Чагён пришла в себя, услышав сигнал телефона. Только сейчас она осознала, что перед ней без движения лежала будто впавшая в сон Дохи. Чагён подошла к ней ближе и перевернула ее. Безжизненные глаза открыты. Посиневшие губы, широко открытый рот. Ее вид по-настоящему ужасал.

— Дохи? — позвала Чагён, но ответа не последовало.

Она тут же подхватила ингалятор и засунула его в рот девушки, однако ничего не происходило.

«Не может быть, ты же говорила, что можешь продержаться пять минут!» Трясущимися руками она достала из сумки таблетки и высыпала их в рот лежащей перед ней девушки, однако и это не дало никакого результата. Дохи попросту не могла проглотить лекарство, не могла вдохнуть через ингалятор. Только сейчас Чагён осознала ужас случившегося. Что вообще произошло?

Тишину неожиданно нарушил рингтон. Звонили Дохи, но телефона нигде не было видно. Осмотрев комнату, она наконец заметила его на столе. Ей писала подруга, предупреждала, что задержится на маникюре, поэтому подъедет только к четырнадцати двадцати.

Вот и все, она точно попала. Если сюда приедет подруга Дохи, то все сразу вскроется. Чагён пыталась найти решение, продолжая бегать глазами по помещению, но в голову ничего не приходило.

В этот момент она почувствовала вибрацию телефона. Это привело ее в чувство. Взяв мобильник, она проверила, кто написал. Представитель НТ напоминал о собеседовании и просил не опаздывать. Сейчас половина второго, через полчаса ей нужно было выезжать в офис компании. Да, нужно было быстрее убираться отсюда. Все будет хорошо, ничего еще не кончено. Это только начало.

Чагён снова схватила телефон Дохи и проверила чат с ее знакомой, пролистав переписку до начала и ответив в итоге простое «ага», как это сделала бы сама Дохи. Девушка обернулась, взгляд упал на фальшивые купюры, аттестат и личное дело, а потом и на документы Барона и мертвую девушку на полу. Ей нужно было избавиться от улик, чтобы замести следы.

Пять лет были настоящим адом для нее. И все из-за этих дурацких поддельных денег. Их предстояло уничтожить, не забыв и про все остальное, но как все успеть? Надежда, которая появилась так неожиданно, резко сменилась на полную беспомощность. Но в этот момент она вспомнила слова, которые уже произносила в прошлом: «Сожжем». Точно, нужно было все это сжечь. Как только эта мысль посетила ее голову, она начала действовать. Подбежала к рабочему столу, чтобы найти что-то подходящее. Заметила бутылку ацетона, окислитесь и горелку. Быстро открутив крышки от бутылок, вылила содержимое на тело Дохи и все вещи, которые нужно было уничтожить, но жидкости оказалось слишком мало. Может, где-то рядом был магазин с фасадной краской или строительный? Ей нужен растворитель. Стоп, растворитель? Но ведь он есть совсем недалеко.

Она открыла заметки и нашла пароль от офиса Вончжуна. Быстро туда добежав, Чагён без проблем проникла внутрь. Было не так просто достать канистру, стоящую между банок с краской, ведь левая рука вообще не работала. Девушка отодвинула банки и потянулась к емкости, но силы были почти на исходе.

Опасаясь, что ее кто-то заметит, она зашла в магазин через заднюю дверь. Пол был ровным, поэтому она тащила канистру за собой, но правая рука уже неистово дрожала.

Сбегав за еще одним растворителем, Чагён закрыла дверь. Но тут вспомнила про пожарную сигнализацию. Датчики располагались рядом со щитком. Если сигнализация включится до того, как все сгорит, у нее точно будут проблемы. Ей пришлось снова залезть в поиск. Удалось найти способ отключить сигнализацию в видео на ютубе, но это оказалось нелегкой задачей. Просмотрев инструкцию несколько раз и попытавшись запомнить порядок действий, она отправилась к щитку. Получилось сделать все как надо. Часы же показывали без тринадцати два. Нужно было торопиться, побыстрее собрать вещи в одном месте и ничего не упустить.

Чагён притащила картонные коробки, стулья и подушки — все, что хорошо горело, и разложила их вокруг потерявшей всю красоту Дохи. Все разом исчезнет. И те самые пятьдесят тысяч вон, и ингалятор, и ее личное дело. И сама Дохи. Все сразу.

