Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Я прошёл в гостиную, жестом попросив дворецкого, чтобы меня не отвлекали.

— Чёрная каста, значит? — переспросил, опускаясь в кресло у камина. — Слушаю внимательно, Клеменс. Что там у них случилось?

— Занятная история, ваше сиятельство. Пару дней назад на границе между Чехией и Австрией произошла стычка с членами касты. Погибли несколько пограничников с обеих сторон. По всем признакам одна из чешских ячеек перемещалась в Австрию, и сделала это крайне неаккуратно, нарвалась на пограничный патруль. Завязалась перестрелка, применяли боевые артефакты. Австрийцы всполошились, чехи тоже. Официально всё списали на контрабандистов, но мы-то с вами понимаем, что к чему, — подробно пояснил Мюллер.

Я только усмехнулся.

— Значит, каста начала перебрасывать свои ячейки в Австрию? И засветилась на ровном месте.

— Именно, — подтвердил Клеменс. — И вот что самое любопытное, ваше сиятельство. Об этих перемещениях я знал заранее, источники в Чехии сообщали, что каста готовит переброску людей через южную границу. Раньше я бы передал эти сведения в АУГР, и австрийцы перехватили бы ячейку без единого выстрела. А теперь…

— А теперь ты в опале, и австрийская корона сама виновата, что убиты их пограничники, — закончил я за него.

— Вот-вот. Первое наглядное последствие того, что они отвернулись от меня. Люди погибли зря. Но АУГР слишком занята охотой на меня, а реальной угрозы под самым носом не заметили, — с долей злорадства добавил Мюллер.

Не могу его винить. Да, люди и правда погибли напрасно, этих смертей можно было ожидать. Но АУГР и австрийская корона сами виноваты в случившемся.

Какая ирония. Они травили Мюллера, обвиняя его во всех грехах, а стоило им лишиться его глаз и ушей — как каста тут же начала действовать наглее. И это только начало.

— Сделай вот что, Клеменс. Аккуратно распространи эти сведения. Через свои каналы, через прессу, через доверенных людей в других странах. Пусть все узнают, что каста активизировалась, что её ячейки свободно шастают между странами и убивают пограничников. И пусть все узнают, что австрийская корона проморгала это, потому что была занята сведением счётов с твоей конторой, — велел я.

— Вы хотите, чтобы другие короны задумались, — понимающе протянул Мюллер.

— Именно. Пусть посмотрят на Австрию и сделают выводы. Пусть спросят себя — а не сидит ли каста и у них под боком? А не разумнее ли работать с человеком, который эту касту видит насквозь, вместо того чтобы объявлять его врагом?

— Сделаю, ваше сиятельство. К концу недели вся Европа будет обсуждать, как Австрия прошляпила касту, — в голосе Мюллера прорезалась хищная нотка.

— Вот и славно. Держи меня в курсе. И береги себя, Клеменс. Ты мне нужен живым.

— Постараюсь не разочаровать, — усмехнулся он и отключился.

Я убрал телефон и задумчиво посмотрел в окно. Чёрная каста продолжала действовать — обманчивое затишье после попытки теракта они использовали, чтобы перебрасывать силы и что-то готовить. Значит, у них есть какой-то план, ради которого они гоняют людей через границы. И мне очень хотелось узнать, какой именно.

Австрийская империя, город Вена, конспиративная квартира

Клаус Вебер стоял у окна съёмной квартиры на окраине Вены, заложив руки за спину, и смотрел в темноту за окном. Внешне спокойный, в дорогом костюме, он выглядел ровно тем, кем являлся официально — агентом Австрийского управления госбезопасности и разведки. Но внутри у него всё кипело.

Идиоты. Безмозглые, самонадеянные идиоты!

За спиной, на потёртом диване, сидели трое. Всё, что осталось от чешской ячейки — те, кому удалось уйти после стычки на границе. Двое перевязывали раны. Третий, широкоплечий детина, развалился на полдивана с видом человека, которому всё нипочём.

— Я дал вам простую задачу, — холодно произнёс Вебер, не оборачиваясь. — Тихо перебраться через границу. Я устроил вам маршрут, организовал убежища для вас и других членов касты по всей Австрии. Всё было готово. От вас требовалось одно — не привлекать внимания.

— Так вышло, — буркнул один из раненых.

