Российская империя, город Новосибирск, промзона на левом берегу

— Гранит, объект подтверждён, — прошелестело в наушнике. — Двор забит машинами, свет в цеху горит. Насчитал не меньше пятнадцати целей.

Лейтенант Макаров опустил бинокль. Перед ним, в паре сотен метров, темнела территория старого автосервиса — покосившийся ангар, ржавые ворота, груда битой техники во дворе. Разведка не соврала: китайцы устроили тут одно из своих гнёзд.

— Принято, — тихо ответил Гранит и переключил канал. — Барон, мои на позиции с северной стороны. Как у вас?

— Готовы, — коротко отозвался Матвей Курбатов.

Лейтенант ещё раз оглядел двор. В ячейке, по данным аналитиков, должно быть двадцать человек. Значит, есть кто-то ещё внутри здания. У него самого было пятнадцать бойцов, плюс восемь у Курбатова. Численный перевес небольшой, но они справятся.

— Всем принять «Боец». Работаем, — произнёс Гранит в рацию. — Снайперы, снять дозорных.

Артефактные глушители на винтовках полностью гасили звук и вспышку. Часовые возле территории беззвучно рухнули в траву, не издав ни звука. Гвардейцы Серебровых, пригнувшись, двинулись вдоль забора, растворяясь в темноте между ржавыми остовами машин.

До ангара оставалось метров тридцать, когда всё пошло не по плану.

Наёмник, вышедший отлить за угол, наткнулся на передового бойца. Секунду они смотрели друг на друга, а потом китаец заорал и выхватил пистолет. В тот же миг он получил пулю промеж глаз, но остальные наёмники уже всполошились.

— Штурмуем! — рявкнул Гранит.

Выстрелы зазвучали со всех сторон. Из ангара повалили члены триады, на ходу открывая огонь. Пули защёлкали по кузовам машин, за которыми залегли гвардейцы. Кто-то из китайцев вскинул руку, и с неё сорвался воздушный кулак — двоих бойцов отшвырнуло на груду покрышек.

Отряд Курбатовых ударил по наёмникам с тыла. Сам Матвей и ещё один боевой маг обрушили на врагов огненный ливень. Но китайцы оказались не так просты. Они врубили защитные артефакты и атаковали магией в ответ.

Азиаты, как правило, создавали заклинания медленнее — таков был их стиль. Но зато мощью и сложностью магии они зачастую превосходили русских и европейских боевых магов.

В воздухе над отрядом Курбатовых вспыхнула золотая печать. Из неё посыпались стрелы энергии, которые заставили гвардейцев прекратить огонь и сосредоточиться на защите. Другой китайский маг сотворил заклинание камня — между ними и Курбатовыми выросла каменная стена.

Макаров выпустил очередь в мелькнувший силуэт. Наёмник упал, но из-за ворот выскочил следующий, окутанный багровым свечением. Пули лейтенанта с визгом отскочили от его защиты, не причинив вреда.

Лейтенант швырнул антимагическую гранату, но её отразили прямо в воздухе очередным воздушным кулаком. Граната взорвалась где-то в стороне, не причинив никому вреда.

Гранит выпустил дымовой заряд из подствольного гранатомёта, сменил позицию и магазин в автомате.

— Заряжай артефактные! — приказал он своим в рацию.

Бойцы выполнили приказ. Артефактные патроны были очень дорогими, и даже в гвардии Серебровых их было не так много. Каждому бойцу полагался лишь один магазин с такими патронами.

Но в бою против магов одного магазина может быть вполне достаточно.

Гранит высунулся из-за укрытия и выпустил очередь по врагу. Пули, оставляя в воздухе голубые следы, прошили барьер. Наёмника отбросило к стене, и он с удивлением посмотрел на пробитую грудь.

В тот же миг каменная стена разлетелась на обломки, которые осыпали самих же китайцев. Матвей Курбатов, окружённый мерцающей сферой, с рёвом выскочил из облака пыли. Четыре огненных шара подряд обрушились на китайцев, и ход боя резко переменился.

— Слева обходят! — донеслось по рации.

Четверо китайцев рванули в прорыв между складами, пытаясь уйти. Макаров метнулся наперерез, ускоренный действием «Бойца». Двоих он скосил меткой очередью, ещё одного снял снайпер, а последнего накрыл маг Курбатовых.

В ангаре ещё огрызались. Последняя горстка наёмников засела за верстаками, поливая двор свинцом. Один из них швырнул в проём заряд из боевого артефакта — по бетону хлестнул поток молний, заставив гвардейцев отпрянуть.

