Франция, окрестности Сен-Клу, дуэльная площадка

Раскалённый огненный шар нёсся прямо мне в лицо. Но время как будто замедлилось — пара секунд растянулись на пару минут.

Уклониться я не успевал. Оставался лишь один выход, и я решился.

Я выпустил беснующуюся внутри меня Пустоту, чтобы утолить её голод. Само собой, я не собирался атаковать виконта. Вместо этого я направил Пустоту в летящее на меня заклинание.

Я стиснул зубы, удерживая её и не позволяя разгуляться. Струйка Пустоты вгрызлась в заклинание и высосала часть его силы — а если точнее, то кинетическую энергию шара.

Огонь замедлился. Из стремительного снаряда он превратился в вялый комок. Я шагнул в сторону, и шар прошёл мимо, обдав меня жаром и разбившись о защитный контур за моей спиной.

Со стороны всё выглядело иначе, чем было на самом деле. Никто не увидел, как я сожрал часть энергии заклинания — для виконта и распорядителя огненный шар вдруг просто потерял скорость. А это могло означать только одно: я каким-то образом ослабил чужое заклинание прямо в полёте.

Лицо де Труа вытянулось. Он застыл на месте, глядя на меня так, будто увидел призрака.

— Как… — выдохнул он. — Это невозможно!

Я понимал его реакцию. Умение ослабить или частично развеять чужое заклинание на лету считается вершиной боевого магического искусства. На такое способны лишь единицы — маги, которые оттачивали мастерство сражений десятилетиями.

А тут какой-то целитель проделал это словно играючи.

— Закройте рот, виконт, а то муха залетит. Они всегда летят на дерьмо. Может, продолжим? — с усмешкой поинтересовался я.

Он стиснул зубы от ярости. Взревел и вскинул руку, формируя новое огненное заклинание, ещё больше прежнего. Одновременно он выпустил вперёд не меньше тридцати огненных сгустков. Они бросились ко мне, хаотично мельтеша, будто осы.

Неплохой отвлекающий манёвр. Но я просто создал за спиной очаг Пустоты и делал вид, что уворачиваюсь. На самом деле Пустота втягивала сгустки в себя и поглощала. Хотя могло показаться, что они разбиваются о барьер площадки.

Едва основное заклинание сорвалось с ладоней Анри, я снова выпустил Пустоту. На этот раз я отобрал у огненного шара не только скорость, но и часть самой структуры, нарушив его равновесие.

Шар дёрнулся в полёте, потерял форму, а затем рухнул вертикально вниз, не успев отлететь от виконта и нескольких шагов.

Раздался взрыв. Де Труа покатился по траве, и остался лежать, схватившись за обожжённый бок. Его рубашка на плече дымилась, лицо перекосило от боли.

Распорядитель выбежал из своей беседки, подняв руки в воздух. Приложил ладонь к подвеске на шее, которая оказалась усиливающим голос артефактом, и оглушительно прокричал:

— Стоп! Поединок окончен! Лекаря сюда, немедленно!

Из здания за оградой высыпали люди. Семейный лекарь де Труа бросился к своему господину, а секундант виконта застыл с раскрытым ртом, переводя взгляд с обожжённого Анри на меня.

Персиваль подбежал и встал рядом со мной. На его лице читалось нечто среднее между восторгом и недоверием.

Распорядитель вышел на центр площадки и торжественно объявил:

— Победа присуждается графу Сереброву! Виконт де Труа не способен продолжать поединок. Честь месье Сереброва восстановлена, а условия дуэли полностью выполнены. Готов дать слово чести, что ни один из дуэлянтов не нарушал условий схватки.

Секундант виконта откашлялся и, стараясь не смотреть мне в глаза, произнёс:

— Граф Серебров, вынужден признать вашу победу. Бумаги на квартиру мы подготовим и пришлём вам завтра, как того требует…

— Нет, — перебил я. — Мы подпишем всё немедленно.

— Простите? — секундант растерянно моргнул.

