Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Гильдии Целителей

Я выдержал паузу, ровно столько, чтобы не выглядеть застигнутым врасплох, но и не затягивать до подозрительного молчания.

— Госпожа магистр, вы правы в том, что триггер в данном случае был магическим. Но давайте разберём саму механику заболевания. Тёмный эликсир не создал шизофрению из ничего — он спровоцировал патологическое искажение в психическом центре. Причина может быть любой: магической или наследственной. А вот сама патология, которую я устранял — это универсальная структура. Искажение в психическом центре выглядит одинаково независимо от причины возникновения.

— Вы можете это подтвердить документально? — тут же спросила Корнилова.

— В диссертации приведены три схемы ауральных патологий. Обратите внимание на структуру узлов на седьмом слое. У моего пациента и у больного, чья шизофрения развивалась по наследственным причинам, картина почти идентична. Разница только в плотности нарушений и в скорости разрастания.

Корнилова взяла со стола распечатку, пролистала до нужной страницы и нахмурилась, разглядывая схемы.

— Действительно, — признала она, не поднимая головы. — Хотя я хотела бы увидеть больше случаев, прежде чем говорить об универсальности.

— Разумеется. Моя работа — это доказательство принципиальной возможности, а не завершённый протокол. Требуются дальнейшие исследования и улучшение методики, — ответил я.

Такой ответ, кажется, устроил её даже больше, чем если бы я заявил о неоспоримости своего метода.

Бархатов, до этого сидевший молча, постучал ручкой по столешнице и обвёл взглядом остальных членов комиссии.

— Ещё вопросы? — поинтересовался он.

Люди за столом молчали. Ольховский пожал плечами, показывая, что вопросов больше нет. Лобов вообще сидел с таким довольным видом, будто это его собственная защита.

— Хорошо. Комиссия удаляется для обсуждения, — произнёс патриарх и встал.

Семеро членов комиссии вышли в соседнюю дверь. Я остался стоять у трибуны, чувствуя, как затекла спина от напряжения. В зале зашумели — публика принялась переговариваться, кто-то из молодых целителей в третьем ряду что-то яростно доказывал соседу, тыча пальцем в свою распечатку моей работы.

Ждать пришлось около двадцати минут. Достаточно, чтобы я успел выпить стакан воды и подумать о том, что, если провалю защиту после стольких дней без сна, это будет обидно.

Дверь открылась, комиссия вернулась на свои места. Патриарх остался стоять.

— Комиссия рассмотрела диссертацию Юрия Дмитриевича Сереброва и заслушала ответы на вопросы, — произнёс он, обращаясь уже не ко мне, а к залу. — Решение принято единогласно: присудить степень магистра-целителя!

Зал взорвался аплодисментами. Я выдохнул и коротко поклонился комиссии.

— Благодарю, магистры, — сдержанно произнёс я.

— Поздравляю, Юрий, — Бархатов подошёл ко мне и крепко пожал руку. — Признаться, не ожидал, что справишься так быстро и так чисто. Даже Ольховский притих, а уж он редко когда молчит, поверь мне.

— Спасибо, Михаил Андреевич. Без вашей поддержки ничего бы не вышло, — сказал я, кивнув в сторону Лобова, который тоже подошёл поздравить.

— Аристарх Венедиктович, вы мне здорово помогли, — поблагодарил я его.

— Пустяки, ваше сиятельство. Я лишь сказал правду, — улыбнулся Лобов.

Когда основная толпа разошлась, Бархатов отвёл меня в сторону и положил руку на плечо.

— Послушай, Юрий. Такое дело стоит отметить. Что скажешь, если завтра вечером я устрою приём здесь же, в Гильдии? Соберутся все значимые целители Петербурга, может быть, заглянет кто-то из чиновников.

— Приём в мою честь? Не думал, что присуждение степени магистра настолько торжественное событие, — я слегка приподнял бровь.

— Ещё какое, особенно для тебя! Ты отныне самый молодой магистр в Гильдии. Ты у нас теперь не просто талантливый целитель с неоднозначной репутацией, твои заслуги официально признаны!

— У меня неоднозначная репутация в Гильдии? — искренне удивился я.

— Конечно, а ты как думал? Слабый целитель из глубинки, который вдруг начинает блистать и затыкает за пояс бывалых лекарей. Ты не всем нравишься. Но теперь они вынуждены будут молчать, — усмехнулся Михаил Андреевич.

