Российская империя, город Новосибирск, офис «Целительского вестника»

Пока Вася и Ефим погрузились в поиск информации, я допивал кофе и размышлял. Работать они могут ещё долго, а кое-что можно предпринять уже сейчас, не дожидаясь результатов их раскопок.

— Так, парни, слушайте. Пока копаете, займётесь ещё одним делом, — сказал я, снова опускаясь в кресло. — Свяжитесь с Некрасовым. Скажите, что это по моей просьбе, он поймёт.

— С адвокатом? А он тут при чём? — уточнил Вася.

— При том, что у Орловых сейчас беда с юридической стороны, а наш Вячеслав Андреевич — прекрасный специалист по дворянским делам. Честно говоря, лучший, которого я знаю. Пусть подключит кого-нибудь из своих надёжных людей. Только не открыто. Оформим это как помощь анонимного юриста. Доброжелателя, который случайно узнал о несправедливости и решил вступиться. Пусть этот человек начнёт заваливать банк официальными запросами, требованиями обосновать блокировку счетов, жалобами в надзорные органы и так далее, — подробно пояснил я.

Ефим хмыкнул.

— То есть утопить их в бумажной волоките.

— Именно. Вы сами сказали, что блокировка сделана по надуманному предлогу. Как только за дело возьмётся грамотный юрист и начнёт требовать основания и угрожать судом, банку придётся постараться, чтобы выкрутиться. Придётся либо предъявлять реальные доказательства отмывания средств, которых нет, либо разблокировать счета.

— Хитро, — одобрительно кивнул Вася. — А мы, стало быть, заходим с другой стороны?

— Ваша задача — общественное давление. Только аккуратно, без фанатизма. Ничего криминального, никаких взломов и утечек. Просто создайте банку головную боль в сети. Завалите их службу поддержки обращениями, пусть в соцсетях посыплются вопросы: почему уважаемая финансовая группа великого князя вдруг решила задушить старый дворянский род? С чего это вы блокируете счета честным людям под надуманным предлогом? Где справедливость?

Ефим широко улыбнулся и уточнил:

— То есть постараться накрутить волну возмущения? Ботов подключить, комментарии раскачать и всё в таком духе?

— Только в меру, — предостерёг я. — Мне не нужен скандал имперского масштаба. Пусть служба поддержки банки захлебнётся в жалобах, модераторы соцсетей не успевают чистить комментарии, а репутационный отдел банка напряжётся. Никаких серьёзных атак — только шум и неудобные вопросы. Формально всё в рамках закона.

— Поняли, Юрий Дмитриевич, — Вася уже что-то строчил в блокноте. — Значит, юрист душит их официально, а мы — неофициально. С двух сторон.

— Верно. Пусть Блинов с Мамонтовым увидят, что такой номер не пройдёт и за Орловых есть кому вступиться, хоть и анонимно.

— А если не поймут? — прищурился Ефим.

— Тогда перейдём к более серьёзным аргументам, — усмехнулся я. — Но это уже после того, как вы найдёте, где именно они перегнули палку. Всему своё время.

Парни азартно закивали и синхронно потянулись к клавиатурам — они явно предвкушали развлечение. Я не стал их отвлекать и направился к выходу. Уже стоя в дверях, добавил:

— Обязательно передайте Некрасову, чтобы никаких следов не осталось. Наше участие в этом деле должно остаться в тени. Официально — просто нашлись неравнодушные люди и хороший юрист. А кто за ними стоит, знать никому не нужно.

— Сделаем в лучшем виде, — заверил Вася.

Я кивнул и вышел.

