Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я стиснул зубы и потянул Пустоту обратно в себя.

Она сопротивлялась. Рвалась к шару, как вода рвётся сквозь пробитую плотину, и удержать её было всё равно что руками попытаться схватить хлещущую струю.

Каждый удар сердца отдавался чёрными вспышками перед глазами. Плоть на кончиках пальцев продолжала растворяться — я видел, как обнажается кость, и это было хуже любой боли, потому что боли не было вовсе. Всё это походило на ночной кошмар, только вот происходило на самом деле.

Собрав волю в кулак, я применил тактику, уже не раз отработанную во время испытаний — перестал бороться и как бы слился с Пустотой в единое целое.

Она откликнулась неохотно. Упиралась, но постепенно, миллиметр за миллиметром, я разворачивал поток обратно внутрь. Плоть на пальцах перестала растворяться, и вот тут-то появилась боль. На пол хлынула кровь.

Внезапно накатившие ощущения выбили меня из равновесия, и внутреняя Пустота едва не вырвалась из-под контроля. Я заставил себя не обращать внимания на боль. Сосредоточился и усилием воли погасил беснующуюся в груди Пустоту.

На словах звучит просто. На деле это заняло у меня не менее получаса и отняло немало сил.

Шар в развороченном сейфе дрогнул в последний раз и затих.

Я сам не понял, как оказался на полу. Рубашка промокла насквозь, руки тряслись. Поднял их и взглянул на свои пальцы. Твою-то мать… Хорошо, что я не только носитель Пустоты, но ещё и целитель.

Излечив нанесённые ей раны, несколько минут я просто лежал, глядя в потолок и слушая, как колотится сердце.

— Значит, вот о чём ты предупреждал, — прохрипел я.

Рагнар говорил об этом совсем недавно, а затем снова упоминал в карпатском подземелье. Мол, Пустота не станет терпеть, что я пользуюсь ей только для лечения и не «кормлю». Что однажды придёт день, когда голодная сила потребует своё.

Причём о точных последствиях Рагнар предпочёл умолчать. А они оказались банальными, хотя от этого не менее страшными. Пустота попыталась вырваться наружу и сожрать всё вокруг, начав при этом с меня самого.

Или дело было в шаре? Может, это артефакт как-то спровоцировал мою Пустоту?

Я перевёл взгляд на тёмную сферу. Она неподвижно лежала в открытом сейфе, будто ничего и не произошло.

С трудом поднявшись, я опёрся ладонью о стену. Ноги слегка подрагивали. Я подошёл ближе к шару, но касаться его пока не рискнул — хватило одного раза.

— Ладно. Поговорим начистоту, — тихо сказал я.

Закрыл глаза и потянулся к бездне, что жила в моей груди с того дня, как я оказался в этом мире. Однако сейчас я не пытался призвать Пустоту, я хотел побеседовать с Рагнаром. Впрочем, без особой надежды на успех.

— Рагнар, ты меня слышишь?

Ответа не прозвучало. Великое Ничто молчало, и на все мои попытки достучаться не отвечало.

— Рагнар!

Тишина. Хотя на миг мне показалось, будто я ощутил его присутствие.

Я открыл глаза и выругался сквозь зубы. Издеваешься, ублюдок? Мне начинает надоедать эта игра.

Хуже всего было то, что мне больше не к кому было обратиться за помощью. О моей Пустоте не знал никто, и лишь Рагнар мог объяснить, как справиться с той или иной проблемой.

Хотя о чём это я? Он ведь уже сказал. Надо использовать Пустоту по назначению — позволить ей что-нибудь, а лучше кого-нибудь, обратить в ничто.

Только меня такой вариант не устраивал. Я понимал, к чему это приведёт. Слишком хорошо помнил ту эйфорию, которая возникала, когда уничтожаешь человека с помощью Пустоты.

Какой бы сильной ни была моя воля, рано или поздно я могу поддаться соблазну и стану чудовищем, которое ради своего удовольствия уничтожит этот мир.

Однако у меня были совершенно другие планы. В осуществлении которых Рагнар точно не станет мне помогать.