— Вы прекрасно меня слышали. При всём уважении к вашему роду, у меня нет причин доверять слову де Труа. Тем более после того, как ваш виконт заявился в чужой дом и угрожал хозяину. Вы немедленно передадите мне документы на квартиру, которую я выиграл в честном поединке, иначе я буду вынужден усомниться в честности рода де Труа и подать на вас в суд.

Персиваль, с трудом сдерживая улыбку, кивнул на руку секунданта:

— Я вижу, у вас есть родовой перстень де Труа? Значит, вы имеете право подписывать бумаги от лица своего господина. Месье Ларами, у вас не найдётся чистая бумага и ручка? — обратился он к распорядителю.

— Непременно, маркиз, — ответил он и поспешил в свою беседку.

Секундант побагровел, но крыть было нечем. Отказ от выполнения условий означал бы позор куда больший, чем проигранная дуэль. Тем более, что я действительно мог требовать немедленного выполнения условий. Не зря вчера немного изучил французский дуэльный кодекс.

Секундант бросил взгляд на стонущего виконта, затем на своих гвардейцев и коротко кивнул.

— Хорошо.

Через четверть часа всё было улажено. Документы на квартиру в шестнадцатом округе, заверенные печатью де Труа, подписанные с обеих сторон, перекочевали в мои руки.

Виконта унесли на носилках. Он не сказал мне ни слова, лишь буравил меня взглядом из-под опущенных век, и в этом взгляде плескалась ненависть.

— Благодарю за дуэль, ваше сиятельство, — я отвесил ему вежливый поклон.

Анри лишь поджал губы и отвернулся.

Обратно в имение мы с Персивалем ехали в приподнятом настроении. Точнее, в приподнятом настроении был я — маркиз то улыбался, то мрачнел, будто никак не мог определиться, радоваться ему или тревожиться.

Дома нас уже ждал накрытый стол. Персиваль велел подать лучшее вино из своего погреба и, разлив его по бокалам, поднял тост за мою победу.

— За целителя, который посрамил боевого мага! — провозгласил он.

— Благодарю, ваша милость, — улыбнулся я.

— Юрий, признаться, я до последнего не верил в твою победу. Как у тебя получилось? Эх, хотел бы я сам взглянуть!

— Родовые секреты, — пожал плечами я и пригубил вино.

Раскрывать правду я, разумеется, не собирался. Пусть все думают, что перед ними просто очень одарённый маг. Хотя, конечно, отговорка «родовые секреты» рано или поздно перестанет работать.

Помнится, недавно я уже думал об этом. Надо срочно что-то с этим сделать, иначе на мой счёт у многих появятся подозрения. Я и так хожу по лезвию бритву.

Мы выпили, но радость на лице Персиваля быстро сменилась озабоченностью.

— И всё же меня кое-что тревожит… Ты унизил де Труа, и к тому же забрал у него родовое имущество. Они этого не простят. Теперь они возненавидят нас сильнее прежнего, — сказал он.

— И пускай, — я пожал плечами.

Маркиз удивлённо приподнял брови.

— Тебя это не волнует?

— Персиваль, давай начистоту, мы с де Труа уже и так враждуем. Речи о том, чтобы уладить всё миром, изначально не шло — иначе виконт не приехал бы к тебе с оружием. Так стоит ли переживать, что враг сильнее разозлится? Он и без того был настроен тебя уничтожить. А так как я твой союзник, то и меня тоже. Уверен, они уже в курсе, что я помогаю тебе с судом.

— Но озлобленный враг опаснее!

— Озлобленный враг перестаёт мыслить трезво и совершает ошибки, — возразил я. — Он действует сгоряча и забывает об осторожности. Так что чем сильнее де Труа злятся, тем нам выгоднее.

Персиваль задумался, а затем медленно кивнул.

— Знаешь, а в этом есть смысл. Отец всегда говорил, что горячая голова проигрывает холодной. Что ж, тогда за холодную голову! — он снова поднял бокал.

Мы чокнулись.

Дверь тихо приоткрылась, и в столовую заглянула Николь. Она выглядела бледной и невыспавшейся, но всё же прекрасной. Слегка небрежная причёска и простое домашнее платье только придавало ей шарма.

— Господа, я вас не потревожу?