Что ж, первый ход сделан. Блинов рассчитывал на тихую расправу над Орловыми, но тихо не получится, мои люди об этом позаботятся. А пока он и Мамонтов будут разбираться с возникшими проблемами, мои ребята выяснят, за какую ниточку дёрнуть, чтобы вся его затея окончательно рассыпалась.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Реммеров

— … и потому все эти обвинения — не более чем грязная клевета, — отчеканил граф Реммер, глядя в камеру. — Я никогда не вёл и не веду никаких закулисных переговоров о продаже голосов. Это оскорбительная выдумка, распространяемая теми, кто желает опорочить моё честное имя и расколоть единство новосибирских родов.

С экрана на него смотрело холёное лицо журналистки одного из крупнейших сетевых изданий княжества. Она понимающе кивала, но в глазах её читался неприкрытый скепсис.

— Эдвард Максимович, но опубликованные документы выглядят весьма убедительно, — вкрадчиво произнесла она. — Там фигурируют конкретные суммы, договорённости с родом Тучковых о совместном распоряжении голосами. Как вы это прокомментируете?

Реммер стиснул зубы. Внутри всё клокотало от бешенства, но снаружи он оставался спокоен. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Он натянуто улыбнулся и произнёс:

— Эти так называемые документы — грубая фальшивка. Любой эксперт при должной проверке подтвердит, что они сфабрикованы. Мы с графом Тучковым действительно разделяем схожие взгляды на будущее княжества. Но общие взгляды и торговля голосами — это, простите, совершенно разные вещи. Меня пытаются выставить человеком, торгующим доверием людей! Это не имеет ничего общего с правдой, — твёрдо закончил он.

— То есть вы категорически отрицаете, что собирались продать голоса новосибирских родов, которые готовы вас поддержать, одному из других кандидатов?

— Категорически отрицаю! И я намерен подать в суд на каждого, кто распространяет эту клевету. А теперь, с вашего позволения, у меня важные дела. Благодарю за интервью.

Эдвард Максимович отключил связь, не дожидаясь ответа журналистки. Экран погас.

Несколько секунд граф сидел неподвижно, глядя в чёрную гладь монитора. А потом с размаху ударил кулаком по столу так, что подпрыгнула стоявшая рядом чашка.

— Ублюдок! — прорычал он.

Ему, графу Реммеру, потомку древнего рода, приходилось сидеть перед камерой и лебезить, доказывая, что он не верблюд. Унизительно и мерзко.

И самое отвратительное — бесполезно.

Он прекрасно понимал, что эти жалкие оправдания уже никого не убедят. Компромат Грязнова сделал своё дело.

А главное — он ведь и правда собирался продать голоса. Договорённость с Вяземским оставалась в силе. Наверное… Захочет ли Вяземский связываться с этим делом, раз всё вышло наружу?

После публикации компромата от Реммера отшатнулись сразу несколько родов. Три главы, ещё вчера клявшиеся в верности, теперь публично заявили, что не желают, чтобы их голосами кто-то торговал. А следом посыпались и остальные.

И ладно бы дело было только в этом! Грязнов, будь он трижды проклят, лил помои на всех подряд. Каждый день — новая порция. Один за другим кандидаты оказывались вымазаны в грязи, и весь расклад сил трещал по швам. Рода меняли решения, шарахались из стороны в сторону, пересматривали, за кого отдать голос.

И самое обидное — от этого выигрывал граф Кутайсов.

Проклятый вояка не плёл интриг, не заключал тайных сделок, не торговал влиянием. Он просто честно боролся за княжеский титул — и на фоне всеобщего грязного балагана выглядел безупречно. Компромата на него почти не нашлось, а то, что было, не стоило и выеденного яйца. Поэтому теперь часть новосибирских родов, разочаровавшись в интриганах, неминуемо потянулась к нему. К единственному, кто казался чистым.

Эдвард скрипнул зубами. Если так пойдёт дальше, генерал заберёт кресло.

Граф резко поднялся и вызвал начальника своей гвардии. Тот вошёл через минуту.

— Грязнова нашли?

Гвардеец покачал головой.

— Никак нет, ваше сиятельство. Как сквозь землю провалился. Мы проверили все известные места, где он мог прятаться. Ищем, но пока безрезультатно.

