Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Ли Сяопин сел в кресло. Некоторое время молчал, будто подбирал слова. Потом заговорил — ровно и выверено, словно докладывал начальству.

— Они из Золотого треугольника. Старая триада, существует уже больше ста лет… Контрабандисты, наёмники и убийцы. Не самые крупные на сегодня, но весьма профессиональные. И эти — далеко не единственные, кто прибыл в Новосибирск. По словам пленных, в городе сейчас действует по меньшей мере три ячейки. Все они вошли в империю по разным каналам, часть через Дальний Восток, часть — через Среднюю Азию. Это была хорошо спланированная операция.

— Сколько их в городе? — спросил Игнатов.

— По меньшей мере ещё сорок. Эти двое — рядовые исполнители, пешки. Заказчик им неизвестен, заказ поступил через посредника в Макао. Конкретно этой группе поручили устранить двух кандидатов и замести следы, но они признались, что в Новосибирск прибудут, или уже прибыли, другие группы. И какие у тех задания, эти двое не знают.

— Зачем они это делают? — прохрипел майор.

Ли Сяопин пожал плечами.

— Деньги и налаживание каналов контрабанды через Новосибирск после выборов.

— Контрабанды чего? — уточнил я.

— Эликсиры, оружие, алхимические ингредиенты, артефактные компоненты. Обычный набор для триад, — перечислил посол.

— Получается, за этим стоит кто-то из кандидатов. Кто-то, кто обещает триаде доступ к рынку после восхождения на княжеский престол, — произнёс Игнатов.

— Вполне вероятно, — кивнул Сяопин. — Но кто конкретно — эти двое не знают. Они привыкли выполнять приказы, не задавая вопросов.

— Красиво, — выдавил я.

Игнатов поднял на меня взгляд.

— Подобная операция требует больших ресурсов. Заплатить боевикам, организовать их переброску через границу, подготовить нападение… Этим занялся кто-то, у кого есть большие деньги и связи, — мрачно констатировал я.

Посол поднял руку, привлекая внимание.

— Господа, поскольку дело касается международной безопасности, а жертвами должны были стать российские аристократы, я свяжусь с министерством общественной безопасности Поднебесной империи. С нашей стороны будет запущено расследование, главы Золотого треугольника будут подвергнуты допросу. Мы найдём посредника, где бы он ни находился, и окажем вам полное содействие.

Игнатов кивнул.

— Отлично. Со своей стороны я доложу руководству и усилю контроль на таможне. Кроме того, по согласованию с министерством иностранных дел будет введён временный запрет на въезд подданных Китая в Новосибирское княжество. За исключением дипломатов и обладателей специальных виз. Мы не можем допустить, чтобы в город продолжали проникать наёмники. Это вопрос не только политики, но и общественной безопасности.

— Полностью согласен с майором, — поддержал Сяопин.

Я помолчал, обдумывая. Потом подошёл ближе и произнёс:

— Майор, я могу предложить дополнительную помощь. Гвардии трёх родов — Серебровых, Строговых и Курбатовых — обеспечат совместное патрулирование в городе. Если в городе действительно засели ещё двадцать боевиков триады и прибудут новые, одной полиции будет маловато.

Игнатов задумался, но ненадолго. Заметно было, что он принял решение с облегчением.

— Принимается, ваше сиятельство. Но под руководством СБИ.

— Разумеется. Я свяжусь со Строговыми и Курбатовыми сегодня же.

— Договорились. Господин Сяопин, благодарю вас. Вы оказали огромную услугу. Передам вашему руководству слова признательности от Его Величества, — Игнатов вежливо поклонился послу.

— Я рад, что смог помочь. До встречи, господа.

Мы вышли из казармы. День стоял прохладный, небо было затянуто серой пеленой. Игнатов пожал мне руку и уехал в управление СБИ.

Ли Сяопин сел в машину и тоже скрылся за воротами.