— Так вышло? — медленно повторил Клаус и наконец повернулся. — Пятеро погибших пограничников. Перестрелка с применением боевых артефактов. По всем сводкам АУГР теперь ищут «контрабандистов с боевыми артефактами». Вы понимаете, что натворили? Вы засветили саму схему переброски! Теперь мне придётся сворачивать половину коридоров, которые я готовил месяцами.

Широкоплечий лениво поднялся с дивана.

— Слушай сюда, канцелярская крыса, — процедил он, надвигаясь на Вебера. — Ты кто вообще такой, чтобы нас отчитывать? Сидишь в своём костюмчике, бумажки перекладываешь. А мы кровь проливали. Мы дрались, пока ты чаёк попивал в кабинете. Ты даже не маг! Обычный чинуша. Что ты можешь нам сделать, а?

Вебер посмотрел на палец, упирающийся ему в грудь, затем медленно поднял взгляд на бородатое лицо мужчины.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Я не маг.

— Вот именно! — мужик оскалился и оглянулся на товарищей. — Слыхали? Он даже магией не владеет, а строит из себя большого босса…

— Я не маг, — спокойно повторил Клаус. — Зато у меня есть власть.

Он поднял правую руку. На среднем пальце тускло блеснуло массивное серебряное кольцо с чёрным камнем.

— А ещё у меня есть вот это.

Широкоплечий нахмурился, глядя на кольцо.

— И что это за…

Вебер сжал кулак.

Реакция была мгновенной. Мужик захрипел и схватился за горло, выпучив глаза. По коже, от основания шеи, где вилась татуировка Чёрной касты, поползли тёмные линии — будто под кожей растекались чернила. Он рухнул на колени, скребя ногтями по горлу, изо рта пошла пена.

— Обычное проклятие касты, — буднично пояснил Клаус, глядя на корчащегося мужчину сверху вниз. — Знак, который вы все носите на себе. Вы думаете, это метка братства? Это поводок, и сейчас его держу я. Каждый из вас живёт ровно до тех пор, пока я не решу иначе.

Мужчина забился в судорогах. Чёрные вены добрались до лица, глаза налились кровью, а потом лопнули сосуды. Он дёрнулся в последний раз и затих, распластавшись на полу в неестественной позе.

В комнате повисла мёртвая тишина. Двое оставшихся вжались в диван, побелев как полотно. Один из них непроизвольно схватился за шею, где под воротником пряталась такая же метка.

Вебер опустил руку и будничным тоном произнёс, будто ничего не произошло:

— Итак. Надеюсь, вопрос о том, кто здесь отдаёт приказы, снят. Есть ещё желающие обсудить мою компетентность?

Раненые торопливо замотали головами.

— Прекрасно. Избавьтесь от тела. Растворите в кислоте, скормите свиньям, закопайте — мне всё равно, лишь бы никто не нашёл. Метку с шеи срежьте и сожгите отдельно. После этого сидите тихо. Не высовывайтесь, не используйте магию, не привлекайте внимания. Место здесь надёжное, продуктов хватит на месяц. Ждите моего сигнала.

— Долго ждать? — робко спросил один.

Вебер задумчиво посмотрел в окно.

— Столько, сколько потребуется. У нас незаконченное дело. План с подменой «Бодреца» на «Авангард» всё ещё в силе. Ничего не изменилось — только сроки сдвинулись. Но прежде я должен закрыть один старый долг… Разобраться с теми, кто помешал нам в прошлый раз.

Он вспомнил лицо человека, из-за которого рухнула тщательно выстроенная операция. Клеменс Мюллер, этот грёбаный ублюдок… Он взялся из ниоткуда и благодаря поддержке графа Сереброва стал весьма опасным противником.

— Как только я с ними покончу, — продолжил Клаус, — мы вернёмся к делу. И на этот раз никаких ошибок. Всё понятно?

— Понятно, — хором выдохнули оба мужчины.

— Вот и славно.

Вебер вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Спустился по лестнице в промозглую венскую ночь и неспешно отправился прочь.

У него было много работы. Сначала — уладить последствия стычки на границе, замести следы, увести АУГР по ложному следу. А потом заняться главным.

Серебров и его люди дорого заплатят за то, что встали у него на пути.

Российская империя, город Новосибирск, здание Совета родов

Зал заседаний Совета был полон. На этот раз здесь собрались главы всех новосибирских родов — ну, или почти всех. Несмотря на взрыв, который устроили китайцы после прошлого собрания, никто не побоялся прийти.

