Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Сознание возвращалось медленно, толчками, будто я раз за разом пытался вынырнуть из вязкой трясины и снова тонул.
Первым делом я почувствовал холод. Щека прилипла к полу подвала, а тело затекло так, что каждая мышца отзывалась тупой болью. Я открыл глаза, со стоном перевернулся на спину и уставился в потолок, где ровным светом горела артефактная лампа.
Сколько я провалялся? Судя по онемевшим конечностям, не меньше нескольких часов.
Приподнялся на локте, и тут же голову прострелила боль. К горлу подкатила тошнота. Я замер, переждал приступ и лишь потом попытался сесть. Получилось не с первого раза — всё тело дрожало, будто я тягал железо весь день без перерыва.
Кое-как поднялся, держась за кресло. Ноги едва слушались. До двери я добрался, опираясь то на стену, то на стеллаж с коллекцией, а по лестнице поднимался, цепляясь за перила и еле переставляя ноги, как древний старик.
В коридоре мелькнула служанка, охнула при виде меня, но я отмахнулся.
— Всё в порядке. Устал просто. Не беспокойте меня до утра.
Она поклонилась и исчезла, а я доплёлся до спальни и рухнул на кровать прямо в одежде. Раздеваться не было сил.
«Хозяин, ты как⁈ Помочь чем-нибудь?» — раздался в голове голос Шёпота.
«А чем ты поможешь… Разве что можешь проследить, чтобы никто не подходил к моей комнате».
«Это я запросто!»
«Только ничего не ломать», — вовремя предупредил я.
«Ну вот…» — расстроился Шёпот.
Прежде чем провалиться в сон, я почти на автомате проверил состояние ауры. И то, что я увидел, мне совсем не понравилось.
Внешние слои мерцали, будто вода, подёрнутая рябью. Более глубокий слой возле дара, тот самый, который я перестраивал, подрагивал и словно не мог найти устойчивого положения. Дар ослаб — я чувствовал это по тому, как вяло откликалась сила на мою волю.
Я сразу же начал думать о том, как это поправить. Но тут же отверг собственный порыв.
Лезть сейчас — верный способ всё испортить. Аура перегружена, и любое воздействие может вызвать непредвиденные и непоправимые последствия. Структура должна сама прийти в равновесие. Просто нужно время и покой.
Я закрыл глаза и почти сразу отключился.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Проснулся я поздним утром следующего дня. Или через день — часы показывали одно, а ощущения были совсем другими.
Тело всё ещё ломило, но уже терпимо. Тошнота прошла, голова прояснилась. Я осторожно проверил ауру и с облегчением отметил, что рябь на внешних слоях почти улеглась. Структура успокаивалась, как я и рассчитывал.
Следующие два дня я провёл в постели и кабинете, отлёживаясь и разбирая только самые срочные дела. Ел много, спал ещё больше, а тело понемногу приходило в порядок.
На третий день я решился проверить то, ради чего вообще всё затевалось.
Заперся в кабинете и сотворил простенькое очищающее заклинание — из тех, что знал досконально. И сразу почувствовал разницу.
Плетение легло идеально. А главное — оно потребовало заметно меньше энергии, чем раньше. Я повторил, чтобы убедиться, затем сотворил заклинание посложнее, диагностическое, а после — базовое исцеляющее, перед этим намеренно надрезав палец канцелярским ножом.
Каждый раз одно и то же: эффект прежний, а расход маны ниже. Процентов на пятнадцать, а то и двадцать. Для целителя моего уровня это колоссальная экономия — с таким запасом я мог работать вдвое дольше.
Эксперимент удался. Слой ауры, отвечающий за пропускную способность дара, я перестроил верно.
Вот только оставалась одна проблема. Я сосредоточился, ещё раз внимательно осмотрел свою ауру и нахмурился. Некая нестабильность так и не ушла до конца — на стыке двух перестроенных слоёв сохранялась лёгкая рябь, едва заметная, но постоянная. Она не мешала работать, однако раздражала, как заноза.