Я остался один во дворе казармы, и мысли кружились, как вороны над падалью.

Я привык к интригам, подковёрным играм, информационным атакам. Это было нечто другое. В Новосибирск массово прибывали профессиональные убийцы из-за границы. Такого в нашем городе ещё не случалось.

Кто решился на подобное?

Загнанный в угол Грязнов? Но откуда у него деньги и международные связи? Барон был богат, но не настолько. И не настолько глуп, чтобы связываться с триадами. Хотя… загнанный в угол зверь способен на что угодно.

Вяземский? Он работал послом в Европе, имел множество связей. Но Вяземский дипломат, который привык действовать через интриги. Подкуп, компромат, информационные атаки — вот его стиль. Боевики в ресторане — нет.

Кроме того, наёмники пытались убить Мамонтова и Зотова. Вяземскому было бы выгоднее убрать лишь одного конкурента — Кутайсова.

Реммер? Тоже не складывалось. Реммер торговал голосами. Ему нужен хаос, но контролируемый. Резня на улицах города — это уже не хаос, а настоящая катастрофа.

Продавать голоса в обстановке военного положения? Нет, Эдвард Максимович слишком хитёр для этого.

Тучков, Грязнов… У кого из них хватило бы ресурсов нанять целую триаду и организовать трансграничную операцию?

Ни у кого.

Значит, либо кто-то из них гораздо богаче и влиятельнее, чем казалось… Либо за всей этой историей стоит кто-то из великих князей, и тогда это уже не шутки.

Оба варианта мне не нравились.

Я достал телефон и набрал номер Строгова. Гордей Васильевич ответил после первого же гудка. Я коротко объяснил ситуацию и попросил выделить людей для совместного патрулирования города. Барон согласился без колебаний. Потом позвонил Курбатовым — глава рода откликнулся так же быстро.

Что ж, по крайней мере, безопасность города мы обеспечим. Однако, происходящее по-прежнему нравилось всё меньше и меньше…

Российская империя, пригород Кемерова

В глуши, недалеко от одного шахтёрского городка на Кузбассе, стоял старый охотничий домик. Деревянный сруб, покосившийся забор, брошенный ржавый магомобиль во дворе — полное запустение. Именно поэтому барон Грязнов облюбовал этот домик после бегства из Новосибирска.

Несколько гвардейцев, что остались ему верны, постоянно патрулировали территорию вокруг. Арсений Львович был весьма озабочен вопросом безопасности.

Сейчас он сидел за столом и листал новости на ноутбуке. Спутниковый интернет работал паршиво, страницы грузились по полминуты, но он не торопился. Ему некуда было спешить.

Заголовки его радовали.

«Покушение на кандидатов в князья в ресторане „Золотой лотос“».

«Граф Серебров и его союзники подняли гвардии для защиты города».

«Правоохранительные органы провели масштабную операцию. Задержаны иностранные боевики».

Грязнов хмыкнул. Покушение состоялось, но вышло неудачным.

Жаль.

Вот бы эти китайцы довели дело до конца, и Мамонтов с Зотовым были бы мертвы. Арсений Львович даже улыбнулся, представив заголовки с совсем другим содержанием.

Интересно, кто за этим стоит?

Кто-то явно выложил огромные деньги за эту операцию. Наёмники были профессиональные, не дворовая шпана. Золотой треугольник, если верить комментариям под новостями — серьёзная организация.

Барон откинулся на стуле и потёр переносицу. Керосиновая лампа бросала на стену длинные тени. Магический светильник был бы лучше, но Грязнов не хотел создавать лишний фон. По магии слишком легко его вычислить.

Неизвестный заказчик выбрал топорный метод, и результат налицо — трупы, полиция на ушах, Новосибирск почти что на военном положении.

Красиво? Нет. Эффективно? Тоже нет. Бессмысленная и опасная игра.

У Арсения Львовича был другой путь мести.

Он открыл зашифрованную папку на рабочем столе.