Реммер выругался сквозь зубы и махнул рукой, отпуская гвардейца. Оставшись один, он несколько минут мерил кабинет шагами, а затем взял телефон и набрал номер.

— Ваша светлость, простите за внезапный звонок, — произнёс он, когда на том конце ответили. — Реммер беспокоит. У нас проблема. Грязнов со своим компроматом…

— Стоп, — раздался тихий, но настолько жёсткий приказ, что у Эдварда слова застряли в глотке.

Князь Назаров обладал потрясающим талантом говорить так, что все остальные вокруг моментально затыкались. Будто его голос обладал какой-то скрытой магией. А что самое интересное — Назаров зачастую предвидел многое из того, что способен сказать собеседник.

Иногда Реммеру казалось, что он обладает телепатией, хотя этот дар был чрезвычайно редок и слабо работал против других одарённых. И уж тем более не мог работать по телефону.

— Грязнов доставляет неудобства всем нам. Раз уж вы не можете достать его самого — ударьте по тому, что ему дорого, — сказал великий князь.

Вот и сейчас так… Откуда он узнал, что Эдвард собирался предложить покончить с Грязновым? Вроде бы очевидно, но в то же время — холодок по коже.

— Что вы имеете в виду, ваша светлость? — уточнил Реммер.

— У него нет жены и детей, но есть другая родня. Есть родовое поместье, имущество, люди, которыми он дорожит.

— Вы предлагаете…

— Найдите надёжных людей, граф, и устройте роду Грязновых серьёзные проблемы. Наведите шороху так, чтобы этот вшивый пёс понял: за его игры будет расплачиваться родня. Только одно условие — никого не убивать. Мне не нужны трупы… По крайней мере, пока. Я лишь хочу преподать Грязнову урок.

— Как прикажете, — отозвался Реммер. — Но если это всплывёт…

— Не всплывёт, — отрезал Назаров. — А если и всплывёт — я позабочусь, чтобы след вёл в нужную сторону. Всё это повесят на Кутайсова. Он у нас теперь на виду, весь такой честный и благородный.

— Вот и прекрасно… Общественность с удовольствием поверит, что за таким красивым фасадом прячется обычный головорез, готовый давить конкурентов силой.

Губы Реммера растянулись в хищную усмешку. А ведь недурно. Разом наказать Грязнова и ударить по главному сопернику.

— Блестяще, ваша светлость. Займусь этим немедленно, — произнёс он.

— Действуйте, Эдвард Максимович, — без всяких эмоций произнёс Назаров.

Связь оборвалась, и Реммер тут же снова вызвал начальника гвардии. Ему предстояло много работы.

Российская империя, город Москва, Нескучный сад

Парк, особенно ночной — отнюдь не типичное место для встречи двух великих князей. Но оба хотели соблюсти конфиденциальность, а здесь, как ни странно, это было достаточно легко сделать.

Гвардейцы перекрыли одну из аллей с обеих сторон, чтобы случайные прохожие не забрели сюда. А два великих князя тем временем неспешно прогуливались по аллее туда-сюда.

Фёдор Михайлович Корсаков — грузный, седовласый. И его собеседник, великий князь Виталий Александрович Блинов — сухощавый, подтянутый, с холодным и расчётливым взглядом финансиста, которым он и являлся.

— Не буду ходить вокруг да около, Виталий Александрович, — произнёс Корсаков, глядя прямо перед собой. — Ситуация в Новосибирске выходит из-под контроля. И вам это известно не хуже меня.

— Продолжайте, Фёдор Михайлович. Я слушаю.

— Этот проклятый компромат… Какой-то мерзавец сливает грязь на всех подряд.

— Мы оба догадываемся, кто это делает, — хмыкнул Блинов.