Значит, так или иначе придётся разбираться со всем самому.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк рода Вяземских

Игорь Николаевич стоял у камина и вертел в пальцах бокал с коньяком, глядя, как переливаются отблески огня в янтарной жидкости. Он не любил сам коньяк и пил его очень редко. Но наблюдать за напитком и просто вертеть бокал в руках, как безделушку, ему нравилось.

За спиной скрипнула дверь. Вошёл Прохор — доверенное лицо Вяземского, человек, которого он держал при себе больше десяти лет.

— Свежие сводки по выборам, Игорь Николаевич. Кутайсов снова впереди. Разрыв небольшой, но он растёт, — Прохор положил на стол тонкую папку.

Вяземский взглянул на неё, но открывать не стал. Он и так знал, что там написано.

Ещё месяц назад он был безоговорочным фаворитом. Все прочили ему княжеское кресло, дворянские рода один за другим склонялись на его сторону.

А потом что-то пошло не так. Интриги Вяземского внезапно дали противоположный результат, и его главный конкурент начал набирать вес. Медленно, но неотвратимо.

Игорь Николаевич прекрасно понимал, откуда дует ветер. Серебров. Этот выскочка спутал ему карты.

При этом все попытки отомстить Сереброву тоже провалились. Мальчишка казался неуязвимым — хотя на самом деле, конечно, всё дело было в том, что он окружил себя грамотными и надёжными людьми. Начиная от союзников и партнёров, заканчивая этим ублюдком по кличке Шрам, которому сошло с рук убийство самого генерала Усова.

Значит, бить по Сереброву бессмысленно. Или, по крайней мере, нужно искать другой подход. Но лучше использовать другие методы…

Вяземский поставил бокал на каминную полку и всё-таки открыл принесённую помощником папку. Пробежался по сводкам, где было написано примерное количество голосов у каждого кандидата. Полный список аристократических родов новосибирской области — кто за кого голосует, кто с кем в альянсе, кто ещё не определился…

— Что будем делать, ваше сиятельство? — подал голос Прохор.

— Действовать. Я вижу, что ещё достаточно много родов сохраняют нейтралитет. Значит, нужно заставить их передумать.

— Каким образом, Игорь Николаевич?

Граф провёл пальцем по списку фамилий.

— Смотри. Есть рода, которые уже определились — эти нам неинтересны, хотя их ещё можно заставить передумать. Есть те, кто твёрдо за Кутайсова — этих трогать пока рискованно. А есть третьи. Те, кто ещё колеблется. Вот с них и начнём.

— Не совсем понимаю, к чему вы клоните.

Вяземский усмехнулся и опустился в кресло.

— Всё просто. Мы устроим этим родам неприятности. Не сами, разумеется — чужими руками. Так, чтобы след вёл к другим кандидатам. К Кутайсову в первую очередь. Пусть колеблющиеяся род решат, что это Кутайсов им пакостит.

— А потом? — Прохор приподнял бровь.

— А потом появлюсь я, — граф развёл руками. — И великодушно помогу выпутаться из беды. Решу проблему, которую сам же и создал. Спасённый род будет мне благодарен по гроб жизни и, само собой, отдаст свой голос за меня. А заодно затаит обиду на того, кого сочтёт виновником своих бед.

— Рискованно. Если раскроется, кто на самом деле стоит за этими неприятностями…

— Работать будем аккуратно. С нулевой водой мы замахнулись слишком широко, и Серебров быстро всё раскопал. А здесь масштаб будет куда меньше. Одна беда для одного рода. Тихо, аккуратно, без лишнего шума, — Игорь Николаевич улыбнулся.

Прохор пожал плечами и спросил:

— С кого начнём?

Вяземский не глядя ткнул пальцем в список и лишь затем опустил взгляд:

— Баронский род Чагиных.

— Чагины? Мелкий род. Стоит ли с ними возиться?

— Стоит. Именно потому, что мелкий. Чагины ещё не определились с кандидатом, за их голос точно так же идёт борьба, как за голоса всех остальных. И если я вырву их из-под носа у Кутайсова — это будет хороший знак для других колеблющихся. Начинать всегда лучше с малого, чтобы обкатать схему…

— И что за беда их ждёт? — уточнил Прохор.

