Италия, город Генуя, порт

— Выкладывай, — сказал я, глядя на телефон в руках Мюллера.

Клеменс развернул экран ко мне. На нём тянулась ломаная линия — маршрут сухогруза, наложенный на карту Средиземного моря.

— Мои ребята подняли данные с судового регистратора и сверили их с внешними источниками. И вот что вылезло.

Он ткнул пальцем в точку южнее Генуи.

— Здесь, примерно в сорока милях от порта, корабль резко сбросил ход. Он двигался на автопилоте около сорока минут, а потом снова пошёл прежним курсом.

— Поломка? — предположил я.

— Никаких записей о неисправностях. Самое интересное даже не это. В судовом журнале капитан отметил, что судно попало в сильный шторм. Волнение, порывистый ветер, снизили скорость из соображений безопасности. Так он объяснил задержку.

— А по факту?

— По факту на том участке было полное затишье. Я запросил метеосводки с трёх станций и спутниковые снимки. Ни единого облачка, почти что штиль. Экипаж уверен, что пережил шторм, которого не было, — заключил Клеменс.

— Интересно. Если они все свято уверены, что попали в шторм, но никакого шторма при этом не было, значит, здесь задействована магия, — задумчиво проговорил я.

— Вероятно, вы правы, граф. Это могло быть сильное гипнотическое заклинание. И если так, то… — Мюллер посмотрел в сторону корабля.

Я уже и сам догадывался. Развернулся и направился туда, где стояли выгруженные из трюма баки с основой.

Закрыл глаза и потянулся магическим зрением к содержимому. Основа «Бодреца» имела свой характерный отпечаток — мы с Дмитрием сами разработали этот эликсир, его магическую структуру я знал наизусть.

В первом баке все оказалось чисто. Во втором тоже.

Третий, четвёртый — норма.

Я шёл вдоль ряда, касаясь ладонью холодного металла. И когда дошёл до очередного бака, то сразу ощутил — что-то не так. Структура основы внутри была в чём-то похожей на «Бодрец»… или, скорее, она была почти полной копией «Бойца». Ведь он, в свою очередь, являлся глубоко изменённой версией «Бодреца».

Сомневаться не приходилось. Внутри была основа совсем для другого эликсира.

Для «Авангарда».

— Вот этот. Здесь эликсир касты, — я постучал по стенке костяшками пальцев.

— Значит, подменили основу только в одном баке. Умно, — хмыкнул Мюллер.

Да уж, не поспоришь. Члены касты не стали жадничать, а вместо этого скрыли подмену среди баков с настоящей основой. Если бы мы не догадались, что всё это случилось в море, то уже скоро все баки отправились бы на завод Каттанео. Там бы к основе добавили вкусовые и ароматические добавки, разлили по банкам… а ещё через несколько дней Европу бы охватила волна кровавого безумия.

Клеменс тихо выругался по-немецки.

— Значит, вся эта заварушка в порту была лишь приманкой.

— Да уж. Они заранее поняли, что мы узнали об их плане и что будем караулить в порту. Поэтому пожертвовали частью своих людей, лишь бы отвлечь нас, — кивнул я.

— И что будем делать, ваше сиятельство?

— Работать. Немедленно свяжись со всеми европейскими спецслужбами.

— Опять? — Мюллер приподнял бровь.

— Да, опять. Сообщи, что операция в Генуе прошла успешна, обязательно упомяни, что два боевых мага Чёрной касты взяты живыми. Только не надо говорить, что это я снял проклятие.

— Само собой.

— Разошли образцы «Авангарда» из этого бака, только перед этим попроси алхимиков герцога Каттанео провести полный анализ структуры. Пусть спецслужбы точно знают, что именно искать в будущем.

Клеменс согласно кивнул:

— Это очень поможет. Если у каждой службы будет точная формула этой отравы, они смогут легче её находить. Кто знает, может быть, каста захочет провернуть что-то подобное с другими эликсирами.

— Вот именно. Заодно пускай лишний раз убедятся, насколько опасна каста. Одно дело — слушать про абстрактную угрозу. Другое — держать в руках образец тёмного эликсира, который может привести к ужасным последствиям, — подытожил я.