— Что ж, приём так приём. Вы не против, если я приглашу членов своего рода? Им будет приятно присутствовать, — спросил я.

— Разумеется! Я и сам хотел предложить. Пусть весь род Серебровых явится в полном составе. Заодно покажешь всем, что за твоей спиной крепкая и дружная семья, — кивнул Бархатов.

— Договорились, — ответил я.

— Вот и славно, — Бархатов довольно кивнул и повернулся к выходившим из зала гостям, которые уже выстроились в небольшую очередь, чтобы поздравить меня лично.

Следующие полчаса я провёл, пожимая руки незнакомым целителям и выслушивая комплименты. Настроение было приподнятым — усталость, накопившаяся за последние дни бессонной работы над диссертацией, наконец-то отступила, и я чувствовал облегчение.

Магистр-целитель Серебров… Звучит неплохо!

Российская империя, город Новосибирск, окраина Заельцовского района

Три бронированных внедорожника Строговых катили по пустой дороге, оставляя за собой клубы пыли. Артур сидел на переднем сиденье головной машины, положив автомат на колени, и смотрел, как за окном тянется однообразная лента сосняка. Заельцовский бор подступал к дороге вплотную, тёмный и глухой.

Рация на приборной панели ожила.

— Строгов, это Курбатов. Мы в трёх километрах от точки, заходим с восточной стороны, как договаривались, — раздался голос Ивана.

Артур поднёс рацию к лицу:

— Принято. Мы почти на месте. Не суйтесь вперёд, ждите сигнала.

— Само собой. Не в первый раз, — хмыкнул Курбатов.

Строгов усмехнулся и убрал рацию.

Машина качнулась на выбоине. Артур придержал автомат и невольно вспомнил другую дорогу, другой лес и другую войну.

Тогда, против Мессингов, всё было проще. Враг стоял напротив, и у него была понятная цель. Они с Серебровыми и Курбатовыми прошли эту войну плечом к плечу, и каждый знал, за что сражается. Иван тогда таскал раненых из-под огня и латал их прямо в окопе, матерясь на весь фронт.

Хорошее было время — страшное, но честное.

А сейчас враг приходил из ниоткуда. Наёмники из-за границы, заказчик которых прятался в тени. И самое паршивое — никто до конца не понимал, зачем всё это. Кому выгодна резня в княжестве во время выборов? На этот вопрос ответа пока не было, хотя вариантов — сколько угодно.

Хорошо, что служба безопасности Серебровых по-прежнему работала как часы. Именно люди Юрия перехватили сведения о том, что очередная ячейка триады готовит нападение на барона Жилина. Мелкий дворянин, не имеющий ни влияния, ни наследников. Зачем он понадобился китайцам — оставалось загадкой.

Если только сделать так, чтобы его гибель вызвала очередную волну хаоса. Своего рода теракт, но на высоком уровне.

— Подъезжаем, — сообщил водитель.

Артур подобрался. Впереди показался поворот на просёлок, ведущий к усадьбе Жилина. По данным разведки, наёмники должны были подойти к дому именно этой ночью, через старую грунтовку. Гвардия Строговых собиралась их встретить.

— Тормози здесь. Дальше пешком, — приказал Артур.

Внедорожники съехали на обочину и укрылись под кронами сосен. Шестнадцать бойцов гвардии Строговых бесшумно высыпали наружу. Артур жестами отдал приказы, распределяя людей вдоль грунтовки. Половину отряда он расставил в кустах слева от дороги, вторую — за поваленными стволами справа.

— Иван, мы на позиции. Заходи с тыла, отрежь им путь к отступлению, — тихо произнёс он в рацию.

— Мы уже здесь, — отозвался Курбатов. — Мои ребята встали за оврагом.

— Принято. Ждём.

Артур залёг за толстой сосной, положил автомат рядом и замер. Потянулись минуты ожидания. Лес молчал, только где-то наверху перекликались птицы да гудел ветер в кронах. Артуру не было скучно. Он умел ждать. Война научила его терпению лучше любого наставника.

Прошло около получаса, прежде чем он услышал звуки.

Тихий шорох на грунтовке. Едва различимый скрип гравия под ногами. Наёмники двигались грамотно — без света, без разговоров, растянувшись цепочкой.