— Вот ты и предложи мне. Узнай, чем они занимаются, на какие мозоли можно надавить. В любом случае, нам нужно подставить под удар либо их финансы, либо репутацию. А следы пусть ведут к людям Кутайсова. Если при этом получится подставить ещё кого-то, особенно Мамонтова — будет просто великолепно.

— Сделаю, Игорь Николаевич. На днях предоставлю вам возможные варианты, — Прохор забрал папку со стола.

— Главное — не переусердствовать. Род должен испугаться, но не сломаться.

Прохор молча поклонился и направился к двери. Вяземский остался в кабинете один.

Серебров думает, что победил его? Пусть думает. Игра ещё не закончилась, но теперь наступала самая интересная фаза…

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Ночью я почти не спал — Пустота внутри улеглась, но осадок остался. Я всё ещё чувствовал её, свернувшуюся в груди тёмным клубком. Напряжение не отпускало — в голову невольно лезли мысли о том, что будет, если Пустота вдруг начнёт снова брыкаться в самый неподходящий момент. Что, если это случится в людном месте или, например, на глазах у Воронцова?

Ответ очевиден. Меня ждёт казнь, а мой род лишат не только титула, но имущества. Не трудно представить, сколько они после этого проживут с учетом того, какое количество врагов у меня появилось за то недолгое время, что я нахожусь в этом мире. Да и союзникам моим достанется так, что вряд ли они станут защищать мою семью. Разве что Свету попытаются спасти.

А значит, я должен предотвратить подобный исход. Вот только как? Пойти убить кого-нибудь? Нет, ни за что. Так я превращусь в маньяка. Уже представляю заголовки: «Благородный граф Серебров оказался таинственным убийцей!»

Под утро у меня всё же получилось немного поспать. Проснувшись, я помедитировал, сделал зарядку и принял бодрящий душ, после чего почувствовал себя вполне сносно.

Я как ни в чём не бывало, позавтракал с Дмитрием и Татьяной, немного поиграл с младшим братом, а затем опять отправился в подвал, в комнату с коллекцией.

Заперев дверь изнутри, я первым делом попробовал дозваться Рагнара.

«Рагнар! Давай поговорим. Мне нужен твой совет, о Великое Ничто», — мысленно позвал его я.

Молчание.

«Я знаю, что ты меня слышишь. Вчера едва не случилась беда. Ты предупреждал об этом, помню. Так давай обсудим».

Снова ничего.

Рагнар не отзывался. Я уже успел привыкнуть к такому, но сейчас его молчание злило особенно. Мне нужны были ответы, а вместо них — глухая тишина.

«Так и будешь дуться, как маленькая девочка?» — я попробовал зайти с другой стороны и разозлить Великое Ничто.

Но нет, на провокацию он тоже не поддался. А может, просто не слышал меня? Рагнар ведь упоминал, что пропадал где-то в другом мире. Может, он и сейчас там?

Я плюнул на это дело и решил разбираться сам.

Следующие несколько дней почти не выходил из подвала. Сказал домашним, что готовлюсь к защите титула магистра — отговорка сработала, меня оставили в покое. На самом деле я день за днём изучал шар. И постепенно начал понимать, как эта штука устроена.

Пустоту в шаре запечатали особым образом — заключили в плотную оболочку из неё же самой. Тот, кто это сделал, каким-то образом уплотнил внешний слой Пустоты и обратил его внутрь, замкнул на самом себе.

Пустота удерживала Пустоту. Один слой давил на другой, не давая ей расползаться и пожирать всё вокруг.

А металл шара не обладал никаким особым зачарованием, и на поверку оказался обычной сталью. Но со временем он впитал в себя частицы Пустоты и обрёл защиту. Триста лет сфера держала Пустоту внутри себя и не разрушилась.

Я понял, что могу проделать то же самое.

Осторожно выпустил тонкую нить Пустоты, уплотнил её, а потом как бы вывернул наизнанку, замыкая на саму себя. Это действие потребовало большой концентрации, и с первого раза не получилось. Но затем всё же вышло.

Нить Пустоты держалась ровным жгутом, послушная и плотная, не пытаясь сожрать пол под ногами.

Я потратил ещё день, набивая руку. Формировал из Пустоты то нить, то сгусток, то полноценный очаг — и каждый раз замыкал внешний слой на себя, чтобы сила не рвалась наружу.