Возможно, дворяне решили показать врагам, что не боятся их. Но скорее причина в другом — все уже знали, кто будет выступать и по какому поводу.

Я занял своё место в ряду и обвёл взглядом собравшихся. Кутайсов сидел прямо, как на плацу, — суровый, собранный, боевой генерал до мозга костей. Вяземский устроился поодаль, рука всё ещё на перевязи, лицо скорбно-благородное. Мамонтов что-то тихо обсуждал с соседом. Все на местах.

На трибуну поднялся полковник Воронцов. Он выглядел уставшим — человек, который несколько суток не спал, зато довёл дело до конца.

— Господа, — начал он, дождавшись тишины. — От лица Службы безопасности империи докладываю о результатах контртеррористической операции в Новосибирском княжестве. Операция завершена. Преступная организация «Золотой треугольник», известная также как триада, полностью ликвидирована на территории города и прилегающих районов.

По залу прокатился гул. Кто-то с облегчением выдохнул, кто-то переглянулся с соседом.

— Все выявленные ячейки уничтожены или захвачены, — продолжал Юрий Михайлович. — Задержано более сорока человек, ещё около шестидесяти устранено при оказании сопротивления. Изъяты крупные партии оружия, боевых артефактов и партия мощных алхимических бомб, которые готовились к применению против гражданских объектов. В том числе, по нашим данным, против жилых кварталов.

Гул стал громче. Кто-то охнул. Мысль о том, что по городу могли греметь взрывы, вызвала одновременно страх и облегчение — потому что теракты оказались предотвращены.

— Хочу подчеркнуть, — полковник обвёл взглядом зал, — что успех этой операции — заслуга не только СБИ. Огромный вклад внесли родовые гвардии Новосибирска, которые взяли на себя патрулирование города и содействие в зачистке. Отдельно отмечу помощь Поднебесной империи. Китайские спецслужбы предоставили нам разведданные и перекрыли каналы, по которым в княжество перебрасывались наёмники. Князь Алтайский также оказал содействие, закрыв границу со своей стороны. Благодаря этим совместным усилиям поток наёмников остановлен. «Золотого треугольника» в нашем княжестве больше нет.

Раздались сдержанные аплодисменты. Я тоже похлопал — Воронцов и его люди действительно поработали на славу, да и мои гвардейцы не подвели.

Когда хлопки стихли, поднялся один из старейших глав — сухопарый старик из рода Терентьевых.

— Полковник, у меня вопрос, — произнёс он. — Триаду вы разгромили, честь вам и хвала. Но кто их прислал? Наёмники сами по себе не приходят. Кто-то им заплатил и открыл им дорогу в наш город. Кто стоит за этим?

Зал притих. Каждому хотелось знать ответ. Но Воронцов ответил не сразу.

— Расследование продолжается. У нас есть определённые зацепки, есть направления, по которым мы работаем. Но пока я не могу назвать имён. Обвинения такого рода требуют железных доказательств, а бросаться словами в этом зале я не стану. Могу заверить вас в одном: мы найдём заказчика. Кем бы он ни был и как бы высоко ни сидел. Это дело чести для Службы, — пафосно закончил он.

Уклончиво, но в целом достойный ответ.

Я мысленно усмехнулся. Воронцов явно что-то знал или, по крайней мере, подозревал, но выкладывать карты на стол при всех не собирался. И правильно — обвинить кого-то из сильных мира сего без доказательств означало нажить смертельного врага с обширными возможностями.

Старик Терентьев поджал губы, но кивнул и опустился на место.

Дальше заседание пошло по накатанной — обсуждали меры по восстановлению порядка, компенсации пострадавшим, усиление охраны ключевых объектов. Я вставил пару слов насчёт «Аргентума», поблагодарил СБИ за координацию.

Слово дали Кутайсову. Он выступил коротко и по-военному чётко, предложил создать постоянную межродовую комиссию по безопасности — идея разумная, её поддержали. Вяземский тоже вставил свои пять копеек, разливаясь о единстве родов перед лицом угрозы. Красиво говорил, мерзавец, я даже заслушался.

Когда заседание закончилось, я вышел из здания Совета в приподнятом настроении. Триады больше нет. Одной головной болью меньше. Теперь можно заняться другими делами.

Я сел в машину и набрал номер сестры.

— Юра! — раздался в трубке звонкий голос Светы. — Ну как ты там? У вас всё спокойно?