Артур насчитал восемь силуэтов, скользящих между деревьев. Все в тёмном, лица закрыты, за спинами короткие автоматы.

Профессионалы, ничего не скажешь.

Он поднял руку, подавая знак своим. Ещё немного…

Первый наёмник миновал позицию Артура. За ним второй, третий. Когда вся цепочка оказалась между двумя группами, Строгов резко опустил руку и рявкнул:

— Огонь!

Грохот выстрелов разорвал ночную тишину. Шестнадцать стволов ударили одновременно, распарывая темноту вспышками. Двое китайцев в голове колонны упали сразу. Остальные среагировали мгновенно — рассыпались, залегли, открыли ответный огонь.

Артур почувствовал, как сердце сделало резкий толчок, и по венам разлилось знакомое тепло дара.

— Слева, двое обходят! — крикнул кто-то из его бойцов.

Строгов вскинул автомат и выпустил короткую очередь по мелькнувшей между деревьями фигуре. Наёмник дёрнулся, но устоял — пули разбились о мерцающий барьер. Значит, маг.

Посмотрим, как ему понравятся артефактные пули.

Артур вложил в следующую очередь толику собственной силы. Пули, окутанные магической дымкой, прошили барьер противника, и он рухнул навзничь.

Справа полыхнуло. Один из китайцев оказался огневиком — с его ладони сорвался пылающий шар и врезался в поваленный ствол, за которым укрывался один из гвардейцев. Дерево вспыхнуло, боецы откатился в сторону, ведя огонь на ходу.

— Иван, у нас тут маг! — рявкнул Артур в рацию.

— Вижу. У нас тоже, — рассмеялся Курбатов.

В ту же секунду из темноты ударили заклинания. Гвардейцы Курбатовых наступали, а на дорогу выехали броневики Строговых и открыли огонь из пулемётов. Наёмники оказались зажаты со всех сторон.

Огневик развернулся, готовя новый удар, но не успел. Мощное ледяное заклинание снесло его с ног, и китаец остался лежать, покрытый инеем.

Из восьми наёмников в живых осталось двое или трое, но они продолжали яростно отстреливаться.

— Как там на китайском будет «сдавайтесь»? — спросил Артур у гвардейца рядом.

— Ща вспомню… Тоусян ба! Эй, тоусян ба!

— Цзюэ бу, хундань! — проорали в ответ и выпустили новый заряд из боевого артефакта.

— Видимо, это значит нет, — хмыкнул Артур.

— Скорее он нас послал куда подальше, — рассмеялся гвардеец.

Строгов поднял рацию.

— Тогда сами их возьмём. Машины, отставить огонь! Иван, вы тоже! Защиту на максимум, за мной! — приказал он уже своим.

Артур первым поднялся из-за укрытия и бросился вперёд, ускорив тело магией. Он преодолел десяток метров одним рывком, вылетел прямо на растерявшегося наёмника и ударил прикладом в челюсть. Китаец рухнул на землю, выронив оружие. Артур придавил его коленом и заломил руку за спину.

— Брать живыми, кого можете! — прокричал он.

Бой затихал так же стремительно, как начался. Оставшиеся наёмники, поняв, что окружены, попытались прорваться в сторону оврага — и напоролись прямо на позиции Курбатова. Но им там тоже не повезло — одного китайца убили, второго взяли в плен.

Артур огляделся. Грунтовка была усеяна телами, в воздухе стоял запах пороха и горелой древесины. Поваленный ствол всё ещё тлел, роняя искры. Гвардейцы деловито обыскивали трупы, собирали оружие. Никто из своих не пострадал серьёзно — двоих задело осколками да одного огневик слегка обжёг, но Иван уже спешил к нему.

Артур поднял своего пленника на ноги. Наёмник без страха смотрел на него исподлобья.

— Ну здравствуй, — процедил Строгов. — Русский язык знаешь?

Китаец не ответил.

— Ничего, скоро выучишь. Грузим пленных и уходим! — приказал он. — Передадим их в СБИ. Пусть развязывают им языки.

Бойцы поволокли связанных наёмников к машинам. Артур напоследок оглядел место боя, убедился, что ничего не забыли, и зашагал к внедорожнику.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Жилиных

Тихон Аркадьевич Жилин стоял у окна кабинета и смотрел, как утренний туман ползёт по его саду. В свои шестьдесят восемь он давно привык вставать до рассвета — старость отобрала у него крепкий сон, взамен подарив долгие часы наедине с собственными мыслями.