Я взвесил риски. Оставить как есть? Но тогда, возможно, эта рябь так и будет держаться годами, а то и разрастётся. Или провести аккуратную коррекцию сейчас, пока изменения ещё свежи?
Решился на второе. Погрузился в медитацию, нашёл проблемный стык и осторожно, тончайшими воздействиями маны, начал сглаживать переход между слоями. Работал медленно, готовый отступить при первом же признаке отката.
В этот раз обошлось без потери сознания. Рябь уменьшилась, но полностью убрать нестабильность не вышло. Она стала значительно меньше, но не исчезла полностью.
Я откинулся в кресле и потёр виски.
Результат двойственный. С одной стороны — успех: пропускная способность дара выросла, экономия энергии налицо. С другой — методику придётся дорабатывать. Текущий способ воздействия на глубокие слои даёт откат и оставляет эту вредную рябь. Нужно искать способ перестраивать структуру мягче, с промежуточной стабилизацией.
Что ж, для второй попытки — всё равно вполне достойно.
Я записал наблюдения в дневник и отложил дальнейшие эксперименты. Спешить некуда.
Российская империя, окраина Новосибирска
Посредника звали Гнилой, и характер у него был под стать, да и рожа не лучше. Держал он мелкую контору по перепродаже краденого, а на стороне сводил нужных людей с нужными заказами, не задавая лишних вопросов.
Но сегодня ему придётся самому отвечать на вопросы.
Костян прижал его к бетонной стене склада и схватил за горло. Гнилой захрипел, засучил ногами, но с места сдвинуться не мог — здоровяк держал крепко.
Витёк, насвистывая, что-то под нос, не спеша приблизился и улыбнулся.
— Ты, Гнилой, не серчай, — доверительно начал он. — Мы к тебе по-хорошему пришли, культурно. Могли ведь и ноги переломать сразу, а ведь разговариваем. Цени момент!
— Чё вам надо, уроды? — прохрипел посредник.
— Ты помнишь, да, с кем мы работаем?
— Со Шрамом…
— Его теперь иначе называют, но в целом да. Поэтому дважды подумай, если врать собрался, договорились? — с улыбкой продолжал Витёк.
— Да чё вам надо-то⁈
— Нас интересует один вопросик. Перед тем как взорвали склад барона Чагина, говорят, один человечек искал людей на грязную работу. Через тебя искал. Припоминаешь?
Гнилой замотал головой, насколько позволяла хватка Костяна. Тот чуть сжал пальцы, и посредник захрипел громче, выпучив глаза.
— Костян, ты полегче, а то он у нас концы отдаст, а мы ничего не узнаем, — Витёк лениво махнул рукой.
Здоровяк разжал хватку ровно настолько, чтобы Гнилой мог говорить.
— Не помню я никого! — просипел тот. — Ко мне много кто ходит, всех разве упомнишь…
Витёк вздохнул, огляделся и взял с полки старые плоскогубцы. Клацнул ими у самого носа посредника.
— Слушай, Гнилой. Я человек нервный, а Костян вообще сегодня не завтракал. А ты знаешь, какой он злой, когда голодный?
— Очень, — кивнул Костя, и в доказательство вытащил из-за пазухи пистолет.
— Ого, видел? — Витёк притворно испугался. — Кажется, он тебе сейчас яйца отстрелит. Так что давай без этих плясок. Кто искал людей для работы? Имя, контакт. И мы пошли, а ты живёшь дальше со всеми частями тела на положенных местах.
Гнилой затравленно перевёл взгляд с плоскогубцев на ствол пистолета и скривился.
— Ладно, ладно… Был один, представился Скворцом. Искал ребят на дело, чтоб рисковые и незасвеченные. Хорошо платил. Я свёл его с парой человек.
— Где его найти? — Витёк щёлкнул плоскогубцами.