— Да. Барон Грязнов. И он за это обязательно ответит, уже сейчас многие хотят оторвать ему голову… Вот именно поэтому нам с вами не придётся пачкать руки. Нам нужно заняться более важным делом. Дворяне в Новосибирске взбудоражены, коалиции распадаются, кандидаты грызутся, как псы. Вы понимаете, к чему это всё идёт? — Корсаков посмотрел на собеседника.

— К открытой войне родов, возможно, — невозмутимо произнёс Блинов, продолжая медленно шагать по аллее.

— Именно. Стоит одному роду пролить кровь другого — и весь Новосибирск полыхнёт. И знаете, что будет дальше? В дело вмешается императорский двор, и войну быстро остановят. Но в этом случае никто из кандидатов не получит должность князя. Ни мой Вяземский, ни ваш Мамонтов, — констатировал Фёдор Михайлович.

Блинов хмыкнул, но спорить не стал. Они с Корсаковым недолюбливали друг друга, однако в политике личные разногласия мало чего стоят. Особенно когда речь идёт о выгоде.

— Что вы предлагаете? — спросил Виталий Александрович.

— Договориться, здесь и сейчас. Пусть наши люди дерутся за титул — на здоровье. Пусть интригуют, льют компромат, перекупают голоса, если хотят. Таковы правила игры, не нам их менять. Но без крайностей. Никакой крови и открытой войны. Иначе мы оба проиграем, кто бы ни занял княжеский трон, — объяснил Корсаков.

— Разумно. Я согласен, Фёдор Михайлович, и обещаю вам, что граф Мамонтов будет держать себя в рамках. Никакого насилия, никаких гвардейцев. Только законные методы борьбы.

— Превосходно. А я придержу Вяземского, — кивнул Корсаков.

Мужчины обменялись рукопожатием и тут же попрощались. Блинов ускорил шаг и направился к своим гвардейцам.

Корсаков посмотрел ему вслед и направился к своим. По пути обернулся, глядя в спину Виталию Александровичу, и недобро усмехнулся.

Он не собирался сдерживать Вяземского. Корсаков слишком долго шёл к тому, чтобы посадить своего человека на новосибирский трон, и слишком много вложил. Играть в честность, когда на кону такой куш, он не собирался.

Пусть Блинов тешит себя мыслью, что они обо всём договорились. Пусть ослабит хватку. А Корсаков и его кандидат воспользуются этим.

Фёдор Михайлович был готов на что угодно, лишь бы победить. На любую подлость, на любую кровь, если понадобится. Главное — не попасться. А уж как обставить дело, чтобы вина легла на других, он придумает.

— Договорились, как же, — пробормотал он вслух.

Российская империя, город Новосибирск

Телефон графа Мамонтова завибрировал глубокой ночью. Проснувшись, тот выругался и посмотрел на экран. Увидев имя, мгновенно стряхнул сон и принял вызов.

— Ваша светлость! Что-то случилось?

— Можно и так сказать. Слушай внимательно, Марк.

— Слушаю, — обескураженный Мамонтов сел на постели.

— Как обстоят дела с Орловыми?

Граф несколько секунд соображал, что ответить.

— Э-э… Есть сложности, ваша светлость. Схема забуксовала. Откуда ни возьмись, объявился анонимный юрист. Грамотный, зараза, и очень дотошный. Завалил банк официальными запросами, требует обосновать блокировку счетов, грозит жалобами в надзорные органы. А параллельно поднялась волна в интернете. Люди возмущены действиями банка. Кто-то явно за этим стоит!

В трубке воцарилось молчание. Мамонтов напрягся, ожидая вспышки гнева, но Блинов заговорил всё так же спокойно:

— Этого следовало ожидать. Раз Орловы не сдались сразу, значит, нашёлся покровитель. Что ж, ничего страшного. Давить через банк было лишь одним из вариантов.

— У вас есть другой план? — осторожно спросил Марк Андреевич.

