Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой лотос»

Сгусток тёмной энергии сорвался с ладони наёмника и ударил Мамонтова прямо в грудь. Граф не успел даже вскинуть руку. Заклинание врезалось в него — и в тот же миг вокруг тела вспыхнул золотистый купол, погасивший удар. Защитный артефакт, вшитый в подкладку пиджака, разрядился со звоном лопнувшей струны, но своё дело сделал.

Мамонтова отшвырнуло на спинку кресла. Он охнул, схватился за грудь, однако остался жив и невредим.

Зотов среагировал первым. Барон вскочил, опрокинув чашу с супом, и швырнул в наёмника воздушное заклинание. Сжатый поток воздуха отбросил мужчину и впечатал его в дверной косяк.

Наёмник ловко перекатился, уходя от нового удара Зотова, подскочил и вскинул руку — но Мамонтов уже пришёл в себя.

С кончиков пальцев графа сорвались раскалённые иглы. Наёмник дёрнулся, уходя от первых, но две иглы всё же вошли ему в плечо и бедро. Он вскрикнул от боли и упал на одно колено.

— Вместе! — рявкнул Зотов.

Барон и граф ударили одновременно. Зотов воздушным заклинанием придавил противника к земле, а Мамонтов выпустил целый шквал закрученных спиралью игл. Они изрешетили не только наёмника, но и стену за ним.

Китаец молча рухнул лицом вперёд и застыл.

Мамонтов тяжело дышал, держась за грудь. Пиджак на нём дымился.

— Ты в порядке? — спросил Зотов.

— Артефакт спас, — прохрипел граф. — Там был один заряд. Второй раз не сработает.

Из главного зала по-прежнему доносился грохот. Отрывистые хлопки выстрелов, звон стекла, крики. Кто-то надрывно звал на помощь, потом голос оборвался. Зотов осторожно выглянул в щель приоткрытой двери и замер.

В зале «Золотого лотоса» шла бойня. Гвардейцы Мамонтова и его собственные телохранители лежали вповалку между перевёрнутыми столами. Похоже, они все были мертвы, но китайские наёмники всё равно получали отпор, и весьма жёсткий.

Люди в масках и без знаков отличия слаженно давили китайцев. Они заставили их отступить вглубь ресторана и прижали плотным огнём, не давая поднять головы. А теперь окружали, добивая врагов разрядами боевых артефактов.

Зотов ощутил, как по коже бегут мурашки. За всю свою жизнь он повидал немало реальных боёв, но эти бойцы в масках работали круче любой гвардии, что ему доводилось видеть.

— Кто это вообще такие? — прошептал он.

Марк Андреевич подошёл ближе, выглянул через его плечо и побледнел ещё сильнее.

— Не знаю. Но они, вроде, на нашей стороне. Пока что, по крайней мере.

Барон нахмурился и создал новое заклинание, готовясь защищаться. Мамонтов последовал его примеру, хотя руки графа заметно дрожали.

В зале всё стихло так же внезапно, как началось. Заглох последний выстрел, и наступила давящая тишина, в которой ясно слышался чей-то предсмертный хрип.

Шаги приблизились к двери кабинета. Зотов приготовился к бою.

Дверь толкнули, и на пороге возник человек в маске. Его автомат был опущен. Он окинул взглядом кабинет и невозмутим тоном спросил:

— Живы? — спросил человек ровным голосом.

Ни граф, ни барон не ответили. Константин Александрович держал заклинание наготове, но в горле пересохло, и он не мог произнести ни слова.

Человек в маске кивнул, будто получил ответ.

— Вот и хорошо. Полиция уже едет.

Он развернулся к выходу и ушёл.

Ещё несколько секунд — и в разгромленном помещении не осталось ни одной фигуры в маске. Только трупы, дым и перевёрнутая мебель.

Зотов медленно опустил руку и развеял заклинание. Он стоял, тупо глядя в пустой дверной проём, и никак не мог заставить себя пошевелиться.

Мамонтов рядом сполз по стене и осел на пол среди осколков посуды. Лицо его было белым как мел.

— Костя, — просипел он, — ты что-нибудь понимаешь?

Барон помотал головой. Кто-то узнал о наёмниках раньше них самих и отправил в ресторан целую группу профессионалов, чтобы помешать им сделать задуманное. Если бы не эти люди, Зотов с Мамонтовым были бы уже мертвы.

— Нет. Не понимаю, — наконец, выдавил Константин. —

Он посмотрел на труп наёмника у стены, потом на разгромленный зал, где ещё минуту назад кипела бойня, а теперь стояла мёртвая тишина.