— На Затоне живёт! Крайняя улица, прямо возле Оби. Там кафешка есть, «Берег» называется… Через два дома слева от неё.
Витёк убрал плоскогубцы и потрепал посредника по щеке.
— Вот видишь, а говорил, не знаешь ничего… Как подробно всё рассказал! Молодец. Костян, отпускай.
Здоровяк разжал руку, и Гнилой сполз по стене, хватая ртом воздух.
Пацаны, не оглядываясь, направились к машине.
Нужный дом они нашли быстро. Только вот Скворец их не встретил.
Дверь оказалась незапертой. Костян вошёл первым и остановился на пороге комнаты. В центре, под потолочной балкой, покачивалось тело. Носки ботинок почти касались опрокинутой табуретки.
— Ну да, конечно, — протянул Витёк, заглянув через плечо напарника. — Взял и повесился. Как раз перед нашим приходом. Совпадение, ага.
Костян молча обошёл висельника, оглядел его, потом пол вокруг табуретки.
— Судя по виду, он пару дней уже висит. И похоже, не сам в петлю полез, — сказал он и обвёл комнату рукой. Вокруг явно виднелись следы борьбы.
— Да, кажись, его туда настойчиво пригласили, — согласился Витёк. — Кто-то шустрый подчистил концы. Ладно, раз уж пришли, давай по сусекам поскребём. Вдруг что интересное найдём.
Они перевернули комнату вверх дном. Костян простукивал стены и половицы, а Витёк рылся в шкафах и распарывал матрас. Толку не было, пока Костя не отодвинул старый комод и не обнаружил за плинтусом узкую нишу.
Внутри лежал кнопочный телефон — из тех, что покупают на один раз и выбрасывают.
Витёк повертел его в руках и включил.
— Так, что тут у нас… переписка какая-то. О, интересно. Смотри, Костян, — он развернул экран к напарнику. — Инструкция. Велено подкинуть на место взрыва амулет. И тут прям написано, какой — тот, что носят гвардейцы графа Кутайсова.
Костян нахмурился, вчитываясь.
— А ещё контакт, — продолжил Витёк, листая дальше. — Некий Ферзь, и адрес. Видать, это тот, кто Скворцу задачу ставил. Ну что, прокатимся к Ферзю?
— Погнали. Только пожрать сначала надо, — кивнул Костя.
— Да без проблем. Тут же кафешка через два дома…
Они набрали в «Береге» беляшей и пирожков, а затем отправились искать следующего фигуранта.
Ферзя они выцепили на выезде из города, у придорожной забегаловки. Едва тот заметил приближающихся амбалов, как всё понял и бросился к своей машине. Ключ никак не попадал в замок зажигания, руки тряслись.
Костян разбил стекло на двери, выдернул Ферзя из салона за шиворот, будто котёнка, и впечатал лицом в асфальт. Витёк подскочил, заломил пойманному руки за спину и стянул пластиковой стяжкой.
— Куда ж ты так торопишься, дружок? — весело поинтересовался он. — Мы просто пообщаться хотели, по душам. Поехали, познакомим тебя кое с кем…
К Шраму приехали уже затемно. Тот ждал в казарме недалеко от усадьбы Серебровых. Но не в своём кабинете начальника службы безопасности, как обычно, а в подвале, где из обстановки были только железный стул и лампочка под потолком.
— Ты прям как в старые добрые, — усмехнулся Витёк, глядя на Богдана.
Тот был одет в старую кожаную куртку и поигрывал широким ножом. Рубец на щеке выглядел особенно жутко в полумраке комнаты.
— Ну да. Можно сказать, ностальгирую. Где пациент? — спросил Шрам.
Костян втолкнул Ферзя в комнату и силой усадил на стул. Витёк вкратце доложил обстановку: про Гнилого, про повешенного Скворца, про телефон с перепиской про амулет.
Шрам слушал молча, крутя нож между пальцами. Затем подошёл вплотную к пленнику и наклонился к самому его уху.