Мюллер отошёл в сторону, уже набирая чей-то номер.

Я ещё раз провёл ладонью по холодному металлу бака. Как хорошо, что ребята Мюллера не зря едят свой хлеб. Хотя я бы в любом случае велел проверить каждый бак — но кто знает, как всё могло обернуться, не сделай я этого прямо сейчас.

Учитывая то, насколько хитро и профессионально была проведена подмена, я не сомневался — в этом замешан агент Вебер.

Интересно, что он предпримет теперь.

Австрия, город Вена, квартира агента Вебера

Клаус не любил, когда его отвлекали от завтрака.

Погода сегодня была просто чудесная. Вебер сидел за плетёным столиком на балконе, откуда открывался вид на центр города, и неспешно намазывал масло на тёплую булочку. Рядом стояла чашка крепкого кофе и дожидался своей очереди кусок абрикосового торта.

Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда Клаус поднёс булку ко рту. Он взглянул на экран, вздохнул и положил её на тарелку.

Это был один из его личных информаторов в Италии. Причём официальный, который работал на АУГР и понятия не имел, что Вебер как-то связан с Чёрной кастой.

— Слушаю.

— У меня свежие данные по Генуе, — голос информатора звучал напряжённо.

— Говори, — Клаус взял чашку и сделал глоток обжигающего кофе.

— Группу Чёрной касты взяли в порту. Там была громкая перестрелка, все итальянские СМИ только об этом и трубят целый день.

— По-твоему, я сам не могу прочитать новости? — огрызнулся Вебер.

— Простите, агент Вебер. В новостях не пишут главное. Двоих магов из касты взяли живыми. Ходят слухи, будто некий целитель сумел уничтожить проклятие. Одного пленника, согласно нашим сведениям, отправили в Сербию — формально он подданный короля Драгана Третьего…

— А второго?

— Пока неизвестно. Судя по всему, он остался в Италии. Возможно, его забрали люди герцога Каттанео или…

— Или Мюллер, — закончил Клаус.

— Да, агент Вебер. Возможно, что так, — согласился информатор.

Вебер залпом выпил кофе, сдерживая клокочущий внутри гнев. «Какой-то целитель» — наверняка граф Серебров. Судя по сведениям, которые добывали агенты АУГР в Российской империи, этот щенок становился всё сильнее.

Глава русской Гильдии целителей даже добился того, чтобы Сереброву позволили защитить титул магистра. В его-то возрасте!

Это значило, что силы графа и впрямь растут. Так что нельзя исключать, что он смог разобраться с проклятием касты — хотя это считалось невозможным.

Это плохо. Живой член касты на допросе — прежде такого не случалось никогда. Фосса будет очень недоволен, а какой будет реакция глав касты, Клаус не хотел даже думать.

Впрочем, Маркович и второй маг были рядовыми исполнителями. Они не знали ни настоящих планов касты, ни важных имён. Пусть их допрашивают хоть год — вытянут одну шелуху. Но сам факт того, что кто-то может оказаться живым в плену накладывает сильные ограничения на дальнейшее развитие организации.

— Что-нибудь ещё? — спросил Вебер.

— Да. Оказывается, Чёрная каста провела замену основы ещё в море.

Клаус похолодел и переспросил:

— В море?

— Да. Деталей я пока что не узнал, но один из баков забраковали прямо в порту и увезли в отдельную лабораторию герцога Каттанео. В нём был «Авангард», это точно известно, — подтвердил информатор.

Клаус глубоко вдохнул через нос и стиснул телефон.

Схема с подменой в открытом море была его гордостью. Прекрасно спланированная операция, которую Мюллер всё же сумел раскусить. Сукин сын! Его контора, оказывается, работает ещё профессиональнее, чем думалось…

— Это всё? — спросил Клаус.

— Пока что да, агент.

— Будь на связи, — Вебер сбросил звонок и вцепился зубами в булочку с маслом.

Жуя, он думал, что делать дальше.

Что ж, выбора нет. Теперь операцию можно официально считать проваленной.

