Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Граф Кутайсов приехал ровно в полдень, без свиты и лишнего шума — только водитель и двое телохранителей. Роман Александрович вышел из автомобиля, окинул взглядом усадьбу и, кажется, уже за эти несколько секунд успел составить какое-то мнение.
Я встретил его у крыльца.
— Добро пожаловать, Роман Александрович! Рад, что вы нашли время навестить мой скромный дом, — с улыбкой произнёс я.
Кутайсов крепко пожал мне руку. Хватка у бывшего генерала была крепкой.
— Юрий Дмитриевич, это я вам должен быть благодарен. Вы мне уже столько раз помогли, что грех не отплатить. Ну что, покажете хозяйство? Скажу сразу — я буду говорить всё как есть, поэтому прошу не обижаться.
— Я и не думал. Вы же не просто гость, а приехали с инспекцией, поэтому будем рады услышать даже самое неприятное, — улыбнулся я.
Мы двинулись в обход усадьбы. Демид Сергеевич и Шрам тоже были здесь, готовые ответить на любой вопрос Кутайсова. И вопросы посыпались сразу.
Граф замечал всё. Как расставлены посты, где стоят камеры, куда выходят окна кухни и служебных помещений. Он остановился у восточной стены дома, задрал голову и внимательно прищурился.
— Вот тут у вас слепая зона. Смотрите, — он обвёл рукой участок между усадьбой и хозяйственными постройками. — Если на том строении окажется стрелок, он сможет простреливать половину двора, а по камерам вы его даже не увидите. Вам надо либо сменить угол обзора, либо поставить дополнительную камеру вот здесь.
Шрам нахмурился, но сделал пометку в телефоне.
Дальше — больше. У главных ворот Кутайсов постучал костяшками по створке.
— Сталь хорошая, не спорю. Но вот петли не очень. Через пару лет разболтаются. Лучше поставить кованые петли с усиленным подшипником. Дороже в четыре раза, зато простоят полвека и ремонта не потребуют.
Мы обошли гвардейские казармы, склад, гараж. Кутайсов заглянул в оружейную, придирчиво осмотрел стойки с автоматами и остался доволен. Наш арсенал вообще его впечатлил — Роман Александрович сказал, что ни у одной новосибирской гвардии не видел такого дорого и качественного оснащения. Всё, от защитных амулетов до боевых артефактов, ему понравилось.
Выучка бойцов, которые устроили показательные учения, тоже пришлась ему по вкусу. После этого генерал поговорил с офицерами, изучил наш устав и доктрины ведения боевых действий — само собой, только те, которые не составляли нашей военной тайны. И здесь он тоже остался доволен.
Поэтому, хотя главной задачей Кутайсова была именно инспекция гвардии, про гвардию-то он ничего и не смог сказать. У нас, как выяснилось, всё было в идеале, за исключением пары моментов.
А вот на кухне и в котельной Кутайсов раскритиковал систему учёта расходников.
— У вас продукты списывают на глаз, а котельная жрёт газа явно больше нормы, — заявил он. — Поставьте счётчики на каждый узел и введите нормирование. Через полгода увидите, что значительно сэкономили на отоплении дома.
— Роман Александрович, вы точно генерал, а не главный интендант империи? — не удержался я.
Кутайсов усмехнулся.
— Одно от другого неотделимо, Юрий Дмитриевич. Армия, которая не умеет считать, проигрывает войну ещё до первого выстрела. Я сорок лет провёл в войсках и твёрдо усвоил: побеждает не тот, у кого больше солдат, а тот, у кого налажены логистика, снабжение и учёт, — разъяснил он.
Мы вернулись к дому и устроились в беседке у пруда. Прислуга подала чай. Кутайсов отпил, помолчал, глядя на воду, а потом принялся размышлять вслух:
— Меня ведь многие держат за солдафона. Дескать, генерал сядет в княжеское кресло и превратит Новосибирск в одну большую казарму. А правда в том, что хозяйство княжества — та же армия, только больше. Те же склады, те же поставки, тот же учёт…
Я слушал внимательно и понимал, что сейчас Кутайсов делает ровно то, ради чего и затеял свои инспекции. Пока другие кандидаты сорили деньгами, скупали голоса и плели интриги, он объезжал рода Новосибирска и лично показывал каждому, что генерал — не значит транжира и самодур.
