Жизнь потекла привычной струйкой, состоящей из мелких песчинок рутинной обыденности. Потихонечку мои привыкли к присутствию в доме нового члена семьи, и все вроде бы было нормально.

Дима учился в институте и, как староста группы, пропадал там днем и ночью. Я работала и тоже училась, еле совмещая работу с учебой, тем более что приходилось читать запоем огромное количество литературы. Даже перечень названий произведений могли запомнить не все — не говоря уже о том, чтобы прочитать сами романы и повести и удержать в памяти их сюжеты. К тому же очень скоро после свадьбы я поняла, что жду ребенка.

Дмитрий не был готов к ежедневному быту семейной жизни. Как выяснилось, ему совсем не хотелось заниматься домашними делами вроде уборки комнаты, да и ублажением моих «беременных капризов» — тоже. А вот отметить с одногруппниками чей-нибудь день рождения или попить пивка в компании друзей — совсем наоборот. Я успокаивала себя тем, что муж не успел как следует «нагуляться на свободе после армии» и потому ведет себя так. Но мама и папа, на глазах которых разворачивалась наша семейная жизнь, не поддерживали эту точку зрения — а ведь, как известно, капля камень точит.

Еще я стала замечать, что мой любимый Димка все чаще и чаще начал возвращаться домой поздно. И не совсем трезвым. Вечерние ожидания потихоньку превращались для меня в каторгу, которую усугубляли мои же родные. И родители, и Галка вместо моральной поддержки и попыток хоть как-то успокоить меня, беременную, давили на психику, непременно отмечая поздние приходы моего мужа, а также его жестокость и «кобелиность». Совсем не такой я представляла себе семейную жизнь с любимым.

Будни способны превратить самые красивые отношения в нечто приевшееся. Каждый мой день был похож на вчерашний: учеба, работа, бытовые дела и… ежевечернее ожидание Димы. Мне стало совсем худо: сказывался токсикоз, мутило по утрам и вечерам — жизнь превратилась в сущий ад. Девчонки старались поддержать морально, но встречались теперь мы очень редко.

Женя собиралась в дорогу, к месту постоянной службы Сашки, активно закупая мебель и хозяйственные вещички. Преодолевая препоны тотального дефицита, она постоянно кому-то звонила и о чем-то договаривалась — короче, ей было не до меня.

Томочка отдалялась от нас, замужних, подыскав себе более подходящую компанию в лице незамужних однокурсниц. Я радовалась за нее, ведь после гибели Валерки всем казалось, что и она уйдет следом.

И только Лера с Павлом скакали козами по дискотекам и вечеринкам. Подруга категорически не разделяла наше с Женькой желание рожать, считая, что детей заводить еще очень рано и надо пожить для себя. Павел во всем ее поддерживал. Они жили настоящей студенческой беззаботной жизнью, не особенно утруждая себя проблемами быта, поскольку свалили их на плечи родителей Леры, в квартире которых обосновались.

Очень скоро Женя и Саша уехали на постоянное место службы, в гарнизон, где им предоставили собственное жилье — двухкомнатную квартиру в доме по соседству с родителями Александра. Женьке предстояло построить новую жизнь на новом месте — с новыми и совершенно чужими ей людьми. На вокзале, провожая молодую семью, мы договорились, что будем регулярно переписываться и по возможности созваниваться. Однако все понимали: это будет абсолютно другое общение…

В моей жизни все как-то быстро изменилось и сомкнулось кольцом вокруг собственной «коммунальной» семьи: два хозяина и три хозяйки в тридцати пяти квадратных метрах хрущевки с проходным залом и четырехметровой кухней. Мы жили одним большим семейством, где ни у меня, ни у моего мужа не было шансов осознать, что у нас теперь уже отдельная семья, которая должна строить собственную жизнь самостоятельно. Прописную истину «Каждая новая семья должна жить отдельно» и тогда никто не отменял. Но у нас с Димкой на съемную квартиру попросту не было средств. Никаких. Мы сидели на шее у моих родителей.

Со временем Дима все чаще и чаще застревал в общаге у своих однокурсников. Видимо, ему не очень хотелось возвращаться в «коммуну», да еще к беременной жене, которая большей частью плохо себя чувствовала. Я же злилась на него за невнимательность и одинокие вечера, рыдала, обижалась. В голову лезли самые дикие и недопустимые мысли. В наших отношениях стала расти трещина.