— Дайте я, — прорычал Курбатов.

Матвей двинулся прямо на ворота ангара, и воздух перед ним сгустился в таран. Верстаки швырнуло вглубь склада вместе с наёмниками. Следом полетели гранаты, и затем стало тихо.

Гранит стоял посреди двора, отряхивая с плеча бетонную пыль, когда из темноты вдруг вынырнули три чёрных микроавтобуса без опознавательных знаков. Из них посыпались люди в форме и с оружием наготове.

— Всем стоять! Служба безопасности империи! — гаркнул человек, шагнувший впереди. — Кто старший?

— Лейтенант Макаров, гвардия Серебровых, — спокойно ответил Гранит, не двигаясь с места.

Командир прибывших подошёл вплотную, обвёл взглядом дымящийся двор и тела членов триады, а затем хмуро представился:

— Майор Игнатов. А теперь объясните мне, лейтенант, на каком основании вы устроили здесь бойню? Кто дал вам право проводить силовую операцию в черте города?

Курбатов подошёл сбоку, вытирая ладони тряпкой, и молча встал рядом с Гранитом. Он ничего не стал говорить, просто молча сверлил Игнатова взглядом.

— При всём уважении, майор, мы не проводили операцию, — ответил лейтенант.

— А как это тогда назвать⁈ — Игнатов обвёл руками двор.

— Мы патрулировали промзону в рамках поддержания порядка. Наткнулись на вооружённую группу китайских наёмников. Ваше управление согласовало, что наша гвардия и гвардия барона Курбатова имеем право осуществлять патрулирование Новосибирска и содействовать поддержанию порядка. Вот мы и содействуем.

Игнатов стиснул челюсти и оглядел двор ещё раз, а затем остановил взгляд на гвардейцах, которые помогали раненым.

— Вы проводили патрулирование таким большим числом? — уточнил он.

— Да. Отряд барона просто оказался рядом, — пожал плечами Гранит.

— Хорошо, что оказался, — добавил Матвей.

— С вашего позволения, мы здесь закончили и вернёмся в расположение. Трупы оставляем вам, майор, нам они ни к чему. А вам, глядишь, пригодятся для отчётности. Кстати, там в ангаре есть очень интересные штуки в стальных ящиках. Вам понравится, — Гранит улыбнулся под балаклавой. Его бойцы ему уже доложили о находке.

— Вы переступаете черту, лейтенант, — скрипнул зубами Игнатов.

— Никак нет. Стою ровно на той, что вы сами провели, — Макаров приложил ладонь к виску. — Всего хорошего, майор.

Российская империя, город Новосибирск, завод «Аргентум»

Я прибыл в Новосибирск самым ранним порталом и затем сразу же направился в «Аргентум», где велел собрать всех работников на главном дворе комплекса.

Внешнюю стену уже заделывали. Двое рабочих в спецовках возились с новой кладкой там, где артефактный залп оставил выбоину в бетоне.

— Ваше сиятельство, — ко мне подошёл командир заводской охраны. — Рад, что вы приехали. Народ волнуется.

— Все уже собрались? Тогда начнём, — я направился во двор.

Поднялся на ступени главного цеха, чтобы меня видели все. Обвёл взглядом собравшихся. Здесь были все — рабочие, администрация, охрана. И все они, действительно, были взволнованы. Никому не понравилось, что по нашему заводу стреляли из боевых артефактов.

— Здравствуйте. Знаю, вчера вы натерпелись страху, — начал я, обводя взглядом людей. — Кучка трусов подъехала ночью, выстрелила по стене и удрала. Но больше такого не повторится. С сегодняшнего дня «Аргентум» будет находиться под усиленной охраной. Прямо сейчас сюда направляется рота моих гвардейцев с бронетехникой. Дорогу к заводу и всю территорию вокруг возьмут под контроль.

По толпе пробежал одобрительный гул, а я продолжил:

— И это ещё не всё! К охране подключаются маги-призыватели, их духи будут дежурить по периметру круглые сутки. Ни одна крыса не подберётся к воротам незамеченной, я обещаю. Работайте спокойно. Ваша задача — делать своё дело, а защищать вас буду я. Даю вам слово чести! — пообещал я.

Работники завода приветствовали меня радостными возгласами. Я кивнул им и спустился с крыльца, и тут в кармане завибрировал телефон.

Воронцов. О, неужели. Я ждал этого звонка.

— Слушаю, Юрий Михайлович, — сказал я, отойдя в сторону.