С другой стороны — Серебров и Мюллер решат, что со всем разобрались, и расслабятся. А расслабившийся противник — самый удобный.

Пусть Мюллер радуется победе. А провести ещё одну подмену можно будет позже, ведь Серебров регулярно поставляет Каттанео основу для своих эликсиров. Если, конечно, главы захотят, чтобы этот теракт был осуществлён.

И в следующий раз можно будет попробовать другой ход — перехватить фуру с основой между портом и заводом. Тихо, без лишней крови подменить всю партию.

Для этого понадобится новый отряд, надёжные люди… Но с этим вряд ли возникнут проблемы. Часть своих членов Чёрная каста потеряла в этой операции, но ведь есть ещё. И много…

Российская империя, город Санкт-Петербург, управление СБИ

Юрий Михайлович положил трубку и долго смотрел на телефон, словно тот был в чём-то виноват.

Разговор с Серебровым оставил после себя скверный осадок. Граф был вежлив, даже весьма — в качестве жеста доброй воли отдал пленника, поделился данными. И при этом предельно ясно дал понять: указывать ему Воронцов не вправе. «Я не служу в СБИ и выполнять ваши приказы не обязан».

Формально он был прав. Серебров не носил погоны и не давал присяги Службе, если не считать небольшого устного договора между ним и Воронцовым. Юрий Дмитриевич — свободный человек, действующий в своих интересах.

Именно это Воронцова и тревожило.

Он поднялся из-за стола и подошёл к окну. Внизу по проспекту тянулся вечерний поток машин, зажигались фонари. Петербург жил своей жизнью, не подозревая, сколько сил уходит на то, чтобы эта жизнь оставалась спокойной.

Серебров вырос слишком быстро. Ещё недавно он был никем, наследником угасающего рода. Теперь же — один из самых богатых аристократов в Сибири, владелец двух заводов, нескольких клиник, совладелец ещё одного завода на Урале и сети аптек, не говоря уже про прочие активы. За ним тянулась цепочка побед, каждая из которых прибавляла ему веса и самостоятельности.

А теперь он открыто устраивал боевые операции на чужой территории. Пусть даже с добрыми целями, пусть даже против Чёрной касты, которую Воронцов считал своим личным врагом.

Но человек, способный одним своим словом поднять гвардию итальянского герцога, договориться с сербской разведкой и предотвратить международный теракт — такой человек уже не просто подданный Российской империи.

Такой человек — сила. А сила, которую не контролируешь, рано или поздно оборачивается против тебя.

Полковник не боялся, что Серебров предаст Россию. Граф был предан империи, сомневаться в этом не приходилось. Проблема была в другом. Действуя в одиночку, он мог наломать дров там, где требовалась тонкость. Одна ошибка — и начнётся дипломатический скандал, а разгребать придётся Службе.

Воронцов вернулся к столу и нажал кнопку на селекторе.

— Слушаю, Юрий Михайлович, — отозвался голос помощника.

— Зайди. И вызови Кольцова из аналитического.

Через несколько минут в кабинет вошли двое. Воронцов не стал предлагать им сесть, разговор предстоял короткий.

— С сегодняшнего дня открываем отдельное досье на графа Сереброва, — произнёс он. — Полное наблюдение. Все передвижения, контакты, финансовые потоки, деловые контракты. Особое внимание — заграничным операциям. С кем встречается, кому звонит, куда переводит деньги. Мне нужна полная картина.

Кольцов кашлянул.

— Юрий Михайлович, позвольте уточнить. Мы разрабатываем его как угрозу?

Воронцов покачал головой.

— Нет. Мы разрабатываем его как фактор. Серебров нам не враг, но он стал слишком силён и независим. Я хочу знать о каждом его шаге раньше, чем он его сделает. Пока граф работает на пользу империи, мы ему не мешаем. Но если однажды его самодеятельность создаст угрозу стабильности — мы должны быть готовы вмешаться.

— Понял. Как прикажете, — поправив очки, кивнул аналитик.

