Дохи, с руки которой еще не сняли гипс, открыла дверь и вошла в кабинет вместе с женщиной, чьи губы украшала оранжевая помада. Она открыла сейф и передала полицейской все купюры, что сделала Чагён.

— Ко Дохи, и кто же их сделал? — спросила та, рассматривая деньги.

— Это все Чагён, онни[19]. Вот ее и арестуйте, она преступница, — взмолилась Дохи, упав на колени.

Полицейская внимательно посмотрела на девушку, морщины на лице стали более явными.

— Понятно. Ну, я так и думала, что у таких мошенников, как ее родители, просто не могла родиться хорошая дочь. Яблоко от яблони.

Неожиданно лицо полицейской начало меняться, растягиваться, превратившись в лицо мужчины средних лет. Чагён пыталась вспомнить, где его видела.

— Значит, выходит, что преступница у нас именно Сон Чагён. Я занимался расследованием дела ее родителей, тех самых, что погибли при попытке побега. Ожидаемо, какие родители, такая и дочь. И что, ей хватило наглости после этого еще и в университет пойти? — Следователь закатил глаза и осмотрелся.

Чагён стояла рядом с ним, ее будто парализовало. Неожиданно лицо следователя снова изменилось. На этот раз перед ней оказался ее классный руководитель. А потом учитель рисования, сотрудник администрации, банка и так далее. Их лица быстро сменяли друг друга, вызывая головокружение и тошноту. В конце концов перед Чагён предстала сама Дохи.

— Вдруг у меня какие-нибудь проблемы будут? Тогда я потяну тебя за собой.

* * *

Вот уже пять лет Чагён видела один и тот же кошмар, просыпаясь каждый раз от собственного крика. Сейчас она чуть не свалилась с кресла, на котором умудрилась заснуть. Девушка огляделась по сторонам, боясь, что привлекла внимание своим визгом. Но, к счастью, в коридоре было пусто, а дверь в соседнюю лабораторию была заперта. Чагён подтянулась в кресле и села поудобнее. Она проверила телефон: последнее сообщение пришло десять минут назад от преподавателя, просившего немного его подождать. Она залезла в инстаграм, ввела «Ко Дохи» и увидела привычные результаты поиска со множеством девушек с таким именем. Просмотрев страницу каждой, она успокоилась, так и не найдя нужную.

Еще четыре месяца назад она могла постоянно наблюдать за жизнью бывшей подруги. После переезда в США та продолжала вести свой инстаграм, постоянно что-то выкладывая. Так Чагён узнала, с кем она танцевала на выпускном, сколько стоила машина, которую ей подарил папа, увидела университет, в который поступила Дохи, — частный, не доступный простым смертным. Каждый момент жизни одноклассницы можно было отследить. После того как она поступила на отделение толевтики[20], она постоянно выкладывала аксессуары и изделия, сделанные своими руками. А также посты с коллективными заказами. Но неожиданно она пропала, никаких обновлений. Четыре года жизни Дохи вдруг испарились: посты удалялись один за другим.

Чагён продолжала искать страницу, вводя прошлый никнейм, но там оставались лишь какие-то общие публикации, никак не связанные с жизнью Дохи. Что же с ней вдруг произошло? Воображение Чагён рисовало самые мрачные сценарии, что заставляло ее волноваться.

Она пыталась найти хоть какую-то информацию, поэтому вводила все связанные с Дохи слова. В том числе и имя ее отца: появилось несколько статей о Ко Хобоме. В одной из них говорилось о постах в фейсбуке[21] одного политика, известного своей грубостью. В них он множество раз осуждал Хобома, говоря, что парламент вовсе не курорт для вышедших на пенсию актеров. После этого к имени K° Хобома часто стали добавлять «отставной актер». Еще Чагён нашла различные интервью, сразу просмотрев несколько. Одно из позапрошлогодних привлекло ее внимание. Оказывается, мама Дохи умерла. Об этом бывшая подруга не писала в соцсетях. Может быть, с этим и связано ее исчезновение? Чагён продолжала обдумывать прочитанное, когда услышала, как дверь кабинета распахнулась и ее позвали по имени.