Где-то вдалеке уже выли сирены.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Шрам вошёл в кабинет, остановился у стола, и я сразу понял по его лицу, что ночь выдалась горячей.

— Докладывай, — я отложил телефон и откинулся в кресле.

— Взяли их за жабры в последний момент, Юрий Дмитриевич. Опоздай мы на пять минут — Мамонтов с Зотовым были бы трупами.

— Хорошо, что вы всё-таки успели.

— Да уж. Мамонтов и Зотов живы, отделались испугом, правда, не уверен, что лёгким, — усмехнулся Богдан.

— Вы работали без гербов? — на всякий случай уточнил я.

— Обижаете, ваше сиятельство. Даже автоматы взяли неуставные.

Я кивнул. Шрам всё сделал правильно. Пусть эти двое ломают головы, кто их спас. Мне ни к чему, чтобы Мамонтов и Зотов были мне обязаны открыто. Лишний шум вокруг фамилии Серебровых не нужен.

— Потери? — спросил я.

— С нашей стороны трое раненых. Наёмников положили почти всех, но двоих взяли живыми.

— Что же ты раньше молчал? Это хорошие новости. Что говорят?

— Молчат как карпы кои. Мои ребята пробовали и по-хорошему, и по-плохому. Толку ноль. А главное — они по-русски ни хрена не понимают. То ли правда не знают, то ли прикидываются, — развёл руками Шрам.

Я побарабанил пальцами по столу. Двое пленных наёмников, которые не знают русского и молчат. Обычными методами их не разговорить — судя по всему, это профессионалы, и так просто не расколются. Нужен другой подход.

И у меня как раз был на примете один человек.

— Где они сейчас?

— В казарме под усиленной охранной. Артефакты глушат любую магию, руки скованы антимагическими кандалами. Никуда не денутся.

— Отлично. Пусть там пока и остаются, только не трогайте их, — велел я.

— Есть!

Шрам вышел, а я взял телефон и отыскал в контактах нужный номер. Ли Сяопин, тот самый китайский посол, с которого я в своё время снял родовое проклятие. Сяопин сказал, что он в долгу передо мной. Если кто и способен разговорить китайских наёмников — так это он.

Гудки тянулись долго. Наконец, раздался ответ:

— Ни хао, граф Серебров! Какая честь слышать вас. Признаться, не ожидал вашего звонка, но безмерно рад, — невероятно вежливо, но при этом весьма искренне приветствовал меня посол.

— Добрый вечер, господин Ли. Простите, что беспокою так поздно, но дело срочное.

— Чем могу помочь?

— Мне нужно разговорить ваших соотечественников…

Я коротко пересказал ему события в «Золотом лотосе». Про наёмников из Китая, про покушение на двух кандидатов в князья и про взятых пленников. Посол слушал, не перебивая, а затем тяжело вздохнул и произнёс:

— Это возмутительно! Как они посмели устроить бойню на русской земле, да ещё и покуситься на аристократов⁈ Это пятно на репутации всей Поднебесной. Господин Серебров, я сейчас в Петербурге по делам посольства. Отправлюсь в Новосибирск завтра же. Обещаю, я лично помогу вам их разговорить. И уж поверьте, со мной они заговорят.

— Именно на это я и рассчитывал. Спасибо, посол. Я ваш должник.

— Что вы, это я по-прежнему в долгу перед вами. До завтра, — попрощался он.

Я положил трубку и на минуту задумался. Дело оборачивалось интересно. Теперь оставалось уведомить нужных людей.

Я позвонил в местное управление СБИ и коротко сообщил, что пленники, взятые после нападения в ресторане, находятся у меня. Содержатся они надёжно, а завтра для их допроса прибудет китайский чрезвычайный и полномочный посол Поднебесной Ли Сяопин, который согласился оказать содействие. В СБИ это восприняли с явным облегчением — сами они пока не понимали, за какую ниточку тянуть, а тут им фактически поднесли всё на блюдечке.

Закончив с делами, я подошёл к окну. Город внизу светился огнями, обманчиво спокойный. А на деле Новосибирск бурлил.

К утру весь высший свет уже стоял на ушах. Покушение на двух кандидатов в разгар княжеских выборов — ничего подобного здесь не видели давно. Информационные каналы захлёбывались, кандидаты обменивались обвинениями, и каждый норовил обернуть случившееся в свою пользу.

Громче всех кричал Зотов. Барон во всеуслышание заявил, что за покушением стоит Грязнов. Дескать, это месть за сожжённое поместье под Сочи, и никто, кроме этой мрази, не решился бы на такое. Доказательств у Зотова не было ни единого, но он бросался обвинениями с такой яростью, что многие невольно прислушивались.