— Что ты, дочка, входи! Садись с нами. Граф Серебров победил виконта! — воскликнул маркиз, размахивая руками.

— Слуги мне уже рассказали… Я пришла, чтобы поблагодарить его сиятельство, — сказала Николь.

— За что? — слегка удивился я.

— Не скромничай, Юрий. Ты приехал, чтобы поработать со мной, а вместо этого рискнул жизнью за честь рода де Мариньи. Поэтому прими мою искреннюю благодарность, — Николь взялась за полы юбки и сделала изящный реверанс.

Я поднялся, взял её под локоть и усадил на стул.

— Я просто не мог остаться в стороне. Садись, прошу тебя, тебе вообще не стоило вставать из постели. А благодарить будете, когда я окончательно тебя вылечу.

— Ты всегда так говоришь, — усмехнулась маркиза.

Франция, окрестности Парижа, родовой замок де Труа

Морган де Труа не любил спешить. Он вошёл в покои раненого племянника неторопливой, почти ленивой походкой. Взглянул в расположенное у двери зеркало и поправил шикарный пиджак винного цвета, а затем провёл ладонью по длинным, зачёсанным назад светлым волосам.

— И что же случилось, Анри, ты можешь мне объяснить? Как тебя угораздило проиграть какому-то лекарю? — протянул он, направляясь к кровати, на которой лежал виконт.

Анри лежал под одеялом, бледный, с перебинтованным плечом и боком. При виде дяди он попытался приподняться, но Морган остановил его небрежным взмахом ладони.

— Лежи, лежи. Тебе сейчас положено красиво и молча страдать. Хотя молчать ты как раз и не будешь — ты мне всё подробно расскажешь, — несмотря на мягкий певучий голос герцога, за этими словами скрывалась сталь.

— Дядя, этот Серебров… — Анри облизнул пересохшие губы. — Он не тот, за кого себя выдаёт. Он целитель, но дерётся как… я даже не знаю кто. Он отражал мои заклинания, и дважды ослабил их прямо в полёте. Прямо в воздухе, понимаешь?

Морган приподнял тонкую бровь.

— Целитель ослабил активное боевое заклинание? Ты смеёшься надо мной, Анри?

— Клянусь честью рода! Я вложил в последний удар всё, что имел, а он словно отнял у заклинания силу. Я это почувствовал. Огненный шар потерял скорость, его структура разрушилась, и он взорвался у моих ног, — ответил виконт.

Герцог хмыкнул, не спуская с племянника глаз.

— А ещё до этого у меня отнялась нога. И голова закружилась ни с того ни с сего. Он применял целительские заклинания как боевые!

Морган медленно опустился в кресло у постели и закинул ногу на ногу.

— В этом как раз нет ничего удивительного. Но вот ослабить боевое заклинание… Не каждый боевой маг на такое способен. Так что либо ты преувеличиваешь, пытаясь выгородить себя, либо этот русский — очень необычная фигура.

— Я не преувеличиваю, — обиженно буркнул Анри.

— Предположим, что я тебе верю. Знаешь, племянник, а ведь ты, сам того не желая, оказал роду услугу…

— Какую? — виконт удивлённо приподнял брови.

— Целитель, владеющий приёмами, которые не всегда доступны высшим боевым магам… Либо у его рода есть секретные техники, которые нам не помешает получить, либо… Впрочем, тебе не надо об этом думать. Я сообщу о Сереброве кому следует. Есть люди, которым такие странности крайне интересны.

— Что это за… — начал Анри, но герцог так стрельнул в него взглядом, что он тут же осёкся. — Ладно, дядя, прости. Ты прав, я лезу не в своё дело. А что насчёт суда с де Мариньи? Раз я не смог спровоцировать маркиза…

— К сожалению, сейчас нам придётся отступить.

— Отступить⁈ — Анри дёрнулся и тут же поморщился от боли.

— Именно. Слухи о твоей дуэли всё равно разойдутся. Дело с де Мариньи становится слишком громким, а громкие дела мне не по вкусу. К тому же это ещё не всё. Наша служба безопасности убеждена, что кто-то начал копать под нас вскоре после того, как мы начали суд. И вполне возможно, это люди Сереброва…

— Откуда у него люди во Франции?