— Ну что, Ферзь. Начнём с простого. Кто тебе заплатил?
Разговор вышел долгим. Ферзь поначалу молчал, потом юлил, называл ложные имена, но Шрам своё дело знал. К утру пленник сломался и выложил всё, что ему было известно — цепочку посредников, кодовые слова, суммы. А в самом конце этой цепочки всплыло имя того, кто и отдал приказ взорвать склад барона Чагина.
— Как интересно… Пацаны, везите его в полицию. Скажите, днём от юристов рода Серебровых придёт заявление по всей форме. А это вам. Спасибо, — Богдан вытащил из внутреннего кармана две пачки наличных.
— Ништяк, — улыбнулся Витёк.
Они с Костяном подхватили обмякшего Ферзя под руки и потащили прочь, а Шрам достал телефон и набрал номер графа.
Российская империя, город Новосибирск
Давненько я не бывал в офисе «Целительского вестника». Впрочем, здесь ничего не изменилось — те же ряды компьютеров и трудящихся за ними людей. В целом, можно подумать, что здесь и правда офис информационного сайта.
Хотя на самом деле здесь находился офис сильнейшей службы информационной безопасности в Новосибирске. Да, именно так, без ложной скромности. Пока шли княжеские выборы, мои ребята уже не раз показали, на что способны.
Даже более того — теперь они могли считать себя спецами по международной безопасности, поскольку помогали с аналитикой и обработкой данных агентству Мюллера.
В кабинете Васи и Ефима царил привычный бардак: путаница проводов, куча гаджетов, коробки из-под пиццы и ряды банок «Бодреца».
Я устроился в кресле для посетителей, а Василий развернул ко мне один из экранов и начал:
— Значит, так, Юрий Дмитриевич. Вы просили узнать, кто заказал ту грязь про Светлану Дмитриевну. Мы копнули. И знаете, что нарыли?
— Судя по вашим довольным лицам — что-то стоящее.
— Ещё какое, — вклинился Ефим, отхлебнув «Бодреца» из банки. — Мы вышли на канал, через который эту дрянь заливали в паблики. Деньги шли через криптокошельки, куча пересадок, всё запутано так, что нормальный человек с ума сойдёт.
— Но мы не нормальные, — улыбнулся Вася.
— Это точно, — рассмеялся я.
— В общем, ниточка потянулась в Таиланд. Там живёт один хакер, чистит следы за деньги, и он в нашем деле участвовал. Мы с ним связались, предложили сумму побольше той, что ему заплатили за молчание. Он подумал ровно три минуты и всё слил.
Ефим ткнул пальцем в монитор, где выстроилась схема из блоков и стрелок.
— Вот заказчик. Точнее, цепочка его людей. Прямого имени, конечно, нет. Но есть переписка, есть реквизиты, есть привязка к структуре. И всё сходится в одну точку.
— К кому? — спросил я, хотя уже догадывался.
— К графу Вяземскому, — ответил Вася. — Это его помощники заказали кампанию против Светланы Дмитриевны. Плюс мы нашли ещё пару косвенных подтверждений — почтовый сервер, с которого рассылали техзадания журналюгам, тоже завязан на их контору. По отдельности каждая улика слабовата, а вместе картина выходит цельная.
Я откинулся в кресле, обдумывая услышанное. Вяземский. Судя по всему, всё было именно так, как я и думал — граф обиделся на то, что я отказался поддержать его и встал на сторону Кутайсова. Именно поэтому он решил отомстить и смешать имя моей сестры и рода Строговых с грязью.
— Хорошая работа, парни. Соберите всё в один пакет, зашифруйте и придержите. Пока в дело не пускаем, но пусть лежит наготове, — произнёс я.
— Сделаем, — кивнул Ефим.
В этот момент завибрировал телефон. Шрам.
— Слушаю, — ответил я, отойдя к окну.