Род Жилиных никогда не был велик. Сто десять лет назад его основатель, офицер имперской армии, получил баронский титул за оборону крепости в далёкой южной войне. С тех пор Жилины жили тихо, не лезли в большую политику и держались за свою землю под Новосибирском. Не богатели, но и не бедствовали. Обладали небольшой гвардией, платили налоги короне и раз в поколение выдавали одну-двух дочерей замуж в роды поприличнее.

Случилось так, что отец Тихона потерял двоих старших сыновей на войне, а сам Тихон, единственный уцелевший наследник, женился поздно и неудачно. Жена умерла при родах, забрав с собой и сына. Второй раз барон так и не женился — не смог, да и не захотел. Кроме него, в роду остались только две сестры, обе давно замужем. Они носили чужие фамилии, и дети их уже не были Жилиными.

Тихон Аркадьевич стал последним мужчиной своего рода. После его смерти баронство отойдёт короне или растворится в родословных зятьёв. Он давно смирился с этой мыслью и спокойно доживал свой век в тишине родового поместья.

Ровно до вчерашнего вечера.

В дверь постучали.

— Войдите, — не оборачиваясь, произнёс барон.

В кабинет вошёл Матвей Плещеев — начальник его службы безопасности, человек молчаливый, верный Жилиным без малого тридцать лет. Он остановился у стола и склонил облысевшую за время службы голову.

— Вызывали, Тихон Аркадьевич?

— Вызывал. Матвей, объясни мне одну вещь. Ночью на подъездах к усадьбе случился бой. Что это было?

Плещеев помедлил, подбирая слова.

— Вас хотели убить, ваше сиятельство. Группа наёмников из триады, о которых ходило столько слухов в последнее время.

Жилин опустился в кресло и задумчиво хмыкнул.

— И почему тогда я до сих пор жив?

— Их перехватили. Похоже, что служба безопасности графа Сереброва заранее узнала о нападении. Гвардейцы Строговых и Курбатовых перехватили наёмников, часть уничтожили, часть взяли живьём.

— С чего ты взял, что это Серебров?

— А по чьей ещё просьбе нас бы стали спасать Строговы и Курбатовы? Они союзники молодого графа. А то, что их бойцы вчера были под нашим поместьем — это факт. Их видели наши дозорные, но не стали приближаться, — ответил Матвей.

Тихон Аркадьевич долго молчал, глядя перед собой.

— Значит, меня спас граф Серебров. И спас тихо, не требуя ни благодарности, ни платы. Почему?

— Не могу знать, ваше сиятельство.

Барон невесело усмехнулся.

— Кому я нужен, старик без наследников? Дело в другом. Кто-то расчищает поле перед выборами, и мелкие бароны вроде меня попадают под нож просто за то, что подвернулись под руку. Вопрос — кто и зачем? Матвей, у меня к тебе поручение, — Жилин вдруг резко сменил тон.

— Слушаю, — подобрался Плещеев.

— Подними своих людей. Мне нужно всё, что можно нарыть на каждого претендента — старые долги, тайные сделки, порочащие связи… Особенно связи, и особенно заграничные. Но не вмешиваться. Просто собираем информацию и наблюдаем.

— Понял, ваше сиятельство. А граф Серебров? — спросил Матвей.

— За ним тоже присмотри. Но только очень осторожно. Я хочу понимать, что он за человек и к чему на самом деле стремится. Но так, чтобы он об этом не узнал! Если он почует слежку — мы рискуем нажить врага, борьбу с которым не потянем.

— Как прикажете.

Плещеев склонил голову и вышел, закрыв за собой дверь.

Тихон Аркадьевич остался один. Туман за окном почти рассеялся, и первые лучи солнца легли на подстриженные кусты. Барон смотрел на них и думал о том, что после долгих лет тихого угасания судьба вдруг снова втянула его в игру, из которой он рассчитывал выйти давным-давно.

Ему не нужна была власть, не нужны были деньги. Наследников, которым можно было бы всё это оставить, у него не имелось.

