Бракосочетание Жени и Александра прошло весело и душевно. Однако в отношениях новоиспеченных свекрови и невестки определенно прослеживался холодок. Конечно, Женька надеялась, что со временем сможет растопить образовавшийся лед своим вниманием и любовью к сыну этой женщины. Поэтому, подбадриваемая близкими и подругами, старалась не придавать проблеме большого значения. Так же, как и Лера, она стала замужней дамой, женой без пяти минут офицера. Наши встречи постепенно становились не такими частыми, как раньше. Меня это огорчало, но, с другой стороны, я ведь тоже спустя два месяца буду замужем, и меня тоже вместо девичьих посиделок ждут борщи и котлеты. Отказываться от многолетней дружбы никто из нас не собирался. Просто жизнь делала очередной шаг вперед.

Благодаря подругам я уже знала, где купить, вернее, достать дефицитные вещи, поэтому еще за месяц до свадьбы и мой, и Димин наряды были готовы. Родители по блату доставали продукты и спиртное, сестра занималась арендой ресторана. В общем, работа кипела. Одно огорчало — полное отсутствие участия семьи Димы. Тогда я еще не понимала до конца, что на самом деле творилось в душе моего мужчины, оказавшегося волею судьбы практически на иждивении будущих родственников…

Чем ближе подходила дата нашего бракосочетания, тем больше Дима беспокоился о том, сможет ли хотя бы брат приехать и поддержать его в такой важный момент жизни. Он старался не подавать вида, и мы не говорили на эту тему. Я полностью была поглощена подготовкой. А Димка взял и отрастил бороду — по-видимому, для пущей важности. Я очень злилась, пока не поняла, что в такой «одежке» ему будет попросту спокойнее предстать перед моими многочисленными родственниками. Борода стала своеобразным защитным «скафандром», придававшим Диме солидность и уверенность.

Традиционно декабрь не радовал хорошей погодой. Не было ни снега, ни морозов, а потому прохожим и автомобилям ничего другого не оставалось, как месить на дорогах грязную жижу. На небе — сером, неприветливом — лишь изредка появлялись одинокие солнечные лучи. Я нервничала, а погода только усугубляла мое состояние.

Наконец долгожданный день наступил. Видимо, небеса услышали наши стенания: ночью подморозило, а пушистый снежок продолжил сыпаться аж до обеда — и улицы преобразились, став девственно чистыми и нарядными.

Проснувшись, я стряхнула с себя остатки переживаний и потянулась. Не успела выйти из комнаты, как мама позвала меня к телефону. Я мигом очутилась у аппарата.

— Доброе утро, почти жена. Ты уже проснулась?

— Приветик! Ты звонишь, чтобы задать самый глупый вопрос на свете? — промурлыкала я.

— Нет, звоню, чтобы еще раз спросить, не передумала ли ты выходить за меня замуж?

— Нет, не передумала, — совершенно серьезно ответила я.

— Тогда вставай, приводи себя в порядок. Я уже на вокзале, встречаю брата. Через часик будем у тебя.

— Жду, почти муж.

Положив трубку, я вдруг заметила, что мама тихонечко стояла у двери и, не скрываясь, слушала весь разговор.

— Что? — уставилась на нее я.

Мама не стала ничего объяснять и, задумчиво глядя куда-то в сторону, произнесла:

— Не знаю, может быть, вы и вправду будете счастливы…

Да, она все еще сомневалась. Ну и пусть.

Через полчаса работа по наведению моего макияжа-маникюра-педикюра кипела во всю ивановскую: прибежали Томочка и Лерка, подключилась Галка. Девчонки суетились и непрестанно давали советы: какую лучше сделать прическу, какие тени выбрать, какой букет взять в загс. Саму же меня это не волновало. Вот о чем я действительно переживала, так это о Димке. Вдруг брат его отговорит жениться? Всякие там наряды-букеты — ерунда. Любая женщина в свадебном наряде — красавица. А я что, хуже других?

