжа. Закрыл глаза и погрузился в себя, туда, где струились потоки маны и переливалась моя аура — сложная, многослойная структура, которую большинство магов даже не способны толком разглядеть.

Сегодня я собирался провести более глубокие изменения, решив подкорректировать два слоя ауры, укрывающие центр дара. Там скрывались врождённые искажения, которые и не позволяли моим целительским силам раскрыться на полную мощь.

Значит, их предстояло поправить, перестроить структуру, приблизив её к идеалу.

Я начал с внешнего слоя. Это оказалось проще, чем я думал — даже не пришлось применять Пустоту. Воздействие маной в нужных точках выправило шероховатости на слое, что, по идее, должно было увеличить его пропускную способность и стабильность дара.

Воодушевлённый, я взялся за второй слой, более глубокий и тонкий.

Стоило мне коснуться его, как по телу прошла судорога, и в груди кольнула обжигающая боль. Аура сопротивлялась вмешательству. Я стиснул зубы и продолжил, аккуратно выправляя застарелые искажения одно за другим.

Сердце колотилось всё быстрее, а в висках нарастала тупая боль. Ещё немного…

Структура второго слоя медленно поддавалась, обретая идеальные очертания. Боль сделалась невыносимой, будто в грудь мне вогнали раскалённую спицу. Тело сотрясала крупная дрожь.

Когда я закончил, то в первый миг ощутил облегчение, а затем — чудовищный откат. Волна отдачи прокатилась по телу, скручивая внутренности и выдавливая воздух из лёгких.

Я лишь успел развеять остатки маны, а потом мир качнулся и потемнел.

Последнее, что я успел подумать, проваливаясь в темноту — операция завершена…

Но какими будут последствия, этого я пока что не знал.