Ход был выверен до мелочей. Военному человеку никто не поверит, если тот начнёт с трибуны рассуждать об экономике. Но когда тот же человек приезжает лично, осматривает твоё хозяйство и даёт дельные советы — это работает.
— Знаете, Роман Александрович, половину ваших советов я собираюсь применить не только в усадьбе, но и на своих заводах. Особенно про учёт расходников, — заметил я.
— Вот и правильно. На производстве такой подход работает ещё лучше, — кивнул он.
Что ж, я ещё раз убедился — Кутайсов поступил грамотно. Из всех претендентов на княжеское кресло он единственный, кто не просто обещает процветание, а наглядно показывает, что способен его обеспечить. Такого князя рода примут охотно.
Мы допили чай, и Роман Александрович отставил чашку. Лицо его стало серьёзным.
— Юрий Дмитриевич, есть ещё разговор. Не для чужих ушей.
Я сделал знак прислуге удалиться, а сам незаметно накрыл беседку пологом Пустоты.
— Говорите, ваше сиятельство.
— Мои люди перехватили любопытную информацию. В Новосибирск в ближайшие дни прибывает группа гостей из Китая. Официально — туристы, десятка полтора человек. Вот только по нашим сведениям, это никакие не туристы, а наёмники. И не из дешёвых.
— Наёмники из Китая? У нас что, своих не хватает?
— Видимо, кто-то решил, что так будет надёжнее. Китайские наёмники славятся своим умением решать проблемы кардинально, если вы понимаете, о чём я.
— Понимаю. Кто-то решил играть серьёзно, — мрачно ответил я.
— Проблема в том, что формально к ним не подкопаешься. Приедут они без оружия, документы в порядке. Задержать их не за что, выслать — тоже. Остаётся только следить и ждать, пока они себя проявят, — произнёс Роман Александрович.
Я быстро прикинул в голове расклад. Полтора десятка профессионалов из Китая, приезжающих аккурат в критический момент княжеских выборов — это не совпадение. Кто-то из кандидатов решил, что интриги и покупка голосов слишком медленны, и сделал ставку на силу. Возможно, убрать конкурента, а то и не одного, устроить хаос, а после ловить рыбу в мутной воде.
— Есть догадки, чьих это рук дело? — спросил я.
— Догадки есть, доказательств нет, — сухо ответил Кутайсов. — А без доказательств я не стану называть имена.
— Ясно. Спасибо, Роман Александрович. Информация очень ценная. Я приведу свою службу безопасности в полную готовность и усилю наблюдение по городу. У меня есть кому этим заняться.
Граф усмехнулся и кивнул:
— Знаю. Потому я и сказал об этом именно вам, а не кому-то ещё. У вас глаза и уши по всему Новосибирску, Юрий Дмитриевич. Если эти гости хоть чихнут не там, вы узнаете первым.
Мы простились у ворот, после чего машина Кутайсова выехала с территории.
А я, вернувшись в кабинет, тут же вызвал Шрама и отдал приказ немедленно усилить наблюдение — за вокзалами, аэропортом, гостиницами. Всех прибывающих китайских «туристов» отслеживать, фиксировать перемещения и любые контакты. Особое внимание — оружейным каналам: если наёмники будут вооружаться на месте, значит, где-то в городе их ждёт закладка либо посредник, готовый продать стволы.
Хотя, возможно, эти люди будут полагаться исключительно на магию. Но если так, то это ещё опаснее.
Затем я сел за телефон и обзвонил несколько ключевых новосибирских родов — тех, кому доверял. Предупредил их об опасности и настойчиво попросил привести гвардии в повышенную готовность, только тихо.
Кто-то в этом городе решил обогрить выборы кровью. И моя задача — узнать имя заказчика раньше, чем прольётся первая капля.
Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых
Посылка от Громова прибыла с курьером — бронированный кейс, опечатанный родовой печатью артефактора. Я расписался в получении, унёс кейс в кабинет и запер дверь.