А потом кто-то умело подлил масла в огонь. По городу поползли слухи, что нападение — дело рук Вяземского. Мол, тот решил разом убрать двух конкурентов и расчистить себе дорогу к княжескому креслу. И слухи эти подкреплялись «уликами» — в интернете всплывали документы, свидетельства, целые расследования, указывающие на причастность Вяземского.

Понятно, что всё это было сфабриковано, но свой эффект оказывало.

Похоже, Реммер или Мамонтов тоже не теряли времени даром и запустили машину клеветы на полный ход.

Грязнова же тем временем нигде не могли найти. Особняк, который тот арендовал в Новосибирске, оказался пуст. И это только подлило масла в пламя сплетен: пошли разговоры, что Зотов уже добрался до своего врага и втихую его прикончил. Барон такие слухи не подтверждал, но и не опровергал, что лишь укрепило подозрения.

К концу дня обстановка накалилась до предела. Рода Новосибирска приводили гвардии в боевую готовность, на улицах то и дело мелькали бронированные машины с гербами. Каждый ждал удара и готовился отвечать. Обстановка в княжестве накалялась.

Мои люди тоже были наготове, и мы с бароном Строговым были собирались в случае чего пресечь любое кровопролитие. К счастью, обстановка пока была не настолько напряжённой.

Оставалось дождаться Ли Сяопина и узнать, кто именно решил залить новосибирские выборы кровью.

Российская империя, город Санкт-Петербург, Зимний дворец

Император Всероссийский сидел во главе длинного стола, сложив руки перед собой, и молчал. Но его взгляд говорил о многом.

Великие князья расселись по обе стороны стола. Корсаков, Барятинский, Назаров, Демидов, Блинов, Малахов, Старцева — все семеро великих князей, чьи протеже сейчас боролись за кресло князя Новосибирского.

Пётр Алексеевич обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и негромко заговорил:

— Господа и дама. Я собрал вас не для приятной беседы. В Новосибирске творится форменное безобразие. Покушение на двух кандидатов в князья, бойня в ресторане, десятки трупов. Город стоит на ушах, ползут слухи один страшнее другого. И всё это, напомню, во время выборов, которые я лично санкционировал. Так вот, я хочу знать: почему ваши кандидаты превращают Новосибирск в поле битвы?

Княгиня Старцева первой подалась вперёд:

— Ваше императорское Величество, позвольте мне сказать! Насколько мне известно, за покушением может стоять барон Грязнов. Он уже пытался убить дочь барона Зотова проклятием. Как оказалось, это низкий, беспринципный человек, способный на любую подлость. Но спешу заверить — я уже отреклась от него! Он более не мой ставленник, и я не несу ответственности за его деяния. Но мне очень жаль, что я сразу не разглядела его истинную натуру.

Император усмехнулся уголком рта, и в этой усмешке не было ни тени веселья.

— Ах, Грязнов… Удобный козёл отпущения, не правда ли? На него так легко всё свалить, — он покачал головой. — Только вот есть одна беда, графиня. Все ваши кандидаты замешаны в грязных делах. Все до единого!

Пётр Алексеевич выпрямился, и заговорил уже громче:

— Вы, кажется, забыли, что Служба безопасности империи внимательно следит за происходящим. И работает она недурно. Так вот, СБИ следит за каждым вашим кандидатом. За каждым. И мне известно всё. То, что граф Мамонтов запускает клевету на Вяземского, а Вяземский, в свою очередь, делает то же самое против Кутайсова. Известно, как граф Реммер торгует своими голосами направо и налево. Мне продолжать? Или, может, кто-то думал, что его ставленник чист?

За столом повисла тишина. Никто не решался заговорить. Романов хмыкнул и продолжил:

— Мне это надоело. Я даю вам последний шанс приструнить ваших людей. Заставьте их прекратить эту грызню, иначе я отменю выборы вовсе. И назначу князем Новосибирска того, кого сочту нужным. Без всякого голосования, без ваших интриг и без вашего мнения. Я ясно выразился?

— Предельно ясно, ваше императорское величество, — за всех ответил великий князь Корсаков, и остальные молча склонили головы.

— Прекрасно. Тогда идите и разберитесь, — император поднялся, и следом встали все остальные.

Санкт-Петербург, особняк великого князя Корсакова

Корсаков принял Барятинского в своём кабинете, за закрытыми дверями. Двое великих князей славно поужинали, а теперь пришло время обсудить серьёзные дела. Они сели у камина, будто старые друзья, хотя оба понимали, что вряд ли они станут даже приятелями.

Такова уж политика. Надо улыбаться и искать общий язык даже со злейшими врагами, покуда тебе это выгодно.

— Сегодняшнее собрание вышло… интересным, — начал Корсаков.