Чагён открыла растворитель и полила им все вокруг. Это оказалось совсем непросто. Сначала ей пришлось выплеснуть часть содержимого неподъемной канистры на пол, опрокинув ее, и только после она взяла ее в руки и разлила растворитель как надо. Помещение наполнилось резким запахом, от которого тут же затошнило. Казалось, что тысячи игл вонзаются в нос и глаза. Задержав дыхание, она прижала кончик языка к нёбу.

Чагён побежала вымыть руки от следов растворителя и только тогда увидела себя в зеркале. Блузка разорвана в нескольких местах, а под спутанной челкой виднелся темный синяк. В таком виде об успешном завершении собеседования можно было забыть. Она умылась, пытаясь убрать следы схватки, но каждый раз, когда ее рука касалась лба, рана так саднила, что приходилось даже напрягать пальцы ног, чтобы вытерпеть эту боль.

Помыв и челку, она вытерла лицо и волосы, прикрыв синяк. Оставалось лишь переодеться. Чагён открыла шкаф Дохи и выбрала подходящие ей блузку и юбку. Одежда была немного велика, но благодаря качеству ткани все равно смотрелась неплохо. Прижав пострадавшее запястье к груди, она накинула на шею шарфик, соорудив нечто похожее на бандаж для руки. Стало намного проще двигаться. Испорченную одежду она кинула в гору вещей, которые предстояло сжечь в первую очередь.

Завершив все эти приготовления, Чагён обернулась и заметила телефон Дохи. Как можно было о нем забыть! Нельзя упускать такую важную деталь. Подбежав к нему, девушка зашла в инстаграм и опубликовала пост: «Прощайте. Я больше так не могу». Было сложно набирать текст, не используя левую руку. Покончив с этим, она положила телефон в раскрытую ладонь Дохи. Обмякшее тело было еще теплым, поэтому ей не составило труда вложить мобильник в ладонь, будто покойница сама его держала.

Оставалось последнее — поджечь. Если она подойдет слишком близко, огонь может перекинуться и на нее, а значит, необходимо быть особенно аккуратной. Отступив назад и проверив, что путь к отступлению чист, Чагён решила, что нужно вновь зайти издалека. Как она уже делала сегодня утром, кидая камни в машину. После такой тренировки она точно должна успешно справиться и сейчас. Девушка взяла со стола зажигалку и горелку и отошла к задней двери.

Сначала она прокрутила колесико зажигалки и кинула ее вперед, когда появился огонь. Но он тут же потух, поэтому ничего не получилось — зажигалка просто упала на пол. Значит, очередь горелки. Она открыла газ и подожгла поднятой зажигалкой. Было страшно, она даже не ожидала, что горелка настолько мощная. Глубоко вдохнув, она кинула горелку в сторону Дохи и тут же выбежала из магазина.

На улице Чагён вдохнула свежий воздух, ощутив дуновение легкого ветерка. Широко распахнув рот, она сделала несколько вдохов и закашлялась так, словно захлебнулась водой. Кашель выворачивал ее наизнанку, до рвотного рефлекса. Но нет, она не могла вот так просто спустить в никуда те тридцать две тысячи вон. Сдерживаясь, девушка согнулась пополам и поспешила покинуть территорию здания. Пройдя мимо кофейни, в которой так часто засиживалась в последнее время, она добралась до пешеходного перехода. В этот момент послышался громкий хлопок. Вздрогнув от испуга, Чагён продолжила бежать, не сбавляя скорости. Только отойдя подальше, остановилась и обернулась.

Шторы на окнах магазина «612» ярко пылали. Они уже частично сгорели, а все помещение в считаные секунды охватил огонь. Всполохи пламени поглощали магазин, превращая картину перед глазами в невероятное шоу. Прохожие останавливались и загораживали обзор. Чагён пыталась разглядеть происходящее. Неожиданно она заметила чей-то силуэт за оконным стеклом, но этого просто не могло быть. Чагён сощурилась, пытаясь различить хоть что-нибудь. В огне она увидела чье-то лицо и быстро поняла — это была Хеми. Как она там оказалась? Чагён протерла глаза и снова взглянула на пламя. Облик фантома вдруг изменился, превратившись в Дохи. Дохи? Нет, какая-то ерунда. Она снова протерла глаза, в испуге уставившись в окно. На этот раз девушка увидела свое собственное лицо.