Пустоту ведь никто не видит, кроме меня, Шёпота и Рагнара. Однако подобная структура становилась плотной, и пробиться через неё было невозможно ни физической силой, ни магией.

Затем меня посетила интересная идея. Я создал небольшую пластину из Пустоты, сформировал внешнюю оболочку и загнал эту пластину под карманные часы семнадцатого века, один из предметов моей коллекции.

Получилось! Контролируя Пустоту, я мог перемещать часы, при этом для стороннего наблюдателя выглядело так, будто я использую телекинез или что-то подобное.

В дальнейшем я смогу и сам так перемещаться. Создам под ногами Пустоту и буду летать на ней.

Собственно, почему бы не попробовать прямо сейчас⁈

Я сформировал под ногами диск из уплотнённой Пустоты, замкнул внешний слой и осторожно встал на него. После чего силой воли приподнял диск над полом. Я покачнулся, удерживая равновесие.

— Ну и ну, — выдохнул я, глядя вниз.

Я парил в полуметре над полом, стоя на невидимой платформе. Медленно двинул её вперёд. Развернулся, поднялся к самому потолку, потом плавно опустился обратно.

Я мог летать, и никто не сможет понять, какую магию я использую! Хотя, конечно, лучше поменьше использовать подобные умения на публике, чтобы не вызывать ни у кого лишних вопросов. Отговорка «родовые техники» рано или поздно может перестать работать.

Окрылённый успехом с новой техникой, я продолжил изучение шара, надеясь, что он сможет поведать мне и другие тайны. И не ошибся.

Очередным вечером я наткнулся на послание, спрятанное в самой глубине шара, в сердцевине Пустоты. Это был магический сгусток, в котором скрывалась информация, и он, в свою очередь, был окружён ещё одним слоем уплотнённой Пустоты.

Обалдеть. Тот, кто создал артефакт, оставил внутри него послание!

Изнывая от любопытства, я осторожно вытянул информационный сгусток и развеял Пустоту вокруг него. Спящее заклинание тут же активировалось, и в сознание хлынули образы.

Внутри моей головы раздался голос, говорящий на языке, которого я не знал — но я каким-то образом понимал его. Перед глазами появился образ человека в тёмных одеждах, стоящего на вершине горы. Он был носителем Пустоты, как и я. Судя по всему — глава того самого карпатского культа, из подземелий которого я и вытащил шар.

Послание оказалось длинным, и я мало что из него понял. То ли заклинание всё-таки слегка было испорчено Пустотой, то ли просто время постаралось. Обрывки фраз, куски образов, странные символы. Человек говорил о какой-то войне, о цене, о том, что «оно» нельзя выпускать. Он что-то запечатывал, разделял на части, прятал.

Один образ повторялся снова и снова: огромная тень, нависающая над миром. И имя, которое всплывало вместе с ней…

Рагнар.

Этот носитель Пустоты пытался бороться с Рагнаром. И даже успел добиться каких-то успехов — насколько я понял, он пытался создать что-то вроде оружия против Великого Ничто, а эта техника с уплотнением Пустоты была его частью.

В самом конце послания мелькнула подсказка. Я увидел образ, который однажды видел воочию в прошлой жизни — здание венгерского парламента в Будапеште. Очень красивое, величественное здание, которое сложно спутать с чем-то другим.

Выходит, глава культа спрятал другую подсказку где-то в Венгрии… Либо же там существовал другой культ Пустоты.

Я вынырнул из видения, тяжело дыша. Больше половины послания осталось для меня загадкой. Но главное я ухватил. Глава карпатского культа боролся с Рагнаром, пока его не убили сербско-австрийские войска — возможно, спровоцированные самим Великим Ничто. И этот человек создавал оружие против Рагнара, один из фрагментов которого у меня уже был, а второй скрывался где-то в Венгрии.

Той же ночью я поднялся в кабинет и связался со своими архивариусами. Поручил им поискать информацию касательно любых интересных древностей и закрытых обществ на территории Венгрии.

А потом вернулся к главному вопросу.