— Ты удивишься, но его служба безопасности весьма сильна. А ещё в последнее время ходят слухи, будто одна итальянская контора работает на него, — ответил Морган.

— И что, мы просто так сдадимся? — буркнул виконт.

— Мы не сдадимся, а временно отступим. Притихнем, сделаем вид, будто утратили интерес к де Мариньи. Пусть Персиваль и его русский дружок расслабятся и решат, что победили. А мы тем временем подготовимся как следует, дождёмся удобного часа — и раздавим обоих разом.

— Мне нравится, как это звучит, дядя, — улыбнулся Анри.

— Ещё бы… Выздоравливай, племянник. И помни — за потерю родовой квартиры в Париже тебе ещё придётся ответить. Но об этом мы поговорим чуть позже, — произнёс герцог и вышел из комнаты.

Франция, городок Сен-Клу, поместье рода де Мариньи

Естественно, после дуэли я остался в гостях у де Мариньи до следующего утра. Но выспаться мне не удалось — разбудил звонок из России, который я ждал последние несколько недель.

— Рад вас слышать, Мирон Сергеевич, — ответил я, садясь на кровати.

— Здравствуй, Юрий Дмитриевич! Я тебя разбудил?

— Да, я во Франции, здесь ещё совсем рано.

— Ох, прости. Но у меня отличные новости! Наш завод на Урале достроен! Оборудование смонтировали и наладили, все линии проверены, осталось несколько формальностей — и можно запускать!

— Новости и правда отличные, ваша светлость. Значит, тестовую партию эликсиров мы сможем получить где-то в течение месяца? — спросил я, чувствуя, как сонливость сразу же исчезает.

— Да, всё верно. Надо прогнать полный цикл, отладить рецептуру на месте и убедиться, что качество на нужном уровне. Если всё пройдёт как надо, дальше поставим производство на поток, — ответил Баум.

— Что ж, тогда, я полагаю, увидимся на месте? Сегодня же отправлюсь в Екатеринбург.

— Конечно, Юрий! А я уже еду туда. В любом случае нам стоит всё осмотреть своими глазами, прежде чем запускать производство, — сказал Мирон Сергеевич.

Мы договорились о деталях, и я сбросил звонок. Настроение стало просто превосходным — наконец-то завод, в который мы с Баумом вложили столько сил и средств, готов заработать.

Я собрал вещи и спустился в столовую, где как раз завтракали Персиваль и Луиза. Сообщил, что мне нужно срочно возвращаться в Россию, и маркиз тут же предложил, чтобы его водитель отвёз меня в Париж.

— Только сначала завтрак, граф! Вы же любите тосты? Сейчас прикажу подать! — засуетилась Луиза.

— Кофе? — предложил тем временем Персиваль.

— Благодарю, лучше чаю, — вежливо отказался я.

Не успел я даже сделать и глотка, как телефон вновь позвонил. На сей раз это оказался магистр Дюваль. Видимо, он снова как-то узнал, что я во Франции.

Оказалось, что так и есть, и Фредерик хотел со мной встретиться, причём срочно.

— Что-то случилось, магистр? — уточнил я.

— Не совсем, но дело касается случая Николь… и не только. Лучше обсудить это лично, если вы не против. Я могу приехать в Сен-Клу.

— Давайте лучше встретимся у портального комплекса в Париже через час.

— Договорились, — ответил Фредерик.

Я наскоро позавтракал, попрощался со всеми де Мариньи, и водитель быстро отвёз меня в Париж. Дюваль уже ждал — он сидел в стороне от главного входа, чтобы не мешать плотному потоку пассажиров, снующих туда сюда. Завидев меня, он поднялся со скамейки и помахал рукой.

— Рад встрече, магистр, — подойдя, я пожал ему руку.

— Взаимно, Юрий. Полагаю, вы торопитесь, поэтому сразу к делу. Понимаете, во время своих исследований я наткнулся на странные случаи, связанные с заблокированным магическим даром у детей. И знаете, что выяснилось? Эти случаи почти аналогичны тому, что у маркизы де Мариньи.