— Всё спокойно, Светик, — ответил я, откинувшись на сиденье. — Триаду окончательно разгромили, полковник Воронцов только что отчитался об этом перед Советом родов. Так что можете возвращаться в Новосибирск, опасности больше нет.

На том конце повисла короткая пауза. Я услышал, как Света с кем-то шепчется — видимо, с Борисом.

— Юр… — осторожно начала она. — А можно мы ещё немного поживём в питерском особняке? Нам тут очень понравилось. Борис записался на курсы фехтования у какого-то знаменитого мастера, а я нашла отличную студию живописи. И вообще, столица — это столица, тут столько всего интересного!

Я улыбнулся. Ну надо же. Ещё недавно они рвались домой, а теперь Питер их очаровал.

— Конечно, можно, — сказал я. — Живите сколько хотите. Это же родовой особняк Серебровых. Считайте, что это и ваш дом тоже. Хоть навсегда там оставайтесь.

— Правда⁈ — обрадовалась Света. — Спасибо, Юрочка! Ты самый лучший брат на свете!

— Знаю, — усмехнулся я. — Только учитесь как следует и не хулиганьте. И передай Боре, чтобы не лез в дуэли со своим фехтованием.

— Передам! — рассмеялась сестра. — Люблю тебя!

— И я тебя.

Я сбросил звонок, всё ещё улыбаясь. Хорошо, что им там нравится. В Питере всё-таки безопаснее, чем в Новосибирске, да и подальше от всей этой княжеской грызни. Пусть живут спокойно, учатся, набираются впечатлений. Заслужили.

— Куда едем, ваше сиятельство? — спросил водитель.

— В «Целительский вестник», — ответил я.

Российская империя, город Новосибирск, офис «Целительского вестника»

В кабинете Васи и Ефима царил привычный бардак: путаница проводов, коробки из-под пиццы и ряды банок «Бодреца». Я в очередной раз удивился, как они вообще что-то находят в этом хаосе.

Я устроился в кресле для посетителей, взял предложенный кофе и произнёс:

— Ну, рассказывайте. Мне нужна аналитика. Что там с раскладом по выборам князя? Как настроения после всей этой заварушки?

Вася с Ефимом переглянулись, и Василий развернул ко мне экран — с графиками и рейтингами.

— О, тут прямо кино, Юрий Дмитриевич! — оживился он. — После истории с триадой расклад резко поменялся. Кутайсов вырвался в лидеры с серьёзным отрывом.

— Вот как? За счёт чего?

— За счёт нескольких факторов, — начал загибать пальцы Ефим. — Во-первых, его поведение во время атаки у Совета. Он же тогда лично прикрывал гражданских, вытаскивал людей из-под огня. Записи разлетелись по всему интернету, народ в восторге — вот, мол, настоящий воин, за спины не прячется.

— А, во-вторых, — подхватил Вася, — кто-то вывалил в сеть гору компромата на всех кандидатов сразу. И знаете, компромат-то не липовый. У кого-то махинации с землёй, у кого-то грязные схемы, у кого-то и вовсе трупы в шкафу. Народ читает и ужасается.

— Грязнов работает, — уверенно сказал я.

— Скорее всего. Его так и не могут найти. После того, как от него отреклась великая княгиня, он, по сути, больше не кандидат. Вот и мстит, — согласился Ефим.

Я кивнул. Никаких сомнений. Грязнов, видимо, решил, что раз ему не светит княжеское кресло, то пусть оно не достанется никому. И ведь учитывая количество грязи, которое он ухитрился нарыть, его план вполне может сработать.

Не представляю, как люди теперь будут выбирать кандидатов. Ведь у каждого за плечами нашлось немало грешков.

— А на Кутайсова компромат был? — уточнил я.

Вася угукнул, сделав глоток «Бодреца».

— Был. Но слабенький. Пара старых историй армейских времён, ничего серьёзного. На фоне того, что нарыли на остальных, генерал просто ангел. Люди сравнивают — и выбор очевиден. Герой без грязи за спиной против кучки дельцов с трупами в шкафах.

— Отлично, — я довольно откинулся в кресле.

Всё складывалось как надо. Кутайсов — тот кандидат, который меня устраивал. Честный солдат, которого можно уважать и с которым можно договориться. Уж всяко лучше скользкого Вяземского или пройдохи Мамонтова. Оставалось только довести дело до конца.