Изучив шар вдоль и поперёк, я убедился в одном: эта штука способна удерживать Пустоту сколько угодно. А значит, из него можно было сделать кое-что полезное.

Тело для Шёпота.

Я давно об этом мечтал, но ни один из материалов, даже тот легендарный мексиканский метеорит, не подошёл. А вот этот шар прекрасно подойдёт, и мой питомец наконец-то сможет обрести физическую форму.

«Шёпот, есть разговор. Хочешь тело?» — спросил я.

В ответ я ощутил всплеск интереса.

«Тело? Типа домик, как ты говорил? Хочешь, чтобы я жил в этом шаре и катался, как это… как там зовут хлебушек из сказки?»

«Колобок. Нет, из этого шара можно создать любое тело, какое захочешь. Выбирай, какое».

Шёпот вылетел наружу, а я достал телефон и стал показывать ему изображения разных существ — зверей, птиц, разных выдуманных тварей. Шёпоту ничего не нравилось. Ему не хотелось быть похожим на обычную зверушку, даже фантастическую.

«Привереда, — усмехнулся я. — Ладно. Думаю, тебе нужно что-то универсальное…»

В голове всплыл образ из воспоминаний прошлой жизни — боевые машины из японских мультиков. Так называемые мехи.

В этом мире аниме тоже существовало, так что найти подходящий образ не составило труда.

«Вот такое нравится? У тебя будут руки и ноги, можно приделать крылья и сделать возможность трансформировать своё тело. Ты будешь сидеть внутри и управлять этой штукой», — я показал Шёпоту несколько картинок мехов.

«Да-да! Классно! А можно мне такую же пушку, как у этой⁈» — дух аж затрясся от восторга.

«Можно. А зачем? У тебя и так большие силы, а тело будет небольшим. От такого артефакта толку не будет, а если поставить обычный огнестрел — там калибр будет миллиметра два. Курам на смех».

«Ладно, давай без пушки… Только пусть тело будет чёрное!»

«Договорились», — улыбнулся я.

После этого я аккуратно, слой за слоем, уничтожил Пустоту внутри шара, и он превратился в обычный кусок стали. Почти обычный, если не знать, что конкретно этот металл способен удержать в себе силу, которая обращает в ничто всё остальное.

Наутро я написал мастеру Громову.

Артефактор из Петербурга был лучшим из тех, кого я знал. Именно ему я и заказал подвижную фигурку по своему эскизу — небольшого механического человечка с гибкими сочленениями, способного двигаться и летать. А из остатков металла попросил изготовить несколько небольших амулетов.

Упаковал сферу в защитный контейнер и отправил в Петербург с курьером.

Что ж, с артефактом Пустоты я разобрался. Теперь пора заняться другими делами, которых накопилось изрядно…

Австрия, город Вена, конспиративная квартира Чёрной касты

Фосса метался по комнате, как зверь в клетке. А поскольку он был укрыт своим обычным маскировочным заклинанием, это выглядело так, будто тень носится из угла в угол.

— Ты понимаешь, что натворил, Вебер⁈ — взревел он.

Клаус сидел в кресле у окна, закинув ногу на ногу, и молча наблюдал за этой вспышкой гнева. Признаться, ему было не по себе, потому что он представлял, какой магической силой обладает Фосса. Но внешне Вебер оставался таким же безучастным, как стена.

— Вся Европа встала на уши! Каждая спецслужба, от Лиссабона до Хельсинки, роет землю в поисках наших ячеек! У них на руках образцы «Авангарда»! За месяц мы потеряли больше людей и активов, чем за предыдущие пять лет!

— Я в курсе, — спокойно отозвался Клаус.

Фосса резко развернулся, и от этого движения по комнате прошла волна давления, придавившая Вебера к спинке кресла.

— Это была твоя операция. И это твой провал. Маркович и второй болван взяты живыми! Раньше такого никогда не случалось!

— Маркович ничего не знает, — Клаус пожал плечами, стараясь не показать, как тяжело ему далось это движение. — Рядовой исполнитель. Пусть его допрашивают сколько угодно, ничего важного не выяснят.

— Дело не в том, что он знает! Дело в том, что кто-то снял проклятие касты! Теперь нас уже не считают такими неуязвимыми, и виноват в этом ты! — Фосса ткнул пальцем в сторону Вебера.