Щёлкнул замками и откинул крышку.
Внутри, в ложементе из чёрного бархата, лежала фигурка. Сантиметров двадцать в высоту, выполненная из тёмного, почти чёрного металла с матовым отливом. В точности такой мех, каким я его задумывал. Угловатый корпус, подвижные суставы, аккуратно сложенные за спиной крылья. Громов не поленился проработать каждую деталь.
Я осторожно взял фигурку в руки. Тяжёлая, увесистая, а на ощупь — гладкая и холодная. Внутри угадывалась сложнейшая вязь артефактных плетений, вплетённых прямо в структуру металла. Савелий Игнатьевич превзошёл сам себя.
«Шёпот! Посмотри, что тебе привезли», — позвал я.
Дух отделился от моей души и повис в воздухе тёмным сгустком, разглядывая фигурку.
«Это оно⁈ Моё тело⁈» — радостно воскликнул он.
«Твоё. Пробуй вселиться. Только аккуратно, не спеши».
Дух метнулся к фигурке и проник в неё. Металл на секунду потемнел ещё сильнее, а потом в глазницах меха вспыхнули два крохотных огонька. Фигурка дрогнула, повела головой из стороны в сторону, согнула и разогнула руку.
«Я… я двигаюсь! Смотри! Смотри, как я могу!» — Шёпот вскинул обе руки, потом присел, подпрыгнул и шумно приземлился на стол.
Я усмехнулся. Дух носился по столешнице, хватал карандаши, переставлял чашку, тыкал пальцем в клавиатуру. Громов проделал отличную работу — суставы меха двигались плавно, без единого скрипа, а металл, зачарованный самой Пустотой против разрушения, даже не думал обращаться в ничто.
«А как насчёт полетать?» — подсказал я.
За спиной меха развернулись сегментированные крылья, и Шёпот взмыл над столом, зависнув в воздухе.
«Летаю! Я летаю! Спасибо, спасибо, хозяин!» — от восторга он сделал в воздухе несколько кувырков и чуть не врезался в люстру.
«Осторожнее, люстру мне не сломай».
Конечно, мой питомец мог летать и без крыльев, даже вселившись в любой предмет. Но внутри меха это было совсем другое — он обладал хорошей аэродинамикой. Шёпот мог развивать высокую скорость, и когда достаточно научится управлять новым телом, сможет делать впечатляющие манёвры.
Шёпот приземлился обратно на стол и замер, разглядывая свои металлические ладони. Впервые за всё время он мог трогать вещи, не боясь обратить их в прах. Раньше любое его прикосновение к физическому предмету грозило разрушением. Теперь тело из зачарованного металла служило и оболочкой, и защитой для всего вокруг.
«Значит, я больше могу не сидеть у тебя внутри?» — тихо спросил он.
«Именно. Теперь ты можешь находиться снаружи сколько угодно. Хоть весь день бегай по усадьбе. Но чуть позже, сначала надо кое-что сделать…» — сказал я и тут же сел за компьютер.
Официально оформить это существо оказалось делом непростым, но решаемым. Я подал в реестр призванных существ документы, где Шёпот значился экспериментальным артефактом рода Серебровых — самодвижущаяся конструкция с привязанным духом-хранителем.
Такие штуки, пусть и редкие, в империи существовали, так что бумаги приняли без лишних вопросов. О том, что внутри сидит дух Пустоты, не знала ни одна живая душа, кроме меня.
Остаётся подождать несколько дней, и Шёпот будет полностью легализован. При желании я могу таскать его при себе куда угодно.
В посылке от Громова, помимо меха, лежала и вторая часть моего заказа. А именно — амулеты. Десяток небольших пластин из того же чёрного металла, что и тело Шёпота. Каждая пластина размером с монету, с выгравированным на ней родовым гербом Серебровых.
Я подозвал духа и разложил амулеты на столе.
«Помнишь, я говорил, что твоё тело — только начало? Вот вторая часть. Эти амулеты сделаны из того же металла и связаны между собой особым зачарованием. А значит, ты сможешь мгновенно перемещаться между ними. Захотел — мгновенно оказался внутри любого из них. Это что-то вроде твоего личного телепорта».
