Простояв в исполкомовской очереди на жилье полновесных тринадцать лет, я в очередной раз явилась на ежегодную сверку. И мне наконец-то сообщили, что я имею право не только на жилищный кредит, но и на безвозмездную субсидию, которую выдавали только молодым семьям, коей я и являлась, хоть и без мужа. Аллилуйя! Также оказалось, что компания «МАПИД» строит дом в Малиновке, и в нем есть еще свободные квартиры. Моему счастью не было предела! Наконец-то у меня будет собственное жилье! Наконец-то!
Я быстренько заключила договор на долевое строительство, а потом бегала по городу, собирая различные справки для банка. И начала готовиться к переезду в свою квартиру. Денег, вырученных от продажи дома в Колодищах, хватило только на первый взнос, остальное частично должны были покрыть кредит и субсидия. «Как-нибудь, — думала я, — выплачу…»
С переездом я справилась благодаря «несостоявшимся кавалерам» — коллегам по институту. Мужчины, искренне желавшие помочь, с удовольствием откликнулись на мою просьбу, нашли грузовую машину, собрались в назначенный июньский день и очень оперативно перевезли наши скромные пожитки в новенькую квартирку. Сказать, что я была счастлива, — это не сказать ни-че-го. Меня охватила эйфория — вот он, конец всем моим мучениям и страданиям, — и вера в то, что дальше у нас с сыном все будет хорошо.
Так начался совершенно новый период моей жизни — в новом, уже собственном, жилье и в новом, уже двадцать первом, веке.
Среди множества поклонников-коллег одного я выделяла особо. Он отличался не столько внешностью и обходительностью, сколько заботой обо мне и вниманием к моим проблемам. Илья был старше почти на десять лет, доктор наук, профессор, к тому же разведенный. Не мужчина, а мечта. Многие наши женщины засматривались на него, но Илья только отшучивался и с характерной тактичностью избегал щекотливых ситуаций в коллективе.
С осени до ранней весны в моем кабинете царил страшный холод, поэтому я вынужденно одевалась в несколько теплых одежек, чтобы не околеть в течение рабочего дня. Директор института даже разрешал мне иногда уходить с работы чуть пораньше. Илья приносил чай-кофе, покупал булочки, а однажды притащил огромный масляный обогреватель и настоял, чтобы я включила его вопреки всем запретам техники безопасности.
Мы стали встречаться. В конце рабочего дня он традиционно заходил за мной и отвозил домой. Дорога до Малиновки была неблизкой. Метро в наших районах еще только начинали строить, поэтому добираться через весь город приходилось долго и с несколькими пересадками. Илья с машиной очень выручал — я успевала на свои вечерние подработки и в целом экономила драгоценное время.
Денег по-прежнему не хватало, к тому же теперь надо было оплачивать репетиторов сына, который учился в старших классах: предстояла подготовка к поступлению в вуз. Я пахала как лошадь, хватаясь за любую подработку. Бывший муж Дмитрий в отношении нас с сыном по-прежнему держал финансовую паузу.
Глядя на мои мытарства, Илья предлагал свою помощь, которую я с большой благодарностью принимала. Он был очень талантливым и многогранным человеком: успешная научная работа, золотые руки — и к тому же мужчина прекрасно рисовал. Илья жил в частном секторе и во дворе построил себе шикарную мастерскую, где создавал просто-таки чудесные изделия из натурального камня: картины, броши, колечки, браслеты. А еще иконы. Их он делал по церковным канонам и с благословения самого митрополита Филарета. За эту работу Илья получал неплохие вознаграждения, которыми щедро делился со мной.
Однажды, придя к нему в дом с компанией наших общих коллег-друзей, я увидела на стене написанный маслом портрет женщины, очень похожей на меня. Всмотрелась — и поняла, что это я и есть. Застыв возле портрета, я вдруг услышала за спиной ироничный голос одного из гостей:
— Ой, не похожа. Хотя…
— На кого? — рассмеялась я.
— Ну тут же все понятно, — улыбнулся сквозь усы коллега.
— Раз понятно, значит, похожа. Писал по памяти, — ответил подошедший к нам Илья, автор произведения.
Мы посмеялись и пошли накрывать стол во дворе под цветущей яблоней. Но этот запавший в душу момент я запомнила навсегда. Компания собралась веселая, интеллигентная, душевная. Нам было интересно друг с другом, я ценила это. И благодарила судьбу за то, что после того давнего и столь болезненного обнуления моей жизни в нее вошли такие замечательные люди.
Как-то по дороге домой Илья признался, что хочет еще детей. Его дочь от первого брака перебралась в Швейцарию, а он мечтал о семье. Конечно, я обрадовалась таким словам человека, который открыл мне свое сердце и добился от меня теплых чувств — но, увы, не любви. Точнее, чувство было не тем, что я испытывала к Диме. Видимо, настоящая любовь и правда приходит один раз в жизни, а все остальное — только поиск подобия. Но, несмотря на это, я очень нежно относилась к Илье, испытывала к нему глубокую симпатию, поэтому с перспективой на будущее познакомила его и с сыном, и с мамой, и с сестрой.
Почти три года мы с Ильей жили на два дома, пока не случилось непоправимое. В тот день я занялась генеральной уборкой и перевернула все вверх тормашками: опустошила самые потаенные закрома в недрах шкафов и добралась наконец до старой, заставленной книгами шкатулки с бижутерией. Как только я поставила ее на стол и начала открывать, вдруг выпало и звеня покатилось по столу забытое позолоченное колечко, которое Илья подарил мне в самом начале наших отношений. Едва поймав украшение, я задумалась о том, как оно могло так выпасть, когда лежало на самом дне этой самой шкатулки. Домашние дела переключили мое внимание, и я продолжила чистить свои авгиевы конюшни.
Через полчаса мне позвонила сестра Ильи и, задыхаясь в рыданиях, сообщила, что он погиб, разбившись насмерть в ДТП. Колечко — подарок Ильи. Теперь я понимаю, что тогда он сообщил мне таким образом о своем уходе навсегда.
Жизнь снова разделилась на «до» и «после», и опять мои планы на семейное счастье уничтожил злой и беспощадный рок. Илью похоронили на Северном кладбище. Тогда же я окончательно похоронила свои надежды на то, что когда-нибудь в моей судьбе появится человек, с которым я вместе буду встречать старость.
Спустя некоторое время я все-таки уволилась из Академии наук и перешла работать в частную компанию. Платили здесь больше, но коллектив был далеко не таким, к какому я привыкла и где практически выросла. Мой любимый коллектив моего любимого института я вынужденно оставила в прошлом и перевернула очередную страницу своей жизни.
Мы с Женей сидели уже часа два и никак не могли наговориться. Вздохнув, я налила в бокал вина:
— Жень, раз уж встретились, расскажи и ты о себе.
Подруга детства кивнула, и я наконец узнала, что происходило в жизни моих давних друзей на протяжении всех этих долгих лет нашей разлуки.