Там лежало всё, что он копил годами. Досье, сканы документов, перехваченные переписки, аудиозаписи разговоров. На каждого из кандидатов, на половину великих князей. Даже на некоторых министров. Компромат, который стоил ему бешеных денег. Козырь, который следовало вытащить в нужный момент.

Момент настал.

Грязнов начал с Мамонтова. Информации по нему было не слишком много, Мамонтов умело заметал следы. Но кое-что нашлось. Переписка графа с омским чиновником, из которой следовало, что граф получил в аренду казённые участки по заниженной цене. Суммы были скромные, но сам факт — весьма красноречив.

Барон составил короткий текст:

«Дорогие друзья! Некоторые кандидаты любят рассуждать о чести и справедливости, а сами тем временем грабят казну. Ниже — сканы документов, подтверждающих, что граф Мамонтов М. А. получил в аренду казённые земли в Омской губернии по цене в три раза ниже рыночной. Сами судите, насколько это совместимо с притязаниями на княжеский престол».

Он выложил текст и сканы на закрытый форум новосибирских дворян под анонимным аккаунтом. Потом продублировал в три крупных паблика в социальных сетях.

Дальше — Зотов.

Здесь информации было больше. Константин Александрович не отличался осторожностью. Грязнов выбрал самый щекотливый материал: схема вывода денег через подставную компанию в Оренбурге.

Бухгалтерские документы, выписки со счетов, цепочка перечислений. Всё выглядело так, будто Зотов обналичивал незаконные средства через третьих лиц.

«Барон Зотов К. А. объяснил бы народу, зачем его компания в Оренбурге получала переводы от казённых учреждений! И почему эти деньги исчезали в неизвестном направлении».

Опубликовал. Залил файлы.

Потом Арсений взялся за Реммера.

Эдвард Максимович — сложный противник, и Грязнов это признавал. Но и у него нашлось слабое место. Переписка Реммера с его помощником, из которой следовало, что граф вёл параллельные переговоры с двумя кандидатами одновременно, обещая продать голоса каждому. Мошенничество в чистом виде.

«Кандидат в князья Реммер Э. М. ведёт переговоры о продаже голосов сразу с несколькими сторонами. Думаю, его избирателям будет интересно узнать, что их голоса уже неоднократно перепродавались!»

Грязнов опубликовал и это. Потом откинулся на стуле и выдохнул.

Три поста за полчаса. Бомбы с часовым механизмом. Сейчас они начнут взрываться.

Он усмехнулся и открыл следующую папку.

Вяземский.

Здесь всё было гораздо серьёзнее. Вяземский прикрывал свои следы мастерски, но люди Грязнова всё же нашли кое-что. Переписка Вяземского с его бывшим заместителем в посольстве в Вене, где тот обсуждал схему незаконного распределения средств из дипломатического фонда на личные счета. Суммы были куда внушительнее, чем у Мамонтова.

Грязнов задумался. Затем составил длинный текст с цитатами и перепиской, выложил на форум и в соцсети. Заголовок выбрал выразительный:

«Дипломат Вяземский и его венские тайны. Как кандидат в князья грабит дипломатическую казну».

Пост улетел в сеть.

Арсений Львович потянулся к термосу, налил себе чай и сделал глоток. Чай был горьковатым и невкусным, но он не заметил.

Он открыл следующую папку, с компроматом на великого князя Блинова.

И остановился.

Если выложить компромат на великого князя — это уже не просто травля кандидатов, а удар в самое сердце системы. Блинов входит в совет великих князей и близок к императору.

Грязнов помедлил. Потом открыл файл.

Блинов, оказывается, не только покровительствовал Мамонтову — он втайне скупал земли в Забайкалье через подставных лиц. Земли, которые по закону принадлежали казне. Масштабы были таковы, что у Грязнова перехватило дыхание, когда он впервые увидел цифры.

Вот это — настоящая бомба.