— Неужели? — нахмурился я.

— В деталях они отличаются. Все эти случаи проявились в детстве, но пострадавшие не вытягивают ману из окружающих, как Николь. Их каналы просто заблокированы, дар спит, но паразитического эффекта нет. Поэтому случаи не получили огласки — их списывают на редкие врождённые дефекты и безуспешно пытаются лечить, — ответил Фредерик.

— Сколько случаев?

— Пять, о которых я знаю наверняка. Возможно, больше. И вот что тревожит по-настоящему, граф… Все дети из разных стран. Франция, Германия, Великобритания… Разные рода, разные регионы, никакой связи между семьями. Но патология — одна и та же.

— Это и правда тревожит, — задумчиво произнёс я.

Что за странная эпидемия? Заблокированный дар у одарённых детей из разных концов Европы, которые никак не связаны между собой. Совпадением тут и не пахнет. Случай Николь я считал уникальным, да и не я один, но теперь выясняется, что это не совсем так.

— Магистр, вы можете собрать для меня подробности по каждому случаю? Всё, что удастся раздобыть — истории болезни, данные о родах, возраст детей, время появления симптомов. Любые детали, — попросил я.

Дюваль с улыбкой кивнул.

— Я предполагал, что вы попросите об этом, граф. Кое-что уже собрал, но постараюсь найти ещё. Правда, придётся действовать осторожно — рода не любят выносить сор из избы, а тут речь о больных наследниках.

— Понимаю. Если понадобится помощь, скажите, у меня есть знакомые, которые хорошо умеют добывать информацию. Всё это может оказаться очень серьёзно, но бить тревогу до того, как мы узнаем подробности, не стоит, — сказал я.

— Согласен. Если кто и способен разобраться в том, что происходит, так это вы.

— Благодарю за комплимент, магистр. Надеюсь, что вы и другие целители помогут мне в этом, — я снова пожал ему руку.

Мы простились, и я направился к порталу, но мысли мои были уже далеко от уральского завода и эликсиров.

Я пока не знал, что всё это значит, но предчувствия были очень и очень плохими…

Российская империя, город Новосибирск, деловой центр «Меркурий»

Марк Андреевич Мамонтов был доволен собой. Он сидел в кабинете барона Чагина, закинув ногу на ногу, и уже мысленно подсчитывал выгоду.

Взрыв на складе Чагина стал для того настоящим ударом — сгорело сырьё, встали поставки, партнёры занервничали. И вот теперь Мамонтов явился с распростёртыми объятиями.

— Так чем могу помочь, граф? — сухо спросил Чагин, глядя на гостя исподлобья.

Мамонтов подался вперёд, изобразив участие:

— Ваше благородие, я узнал о вашей беде и не мог остаться в стороне. У меня есть знакомые в Петербурге и налаженные каналы поставок именно тех товаров, которые вы потеряли. Готов выручить вас на самых выгодных условиях. Пока вы восстанавливаете склад, мои люди закроют ваши обязательства перед партнёрами.

Чагин выслушал графа молча. А затем откинулся в кресле и тонко усмехнулся.

— Как трогательно, Марк Андреевич. Как своевременно. Знаете, что меня всегда восхищало в таких, как вы? Чутьё. Не успел мой склад догореть, а вы уже тут как тут. Как будто предвидели мою беду.

Улыбка застыла на лице Мамонтова, а по спине вдруг пробежал холодок.

— Владислав Петрович, я просто хотел помочь…

Чагин поднялся, давая понять, что разговор окончен.

— Не сомневаюсь. Благодарю за заботу, ваше сиятельство, но я справлюсь сам. И знаете, Марк Андреевич… впредь я буду очень внимательно смотреть, кто и когда предлагает мне свою помощь. Всего доброго, — он кивнул на дверь.

Униженный Мамонтов вышел из здания, и только тут до него дошло.

Взрыв на складе. Информация, так удобно попавшая к нему — мол, у Чагина беда, самое время подсуетиться. И он, как последний дурак, клюнул! Примчался предлагать помощь.