— Работать аккуратно, — добавил Воронцов. — Так, чтобы граф ничего не заметил. У него достаточно связей и хорошее чутьё. Если он поймёт, что мы стали пристальнее за ним следить, доверие будет подорвано, а нам с ним ещё работать. Тихое наблюдение, никакого вмешательства без моего личного приказа.

— Будет сделано, — кивнул Кольцов.

— Свободны.

Когда закрылась дверь, Воронцов снова повернулся к окну. Огни города расплывались в вечерней дымке.

Пусть Серебров пока не догадывается, что за ним теперь присматривают. Так будет спокойнее для всех. В первую очередь — для самого графа.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба Серебровых

Запахло свежей выпечкой. Я переступил порог, и запах ударил в нос ещё в прихожей. Чувство родного дома захлестнуло меня с головой, и на губах сама собой появилась улыбка.

Я так много работал и мотался то в Петербург, то на Урал, то в Европу — поэтому каждое мгновение в нашей усадьбе стало для меня особенно ценным. Всё, начиная от запахов и заканчивая смехом родных.

— Юра!

Света выскочила из гостиной первой, едва не сбив меня с ног.

— Наконец-то! Мы уже думали, ты навсегда решил остаться в Европе.

— Соскучилась? — я обнял сестру.

— Конечно! Мы в последнее время так редко видимся, — Светлана крепко прижалась ко мне.

Я поцеловал её в макушку.

— Согласен. Надо чаще встречаться. А где моя любимая племянница?

Тут же в коридоре появился Борис с Настей на руках. Малышка спала, и счастливый отец держал её с величайшей осторожностью, будто самое дорогое сокровище. Впрочем, для него, наверное, так оно и было.

Он подошёл ко мне и шёпотом произнес:

— Привет.

— Привет. Какая же у вас всё-таки красавица получилась, — я с улыбкой взглянул на Настю.

— Вся в свою маму, — усмехнулся Борис и поцеловал Свету в щёку.

Дмитрий и Татьяна встретили меня в гостиной. Дмитрий крепко, по-мужски обнял, Татьяна расцеловала в обе щеки и тут же принялась ощупывать, будто проверяя, в порядке ли я.

— Сынок, ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь так, будто три дня не спал.

— Много работы. Всё в порядке, — отмахнулся я.

— Не забывай отдыхать, пожалуйста!

— Именно за этим я и здесь. Как насчёт семейного ужина?

— Уже можем идти за стол, — Дмитрий жестом пригласил всех в столовую.

В этот момент раздался счастливый детский крик. Я повернулся и увидел Алексея, который сидел в люльке и широко улыбался мне беззубой улыбкой.

— Братишка! Неужели ты меня узнал? — я направился к нему.

Алёшка рассмеялся и потянул ко мне руки. Конечно, узнал.

Я подхватил брата. Мальчишка вцепился мне в воротник и потянул к себе с неожиданной силой.

— Богатырь растёт! — я осторожно высвободил воротник из цепких пальчиков.

Ужин накрыли в большой столовой. Только мы расселись, как в дверь позвонили — приехали Иван с Алисой. Курбатов шумно ввалился в столовую сгрёб меня в охапку и хлопнул по спине так, что рёбра затрещали.

— Юра! Живой, зараза! А мы уж хотели венок заказывать.

— Ваня, что ты такое говоришь! — одёрнула его Алиса, но сама улыбалась.

— Да шучу я, шучу… Слышал про заварушку в Италии. Чего меня не позвал? — шёпотом спросил Иван.

— Прости. Одного русского там было более чем достаточно. СБИ и так высказала мне претензии. Потом расскажу, — так же тихо ответил я и кивнул в сторону свободных стульев.

Молодожёны выглядели до неприличия довольными. Иван, кажется, успел немного располнеть — похоже, семейная жизнь пошла ему на пользу.

За столом стало тесно и шумно. Дмитрий разливал вино, Света что-то без умолку рассказывала Алисе про Настю. Борис вставлял слово-другое, но больше молчал, зорко следя, чтобы никто случайно не задел люльку с дочерью.

— Ну, рассказывай, — Иван подцепил вилкой кусок пирога. — Как там Италия?