Он набросал текст, приложил сканы и опубликовал. На сей раз не только на форуме, но и отправил анонимное письмо в Службу безопасности империи.

Пусть попляшут, пусть начнут нервничать и совершают ошибки. Пусть оправдываются и врут — а он будет сливать компромат частями, разоблачая одну ложь за другой. Каждый раз, когда очередной кандидат или великий князь выступит с опровержением, Грязнов опубликует новый документ, который опровергнет его слова. Так, шаг за шагом, он уничтожит их репутацию.

Он представил, как император, получив досье на Блинова, приходит в ярость. Как великого князя вызовут в Зимний дворец и заставят объясняться. И как весь совет великих князей будет трястись от страха, гадая, про кого сольют очередной компромат.

Пускай они потеряют всё! Как потерял он сам.

Барон откинулся на стуле и уставился в потолок. Керосиновая лампа потрескивала, мотылёк бился о стекло. С улицы пахло прелой листвой.

Да, он проиграл выборы. Великая княгиня отказалась от него. Но Грязнов не из тех, кто прощает обиды. Он из тех, кто выжидает, а потом наносит сокрушительный удар.

Первые посты уже разлетелись по сети, через час их прочитают тысячи. Через три — десятки тысяч. К утру начнутся комментарии, опровержения, скандалы. А он будет сидеть здесь, в этом жалком домике, и выкладывать следующую порцию.

Грязнов допил чай, закрыл ноутбук и погасил лампу. В домике стало темно и тихо.

Завтра будет интересный день.

Российская империя, город Санкт-Петербург

Через несколько дней после атаки китайских наёмников на Мамонтова и Зотова я отправился в столицу. Обстановка в Новосибирске оставляла желать лучшего, но СБИ и наши с союзниками бойцы держали всё под контролем. Члены триады, надо полагать, затаились после провала в ресторане.

А дела не ждали.

Мы собрали совещание Ренессанс-Союза в конференц-зале нашей с бароном Мещериновым клиники. Сегодня собрались впятером.

Я приехал последним. Барон Лебедев, барон Оболенский и графиня Рогозина уже ждали меня за столом. У стены стоял Мещеринов с папкой в руках.

— Всем добрый вечер, — я сел во главе стола. — Прошу простить за бестактность, но давайте без долгих прелюдий. Думаю, вы слышали про обстановку в Новосибирске. Я собираюсь утренним порталом вернуться обратно, поэтому сегодня нужно обсудить все назревшие вопросы.

— Конечно, ваше сиятельство. Позвольте только один вопрос… — начал Оболенский.

— Помощь не нужна, если вы об этом. Всё под контролем, а вмешивать рода из других княжеств ни в коем случае не стоит, — перебил я.

— Как скажете, — покорно кивнул Оболенский.

Мещеринов открыл папку и разложил на столе передо мной подготовленные документы. Обновлённый список кандидатов на вступление в Союз — семь родов, с кратким досье и результатами аудита.

— За последний месяц мы получили двенадцать запросов, — начал Илья Иванович. — Отсеяли по первичным критериям — уровень оснащения, квалификация персонала, репутация. До финального отбора дошли семь клиник.

— Что тоже довольно много, — добавил я.

— Целительский центр «Белая роза», Петербург, специализируется на ауральных травмах. Имидж безупречен. «Лотос» в Нижнем Новгороде, «Святогор» в Самаре — крупные многопрофильные центры. «Арго» в Тольятти, «Золотая нива» в Омске, «Эгида» во Владикавказе и «Малахит» в Екатеринбурге… Все они готовы вступить в Союз и перенять наши методики реабилитации.

Лебедев поднял руку и сказал:

— Насчёт «Эгиды» вопрос. Я слышал, в прошлом году у них был инцидент — смерть пациента во время восстановительной процедуры. Расследование закрыли, но осадочек остался.