Но хотелось спокойно жить. А чтобы жить, и тем более спокойно, придётся понять, кто именно хотел его смерти. И заодно приглядеться к тому, кто эту смерть от него отвёл.

Российская империя, город Санкт-Петербург, здание Гильдии целителей

Зал приёмов Гильдии целителей сиял огнями. Хрустальные люстры под высоким потолком дробили свет на сотни бликов, официанты скользили между гостями с подносами, а пианист в углу играл что-то из старой классики.

Я стоял у колонны с бокалом минеральной воды в руке и наблюдал за собравшимися.

Народу пришло немало. Бархатов не соврал — цвет петербургского целительства явился почти в полном составе, и к ним прибавилось несколько чиновников из министерства здравоохранения и несколько важных господ из нецелительских родов.

Меня подводили к одним, представляли другим, я пожимал руки и выслушивал поздравления, которые все были одинаковыми, как под копирку.

Вся моя семья тоже была здесь. Дмитрий и Татьяна, что удивительно, быстро влились в столичное общество.

Дмитрий говорил с каким-то седым магистром о делах рода, без всякого хвастовства рассказывая, что ведёт все наши новосибирские предприятия.

Татьяна была окружена светскими львицами, которые без конца восхищались Алексеем. Его одели в костюмчик, похожий на смокинг, поэтому он выглядел невероятно умилительно. А ещё так хлопал глазками и улыбался, что заставлял всех женщин вокруг таять.

Света с Борисом танцевали. Моя сестра сияла в новом платье, а Борис смотрел на неё так, будто никогда не видел женщины прекраснее. Они выглядели такими влюбленными, даже спустя немало времени после свадьбы, что даже я им слегка завидовал.

Настю они оставили дома, в Новосибирске, под присмотром бабушки и дедушки Строговых.

— Ваше сиятельство, — раздался хриплый голос за плечом.

Я обернулся. Это был Шрам. Само собой, он не смог остаться в Новосибирске, когда весь род отправился в другой город. Как-никак, начальник службы безопасности.

Богдан явно ощущал себя неловко. Ставлю свою долю в уральском заводе, что он постоянно вспоминал о другом приёме, где пристрелил генерала Усова.

Впрочем, на Шрама никто не обращал внимания. Он умел вести себя так, чтобы не привлекать взглядов. Что удивительно, учитывая его брутальную и жутковатую внешность.

— Что-то срочное? — вполголоса спросил я.

— Не срочное, но любопытное. Барон Жилин, которого хотели убить, помните? Он начал собственное расследование. Копает под всех кандидатов разом и, судя по всему, под нас тоже.

— Под нас? — я приподнял бровь.

— Просто собирает информацию, господин, ничего опасного. Видимо, хочет понять, зачем мы его выручили. Но вот про кандидатов копает куда усерднее, — ответил Шрам.

Я отпил воды, обдумывая услышанное. Старый барон без наследников, которого едва не убили китайцы, вдруг превращается в игрока. Логично. Когда терять уже нечего, кроме собственной жизни, человек способен на многое.

— Не мешай ему. Он копает в ту же сторону, что и мы, а лишние глаза нам не помешают. При случае я бы даже свёл с ним знакомство лично, — произнёс я

— Думаете, стоит?

— Такие люди на дороге не валяются. Может, у него угасающий род, но я слышал про Жилина много хорошего, и он может стать ценным союзником. Что-нибудь ещё?

— Василий про Грязнова рассказывал… Бедолагу гасят со всех сторон. Заблокировали счета, отжали бизнес, даже соцсети взломали. А его самого по-прежнему не могут найти.

— При этом сегодня вышла новая порция компромата про кандидатов и даже великих князей, — хмыкнул я.

— И такая, что у меня волосы дыбом встали. Это сто процентов Грязнов. Он зацепил даже княгиню Старцеву.

Я удивлённо повернулся к Богдану.

— Старцеву? Она же была его покровительницей.

— Ну так ведь отреклась. Похоже, Грязнов решил, что ему нечего терять, и собирается утащить всех на дно вместе с собой. Мстит всем, кого считает виноватым в своём падении, — пожал плечами Шрам.

— Попытайтесь сами его найти. Мне плевать, что за грехи кандидатов он вытаскивает на свет, но это дестабилизирует обстановку.

Сказав эту фразу, я на секунду ощутил себя полковником Воронцовым. Так и прозвучала в голове его любимая присказка «это плохо для стабильности».