— Меня вот что беспокоит, — произнёс я, потирая подбородок. — Компромат компроматом, но другие кандидаты так просто не сдадутся. Они попробуют отыграться. Ложь, подставы, грязные схемы — пойдут на всё, лишь бы вернуть позиции. Нужно за ними приглядывать.

— Вот об этом тоже есть новости, — оживился Ефим и снова застучал по клавишам. — Свеженькое, только сегодня всплыло. У рода Орловых внезапно нарисовались серьёзные финансовые проблемы.

Я нахмурился. Орловы были одним из крупных родов княжества, со своими вассалами и весом в Совете. Если у них проблемы — это неспроста.

— Что за проблемы?

— Комплексные, — Вася вывел на экран финансовую сводку. — Смотрите. Сначала им заблокировали банковские счета. Формально — из-за какой-то проверки, подозрение в отмывании средств. Предлог высосан из пальца, но счета заморожены, деньги недоступны. А одновременно с этим банк требует срочных выплат по кредиту — мол, сроки подошли, извольте поторопиться. Только вот платить-то нечем, счета ведь заблокированы.

— Красиво, — хмыкнул я.

— Это ещё не всё. Тут же, как по команде, объявился один род из другого княжества и потребовал от Орловых полностью погасить какой-то старый долг. Долг реальный, но висел он спокойно годами, Орловы платили понемногу каждый месяц. А тут вдруг требуют всю сумму немедленно. Со всех сторон давят, — добавил Ефим.

Я задумался. Слишком слаженно для случайности. Кто-то явно дёргал за ниточки.

— А банк, который заблокировал счета и требует выплат… кому он принадлежит?

Вася с Ефимом переглянулись и синхронно улыбнулись.

— В точку, Юрий Дмитриевич, — сказал Василий. — Банк принадлежит великому князю Блинову. Точнее, его финансовой группе.

Вот теперь картинка сложилась целиком. Я откинулся на спинку кресла, обдумывая расклад.

Блинов, значит, покровитель графа Мамонтова. И вот его банк вдруг начинает душить Орловых, а следом синхронно подключается сторонний род с давним долгом. Это не совпадение. Это спланированная атака.

— Понятно. Блинов зажимает Орловых в тиски, чтобы поставить перед выбором. Либо род идёт ко дну, либо они отдают голос за Мамонтова. А в обмен банк размораживает счета и решает вопрос с долгом. Классический шантаж, — вздохнул я.

— Именно так это всё и выглядит, — кивнул Ефим. — И тут ведь какая штука. Орловы не сами по себе, за ними вассалы. Если прогнутся они — прогнутся и все, кто под ними. Разом куча голосов уйдёт к Мамонтову.

Вот в чём была вся хитрость. Банк Блинова обслуживал немало дворянских родов по всей империи. Орловы — только начало, проба пера. Если схема сработает на них, если великий князь увидит, что финансовое удушение приносит голоса — он примется за остальных. Один за другим он будет прижимать роды, зависимые от его банков и других финансовых организаций.

Такой инструмент влияния в руках Блинова мог перекроить весь расклад. Странно, что они раньше не сделали ничего подобного — но, похоже, просто решили, что настало время для решительных мер.

— Нет, так дело не пойдёт, — сказал я, поднимаясь. — Если позволить Блинову провернуть это с Орловыми, он войдёт во вкус. Придётся вмешаться.

— Что делать будем, Юрий Дмитриевич? — с готовностью спросил Вася.

— Для начала — копайте, — распорядился я. — Мне нужно всё по этой схеме. Кто конкретно заблокировал счета, на каком основании, кто в банке подписывал бумаги. Что за род с долгом объявился и какая между ним и Блиновым связь. Я уверен, что связь есть. Орловым нужно помочь. А заодно щёлкнуть по носу великого князя, чтобы неповадно было.

— Сделаем, — хором отозвались парни и азартно застучали по клавиатурам.

Триаду разгромили, Кутайсов вышел в лидеры — всё шло хорошо. Но расслабляться было рано. Другие кандидаты продолжали свою грязную игру, и, если её не остановить, все наши усилия пойдут насмарку.

Что ж. Великий князь хочет поиграть в финансовые шахматы? Прекрасно. Я тоже умею двигать фигуры. И, в отличие от него, у меня в рукаве было припрятано куда больше козырей, чем он мог себе представить…