Мещеринов кивнул:

— Я в курсе. Мы проверили этот случай. Виноват был не целитель, а дефектный эликсир. Поставщика сменили, провели внутреннюю реорганизацию. Подобных инцидентов не повторялось.

Мещеринов детальнее рассказал про остальных кандидатов, а затем я ещё раз пробежался глазами по досье. Они были подготовлены тщательно, по форме, которую сам Илья Иванович и разработал.

— Выглядит неплохо, но всем нужна дополнительная проверка, — заявил я.

— Конечно, ваше сиятельство, — согласился Мещеринов.

Я позвонил Васе. Тот ответил через два гудка.

— Василий, нужно проверить несколько клиник, информацию сейчас скину. Полная проверка: учредители, персонал, финансовые потоки, связи. Срочно.

— Принято. Ефиму передам, начнём сегодня же, — с готовностью ответил он.

— Жду результатов к завтрашнему вечеру.

Я положил трубку и посмотрел на собравшихся.

— Пока мои люди работают, движемся дальше. Илья Иванович, что у нас по цифрам за квартал?

Мещеринов кивнул, вышел к доске и начал докладывать. Цифры были хорошими. Количество пациентов росло, средний срок реабилитации сократился на тридцать процентов. Количество успешных восстановлений выросло вдвое по сравнению с прошлым кварталом.

Гильдия целителей официально признала нашу методику — теперь документы о реабилитации, выданные клиниками Союза, принимали без дополнительных проверок.

Лебедев слушал и одобрительно кивал. Оболенский что-то выписывал в блокнот. Рогозина сидела неподвижно, но улыбка не сходила с её лица.

По окончании доклада Мещеринов сел обратно.

— Есть ли вопросы? — спросил я.

— У меня, — поднял руку Лебедев. — Насчёт Смоленска. Владелец тамошней клиники согласился присоединиться к нам, но второй месяц тянет с подписанием. Я поговорил с ним, он говорит, что ждёт согласия князя. Мол, присоединение к нашему объединению — вопрос политический, нужно одобрение сверху.

— При чём здесь политика? — уточнил я.

— Князь Смоленский хочет квоту на бесплатные процедуры для чиновников.

— Ах, вот оно что. Хорошо, пусть получит — только не бесплатно, а за половину цены. Бесплатно мы помогаем только тем, кто в этом нуждается, а чиновники и без того могут позволить себе дорогие процедуры. Да и не так часто им нужна реабилитация.

— Передам, — Лебедев хмыкнул.

— Юрий Дмитриевич, у меня информация от петербургских коллег. Несколько клиник из нашего списка кандидатов получили письма анонимного содержания — в них утверждается, что вступление в Союз повлечёт проверки со стороны СБИ и утрату независимости, — вдруг сказала Рогозина.

— Да вы что. Кто же это рассылает?

— Неизвестно. Приходит с одноразовых почтовых ящиков, — развела руками графиня.

Я задумался. Кто-то заранее работал против расширения Союза. Вяземский? Возможно — он и раньше пытался нас дискредитировать. Или кто-то из великих князей, кого не устраивала растущая концентрация влияния рода Серебровых в сфере целительства?

— Илья Иванович, поручите юристам подготовить шаблон опровержения. Разошлём всем кандидатам из списка. Пусть знают, что эти анонимные письма — ложь. Проверка их ждёт только от моей службы безопасности, а что касается утраты независимости… что ж, отчасти так и есть. Они будут работать по нашим правилам. Если не хотят — тогда и говорить не о чем, — произнёс я.

— Сделаю, — кивнул Мещеринов.

Я откинулся в кресле. Дела шли хорошо. Ренессанс-Союз рос, влияние увеличивалось. Скоро нас признают не только в России, но и в Европе. Князь Бархатов уже…

В груди вдруг резко кольнуло. Пустота внутри меня неожиданно взбунтовалась и рванула наружу.

Я напрягся, стиснув кулаки под столом.

Пустота давила, требуя выхода. Сердце забилось чаще, на спине выступил пот.

