Машины вокруг не переставали сигналить, проезжая мимо автомобиля Дохи, пересекшего сплошную. Чагён будто бы смотрела в пустоту, все звуки были приглушены, уши заложило. Мужчина вышел из соседней легковушки и уже набирал страховую, когда Дохи наконец-то пришла в себя, отодвинула подушку безопасности и вышла из машины. Пострадавший перекинулся с ней парой фраз и начал делать фото. Чагён прикрыла лицо и вылезла наружу. Ей не хотелось, чтобы кто-то знал, что она была с Дохи.

— Ладно, я сделаю то, что тебе нужно. Встретимся в магазине, — кинула она, быстро подойдя к Дохи.

— А ты куда собралась? Нам нужно дождаться приезда страховой, а потом поехать в больницу, чтобы провериться.

— У меня все нормально. Буду к десяти вечера в твоем магазине, — возразила Чагён и поспешила перейти дорогу, не дожидаясь ответа Дохи.

Проезжающие мимо водители явно были недовольны, но ей было все равно. И она продолжала идти.

* * *

Чагён вернулась в гошивон и сразу кинулась на кровать, съежившись и проведя в такой позе несколько минут. После аварии задняя сторона шеи почему-то онемела, но у нее не было времени с этим разбираться. Нужно было поскорее заняться печатью. Она больше не могла отнекиваться, не когда Дохи была настолько взвинчена. К счастью, до десяти вечера оставалось еще несколько часов, а значит, она успеет вовремя.

Чагён достала документы и еще раз внимательно осмотрела печать. Было бы легче просто ее скопировать, но она опасалась, что в магазине могли спокойно присвоить образец и использовать его в своих целях. Можно было обратиться в мастерскую 3D-моделей, но ей не удалось найти такую, где все было готово в тот же день.

Оставалось делать все самой. Чагён вышла на улицу и прошлась по канцелярским магазинам, чтобы закупиться необходимыми материалами. Она приобрела сразу семь разных ластиков, выбрав те, с которыми проще всего работать ножом. Она скопировала оригинал документа и приложила печать к ластику, принявшись протыкать его иглой и ножом для резьбы.

Ее состояние ухудшалось с каждой минутой. Возможно, из-за долгого отсутствия нормального сна или, может быть, из-за шока, вызванного аварией. Из-за трясущихся рук и внутренней дрожи она не могла работать в быстром темпе. Сознание постепенно затуманивалось, но Чагён приводила себя в чувство, прикусывая щеку. Только так ей удалось продержаться и успеть закончить с печатью вовремя. Она окунула заготовку в чернила и перенесла трафарет на бумагу — выглядело достаточно похоже. Она почти потеряла сознание от радости, когда осознала, что все получилось.

Чагён даже не помнила, как добралась до магазина. Ей казалось, что она ненадолго уснула, но, когда открыла глаза, увидела перед собой магазин «612» и сидящую рядом Дохи.

— Тебе позвонят из страховой. Я же говорила, что ты не можешь просто сбежать.

Чагён вернулась к реальности, не понимая, о чем речь. Что она такого сделала? Вроде бы ничего.

— Расслабься. Им просто нужно уточнить все детали. Тот водитель сказал, что видел тебя на соседнем сиденье, поэтому они обязаны с тобой связаться. Мне пришлось придумать, что ты ушла из-за сильной менструальной боли, сообщаю тебе, чтобы ты знала.

Чагён кивнула и достала печать и чернила. Дохи взяла заготовку и попробовала поставить печать:

— Вау, ты все такая же, как и раньше, — с восторгом произнесла она, закрыв глаза и перекрестившись.

— Забирай, а в обмен отдай мне доказательства, — сразу потребовала Чагён, стоило собеседнице открыть глаза.

— Доказательства? А, ты про те самые купюры?

— Да, о них. Отдай их мне.

— Я же тебе уже говорила, мой папа под пристальным наблюдением. Он попросил меня рассказать, если я скрываю что-то незаконное. Это так страшно. А ты все о своих доказательствах талдычишь.

Что за ерунду она несет? Чагён пыталась понять, то ли Дохи несла полную чушь, то ли из-за своего состояния она просто не могла разобрать, что та имеет в виду. Дохи выложила на стол толстый конверт, открыла его и вытащила десятки страниц на английском. Заметив замешательство Чагён, она сказала:

— Тебе осталось сделать еще примерно с десяток. Вот документы, которые будут нужны. Постарайся повторить печати как можно точнее.

Дохи не дождалась ответа Чагён, начав рассказывать свою историю. Оказывается, она привлекла юриста, так как не могла больше терпеть нападки Барона. У них уже есть солидная доказательная база, но необходимо собрать недостающие материалы. Поэтому Чагён должна этим заняться по старой дружбе.

— Не думаю, что сейчас смогу кому-то помогать, — сдержанно заметила Чагён.

— Помогать? Ты меня прямо расстраиваешь. Разве мы не были одной командой? Все мои проблемы — твои проблемы. Разве не так?