* * *

Преподаватель указал на стул, чтобы она присела, и повернулся к монитору. Возможно, сейчас он проверял последнее письмо Чагён, совершенно этому не удивленной, ведь он никогда не готовился к занятиям заранее. Она не могла понять, почему он был так популярен среди студентов, если так безалаберно подходил к своей работе.

— Эй, Сон Чагён. Я все понимаю, конечно, но что насчет командного духа? — спросил он с улыбкой, повернувшись к ней.

Он говорил о рекомендательном письме, которое составила Чагён. По жизни она не особо ладила с людьми, но выделила навыки командной работы как свою сильную сторону. Да, она явно бесстыдно преувеличила.

Еще в прошлом месяце она попросила преподавателя составить для нее рекомендацию, но смогла получить письмо лишь позавчера. Прочитав его, она поняла, что от него не будет никакого толку: преподаватель не указал ничего конкретного. Но уже завтра был последний день подачи документов в НТ. У нее не оставалось времени, поэтому она слегка подправила рекомендацию и отправила ее обратно. А теперь просто пришла за подписью.

— Профессор, но мне обязательно нужно пройти это собеседование, — произнесла с отчаянием в голосе Чагён, вызвав новую улыбку преподавателя.

Он взял ручку, поставил свою подпись. Чагён схватила бумаги и встала.

— Если пройдешь, не забудь о своих одногруппниках, хорошо? — услышала она вслед.

Конечно же, он подписал подправленную рекомендацию, ведь и сам понимал, что университет сможет похвастаться выпускником, прошедшим в НТ. Можно было даже повесить растяжку в честь этого события, настолько компания была крупной. НТ была в топе предприятий, разработавших свои платформы — соцсеть, поисковик, игры и другие онлайн-продукты. Она быстро поднялась и стала всемирно известной. Если информация была правдивой, то и зарплата там была нешуточной, как и социальный пакет. Уже три года она занимала первое место в студенческих опросах как главная компания, в которую надеялись попасть выпускники. Поэтому подача заявки была выгодной и для университета.

Чагён еще на втором курсе поучаствовала в конкурсе от НТ и успешно его прошла, попав на экскурсию в головной офис. Она все еще помнила, какой приятный шок тогда испытала. Только два уровня в одиннадцатиэтажном здании (седьмой и восьмой) были отведены под рабочие пространства, а остальные были заняты зонами отдыха для сотрудников. В столовой бесплатно кормили лобстерами, стейками и прочими деликатесами, в спортзале можно было заняться медитацией или разными видами физической активности. В здании даже был свой книжный магазин и несколько кафе.

Все это время Чагён занимала комнатушку в гошивоне[22], поэтому такое пространство ее действительно поразило, вызвав искренний восторг. Она четко решила, что хочет работать именно в НТ. Когда эта мысль не давала ей покоя, она садилась на метро и ехала к головному офису. Так как у нее не было специального пропуска, ей оставалось лишь сидеть на диванчике в лобби и рассматривать стеклянные скульптуры. А потом она снова возвращалась в реальность.

* * *

«Поздравляем с успешным прохождением этапа отбора документов. Ознакомьтесь с расписанием следующего этапа — специального проекта». Чагён еще раз сверилась с сообщением, где говорилось о встрече на втором этаже офиса НТ.

Вместе с остальными кандидатами она прошла в переговорную, где им рассказали о задании. Чагён не могла собраться с мыслями, продолжая восторженно рассматривать все вокруг. Нужно было создать свой проект — разработать план идеального в ее понимании города. Однако требовалось представить не только онлайн-версию, но и физический макет на квадратной доске размером сорок восемь на сорок восемь сантиметров. Материалы, дизайн — все это оставалось на усмотрение кандидата, тема тоже была свободной. Нужно было уложиться в две недели. На первом этапе пригласили двадцать три кандидата, тогда как после проверки проектов останется лишь девять из них, а возможность пройти собеседование получат лишь пятеро. Жизнь станет совсем другой, полностью изменится, если попасть в эту заветную пятерку.

Дослушав объяснения, кандидаты начали собираться по домам. Чагён последовала их примеру, но вдруг услышала звук затвора камеры и резко замерла. Щелканье послышалось снова, раздаваясь откуда-то справа. Один из кандидатов делал селфи, сложив пальцы в знак мира. Судя по тому, как он держал телефон, в кадр попадало и ее лицо. Кадровики общались между собой, не обращая на это никакого внимания. Чагён подошла ближе и постучала фотографировавшего по плечу:

— Удалите фото, пожалуйста.