— Есть. Но об этом позже. А пока — усиль напор на других кандидатов. Поддерживай компромат, которые распространяет Грязнов, сам подкинь чего-нибудь… Только пока что без крови и открытого насилия. Никаких поджогов, как на складе у того барона Чагина.

— Понял, ваша светлость. Сделаю.

— И постарайся узнать, кто помогает Орловым. Возможно, это другой кандидат. Мне очень интересно, кто решил встать у нас на пути.

— Выясню, — заверил Мамонтов.

— Действуй.

Связь оборвалась. Граф вернул телефон на тумбочку и задумчиво уставился в темноту.

Значит, у Блинова уже готов новый ход. Что ж, тем лучше. Мамонтов не имел ни малейшего желания проигрывать гонку. Ради княжеского титула он был готов на многое.

Он поднялся с постели и потянулся за одеждой. Ночь ещё только начиналась, а работы предстояло немало.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Утро началось с хороших новостей.

— Юрий Дмитриевич, сработало! — раздался в трубке довольный голос Васи. — Банк отступил. Сегодня утром счета Орловых разблокировали.

— Быстро они сдались. Подробности? — спросил я.

— А что подробности? Не выдержали давления, вот и всё. Точнее, не захотели раскручивать конфликт, хотя могли бы. Юрист Некрасова пригрозил вынести дело в публичное поле. А доказательств отмывания-то у них нет, состряпать не успели. Плюс наша волна в сети. В общем, они прикинули риски и решили, что Орловы того не стоят. Разморозили счета, требования по кредиту тоже отозвали.

— А тот род с давним долгом?

— Отозвали свои требования. Видать, им тоже приказали затихнуть.

— Ожидаемо, — усмехнулся я.

Собственно, на такой исход я и рассчитывал. Показать Блинову и Мамонтову, что лёгкой добычи не будет. Пусть теперь десять раз подумают, прежде чем душить кого-то ещё.

— Отлично сработано, парни. Некрасову передайте мою благодарность, — сказал я и сбросил звонок, после чего встал с кровати и с наслаждением потянулся.

Дела шли на лад. После кризиса с китайцами обстановка в княжестве выровнялась — паника улеглась, рода успокоились. А главное — большинство теперь склонялись к тому, чтобы голосовать за Кутайсова. Честный генерал на фоне остальных интриганов выглядел по-настоящему достойным кандидатом.

Осталось совсем немного. Думаю, ещё пара недель — и генерал станет князем. И когда это случится, можно будет наконец-то выдохнуть. Честно говоря, все события, связанные с этими выборами, порядком меня утомили.

Я сделал зарядку, принял душ и собирался отправиться в столовую, чтобы выпить кофе, когда телефон зазвонил снова. Номер Мюллера.

Так рано? В Сербии ещё ночь. Подозреваю, что АУГР выкинула что-то новенькое…

— Слушаю, Клеменс.

— Ваше сиятельство, у нас проблема, — голос Мюллера был напряжён, как натянутая струна.

— Выкладывай.

— АУГР перешла в наступление. Час назад они выдвинули против моего агентства официальные обвинения в шпионаже и подрыве государственной безопасности Австрии. Плюс ещё кое-какие мелочи до кучи. Выписали ордер на мой арест.

— Этого следовало ожидать, — хмыкнул я.

— Да. Но вслед за ними подключились и другие. Германия их поддержала. Корона объявила меня предателем родины и обещала содействие Австрии в расследовании, — в голосе Мюллера послышалась горечь.

— А вот это уже неожиданно…

— Франция заявила, что готова присоединиться к разбирательству. Де Труа постарались, думаю. Другие страны тоже могут в любой момент подключиться. За одну ночь я превратился во врага половины Европы. Можно даже гордиться, наверное, — невесело усмехнулся Клеменс.

— Да уж. Ты серьёзно насолил Веберу и Чёрной касте, раз они решились уничтожить тебя так шумно.