— Мне доложили, что ваши люди устроили ночью стрельбу в промзоне. Применение оружия и боевых артефактов в городской черте и двадцать трупов. Вы понимаете, что это значит? — не здороваясь, жёстким тоном спросил полковник.

— Прекрасно понимаю. Это значит, что мои люди с помощью огнестрельного оружия и боевых артефактов уничтожили двадцать членов «Золотого треугольника». Или я ошибаюсь?

— Вы прекрасно понимаете, о чём я, — процедил Воронцов. — Кто дал вам право устраивать боевые действия?

— А что прикажете делать, когда патруль натыкается на два десятка вооружённых наёмников? Отдать честь и вежливо попросить их разоружиться? — невинным тоном спросил я.

Повисла пауза. Я слышал, как полковник тяжело дышит в трубку.

— Вы слишком много себе позволяете, граф Серебров. Вы вообще понимаете, что творите? — произнёс он.

— Поддерживаю порядок в городе, как вы в своё время и просили.

— Вы ставите СБИ в идиотское положение. Частная гвардия действует там, где должна работать Служба.

— Так работайте. Разве я вам мешаю? Наоборот, мои люди вам помогли.

Юрий Михайлович устало вздохнул и сказал:

— Я вас понял, граф. Ладно, хватит бодаться. Есть новости. Император после совещания дал добро на проведение контртеррористической операцию в княжестве.

— Вот как, — сказал я, еле сдерживая усмешку.

То есть Воронцов только что пытался меня отчитать, а на самом деле император дал добро на проведение операции, которую я начал чуть раньше? Да уж.

— Именно так. В Новосибирск в ближайшие сутки перебрасывают дополнительные спецотряды СБИ. Так что можете считать, что теперь мы играем на одной стороне.

— А разве до этого играли на разных? Как бы там ни было, приятно слышать.

— Не радуйтесь раньше времени. Претензия к вам у меня остаётся. Вы должны были дождаться решения государя, а не бросаться в бой самовольно. Понимаете разницу? Одно дело — санкционированная операция, и совсем другое — самоуправство графа, которому не терпелось повоевать. Вы поставили и себя, и меня под удар. Если бы император решил иначе, вас бы уже прессовали за превышение полномочий, — строго произнёс Воронцов.

— Юрий Михайлович, а вы знаете, что мои люди нашли в тайнике той самой ячейки? — усмехнулся я.

— И что же?

— Майор Игнатов ещё не сообщил? Там были мощные алхимические бомбы. Каждой хватило бы, чтобы снести любую многоэтажку в Новосибирске. Их там было два ящика. А теперь представьте, уважаемый тезка… Пока вы там на совещании взвешивали риски и согласовывали полномочия — эти твари могли взорвать бомбу в жилом квартале. Или возле управления СБИ.

Полковник промолчал.

— Так что извините, — продолжил я. — Но в таких ситуациях я ждать не собираюсь.

— Ящик бомб, значит, — тихо повторил Воронцов.

— Два ящика. Надеюсь, ваши люди выяснят, откуда у наёмников такая роскошь. Вряд ли они продаются на рынке, даже на самом чёрном.

— Да. Такие делают только на военных заводах. Под заказ и за большие деньги… Хорошо, граф. Считайте, что по поводу вашего самоуправства я закрыл глаза. На этот раз. Но дальше действуем сообща. Договорились?

— Договорились. Работы хватит на всех, — ответил я.

— То, что вы не стали ждать… может, вы и правильно поступили. Просто в следующий раз хотя бы предупреждайте, — потребовал напоследок полковник и сбросил звонок.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Соболевых

Барон Егор Петрович Соболев не находил себе места с самого утра. Виталий, его единственный сын восьми лет от роду, пропал по дороге в лицей. Машину нашли брошенной у пустыря, водителя — с проломленной головой в кустах, а мальчика нигде не было.

Егор Петрович сидел в кабинете, спрятав лицо в ладонях, и отчаянно ждал новостей от своих гвардейцев. Когда зазвонил телефон, он моментально ответил, даже не взглянув на номер.

— Алло?

— Барон, слушайте внимательно и не перебивайте, — раздался в динамике искажённый механический голос.

— Кто это? — похолодел Соболев.

— Ваш сын у нас. Он жив и невредим, пока что.

— Что вам нужно⁈ Деньги⁈

— Не деньги. Нам нужен ваш голос. Публично заявите, что будете голосовать за самого надёжного кандидата, который способен обеспечить безопасность города благодаря славному военному прошлому. Вы понимаете, о ком речь.