Мужчина посмотрел на нее с таким удивлением, будто увидел перед собой инопланетянина. Он замер, делая вид, что не понял, что только что услышал.

— Фотографию. Ту, что вы только что сделали, — продолжила Чагён, указывая на телефон.

Только теперь мужчина отреагировал, поинтересовавшись, зачем ему это делать.

— На фото попало мое лицо, — не сдавалась Чагён, подхватив чужой телефон и уже открывая изображение. В самом углу снимка она сразу заметила собственное лицо. — Вот, смотрите. Удалите, пожалуйста.

Чагён понимала, что говорит слишком громко. Она чувствовала, что руководство на нее смотрит. Мужчина удалил фото, хоть по-прежнему и выглядел пораженным. Чагён не сводила глаз с его экрана, пока тот не стер фото и из папки с удаленными снимками. Только тогда она открыла дверь переговорной и вышла.

Дойдя до той самой стеклянной инсталляции, она резко остановилась. Скульптурная композиция казалась невероятной, простираясь от первого этажа до второго. Тонкие кристальные плитки переходили в дерево, часть которого занимала и коридор второго этажа. На обороте каждой значилось имя, какое-то число и профильное фото. Когда-то она читала, что таким образом увековечили всех, кто работал над приложением на первых этапах. Чагён продолжала рассматривать надписи, когда вдруг услышала женский голос:

— Я слышала, сегодня многие сошли с дистанции?

— Ага, из-за травли в школе. Аж двое. Ощущение, что мы тут трейни[23] выбираем, а не работников.

— Ну так, помнишь, в прошлом году одного уволили? Начальник еще тогда ругался с кадровиками. Кричал им, чтобы они работали как следует.

Две сотрудницы сошли с эскалатора, поэтому Чагён не смогла услышать окончание их диалога. Проводив их взглядом, она попыталась справиться с со своим удивлением. В «Блайнде»[24] и других сообществах она встречала информацию о том, что глава компании был достаточно требовательным, но даже не думала, что это могло влиять на будущее трудоустройство. Характер, личность — оказывается, и они были важны для компании. Деревянная табличка в руке вдруг показалась особенно тяжелой.

* * *

В хосписе каждая из четырех кроватей в комнате была занавешена отдельной шторкой. Бабушка Чагён занимала место прямо рядом с окном. Здесь было просторнее, но даже так пространство было довольно ограниченным. Чагён заняла стул возле бабушки. Наблюдая за спящей, она начала засыпать и сама. Нет, ей нельзя было сейчас позволить себе отдыхать. Она вскочила с места и поспешила в регистратуру.

Нужно было взять новый кредит, чтобы внести оплату за лечение. Несколько месяцев назад она бросила репетиторство. Долги уже превышали порог в десять миллионов. В прошлом месяце медсестра, приставленная к бабушке, удивлялась, почему она так сильно увязла в этом болоте, и посоветовала поскорее узнать об условиях получения государственной помощи. По ее мнению, случай Чагён давно должны были рассмотреть, поэтому такая задержка в принятии решения казалась особенно странной. Медсестра также добавила, что в последнее время условия стали проще, поэтому выход обязательно найдется. Чагён оставалось лишь выдавливать из себя улыбку вместо ответа. Раньше она могла бы сразу позвонить в администрацию или социальную службу. Тогда ее жизнь могла бы значительно улучшиться. Она и сама это понимала. Но медсестра просто не знала, в чем настоящая проблема: опекуном бабушки была вовсе не Чагён, а ее дядя. Поэтому они не могли получить льготы или поддержку, пока он не объявится. Но это ожидание было смерти подобно, поэтому Чагён пыталась найти непутевого родственника сама. Уже три года она искала хоть намек на его существование. Даже встречалась с юристами, специализирующимися на семейном праве и обещающими все разрешить. Ходила и по адресам, которые давали сотрудники соцслужбы. Но это ничего не дало — она так и не смогла найти дядю. «Вот же урод», — уже в тысячный раз подумала про себя Чагён. Да, они были бедны, но жизнь каждый раз показывала ей, насколько удручающим на самом деле было ее положение.