* * *

Чагён прибыла к зданию НТ за три минуты до начала собеседования. Восстановив дыхание, она кинулась на лестницу, но перед глазами все еще стоял огонь в магазине Дохи. Остановилась и прикрыла глаза, встряхивая головой. Да что с ней такое? Девушка открыла глаза, но ей все еще мерещились яркие всполохи. Нахмурившись, она перевела взгляд на кристальную скульптуру. Сотни стеклянных табличек красиво блистали на свету, но сейчас это свечение лишь раздражало. Ей снова пришлось зажмуриться, чтобы избавиться от этого дискомфорта, но это не особо помогло.

Разгоревшийся внутри нее пожар так и не стих даже тогда, когда она прибыла в переговорную. Чагён нельзя было сидеть перед комиссией с закрытыми глазами, поэтому она, наоборот, широко их распахнула. Только благодаря этому ее взгляд прояснился, что произвело впечатление на сидящих перед ней работодателей. Один из сотрудников сразу отметил ее нацеленность на результат.

Во время рассказа о себе она была вынуждена объяснить наличие повязки повреждением запястья во время небольшой аварии, что не помешало ей прибыть на собеседование без опозданий. Один из сотрудников сразу обеспокоенно поинтересовался:

— Возможно, вам стоит сначала обратиться в больницу? Выглядите неважно.

— Спасибо за беспокойство.

Вдруг Чагён вспомнила короткое видео, которое смотрела на ютубе несколько дней назад. В нем говорилось об успешных людях. Она вспомнила наиболее подходящую для такого случая фразу:

— Зачастую мы не способны повлиять на ситуацию, но можем управлять своими мыслями и действиями. Как вы и сказали, я могла бы поехать в больницу, но я выбрала быть здесь.

Буквально за пару секунд она превратилась в успешного человека в глазах комиссии. Девушка была уверена в позитивном исходе собеседования. Об этом говорил особый блеск в глазах некоторых сотрудников. Заметив, что те смотрели на остальных кандидатов совсем по-другому, она лишь уверилась в своем успехе.

После собеседования Чагён вышла из здания компании и прислонилась к одному из деревьев на обочине. Проверила новости, но не нашла ничего по теме. Тогда она зашла на ютуб и увидела несколько трансляций с названием «Пожар в Чондамдоне», однако все они уже подошли к концу. Приложение с камерами из магазина все еще не работало.

Тогда Чагён вспомнила о Вончжуне и сразу его набрала. Он взял трубку, но ничего не было слышно из-за ужасного шума. Спустя несколько секунд послышался его голос:

— Алло. Это вы, Чагён? Где вы сейчас?

— Почему у вас там так шумно? Я только что с собеседования.

Вончжун даже ее не дослушал, отвлекся на кого-то и прокричал, чтобы они ничего не трогали.

— Чагён, послушайте, пожалуйста, но не волнуйтесь, — продолжил он, вернувшись к их разговору.

Он вдруг заплакал. Сначала ей показалось, что он просто тяжело дышал в трубку, но на самом деле это был плач. Девушка понимала, что ему нужно успокоиться и на это потребуется время, поэтому включила громкую связь и вернулась к просмотру новостей, открыв страницу, где недавно обещали начало трансляции. На экране появился репортер, за его спиной проглядывалась улочка в Чхондамдоне. Мимо прошло несколько пожарных, а рядом столпились спасатели. Внизу экрана появились субтитры: «Огромная пробка из-за пожара в одном из зданий Чхондамдона». Вдруг снова раздался голос Вончжуна:

— Чагён, ваша подруга, она… нет, я не могу…

За спиной репортера появились спасатели с носилками в руках. Чагён сразу к ним присмотрелась и прикусила щеку. Ей казалось, что если она укусит еще раз, то прогрызет щеку до мяса. Спасатели вновь прошли мимо, и тогда она увидела, что носилки были накрыты белой тканью.

— Дохи умерла.

Чагён не сводила глаз с полотна. Во рту ощущался вкус крови, идущей из раны на слизистой.