Теперь Чагин может подумать, что склад взорвал именно он, Мамонтов. Ну а как иначе? Марк Андреевич явился так вовремя, предложил помощь с поставками…

Вот дерьмо! Да его же просто подставили!

А кто способен на такую хитрую многоходовку? Ответ напрашивался сам собой.

— Вяземский, ах ты гнида. — процедил Мамонтов сквозь зубы, забираясь в машину.

Он выхватил телефон и набрал номер Зотова.

— Константин Андреевич, нам надо поговорить. Срочно. Приезжай на обычное место.

Спустя час Мамонтов и Зотов сидели в отдельном кабинете ресторана, где граф рассказал о том, что с ним только что случилось.

— Меня развели, как мальчишку! Взорвали склад Чагина, подкинули мне наводку, и я сам прыгнул в капкан.

— Да, неприятно, — хмыкнул Зотов.

— Помяни моё слово, наши с тобой объекты тоже под прицелом. Раз уж Вяземский взялся за такие методы, он не остановится.

Константин Андреевич мрачно кивнул.

— Да, похоже, наш дипломат потерял позиции и взялся за решительные меры. Взорвал склад, решил подставить Кутайсова, а потом и тебя… Умные люди ведь понимают, чьих это рук дело. Кто ещё настолько отчаялся, чтобы идти на диверсии во время выборов?

Мамонтов закинул в рот кусок мяса, быстро прожевал и кивнул.

— Вот именно. И раз он играет грязно, нам надо ответить. Но только с умом… У меня есть люди в налоговой. Организую Вяземскому внеплановую проверку на его предприятиях. Пусть перероют ему всю бухгалтерию, посмотрим, как он тогда забегает! — Марк Андреевич в голос рассмеялся.

Зотов хотел что-то ответить, но у него зазвонил телефон. Он глянул на экран и нахмурился.

— Жена. Извини, отвечу. Да, Оленька, что случилось?

По мере того, как он слушал, лицо его каменело. Барон вскочил, едва не уронив стол, и заорал:

— Что⁈ Снова⁈ Когда? Как она⁈

— Что стряслось? — Мамонтов подался вперёд.

Константин Андреевич не ответил, напряжённо вслушиваясь в ответ супруги. А затем выдохнул и опустился на стул.

— Хорошо, что артефакты сработали. Значит, деньги потрачены не зря… Постой. Как поймали?

Мамонтов настороженно наблюдал за бароном. А Зотов перевёл горящий взгляд на него и вслух спросил у жены:

— Значит, на нашу дочь снова попытались наслать проклятие. Тёмного мага поймали, и он признался, что его нанял граф Мамонтов? Ты уверена, что так всё и было? — спросил он, не спуская глаз с графа.

У Марка Андреевича очередной кусок застрял в горле. Он закашлялся и замахал руками, мол, я не имею к этому никакого отношения!

— Хорошо, я разберусь, — коротко произнёс Константин Андреевич и сбросил звонок.

— Я здесь ни при чём! — хрипло выкрикнул Мамонтов, откашлявшись. — Клянусь чем угодно — честью рода, хоть жизнью! Я не заказывал проклятие на твою дочь! Зачем⁈ Мы же с тобой союзники!

Зотов долго смотрел на него. А потом медленно кивнул.

— Я тебе верю. Потому что, если подумать, это такая же схема, как с Чагиным. Кто-то наносит удар и делает всё, чтобы подумали на другого. Видимо, кто-то очень хочет, чтобы мы с тобой вцепились друг другу в глотки.

— Вот именно! — Мамонтов сжал кулак и потряс им.

— Значит, пора и нам сыграть по-жёсткому, — ледяным тоном произнёс Зотов.

— Пора! Но как ты думаешь, кто…

— Грязнов. Этот ублюдок уже пытался проклясть мою дочь, а мы с тобой смешали его имя с грязью. Так что я почти не сомневаюсь, что это он. К тому же ты знаешь, что он спелся с Реммером и Тучковым, — перебил Константин.

— Да, ты прав… Ну и как насчёт того, чтобы поиметь эту сладкую троицу? — улыбнулся Марк Андреевич.

Зотов улыбнулся в ответ и кивнул.