Пока меня одевали-наряжали-прихорашивали, время неумолимо подошло к заветной отметке 12:00. Девчонки разбежались по домам — «рисовать последние штрихи к своим портретам».

В дверь позвонили. На пороге стояли двое: Дима и Георгий. Обаятельная улыбка гостя сразила наповал и маму с сестрой, и даже моего отца. Однако мне взгляд будущего родственника не понравился. Я не могла найти этому объяснение — просто не понравился и все.

После общих ритуальных дифирамбов, легкого завтрака и вежливых разговоров о погоде все стали собираться: Димка надел костюм, я — свадебный наряд. Остаться наедине у нас так и не получилось. Пришли Павел с Лерой, Женя с Сашкой и еще целая куча народу, по плану участвовавшего в выкупе и приглашенного в загс. А мне так хотелось побыть с Димой вдвоем еще до начала! Я стала искать его, методично обходя «хоромы», но в комнатах так и не получилось обнаружить ни Диму, ни Георгия. Оставалось одно-единственное место, где они могли спрятаться: лестничная площадка, на которой традиционно кучковались местные курильщики.

Входная дверь оказалась приоткрытой, и я тихонечко подкралась, а потом услышала приглушенные голоса:

— …Я люблю ее. И потом, что мне делать в Ясногорске или Солигорске? — оправдывался Дима.

— А я и не говорю об этом захолустье. Мог бы остаться в Москве, восстановиться и продолжить учебу, — наступал Георгий.

— У меня там нет никого. Да и жить негде.

— А как же Светлана? Или у вас все закончилось? Она ждала тебя из армии, насколько я знаю от матери.

— Все закончилось. И давно. Она даже замуж выйти успела.

— Да? Не знал. Ну а чего ты ждешь от этого брака? Ты же видишь, это совсем не наш уровень. Неужели ты думаешь, что будешь счастлив с этой девочкой? И вообще…

— Думаю, мы будем счастливы, — перебил Дима.

— Ладно, не буду тебя переубеждать, — со вздохом произнес Георгий. — Хочешь — женись. Если, конечно, не жалко двадцать пять процентов от зарплаты на алименты ребенку.

— Думаю, не придется. Давай заканчивать. Пойдем, а то Кира будет волноваться.

— M-да, конечно, «Кира будет волноваться», — съехидничал Георгий, придавив голосом слово «конечно» и протяжно произнеся цитату брата. — Ладно, давай.

Я, как ошпаренная, отпрыгнула от двери и пулей влетела в ванную. Смятенье чувств, смятенье мыслей. Сердце колотилось со скоростью света: «Может быть, пока не поздно, взять да все отменить?»

— Кира, все готово. Где ты? — послышался голос Галки. — Кто-нибудь невесту видел?

— Она, по-моему, в ванной, — ответила Женя. — Сейчас посмотрю.

В дверь постучали.

— Кира, ты в ванной?

Не понимая, что делаю, я громко, отчетливо, так, чтобы услышала не только Женя, проговорила:

— Свадьбы не будет! Я передумала выходить замуж.

— Ты что там, с ума сошла? Кира, немедленно открой! — потребовала подруга.

— Нет, Женя, можешь всем сказать, что все отменяется.

— Кирочка, миленькая, так нельзя. Что случилось? Открой мне, пожалуйста. Давай поговорим.

Я отодвинула задвижку, и Женя, белая как полотно, с выпученными глазами, полными ужаса, втиснулась в едва отворенную дверь.

— Что с тобой? Ты на нервной почве совсем ополоумела? Кто-нибудь говорил с тобой?

— Ничего. Никто со мной не разговаривал. Просто я передумала.

— Неправда. Я тебя знаю. Сойти с ума за те две минуты, пока я выпустила тебя из виду, ты не могла. Успокойся сначала и объясни, в чем дело. Давай все по порядку. Хотя нет, выпей сначала валерьяночки, — с этими словами Женька достала с полки пузырек и накапала мне лекарство. Потом наполнила стаканчик водой из-под крана:

— Давай, пей.