Клаус чуть подался вперёд, преодолевая давление силы собеседника.

— Мы недооценили противника, — признал он. — Контора Мюллера работает профессиональнее, чем мы думали. Это правда. Но давай начистоту, Фосса. У меня-то проблемы небольшие. А вот у тебя…

— Что? — давление ослабло, тень замерла посреди комнаты.

— Ты же понимаешь, что главы Чёрной касты очень тобой недовольны? — Клаус смотрел туда, где под маскировкой скрывалось лицо собеседника. — Я всего лишь исполнитель. Меня уже простили — я ведь им нужен, у меня высокий пост в АУГР, связи, доступ к информации. Отвечает за операцию не исполнитель, а тот, кто ею руководил. Тот, кто докладывал главам, что всё под контролем.

Тень застыла. Голос Фоссы, всегда искажённый маскировкой до глухого рокота, дрогнул.

— Ты… что ты несёшь? Я передавал их приказы, я…

— Ты был старшим. А старший всегда отвечает за провал, — тихо закончил Клаус.

Дверь комнаты разлетелась в щепки. В проём ворвались трое боевых магов касты, и выпустили объединённое заклинание.

За долю секунды до удара Фоссу окружил кокон багрового света. Заклинание раскололось об эту защиту, брызнуло искрами по стенам. Фосса взревел и ответил.

Пространство в комнате исказилось, будто сам воздух треснул, как стекло. Стол взлетел и разлетелся щепками, окно лопнуло. Клаус скатился с кресла на пол и спрятался за перевёрнутый шкаф. Над ним хлестали потоки силы — чёрные молнии и вспышки алых лезвий. Штукатурка сыпалась с потолка крупными кусками.

Фосса дрался яростно. Один из магов отлетел к стене, харкая кровью. Второго отшвырнуло в коридор. На миг Веберу показалось, что Фосса одержит верх.

Однако третий маг оказался непрост. Пока Фосса добивал упавшего, тёмный сгусток силы ударил его в спину, пробил багровый кокон и вошёл в тело. Фосса захрипел. Второе заклинание ударило его в грудь. Маскировка слетела с него, будто дым от порыва ветра.

Клаус, выглянув из-за шкафа, впервые за все годы увидел настоящего Фоссу — и не сразу поверил глазам. Вместо величественной тени у стены лежал низенький, уродливый человечек. Существо, которое всю жизнь пряталось за иллюзией, потому что иначе не смогло бы никого заставить себя бояться.

Чёрные жилы поползли по искажённому от боли лицу. Человечек забился, замолотил кривыми ручками по воздуху, и через несколько секунд затих. Тело сползло по стене и осталось лежать, скрючившись, у плинтуса — жалкое, крошечное.

Клаус медленно встал, отряхивая с плеч штукатурку.

Маги поднялись и, не сказав Веберу ни слова, вышли через разбитый дверной проём.

Когда шаги в коридоре стихли, зазвонил телефон Клауса.

— Слушаю.

— Всё кончено? — раздался в трубке лишённый всяких эмоций голос.

— Да.

— Фосса подвёл нас. Ты тоже подвёл. Но ты полезнее живым, Вебер. Поэтому мы даём тебе шанс.

Клаус посмотрел на скрючившееся у стены тельце и ответил:

— Я готов.

— С этой минуты все ресурсы касты в Европе — в твоих руках. Разберись с Мюллером. Заставь спецслужбы забыть про нас. Справишься — получишь силу и власть. Провалишься — отправишься следом за Фоссой. Мы поняли друг друга?

— Да. Но позвольте дать совет, — осторожно произнёс Вебер.

— Говори.

— Касте сейчас лучше уйти на дно. Нас ищут по всей Европе. Поэтому я предлагаю приостановить все действия, расформировать ячейки и на время затихнуть. Пусть спецслужбы решат, что мы разбиты и рассеяны. Пусть Мюллер поверит, что победил, и расслабится.

— И что потом?

— А потом — мы сделаем то, что собирались. Что же касается Мюллера… У меня есть другие рычаги, помимо сил Чёрной касты, которые можно использовать, — криво усмехнулся Клаус.