— Кутайсов⁈ — не веря, выпалил барон.

— У вас час на раздумья и публикацию заявления. Начнёте дёргаться, звонить в СБИ или другим кандидатам — получите своего Виталеньку по частям. Начнём с пальцев. Время пошло.

Связь оборвалась.

Егор Петрович уронил телефон на стол и несколько секунд смотрел в одну точку, не в силах вдохнуть. Кутайсов… Вот, значит, как он собирался «наводить порядок» в городе!

Барон дрожащей рукой налил себе коньяка, расплескав половину мимо бокала. Что делать? Обратиться в СБИ? Нельзя рисковать жизнью сына. Молчать и голосовать за душегуба, укравшего его ребёнка?

Ни то ни другое не укладывалось в голове.

Прошло двадцать минут из отведённых шестидесяти, когда телефон зазвонил снова. Егор Петрович вздрогнул и схватил трубку.

— Барон Соболев? — голос на этот раз был живой, спокойный. — Это граф Вяземский. Простите за беспокойство, но до меня дошли тревожные слухи. С вашим сыном всё в порядке?

Егор Петрович открыл было рот, чтобы соврать, но вместо слов вырвался только сдавленный хрип.

— Значит, правда, — констатировал Вяземский. — Мои люди перехватили информацию о готовящемся похищении, но не успели вас предупредить. Мне очень жаль, Егор Петрович. Расскажите, что произошло. Возможно, я сумею помочь.

И барон всё рассказал, захлёбываясь словами — про машину, про звонок и требование голосовать за Кутайсова. Вяземский слушал молча, лишь изредка вставляя короткое «понимаю».

— Мерзавец, — процедил граф, когда Соболев закончил. — Я знал, что Кутайсов пойдёт на многое, но чтобы красть детей… Это уже за гранью. Егор Петрович, у меня есть сведения, где могут держать вашего сына. Дайте мне полчаса.

— Но время…

— Если через полчаса я не позвоню — соглашайтесь на их условия. Но никому ни слова. Ни СБИ, ни полиции, ни Совету родов. Если Кутайсов узнает, что мы вмешались, он занервничает и… кто знает, что может случиться. Ждите, — произнёс Вяземский и отключился.

Через двадцать семь раздался новый звонок. Гвардия Вяземского нашла мальчика на заброшенной ферме за городом. Егор Петрович примчался туда, не помня себя, и когда из бронированного микроавтобуса вывели Виталия — зарёванного, но живого и невредимого — барон рухнул на колени прямо в дорожную пыль и прижал сына к груди.

Рядом стоял Вяземский. Безупречный костюм, скорбно-сосредоточенное лицо, рука на перевязи — последствия нападения триады возле здания Совета.

— Как вы себя чувствуете, граф? — спросил Соболев, поднимаясь и утирая слёзы. — Ваша рана…

Игорь Николаевич отмахнулся:

— Пустяки. Целители своё дело знают. Разве это важно, когда речь о жизни ребёнка? Главное, что ваш сын жив и здоров. Кстати, похитителей мы не нашли… Видимо, это всё же был блеф. Мальчик был заперт в подвале, а здесь никого не было.

Егор Петрович схватил здоровую руку Вяземского обеими ладонями.

— Игорь Николаевич, я перед вами в неоплатном долгу! Вы вернули мне сына. Просите что угодно!

— Мне ничего не нужно, барон. — Вяземский покачал головой. — Достаточно того, что справедливость восторжествовала. Хотя, конечно, меня жутко возмущает случившееся! Этот мясник Кутайсов не должен стать князем.

— Конечно! — с жаром согласился Соболев.

— Но в одиночку нам его не остановить. Ему нужно противопоставить сильного кандидата. Того, кто защитит новосибирские рода, а не будет держать их в страхе, — произнёс Вяземский, глядя барону в глаза.

— Я отдам свой голос за вас, Игорь Николаевич!

— Благодарю за доверие, Егор Петрович. Я сделаю всё, чтобы его оправдать, — граф коротко пожал Соболеву руку и зашагал к своей машине.

Отвернувшись, он удовлетворённо улыбнулся. Вот и хорошо. Ослеплённый страхом отец не раскусил простую схему… А когда раскусит — будет уже поздно.

Российская империя, город Новосибирск, штаб гвардии рода Серебровых

Новость о похищении сына Соболева дошла до меня поздно вечером. Шрам вошёл в кабинет, где я выслушивал доклады командиров наших городских групп, и я по одному взгляду понял — есть что-то важное.