Но теперь все могло измениться. Осознав это, Чагён расправила плечи и выпрямилась. Можно было все уладить, даже не разыскивая этого урода-дядю. Оставалось лишь пройти собеседование в НТ. Тогда она сможет получать отличные деньги. Если ее происхождение ей только препятствовало, то сейчас НТ была важнее всего — важнее семьи и даже государства, потому что эта компания должна помочь ей выползти из этого болота нищеты.

* * *

Выйдя из хосписа, Чагён проверила время — пора было идти на подработку. Почувствовав голод, она забежала в круглосуточный и купила треугольный кимбап[25]. Ей было жалко даже две тысячи сто вон[26]. После получения подработки в маленьком круглосуточном магазинчике, она считала любые траты на себя бессмысленным расточительством. Потому что на работе она могла питаться просрочкой, не выплачивая ни копейки.

Добравшись до своего магазина, она переоделась в форму и съела еще один кимбап, на этот раз доставшийся ей бесплатно. Чагён заняла свое место за кассой, отодвинувшись так, чтобы не попасть в обзор камеры, закрепленной под потолком. Конечно, оплата в магазине была намного ниже, чем заработок от репетиторства или преподавания на курсах, но тут она хотя бы могла спокойно зависать в телефоне.

Девушка открыла сайт, заметив новый пост от сотрудника НТ — он выложил скриншот с портала по поиску подработок. Кто-то из кандидатов искал человека, который сделает за него проект. Остальные представители НТ оставили множество комментариев, где отмечали, что их компании нужны лишь особенно креативные новички. В основном внимание в ветке привлекла история автора публикации. Пользователи удивлялись, как он прошел этап отбора документов. Остальные едко добавляли, что его точно исключат, если заметят, чем он занимается. Чагён просмотрела каждый комментарий и перешла на сайт НТ. Два человека из двадцати трех уже были отсеяны, а в этапе креативных заданий участвует лишь двадцать один человек — так говорилось в официальном заявлении компании. В нем не указывались причины отстранения выбывших, но на «Блайнде» уже обсуждалось, что это все из-за случаев травли в школе и пристрастия к азартным играм. Другие считали, что все это из-за того, что некоторые из претендентов пытались кого-то подкупить, чтобы повысить свои шансы. Один из них даже выложил скриншот о том, что сделал крупное пожертвование в детский приют.

Кто-то зашел в магазин, Чагён тут же поздоровалась, не сводя глаз с телефона:

— Добрый день.

Школьница в наушниках осматривала витрины, а Чагён продолжала пялиться в экран. Она отвлеклась, только когда девочка подошла к кассе и положила клубничное молоко и булочку на стойку.

— С вас четыре тысячи шестьсот вон, — пробормотала Чагён, просканировав штрих-коды.

Девочка протянула ей пятьдесят тысяч вон, Чагён проверила купюру. Все выглядело правильно, голограмма блестела как надо. Школьница явно не оценила проверки, но Чагён полностью ее проигнорировала и в конце концов вручила ей сдачу.

— Спасибо за покупку, приходите еще.

Стоило посетительнице выйти из магазина, как Чагён снова схватила телефон. Так она провела все время до окончания рабочего дня — просматривала информацию о НТ и о том, каково там работать. Она продолжила читать даже в автобусе, заняв заднее сидение.

Она посмотрела видео, где глава НТ давал интервью, объясняя философию компании. А после открыла инстаграм, чтобы немного отвлечься. В рекомендациях она вдруг заметила незнакомый никнейм — «612». На этого человека было подписано несколько американских друзей Дохи. Чагён перешла на страницу и увидела там время работы и адрес в Чхондамдоне[27]. Она не могла понять, о чем шла речь в постах — то ли реклама, то ли простая демонстрация своих предпочтений. В описании к фото с кольцами и серьгами были их названия, но помимо этого были публикации о любимой еде и музыке. Ни на одном фото не было лица владельца страницы, но фото с украшениями выглядели интересно. На них явно не экономили, уделив особое внимание качеству съемки. В день выкладывалось сразу по несколько изображений. Просматривая каждую, Чагён остановилось на фото с одним кольцом.

Оно было надето на большой палец, но Чагён сфокусировалась совсем на другом — на указательном пальце. На родинке, что располагалась прямо под ногтем.

«Соединение установлено!» — вдруг послышался откуда-то голос Дохи.