* * *

В комнате раздавались шаги полицейских. Рядом с опрокинутым столом разлились остатки кимчичиге[34]. В углу комнаты сидела съежившаяся пятилетняя Чагён. Маму и папу, пытавшихся сбежать через дверь рядом с кухней, поймали полицейские, от которых они безуспешно пытались отбиться. Послышался звон от разбитого стекла и крик мамы. Чагён хотелось расплакаться, но она так испугалась, что не могла и пошевелиться. Девочка пыталась слиться со стеной, спрятаться. Но перед глазами стояла лишь на Син Саимдан на купюре в пятьдесят тысяч вон, которую дала мама. В этот момент та самая мама пыталась сопротивляться, держась за дверной проем и вцепившись в него ногтями, но ее продолжали тащить на улицу. Чагён пыталась игнорировать происходящее, полностью сосредоточившись на купюре. Она поднесла ее к лицу и посмотрела сначала в левый, а потом и в правый глаз женщины, изображенной на ней. После этого девочка посмотрела сразу в оба глаза. Казалось, что это автостереограмма, которая в секунду расслабляет зрение.

— Чагён, — послышался голос мамы.

Следом раздались странные всхлипы, будто ее избивали, а после сиплое дыхание оборвалось. Но Чагён не сводила глаз с Син Саимдан. Она подносила купюру к лицу, отводя ее назад, когда глазам становилось некомфортно. Тогда мелкие точки, из которых состояло изображение, снова сливались между собой, и можно было рассмотреть все лицо женщины сразу.

Чагён часто прокручивала тот день, тот момент в своей голове и уже даже сомневалась, что из этого было реальностью, а что — плодом фантазии. Общественный туалет, где умерла мама, был даже не в пяти метрах от комнаты, где пряталась Чагён. Но сейчас ей казалось, что это расстояние было просто непроходимым, так далеко он находился. Бабушка иногда упрекала ее, спрашивая, где она была, когда ее мать умирала. Но Чагён ничего не могла ответить. Ведь в то время девочка видела лишь лицо Син Саимдан. Она просто не могла сказать, что с ней все было в порядке только по этой причине.

Чагён снова сделала перестановку в комнате гошивона, приведя все в порядок. Это было непросто из-за гипса на левой руке, но она все же справилась, наконец-то освободив место для кровати, чтобы ей вновь можно было пользоваться. Помывшись, она прилегла, растянувшись звездочкой, как давно хотелось, не задев при этом стены ногами или руками. Это казалось какой-то роскошью. После этого она потрясла конечностями и схватила планшет, положив его на живот.

Ей нужно было кое-что сделать. Она открыла новости и увидела фото Ко Хобома. В статье сообщалось, что он решил отозвать свою кандидатуру с выборов. Не по каким-то стратегическим причинам, а по личным. Дальше она пролистала несколько статей про Дохи. В них говорилось о том, что единственная дочь кандидата Ко Хобома была найдена мертвой в своем магазине, но полицейские заявляли, что все еще устанавливают причины пожара.

Чагён просмотрела десятки новостей, но в начале каждой из них говорилось только о Хобоме. О самой Дохи писали мало, ссылаясь на то, что у нее, возможно, была депрессия или другие серьезные проблемы. Тем самым они подтверждали версию с суицидом.

Поняв, что все публикации примерно одинаковы, она уже хотела выключить планшет, но вдруг остановилась.

Девушка снова зашла в поисковик и после недолгой паузы набрала в окне «Сон Чагён». На экране появилось множество ссылок на страницы ее тезок. Она даже не представляла, что их может быть так много. Она щелкнула на одну из них, заметив на фото детей, — это был блог одной из начальных школ в Канныне[35], а Сон Чагён была там учителем. Малыши на фото широко улыбались и лепили что-то из глины, а на другой фотографии радостно бегали, участвуя в соревнованиях. Изображений было много, хоть большинство и не сопровождалось никакими подписями. По какой-то причине Чагён не могла перестать их рассматривать. Одну за другой.

Девушка медленно закрыла глаза. Чтобы прийти в себя, она по привычке прикусила щеку, но вдруг осознала, что наконец могла спокойно поспать. «Спасибо большое. Правда спасибо», — поблагодарила она кого-то, сама не понимая, кого именно.

Слезы хлынули неудержимым потоком, прорываясь сквозь сомкнутые веки. Подушка сразу намокла и размякла. Чагён попыталась восстановить дыхание, вдыхая только носом и подстраиваясь под этот ритм. Следы от слез продолжали растекаться по подушке. Так она и уснула, продолжая плакать.