С сомнением взглянув на «угощение», я решительно проглотила все, что предложила мне Женя.

— А теперь я слушаю. Что случилось? — настаивала подруга.

Еле сдерживая подкатывавшие к горлу слезы, дрожащим голосом я сбивчиво пересказала только что подслушанный разговор.

— Фу! Ну ты и дура! Ты за кого замуж собралась: за Диму или за его брата?!

— За Диму, — шмыгая носом, ответила я.

— Вот и не сходи с ума! Он любит тебя — это главное. Брат вообще живет черт знает где, ну и пусть себе живет. Он Диме не указ: ведь не сумел же отговорить его. Значит, парень действительно хочет жениться, — не давая мне опомниться, подвела черту Женя. — Дай я посмотрю, не испортила ли ты макияж.

Я повернулась к ней и поправила прическу перед зеркалом.

— Так, я сейчас выйду первой и скажу всем, что ты готова и просто нервничаешь. Мол, перед выходом наводила последний марафет. А ты через секунду — за мной. Хорошо?

— Ладно, — все еще сомневаясь, согласилась я.

Мы сделали все так, как сказала Женя. И лишь только я показалась в дверном проеме, как сразу натолкнулась на взгляд Георгия и перехватила его, решив стоически смотреть до тех пор, пока он сам не отведет глаза. Он улыбнулся и произнес:

— Какая у нас красивая невеста!

— Все-все, не смотрите. Кира, иди в свою комнату. Нечего мужчинам разглядывать наш товар, они его еще не выкупили, — затараторила Женя и впихнула меня в комнату. Следом за ней влетели Томочка, Лерка и Галка.

Ритуал выкупа повторился почти в точности, как у Женьки с Сашей, разве что имена поменялись да родители вставили свои пять копеек в сценарий. В целом же ничего особенного: «У вас есть товар, а у нас — купец», «Расскажи стишок, а то невесту не отдадим», «Заплати за ручку-ножку-шляпку невесты» и всякая прочая ерунда неслись из-за двери, за которой стояли Димка с Павлом, пересчитывавшие целую кипу советских рублей-единичек.

Мне уже порядком надоело сидеть одной в комнате, пока меня там продают по частям, когда Димка, не выдержав этого женского издевательства и дурацкой «расчлененки», ворвался в комнату.

Ворваться-то ворвался, а вот что делать дальше, вероятно, не знал: увидев меня, он остолбенел, покраснел и онемел, вытаращив глаза. Вся мужская часть «купцов» вломилась следом и со скоростью ракеты протаранила жениха, практически толкнув его к моим ногам. Димка качнулся и свалился на правое колено, как по заказу, только и успев быстренько поднять кверху белые розы. Я улыбнулась и тихо прошептала ему:

— На коленях передо мной ты никогда еще не стоял… Без ускорения под зад…

Под взорами собравшихся гостей Дима ничего не успел ответить, надо было соответствовать ситуации. Он протянул мне цветы и, глотая воздух, заявил:

— Теперь ты от меня никуда не денешься.

— А я и не собираюсь никуда от тебя сбегать, — улыбнулась я и повернулась к гостям, но, перехватив очередной взгляд Георгия, добавила: — Пока что.

Под общий гул и хохот Дима пропустил мои последние слова мимо ушей.

Толпа зевак перегородила весь двор и путь к машинам: кто-то специально, чтобы им по народной традиции «заплатили» за дорогу, а кто-то из чистого любопытства. Преодолев все препятствия и рассевшись наконец по машинам, мы отправились в загс.

Процедура росписи повторилась настолько в точности, как у Жени с Александром и Леры с Павлом, что даже не вызвала у меня волнения. Перевязанная ленточкой женщина с большой прической-завивкой отчеканила текст о «ячейке общества» и «в горе и в радости», после чего в специальной комнатке все распили принесенное шампанское и сфотографировались на память. Автографы, оставленные в книге записей гражданского состояния, да свидетельство о браке — вот и все, что спустя несколько минут напоминало о важном событии в нашей жизни.