Уже в который раз за последнее время…

Нет уж, только не здесь, не на глазах у всех этих людей.

— И ещё нам нужно согласовать котировки… — говорил Мещеринов.

Я слышал его голос будто издалека. Вся концентрация ушла на то, чтобы удержать Пустоту внутри. Она подчинилась, но неохотно и дёргалась внутри меня, как зверь на привязи.

Голова раскалывалась. Я стиснул зубы и невольно зажмурился.

— Юрий Дмитриевич, вы слышите? Вам нехорошо? — спросила Рогозина.

Я открыл глаза.

— Всё в порядке. Кажется, небольшая изжога. Что там насчёт котировок?

Мещеринов повторил. Я кивнул и согласился, хотя три четверти того, что он сказал, пролетело мимо. Потребовалось ещё минут пять, чтобы вернуться в нормальное состояние. Пять минут, которые показались вечностью.

Головная боль отступила. Пустота успокоилась, но не полностью.

Совещание закончилось без происшествий. Лебедев и Оболенский уехали первыми. Рогозина задержалась, выясняя с Мещериновым детали по юридической части. Я извинился и вышел на улицу.

Там было тихо. Прохладный воздух обжёг лёгкие, и я сделал несколько глубоких вдохов.

«Знаешь, чего тебе не хватает?» — раздался голос в голове.

Я не удивился. Ждал этого.

Я ощущал присутствие Рагнара с тех пор, как начала бушевать Пустота.

— Не начинай, — ответил я вслух.

«Я предупреждал. Пустота не терпит, когда её держат взаперти. Ты используешь её для целительства, но это созидание. А Пустота хочет разрушать. Ты пытаешься заставить кошку лаять».

«Я справляюсь», — произнёс я уже мысленно, поскольку за спиной графиня Рогозина вышла из здания и направилась к своей машине.

«Ты чуть не потерял контроль десять минут назад», — усмехнулся Рагнар.

Я промолчал. Он был прав, и это бесило.

«Есть простое решение… Сходи, убей кого-нибудь. Кого угодно. Пустота наполнится и отпустит тебя на неделю, может, на две. Тебе станет легче».

«Нет».

«Почему?»

«Я не убийца», — ответил я.

«Да неужели? Ты не раз убивал… К тому же ты носитель Пустоты, убивать и обращать в ничто — это твоя суть. Пустота голодает. Каждый день, каждую минуту. И чем дольше ты моришь её голодом, тем сильнее она будет рваться наружу», — сказал Рагнар и гулко расхохотался.

«Я найду другой способ».

«Какой?» — с искренним любопытством спросил Рагнар.

«Пока не знаю».

«Уж поверь мне, ничего не сработает. Пустота хочет одного — разрушения. Ты можешь спорить с этим сколько угодно, но это как пытаться удержать воду в решете».

Я ничего не ответил. Рагнар немного помолчал и добавил:

«Лучше сделай, как я сказал, смертный. Неужели рядом нет людей, которых ты хотел бы прикончить? Без которых этот мир стал бы чище? Представь, что они — это болезнь, а ты всего лишь исцеляешь общество…»

Как только он произнёс эти слова, его присутствие пропало.

Я вздохнул и сел на лавочку.

Великое Ничто не блефует. Тогда, в подвале нашей усадьбы, я едва удержал выброс Пустоты. Вся моя семья могла обратиться в ничто вместе с домом.

Но я не буду никого убивать просто из принципа. Я не собираюсь кормить Пустоту так, как этого хочет Рагнар.

Как я и сказал — найду способ. И у меня даже есть кое-какие идеи…

Австрия, город Вена, штаб-квартира АУГР

Заседание комиссии по внешним угрозам длилось четыре часа. Клаус Вебер сидел в зале для конференций и молча наблюдал, как Дитрих Хаас, директор АУГР, раскладывал перед комиссией папки с документами.