— Да уж. Я думаю, Его Величество не шутит. Если мы не наведём порядок, он отменит выборы. И тогда проиграют все — и мы, и наши люди, — кивнул Барятинский.

— Значит, ты согласен, что так продолжаться не может?

— Конечно. Кандидаты в князья как-то слишком азартно отнеслись к этим выборам. Но что ты предлагаешь? Мы не можем заставить их всех взяться за руки и водить дружный хоровод, — развёл руками Барятинский.

Корсаков коротко рассмеялся, поворошил угли в камине кочергой, а затем ответил:

— Всех и не надо. Давай смотреть на вещи трезво. Кто сейчас реально сильнее прочих? Мой Вяземский и твой Кутайсов. Остальные — мелкие сошки, которым победа в любом случае никогда не светила. Грызутся между собой, как крысы у помойки… Так пусть грызутся! А мы велим нашим двоим прекратить войну и действовать сообща. Пускай объединятся против остальных, помогут навести в городе порядок — и тогда симпатии местных родов достанутся обоим. Расчистим им дорогу, оттесним мелочь, а дальше…

— Дальше пусть победит сильнейший, — закончил за него Барятинский и усмехнулся. — Хитро, Фёдор Михайлович. И государю угодим, порядок наведём, и своих кандидатов вперёд протолкнём.

— Именно. Так что скажешь? Договорились? — Корсаков протянул руку.

— Договорились.

Они пожали руки, но оба прекрасно понимали, что честной игры не будет. Как только Вяземский и Кутайсов оттеснят остальных, союз распадется в тот же миг. И тогда каждый из великих князей сделает всё, чтобы победил именно его человек.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Ли Сяопин прибыл на следующий день, как и обещал. Посол выглядел гораздо лучше, чем при нашей прошлой встрече — видимо, снятие проклятия благотворно сказалось на его здоровье.

Вместе с ним из машины вышел ещё один человек, которого я никак не ожидал увидеть. Майор Игнатов из СБИ — тот самый, что пытался завербовать меня ещё давным-давно. Помнится, тогда я был ещё бароном и собирался отправиться на съезд молодых целителей в Петербурге… Всего пара лет прошла, а кажется, будто целая жизнь.

Мы с послом поклонились друг другу и обменялись рукопожатиями, после чего ко мне подошёл майор.

— Здравствуйте, Юрий Дмитриевич. Давно не виделись. Признаться, не думал, что встретимся при таких обстоятельствах, — Игнатов протянул руку.

— Я тоже, майор. Погляжу, Служба держит руку на пульсе.

— Дело слишком серьёзное. Надеюсь, вы не против, что я приехал? Всё происходящее слишком важно, поэтому я здесь, чтобы проследить за допросом от лица Его Величества.

— Само собой. Проходите, будьте моим гостем, — я вежливым жестом пригласил всех внутрь.

Когда мы вошли, я предложил всем чаю, но Ли Сяопин отказался и произнёс:

— Граф Серебров, я предлагаю не терять времени. Мне приятно ваше гостеприимство, но я хочу как можно скорее разобраться с этим делом. Мне противно, что мои соотечественники ведут себя подобным образом в другой стране. Прошу, проводите меня к ним.

— Как пожелаете. Тогда едем. Машину сейчас подадут, — ответил я и позвонил гвардейцам, чтобы пригнали автомобиль.

Скоро мы подъехали к казарме и там спустились в подвал. Двое наёмников сидели в отдельной камере, скованные артефактными кандалами, под пологом, глушащим любую магию. При виде посла оба вскинули головы, и я заметил, как в их глазах мелькнуло узнавание. А может, и что похуже.

Ли Сяопин остановился у решётки и произнёс несколько фраз на китайском — тихо, но с такими стальными нотками, что даже я, не понимая ни слова, ощутил, как по спине пробежал холодок. Наёмники побледнели, а затем вдруг встали и низко поклонились.

— Господа, — посол повернулся ко мне и Игнатову, — я прошу дать мне полчаса наедине с ними без свидетелей. Обещаю, я узнаю всё, что нам нужно.

Игнатов нахмурился, но я его опередил.

— Разумеется, посол. Мы подождём наверху.

Мы с майором поднялись, сели в офицерской комнате и спокойно поболтали о разных вещах. Полчаса пролетели достаточно быстро, хотя и я, и майор изнывали от нетерпения.

Ровно через тридцать минут в дверь кабинета постучали, и вошёл Ли Сяопин. Лицо его было мрачнее тучи. Он аккуратно прикрыл за собой дверь, оглядел нас с Игнатовым и произнёс тяжёлым голосом:

— Господа, у вас большие проблемы.