«Ни фига себе», — Шёпот подошёл и ткнул металлическим пальцем в один из амулетов.
«Проверим?»
Я взял одну пластину, отошёл в дальний угол и сказал:
«Давай, переместись ко мне».
Огоньки в глазницах меха погасли, фигурка на столе застыла — и в тот же миг амулет у меня в ладони дрогнул. Я ощутил, что Шёпот оказался внутри амулета.
«Получилось! Да это проще простого!» — обрадовался мой питомец.
Что ж, прекрасно. Теперь дух мог за долю секунды оказаться там, где нужно — если вдруг кому-то из носителей амулетов понадобится помощь или я сам решу, что она им необходима.
Один амулет я отдам Свете. Второй — её дочери Насте. Да, она пока совсем малышка, но именно за неё я боялся больше всего. Третий и четвёртый отойдут Дмитрию и Татьяне. Пятый предназначался Алексею, моему младшему брату.
Дальше — Шраму и Демиду Сергеевичу. Один амулет отправится за границу, Мюллеру — раз уж вокруг его агентства закрутились серьёзные дела, лишняя защита не помешает. Ещё один — Ивану Курбатову.
Последнюю пластину я оставил себе.
«Значит так, — обратился я к Шёпоту. — Эти амулеты получат самые близкие мне люди. Если кому-то из них будет грозить опасность, ты сможешь мгновенно оказаться рядом и защитить. Справишься?»
«Ещё как справлюсь!»
Шёпот, который к тому времени снова вселился в своё новое тело, выпятил металлическую грудь и принял грозную позу.
«Никого в обиду не дам! Я теперь боевой мех!»
«Вот и славно, боевой мех. Только сперва научись не врезаться в люстры».
Дух возмущённо фыркнул, но спорить не стал.
Я собрал амулеты обратно в футляр. Теперь у меня появился козырь, о котором не подозревал никто. Пока другие рода нанимали армии телохранителей, за моими близкими будет присматривать существо, способное появиться из ниоткуда в любой точке мира за один удар сердца.
А учитывая, что в Новосибирск уже направлялись китайские наёмники, такая защита могла очень скоро пригодиться.
Российская империя, город Новосибирск, ресторан «Золотой лотос»
Отдельный кабинет ресторана тонул в мягком свете бумажных фонарей. На стенах вились золотые драконы по алому шёлку, а из невидимых динамиков лилась тихая мелодия гуциня. Граф Мамонтов лично выбрал это место для разговора — тихо, дорого и подальше от чужих ушей.
Официант в традиционном ханьфу бесшумно вносил блюда одно за другим. Первой посреди стола легла дымящаяся утка по-пекински — тонко нарезанное мясо с хрустящей глянцевой корочкой. Рядом появилась стопка полупрозрачных рисовых блинчиков, нарезанные соломкой огурец и дайкон. Следом принесли димсамы в бамбуковой пароварке, свинина в кисло-сладком соусе, обжаренная до карамельного блеска, и большая чаша супа с акульим плавником, над которой поднимался лёгкий пар.
Барон Зотов хмыкнул. Да уж, Марк Андреевич любил поесть. Неужели он собрался всё это уничтожить? Здесь бы на пятерых хватило.
Но вслух он ничего не сказал. Подцепил палочками кусочек утки, завернул в блинчик и отправил в рот, а затем одобрительно промычал.
— Признаю, Марк Андреевич, местечко вы выбрали неплохое, — он потянулся за пиалой с мицзю, китайским рисовым вином. — Только не для того же вы меня сюда позвали, чтобы насладиться едой.
Мамонтов, который успел проглотить несколько димсамов, промокнул губы салфеткой.
— Разумеется, нет. Нам нужно решить, что делать с Реммером. Времени осталось в обрез, а этот негодяй водит нас за нос.
Зотов пожал плечами и взял палочками кусок свинины.
— А что тут решать? Я склонен согласиться на его предложение. Он прав, выборы мне не выиграть, а вот у вас есть шанс. И я готов продать вам свои голоса вместе с Реммером и Тучковым. Грязнов теперь не в счёт, после того, как я спалил его халупу под Сочи и весь свет узнал, что эта мразь пыталась убить мою дочь.