— Юрий Дмитриевич, есть новости по складу барона Чагина, — раздался в трубке его хрипловатый голос. — Мои старые пацаны раскрутили всю цепочку…
Он вкратце рассказал, какую работу провернули Костян и Витёк.
— И кто же так постарался? — спросил я.
— Приказ отдал граф Вяземский. Через несколько посредников, но концы сходятся к нему, — ответил Богдан.
Я усмехнулся и покачал головой. Надо же. Столько интересного про Вяземского в один день.
— Слушай, что надо сделать. Собери всё, что есть по складу. И отправь князю Вяземскому. Анонимно, само собой, — велел я.
— Зачем?
— Вместе с доказательствами передашь ему условие. Он должен так же анонимно компенсировать барону Чагину все убытки от взрыва. До копейки. Иначе эти доказательства лягут на стол прокурора, а копии разлетятся по всем СМИ.
Шрам усмехнулся.
— Красиво, Юрий Дмитриевич. Сегодня же всё устрою.
— Договорились, — ответил я.
Не успел я выйти из офиса, как телефон зазвонил снова. Ого, а вот это уже совсем неожиданно.
«Тёзка», было написано на экране.
— Слушаю, Юрий Михайлович.
— Добрый день, Юрий Дмитриевич. Есть дело по вашей части. Деликатное и срочное. Надеюсь, вы не откажете мне в просьбе? — спросил полковник.
— Что случилось? — я отрицательно помахал рукой своему водителю, который собирался открыть дверь машины, и отошёл в сторону.
— Трое моих офицеров вернулись из… из Европы. И вернулись, скажем так, не в лучшем виде. Провалы в памяти, кошмары каждую ночь, а главное — приступы неконтролируемой агрессии. Один вчера чуть не покалечил сослуживца, толком не понимая, что творит. Наши лекари не могут им помочь.
— Понимаю. Готов посмотреть. Где они сейчас? — уточнил я.
— В Петербурге. Можем доставить их туда, куда удобно вам, — ответил Воронцов.
Какой-то он удивительно вежливый. Или ему так важны жизни этих офицеров, или СБИ затеяла против меня какую-то новую игру.
— Тогда доставьте их в «Ренессанс». Сегодня же буду в столице.
— Спасибо, ваше сиятельство. Жду, — сказал полковник и сбросил звонок.
Российская империя, город Санкт-Петербург, клиника «Ренессанс»
Троих офицеров разместили в отдельной палате под охраной людей Воронцова и моих гвардейцев. Сам полковник тоже оказался здесь и ждал меня в коридоре.
— Спасибо, что откликнулись так быстро, — он пожал мне руку.
— Пожалуйста. Мы всё ещё друзья, несмотря на небольшие разногласия, — ответил я.
— Несомненно. Вот анамнез, который собрали наши целители, — Юрий Михайлович протянул мне папку с документами.
— Отлично. Тогда я приступлю к осмотру. Будьте добры, никого не впускайте, — попросил я и направился в палату.
В анамнезе, увы, не нашлось ничего особо полезного. Все эти люди неоднократно участвовали в боевых операциях, бывали ранены, в том числе магией. А также, согласно выдержкам из досье, проходили через психологически травмирующие события — гибель товарищей, необходимость устранения гражданских и прочее.
Да уж, не хотел бы я служить в СБИ. Это только в кино работа спецагента выглядит круто, на деле, как и у обычного солдата — это грязь, кровь и ужас.
Что касается «командировки» в Европу, то информация о задании была засекречена. Мне сообщили только, что эти трое участвовали в бою против магов Чёрной касты.
Первого офицера, широкоплечего мужчину с ввалившимися глазами, я попросил сесть и расслабиться. Он подчинился, хотя заметно нервничал и смотрел на меня так, будто я собираюсь его убить. Я устроился напротив и погрузился в изучение ауры пациента.
Пришлось потрудиться, но я довольно быстро нашёл то, что искал.