Богдан рассказал о случившемся, и я нахмурился.

— Кутайсов похитил ребёнка, чтобы выбить голос? Чушь собачья, — фыркнул я.

— Так барон Соболев говорит, — пожал плечами Шрам. — Мол, похитители потребовали голосовать за генерала. А потом гвардия Вяземского как по волшебству нашла пацана.

— Это же бред. Кутайсов, который лично закрывал собой гражданских во время теракта у совета, вдруг решил выбить голос через похищение ребёнка? Узнай, кто это сделал на самом деле, — велел я.

Шрам криво усмехнулся.

— Уже знаю. Но побеседовать с ними не выйдет, ваше сиятельство. Все трупы. Нашли в сгоревшей тачке за городом.

— Да уж, следовало ожидать… Вяземский не любит оставлять следов. Тех, кто пытался опорочить честь моей сестры, тоже находили мёртвыми одного за другим, — хмыкнул я.

Но всё было ясно, как день. Кто получил выгоду из этого мероприятия? Не Кутайсов, само собой, о котором теперь могут поползти очередные жуткие слухи. Выгоду получил Вяземский — благородный спаситель.

— Найди мне номер Соболева, — сказал я.

— У меня уже есть, — ответил Шрам и тут же набрал номер.

Через минуту в трубке раздался напряжённый голос барона.

— Граф Серебров? Чем обязан в столь поздний час?

— Егор Петрович, я слышал о том, что случилось с вашим сыном. Рад, что мальчик цел. Но хочу предостеречь вас. Кутайсов не имеет к похищению никакого отношения.

— При всём уважении, граф, — холодно ответил Соболев. — Похитители требовали голосовать за него. Как ещё это понимать?

— Подумайте сами. Зачем Кутайсову так рисковать репутацией лишь за один ваш голос? А если бы вы записали разговор с похитителями? За такое преступление можно даже лишиться титула. Граф Кутайсов не идиот.

— Или он настолько уверен в своей безнаказанности, что ему плевать, — отрезал барон.

— Егор Петрович, а вы не задумывались, кому выгодно очернить Кутайсова? Кто оказался рядом в нужный момент и так удачно «нашёл» вашего сына? — спросил я.

— На что вы намекаете⁈ Граф Вяземский спас моего ребёнка! Он ранен после покушения, но всё равно лично приехал. А вы пытаетесь очернить благородного человека, который…

— Слишком вовремя оказался в нужном месте в нужное время, — закончил я.

— Довольно! — рявкнул барон. — Я не желаю это слушать. Игорь Николаевич вернул мне сына! Всего доброго, граф Серебров!

Соболев бросил трубку.

Я вздохнул и потёр переносицу. Разубедить его не вышло. Соболев до сих пор не отошёл от стресса и не способен трезво мыслить. Или же он просто туп, как пробка. Надеюсь, рано или поздно до него дойдёт.

Закончив совещание с офицерами, я отправился в усадьбу. Но не успел разуться, когда телефон завибрировал снова. Мюллер.

— Здравствуй, Клеменс.

— Приветствую, ваше сиятельство. Звоню с докладом.

— Слушаю.

— Обстановка неоднозначная. Мы разместились в Сербии, арендовали хорошее здание, продолжаем работать. Но есть и плохие новости, — ответил Мюллер.

— Австрийцы продолжают давить? — предположил я.

— Так точно. АУГР наступает по всем фронтам. И, что хуже, за нами теперь охотятся не только они. Спецслужбы других стран начали в отношении нас свои расследования. Нескольких наших информаторов арестовали и сейчас допрашивают.

— Да уж. Новости не из лучших.

— Во Франции тоже запахло жареным. Де Труа засуетились, видимо, мстят за то, что мы копали под них. А у них связей по всей Европе полно. Если они всерьёз возьмутся… — Мюллер не договорил. — Но есть и хорошие новости. Герцог Каттанео убедил итальянскую корону, что я не враг, а наоборот, помог предотвратить теракт. Так что там нас даже пальцем не тронут. В целом, можно было и не перемещаться в Сербию, — сказал Клеменс.

— Думаю, в Белграде всё же будет поспокойнее. К тому же сербская БИА работает с вами в одном направлении. Это всё? — спросил я.

— Не всё. Приберёг кое-что напоследок, — в голосе Клеменса я расслышал улыбку. — Ещё одни хорошие новости. И касаются они, как ни странно, Чёрной касты…