Потом в течение почти двух часов, как и положено в таких случаях, мы катались по городу, возлагая цветы к городским памятникам, в частности — к буквально только что открывшейся стеле «Минск — город-герой». Главное же веселье происходило в ресторане «Радуга», расположенном в одной из башен «ворот Минска» на вокзале. Бесконечные тосты и вставания новобрачных, беспрерывное нахождение под прицелом пристальных взглядов доконали и меня, и моего молодого мужа. К концу вечера уже не хотелось ничего, кроме одного — д-о-м-о-й!

Когда дорогие гости потихонечку стали расходиться, мы оставили родителям заботы о размещении иногородних на ночлег и отправились домой на такси в сопровождении Георгия и Галки. Я носилась по комнатам в свадебном платье, без фаты и обуви, не зная и не понимая, что должна делать дальше: уходила невестой, а вернулась — женой. Однако усталость сказалась, и молодая чета просто улеглась спать. Какая там первая брачная ночь! Спали мертвецким сном до самого утра, не слыша вообще ничего, что происходило за дверями нашей комнаты.

* * *

Рано утром мама скомандовала всему семейству общий подъем, и мы, быстренько стряхнув с помятых физиономий остатки ночи, стали готовиться к «продолжению банкета». Для второго дня свадьбы я приготовила симпатичное платье, специально сшитое на заказ знакомой портнихой из единственной ткани, которую удалось достать. Приличное платьишко, вот только цвета оригинального, что не ускользнуло от пристального внимания моего нового родственника — брата мужа.

Все было готово к приему гостей. Я наводила последний лоск. Дима успокоился и в присутствии Георгия как будто даже выглядел старше. Мы постоянно подтрунивали друг над другом обращениями: «Жена, послушай…» или «Муж, скажи…» Казалось, нашему счастью нет границ. Что еще нужно, когда любимый человек рядом, будущее советской молодой семьи, как и любой другой, расписано и разложено по полочкам и ничто не предвещает печалей?

Выйдя из комнаты, я направилась в кухню, однако, ступив пару шагов, поняла, что на меня смотрят. Но кто? В суете при таком количестве начавших собираться гостей владельца этого взгляда определить было сложно. Но какое-то знакомое со вчерашнего дня чувство подсказало, что это Георгий! Через минуту он оказался рядом и, пройдясь по мне глазами сверху донизу, произнес:

— Здорово выглядишь, Кирочка. И макияж, и прическа, а туфли какие красивые! Но… — понизив голос, Георгий перешел на шепот, — почему платье такое темное? Мне кажется, что для такого случая темно-серый цвет как-то не к месту? Или… это намек?

Его улыбка была невероятно обаятельной и открытой — сторонний человек никогда в жизни не догадался бы, что в этот момент новоиспеченный родственник говорит жене своего брата откровенные гадости. Честно говоря, я даже не задумалась о цвете и не придавала ему значения, когда шила платье: во всем был виноват тотальный дефицит. Никто ничего не заметил и не сказал, кроме Георгия. В первую минуту я от неожиданности растерялась, поскольку оказалась просто не готова к такому: вот уже второй день все говорили мне только приятные слова и поздравляли с замужеством. Ситуацию спас Дима. Подойдя и обняв меня, он сообщил:

— Кир, теща сказала, чтобы все садились за стол.

— Да, наверное, будет больше места в комнате, если все рассядутся, — подхватил Георгий.

Дальше все шло по накатанной: тосты, приятные слова, поздравления… Вот так Дима стал моим мужем, а я — замужней женщиной и невесткой абсолютно незнакомых мне людей, которых я пока еще и в глаза не видела.

Георгий уехал на следующий день, сделав свадебный подарок молодой семье: он оставил нам золотой перстень… на Димином пальце.