Материалы Вебер готовил сам. Два месяца кропотливой работы. Стенограммы перехваченных разговоров, финансовые отчёты, показания «свидетелей», которых он лично нашёл и подготовил. Людей, готовых поклясться, что агентство Мюллера занималось шпионажем, отмыванием денег и незаконным сбором разведывательных данных на территории Австрии.

Доказательства были тщательно подобраны — часть настоящая, часть искусно сфабрикованная. Вебер умел создавать подделки, которые не отличит от оригинала даже эксперт.

— Таким образом, — говорил Дитрих, — частное агентство Клеменса Мюллера систематически вело разведывательную деятельность на нашей территории без согласования с компетентными органами. Установлено не менее двенадцати случаев сбора информации о частных лицах, дворянских и коммерческих структурах. В трёх случаях речь идёт о попытках вербовки граждан Австрии. Мы располагаем неопровержимыми доказательствами.

Директор положил на стол последнюю папку и отступил. За длинным столом сидели семь членов комиссии — шесть мужчин и одна женщина.

Статс-секретарь Эрвин Хауснер, председатель комиссии и представитель австрийской короны, надел очки и начал листать документы. Долго молчал. Потом поднял голову и посмотрел на Клауса.

— Агент Вебер, вы лично допрашивали свидетелей?

— Так точно, господин статс-секретарь.

— И вы уверены в достоверности их показаний?

— Проверял каждое утверждение через два независимых источника, — ответил Вебер.

Хауснер кивнул и продолжил читать. Вебер сидел неподвижно. Он был спокоен, поскольку знал, чем закончится заседание.

Через полчаса комиссия удалилась на совещание. Вебер и Хаас ждали в коридоре.

Двери зала открылись через сорок минут. Хауснер вышел с папкой подмышкой и коротко кивнул директору.

— Комиссия единогласно приняла решение. Организация Клеменса Мюллера включается в реестр иностранных структур, деятельность которых представляет угрозу национальной безопасности. Её операции на территории империи должны быть приостановлены, банковские счета заморожены, сотрудники обязаны покинуть страну в течение десяти дней.

Вебер кивнул.

— Благодарю, господин статс-секретарь.

Хауснер ушёл. Дитрих хмыкнул и хлопнул Вебера по плечу.

— Хорошая работа, Клаус.

— Спасибо, герр директор.

Они разошлись. Дитрих — в свой кабинет, Клаус — на улицу.

Вебер прошёл два квартала пешком, зашёл за угол и остановился в арке старого дома. Потом достал телефон и набрал номер.

— Говори, — раздался голос на другом конце.

— АУГР объявило агентство Мюллера нежелательной организацией.

— Неплохо. Что дальше?

— Мюллер ничего не сможет сделать, это решение австрийского правительства, а не просто прихоть спецслужбы. Обжаловать можно, но это месяцы в судах. А пока его деятельность на территории Австрии запрещена, и это важный прецедент для других стран, — улыбнулся Мюллер.

— Хорошо. Позаботься, чтобы другие страны последовали примеру.

— Я работаю над этим. Дайте время.

— Время у тебя есть. Но не затягивай — Чёрная каста хочет продолжить свою работу в Европе, — ответил собеседник, и связь оборвалась.

Вебер убрал телефон, потом вышел из арки и зашагал в сторону дома, раздумывая над дальнейшими действиями.

Нужно подготовить пакеты документов для немцев и итальянцев, организовать публикации в прессе — СМИ любят истории про иностранных шпионов. Если всё сложится, через месяц Мюллер станет персоной нон-грата во всей Европе.

А дальше можно будет нанести удар уже не через бюрократию, а другими методами. Никто не посмеет встать на защиту изгоя.

Вслед за репутацией Мюллера пострадает и честь графа Сереброва. Знатные партнёры разорвут с ним сотрудничество, боясь за свой престиж. У графа Сереброва не останется союзников в Европе.

И тогда Чёрная каста осуществит задуманное…