— И это ещё не всё. АУГР сумела найти доказательства и обнародовала нашу с вами связь. Они трубят по всем каналам, что я работаю на графа Сереброва из Российской империи. Европейская аристократия, мягко говоря, возмущена.

Вот теперь картина сложилась целиком, и мне это совсем не понравилось.

— Сербы что-нибудь говорят?

— В БИА пообещали, что не выдадут меня.

— Хоть одна хорошая новость. Держись, Клеменс. Мы что-нибудь придумаем. Пока не высовывайся.

— Понял, ваше сиятельство. Простите, что втянул вас в это.

— Ты меня не втягивал. Каста втянула нас обоих. На связи.

Я едва успел опустить телефон, как он снова ожил. Незнакомый номер с немецким кодом. Я догадывался, кто это, и предчувствие меня не обмануло.

— Доброе утро, граф Серебров. Полагаю, вы уже в курсе новостей, — раздался чеканный голос герцога фон Монда.

— Доброе утро, ваша светлость. В курсе.

— Тогда не будем терять время, — Конрад говорил непривычно жёстко. — Ваше имя связывают с человеком, которого половина европейских корон объявила в официальный розыск, а Германия — предателем родины. Это бросает тень на всех, кто имеет с вами дело. В том числе на мой род.

— Дело против господина Мюллера сфабриковано. Даю слово чести, — невозмутимо ответил я.

— У меня нет причин не верить вам, граф, но скажу прямо. Если вы не разберётесь с этим, и как можно быстрее, я буду вынужден прекратить наше сотрудничество. Более того, я отзову лицензию на производство наших эликсиров. Готов заплатить любую неустойку, лишь бы не порочить честь моего рода. Она дороже любых денег. Надеюсь, вы понимаете, — закончил фон Монд.

Я понимал. Герцог решил со мной работать вовсе не из-за денег, а затем, чтобы увеличить славу своего рода. И вот теперь наше сотрудничество грозило принести обратный эффект.

Но принять это спокойно всё равно было тяжело. «Ренессанс-Фарм» — результат месяцев работы и гигантских вложений. Завод в любом случае будет работать, но без лицензии фон Мондов никогда не станет таким же прибыльным. Разработка собственных реабилитационных эликсиров займёт годы.

— Понимаю, ваша светлость. Прошу вас только об одном — не торопите события. Дайте мне немного времени. Обвинения против Мюллера — фальшивка от начала и до конца. За ними стоят те, кому выгодно убрать его с дороги. Я это докажу.

— Я готов подождать, Юрий. Но недолго. Пока на нашу связь никто не обращает внимания, но, если запахнет скандалом, я тут же разорву контракт.

— В этом не возникнет необходимости, — пообещал я.

— Надеюсь.

Связь оборвалась.

Я медленно отложил телефон и уставился в стену. Хорошее утро закончилось, так толком и не начавшись.

Агент Вебер вывел борьбу на новый уровень. Пока я разбирался с триадой и выборами, он готовил этот удар. И он оказался гораздо болезненнее, чем я рассчитывал. Вебер одним махом мог лишить меня и Мюллера, и «Ренессанс-Фарм», и закрыть моему бизнесу дорогу в Европу.

Я стиснул кулаки. Что ж, он не оставил мне выбора. Теперь придётся бороться с АУГР в открытую.

И начать следовало с главного — с человека, который дёргал за все эти ниточки. С того, кто прятался под личиной агента госбезопасности, а на деле служил Чёрной касте.

Пришло время показать всему миру, кто такой Клаус Вебер на самом деле.

Конец одиннадцатой книги из серии «Лекарь из Пустоты».

От авторов:

Уважаемые читатели, если вам понравилась книга, то ставьте лайки. Если вы желаете получать уведомления о выходе новых глав и книг, то подпишитесь на обоих авторов.

Мы с Александром решили, что сегодня выложим сразу две главы. Вот ссылка на первую главу двенадцатой книги: https://author.today/reader/625350/5977333