— Ох, надеюсь, вы не доведёте дело до войны… Впрочем, сейчас не об этом. Дело в том, что купить эти голоса не так-то просто, — Мамонтов подцепил очередной димсам, обмакнул в соус, но есть не спешил. — Реммер торгуется, как на ярмарке. Он ведь предлагал свои голоса не только мне. Я точно знаю, что он вёл переговоры и с Вяземским.
— Да, Реммер продаст голоса тому, кто больше заплатит, — пожал плечами Зотов и выпил.
Мамонтов наконец отправил димсам в рот и прожевал, задумчиво глядя на дракона на стене, а затем произнёс:
— Вот именно. Ему нельзя доверять ни на грош. Но и отмахнуться от него нельзя — эти голоса могут решить исход. Значит, задача простая: сделать так, чтобы продать голоса именно мне ему было выгоднее, чем Вяземскому.
Зотов отложил палочки и подался вперёд.
— И как вы это себе представляете? Перебивать любую цену Вяземского? Так вы очень быстро окажетесь в долгах.
— Вот поэтому играть надо не только деньгами. Смотрите… Реммер жаден, но он не идиот. Ему важна не только цена, но и уверенность, что он получит своё. А теперь скажите мне — кто из кандидатов сейчас выглядит надёжнее всех?
— Кутайсов. Но он отказался покупать голоса.
— Это понятно. Я имел в виду — я или Вяземский? — слегка раздражённо спросил Марк Андреевич.
— Честно? Вяземский, — ответил Зотов и подлил себе ещё мицзю.
— Да. Значит, надо показать Реммеру, что ставка на меня — надёжнее. Что я точно выиграю, а Вяземский проиграет. И для этого нужно сделать две вещи. Первая — пока что подыграть Реммеру. Он хочет, чтобы мы изображали интерес, торговались, тянули время. Прекрасно, будем торговаться. Пусть думает, что держит нас на крючке… А я тем временем буду топить Вяземского. И Кутайсова заодно, он ведь тоже конкурент.
— Неплохая стратегия, — хмыкнул Константин.
— Ещё бы! У меня есть люди, которые уже роют под Вяземского. Всплывут кое-какие делишки с зарубежными счетами — и половина родов от него отвернётся. А Кутайсова… — Мамонтов поморщился. — С генералом сложнее. Эти его инспекции по родам работают лучше любой агитации. Куда ни приедет — всюду его на руках носят.
— Кутайсов опасен, — согласился Зотов, вновь берясь за палочки. — Но у любого есть слабое место. Надо только найти, за что зацепиться. Может, кто-то из его старых подчинённых затаил обиду? Или найдётся история с войны, которую он предпочёл бы забыть?
— Над этим мои люди тоже работают, — Мамонтов положил себе супа с акульим плавником, отхлебнул. — Главное, действовать быстро и слаженно. Реммера держим на коротком поводке, изображаем послушных покупателей. Если провернём всё чисто, к моменту голосования мы и так будем побеждать, а Реммер сам приползёт продавать свои голоса. Что касается вас, барон… Я в долгу не останусь. Вы получите больше всех остальных.
Зотов улыбнулся.
— План неплох. А что до Реммера — как только сядете в княжеское кресло, с ним можно будет и рассчитаться по-своему. Не люблю я таких скользких людей.
— Всему своё время. Сначала победа, а с долгами разберёмся после. За успех, барон.
— За успех!
Они чокнулись пиалами, и в этот момент из главного зала ресторана донёсся приглушённый грохот. Звон разбитой посуды, чей-то короткий вскрик, топот.
Зотов замер с пиалой у рта.
— Что за…
Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ввалился один из гвардейцев Мамонтова.
— Ваше сиятельство! На нас напали! Надо срочно уходить, бежим через чёрный…
Договорить он не успел. Спину гвардейца прошила вспышка багрового света, и тот рухнул лицом вперёд, повалив стойку с бумажным фонарём.
В дверном проёме, переступая через тело, возник человек в чёрной одежде. В поднятой руке уже клубился сгусток тёмной энергии, нацеленный прямо в грудь Мамонтову.