— Жарковато было, — уклончиво ответил я.

Курбатов единственный понял, что я имел в виду. Все остальные подумали, что я про погоду.

— Давайте лучше про вас. Как медовый месяц? — я быстро перевёл тему.

Алиса покраснела, Иван приосанился и пустился в подробный рассказ про поездку на Байкал, где он, по его словам, поймал «вот такенную» рыбину. Алиса тут же уточнила, что рыбу поймал местный егерь, а Иван только держал удочку. Курбатов возмутился, и все засмеялись.

Вечер тянулся неспешно. Настя проснулась, покапризничала немного для приличия, но быстро развеселилась, когда Татьяна стала с ней играть. Алексей и то умотался быстрее племянницы и уснул на софе. Слуги принесли чай с вареньем, Дмитрий с Иваном затеяли спор о новых двигателях для магомобилей. Я сидел, слушал вполуха и чувствовал, что наконец-то могу расслабиться.

Пусть ненадолго, но в кругу семьи и друзей я мог отдохнуть по-настоящему и на время забыть о любых трудностях.

Гости разъехались за полночь. Усадьба погрузилась в сон.

А я спустился в подвал.

За тяжёлой стальной дверью, защищённой мощной охранной системой, находилась моя коллекция — артефакты и различные древности, которые я начал собирать для прикрытия. С тех пор всё изменилось — мне действительно понравилось коллекционировать древности. Было в этом что-то особенное.

Освещение здесь было приглушённое, воздух сухой и прохладный. Каждый предмет лежал в отдельной ячейке за защитным стеклом. Шпаги, мечи и сабли висели на стенах, а артефакты, даже разряженные, находились под слабым магическим куполом. Никогда ведь не знаешь, что может вытворить магическая вещь.

Я наконец-то достал из своего дорожного рюкзака шар с Пустотой, добытый в недрах подземелий карпатского культа. Гладкий, тёмный, как ночь, он словно поглощал свет вокруг себя.

Я до сих пор толком не понимал, что это за штука, как она работает и зачем вообще нужна. Знал лишь то, что внутри заключена Пустота.

Я поместил шар в самый надёжный сейф, который здесь имелся — с тройным контуром защиты, способным сдержать мощнейший выброс энергии. Конечно, Пустоту вряд ли выдержит даже такая защита, особенно учитывая, сколько её было собрано в шаре. Но он, похоже, не собирался активироваться сам по себе.

Вот только дело было в том, что я собирался как следует его изучить.

Осторожно, слой за слоем, я начал прощупывать его структуру. Пустота внутри отзывалась — та же холодная бездна, что жила и во мне. Я коснулся её своей силой, аккуратно, самым краешком, желая понять, чем отличаются моя подконтрольная Пустота и эта, дикая.

Шар дрогнул.

Пустота внутри него всколыхнулась, потянулась навстречу, будто голодный зверь на запах мяса. И в тот же миг что-то отозвалось у меня в груди.

Это было похоже на удар ножом. Я согнулся пополам, не в силах вдохнуть. Перед глазами потемнело. Пустота во мне поднялась волной, рванулась наружу и потянулась к шару. Две силы узнали друг друга и бросились на сближение.

Сейф загудел. По стальным стенкам поползли трещины — металл истончался и осыпался чёрной пылью, обращаясь в ничто. Защитное поле замигало и лопнуло.

Я упал на колени. Внутренности сковало холодом, Пустота рвалась из тела наружу. Кожа на руках пошла тёмными разводами — я видел, как растворяется в воздухе плоть на кончиках пальцев.

Твою мать… Если я сейчас не удержу Пустоту — она вырвется, сольётся с дикой из шара и тогда всё имение обратится в ничто.

А наверху спали Дмитрий с Татьяной. Света с Борисом, Лёша в детской, Настя в люльке. Вся моя семья.

Я стиснул зубы до хруста. Вцепился обеими руками в рубашку на груди, будто мог физически затолкать бунтующую силу обратно. Пустота сопротивлялась, а шар в сейфе дрожал, и я понял, что он вот-вот активируется.

Ещё немного — и не удержу…