— Что насчёт китайцев? — спросил я.

— Тихо. Но именно это мне и не нравится. Есть подозрение, что их число растёт. Майор Игнатов шепнул мне, что полиция Поднебесной узнала о новых бойцах триады, которые пробираются в Россию и затем в наше княжество через Алтай. Горными тропами, малыми группами. Их почти невозможно перехватить на границе.

— Значит, ждём гостей.

— Выбора у нас нет, — скривился Шрам.

Я кивнул, и в этот момент к нам подошёл Бархатов с бокалом шампанского и широкой улыбкой на лице. Богдан тут же растворился в толпе, будто его и не было.

— Юрий! Вот ты где спрятался! — Михаил Андреевич хлопнул меня по плечу. — А ну-ка пойдём, тебя жаждет видеть один старый хрыч из министерства. Клянётся, что твой дед лечил его когда-то! Идём, идём, ты обязан с ним познакомиться!

Я улыбнулся и позволил увести себя в толпу. Дела делами, но роль виновника торжества никто не отменял.

Российская империя, пригород Новосибирска, заброшенный песчаный карьер

Ржавые ворота старого склада при карьере отворились с протяжным скрипом. Внутрь, светя перед собой фонарями, вошли шестеро.

Впереди шагал невысокий жилистый человек с бритым черепом, на котором от виска до затылка вился синий дракон — старая татуировка, выцветшая от времени. Он носил кличку Лаоху, что означало Тигр, и он командовал этой группой не первый год.

— Шевелитесь, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Двое бойцов метнулись в дальний угол, сдвинули прогнившие доски и вскрыли тайник. Из чёрного провала они один за другим достали длинные свёртки в промасленной ткани.

— Осторожнее, обезьяна, — рыкнул Лаоху на молодого бойца, который едва не выронил один из свёртков. — Уронишь артефакт — я тебе руки отрежу и скормлю собакам. Знаешь, сколько стоит эта хрень?

Молодой боец, которого звали Сяомао, что переводится, как Котёнок, виновато втянул голову в плечи и прижал свёрток к груди. На его предплечье синела свежая, ещё не до конца зажившая наколка карпа. Он попал в триаду недавно и на каждом задании трясся, боясь оступиться перед старшими.

— Оставь его, Лаоху, — лениво процедил здоровяк, усевшийся на ящике в стороне. Его звали Чжан Железная Рука, и его массивные предплечья были сплошь покрыты чёрной вязью иероглифов. — Пацан старается. Не то что ты в его годы — ты, помнится, обосрался на первом же деле.

— Закрой пасть, — огрызнулся Лаоху. — Или вспомнить, как ты себе чуть яйца не отстрелил, когда сунул ствол без предохранителя за пояс?

Чжан расхохотался, обнажив золотой зуб. Остальные заулыбались — эти двое цапались постоянно, но друг за друга готовы были порвать любого.

Свёртки один за другим ложились на брезент, расстеленный посреди склада. Лаоху присел на корточки и принялся разворачивать ткань.

Под ней было оружие — автоматы, пистолеты и боевые артефакты. Тусклые пластины с выгравированными рунами, тяжёлые перстни с мутными камнями, бронзовые наручи.

— Хорошо, — удовлетворённо кивнул Лаоху. — Всё на месте.

— А толку, если лаоваи на днях положили восьмерых наших? У них тоже были стволы и артефакты, — мрачно заметил Чжан, поднимаясь с ящика. — Восемь человек, Лаоху. Их встретили на подходе к дому старика и положили всех. Как будто знали заранее.

Улыбка сползла с лица главаря. Он поднялся, сжимая артефактную пластину в кулаке.

— Конечно, знали. Либо у русских завёлся стукач, либо они хорошо работают.

— Тогда, может, не соваться на этот раз в открытую? — подал голос Котёнок и тут же осёкся под тяжёлым взглядом командира.

— Нас послали не рассуждать, а работать, — отрезал Лаоху. — Двое кандидатов должны умереть до выборов. Другие, не те, которых пытались убить наши братья в прошлый раз. И мы выполним задание, даже если придётся утопить этот вонючий город в крови.

Он раздал бойцам артефакты и махнул рукой в сторону выхода.

— Выдвигаемся, пока темно. К рассвету мы должны быть в городе.