В глубоких слоях ауры притаилась чернота. Тонкие нити тёмной энергии оплетали психический центр, впивались в него, будто корни сорняка в землю. Они медленно, но верно разъедали здоровые потоки, вызывая те самые сбои — провалы в памяти, кошмары, вспышки ярости.
Я видел подобное прежде, и это весьма походило на обычные следы сильной психологической травмы. Но я был уже достаточно опытным целителем и сразу увидел разницу. Это была чужая энергия, насильно помещённая в ауру офицера.
Выходит, маги Чёрной касты могли не только швырять боевые заклинания, но также использовать более тонкую и опасную магию. То, что не убьёт человека сразу, но будет медленно сводить его с ума год за годом…
Чудовищная магия. Насколько я знал, поражающие разум заклинания были запрещены в большинстве стран мира. Но эти законы, само собой, не были указом для Чёрной касты.
Я проверил второго и третьего офицера — картина повторялась, разнились лишь глубина поражения и оплетённые участки. Одному досталось сильнее, двоим полегче, но природа воздействия была одна.
— Ну что? — тихо спросил Воронцов, когда я вышел в коридор.
— Магическое воздействие, довольно изощрённое. Могу предположить, что поработали маги Чёрной касты, — ответил я.
Полковник хмуро кивнул и спросил:
— Лечению поддаётся?
— Поддаётся, но не быстро. Сейчас я стабилизирую их состояние, уберу самые острые симптомы — агрессию и кошмары. Но чтобы вычистить эту дрянь до конца, понадобится несколько сеансов и время.
— Сколько времени?
— Пара недель. Возможно, чуть больше. Ваши люди могут остаться здесь — я проведу операцию немедленно, а реабилитацией займутся мои лекари.
— Спасибо, Юрий Дмитриевич. Я позабочусь, чтобы услуги клиники были щедро оплачены.
— Бросьте. Достаточно обычной оплаты по контракту с короной, — ответил я.
Вернулся в палату и взялся за первого офицера. Погрузился в его ауру, нащупал самые толстые тёмные нити и осторожно, тонким лезвием Пустоты начал их растворять. Как обычно, ювелирная работа — если задеть здоровые ауральные ткани психического центра, станет только хуже.
Час спустя я закончил с первым пациентом, затем провёл операцию над вторым и третьим. Дал всем троим по порции «Лунной росы» и оставил отдыхать.
Воронцова я нашёл в ординаторской, где тот пил кофе, глядя в окно. Я тоже подошёл к кофемашине, нажал на кнопку и сказал:
— Стабилизировал всех троих. Острые симптомы исчезнут. Дальше всё будет, как я сказал. Если нужно, график лечения возьмёте у администратора.
— Благодарю, Юрий Дмитриевич. Вы меня выручили, — ответил полковник.
— Всегда пожалуйста, — я взял кофе и сел на кожаный диван. — Скажите лучше, как там ваш пленник из касты? Которого взяли после теракта.
Воронцов поморщился.
— На удивление крепкий орешек попался. Молчит. Обычный человек давно бы сломался, а этот держится. То ли оголтелый фанатик, то ли на нём стоит какая-то ментальная защита. Пока ничего толкового не вытянули, но продолжаем работу.
— А что слышно о самой касте? — глотнув кофе, спросил я.
Юрий Михайлович чуть оживился:
— А вот тут новости получше! После того как эти сектанты попытались устроить теракт в Италии, с ними начали работать всерьёз. По всей Европе облавы, аресты, чистки. Наши коллеги зашевелились, да и Служба не сидит без дела. Касту жмут со всех сторон. Они ушли на дно, эвакуируют свои ячейки, прячутся… Но за последние пару месяцев им нанесли больше ущерба, чем за десять лет до этого.
— Это радует.
— Радует, — согласился полковник, но лицо его снова помрачнело. — Только есть ещё кое-что, Юрий Дмитриевич. И вот это вам вряд ли понравится…