На Чагён нахлынули эмоции, которые она уже давно забыла. Все повторялось — эти слова, обстановка, ощущения. И уверенность ее собеседницы. В детстве Чагён было невыносимо от мысли, что им опять нужно бежать посреди ночи. Она часто спрашивала бабушку, зачем все это, но та отвечала с совершенно непроницаемым лицом: «Чтобы жить как нормальные люди». Она говорила, что из-за отсутствия денег они ведут жалкий образ жизни, словно какие-то животные. Даже тогда Чагён считала, что бабушка не до конца поняла ее вопрос, и осознавала, что ответ не совсем правдивый. Но, похоже, эти слова не оставляли ее всю жизнь, превратившись в некое пророчество. Если она не сбежит, то будет жить как животное. Но, чтобы сбежать от Дохи, ей нужны были улики, которые все еще оставались у бывшей одноклассницы. Необходимо забрать их, чтобы жить как нормальный человек.

— Можно я в туалет схожу? — спросила она, окинув сейф быстрым взглядом.

— Конечно. Тебе вон туда, видишь кухню? Дверь рядом с ней.

Чагён знала, где находится туалет, ведь уже так давно наблюдала за помещением с экрана телефона. Однако сейчас она двигалась с трудом, будто совершенно не ориентируясь в пространстве. В коридоре она заметила дверь. Увидев кодовый замок, она тут же решила, что должна вынуть из него батарейки. Подняв затвор, она быстро их извлекла, а потом потянула за контактную пружину, пытаясь отодрать ее голыми руками, что было совсем не просто. Она поцарапала палец, на котором моментально выступила кровь, но ей все же удалось справиться с пружиной. Но даже в этот момент у нее еще не было каких-то конкретных планов. Она лишь боялась, что ее жизнь пойдет под откос из-за Дохи, поэтому хотелось быть заранее готовой к тому, чтобы этому помешать. Хоть как-то.

Когда она вернулась к диванчикам, Дохи сказала, что у нее есть время до следующего вторника. Чагён лишь кивнула, взяла конверт с документами и встала.

Выйдя за золотистую дверь, она поспешила удалиться, но вдруг прямо перед ней возникло лицо Вончжуна. Ее ноги так ослабли, что она тут же рухнула на землю. Вончжун извинился, сказав, что просто в шутку хотел ее напугать и что не знал, что она так отреагирует. Чагён заверила его, что все в порядке, и попыталась встать, но тело совершенно не слушалось. Она попросила воды, Вончжун помог ей дойти до своего офиса.

Пока он наливал воду из кулера в стаканчик, она неотрывно смотрела на экран компьютера. Окна магазина «612» все еще были занавешены. Видимо, именно так, имея доступ к камерам, Вончжун и узнал, что она уходит. Девушка испугалась, что он мог следить за их разговором. Показалось, что ее окатили ледяной водой. Она подняла руку, чтобы потрогать затылок, но Вончжун подошел и протянул ей стаканчик, подметив, как рад встрече Чагён и Дохи:

— Не так-то просто вот так случайно встретиться, верно? Видимо, это судьба.

Судя по его довольному лицу, он считал, что поспособствовал воссоединению потерянных подруг. Чагён прикусила край стаканчика и натянула улыбку.

В этот раз она не отказалась от его предложения подвезти ее до дома. Села рядом с ним и произнесла полный адрес гошивона, как обычно делала в такси. Вончжун вбил его в навигатор, но вдруг на весь салон раздалась странная мелодия. Чагён не покидало неприятное предчувствие: казалось, случится что-то нехорошее, поэтому она огляделась по сторонам. Неожиданно прямо над ухом прозвучал чей-то громкий голос. Это был один из хённимов, с которым они играли в гольф. Он предложил куда-то поехать в понедельник, но Вончжун отказался, сославшись на то, что в этот день в здании будут проводить проверку лифтов, которую он должен проконтролировать. Закончив разговор, он вдруг принялся воодушевленно рассказывать о собеседнике: тот был из достаточно успешной и знаменитой семьи, владел заводом, производящим кимчи[31]. Вончжун спросил, слышала ли она о нем, но Чагён даже не интересовалась традиционными закусками.

— Значит, вы заняты в понедельник?

— Я? Нет.

— Вы только что сказали, что там какая-то проверка.

— А-а, лифтов? Ну так не я же ее провожу, а специалист. Может, вы хотели бы встретиться и перекусить вместе, если у вас будет время?

— Нет, простите. У меня работа.

Услышав ее ответ, Вончжун сосредоточился на дороге, но Чагён продолжила за ним наблюдать, наконец решившись спросить:

— Во время проверки лифтов отключат электричество?

— Думаете? Все возможно, даже не знаю. А что?

— Да ничего, просто стало любопытно.

— Вам, Чагён, всегда что-то интересно, — подметил он, улыбаясь и бормоча себе под нос, что она все же очень необычная.

Чагён внезапно захотелось соответствовать его мнению о ней, но лицо совершенно не слушалось, хотя она и пыталась придать себе серьезный вид. Впервые девушка так старалась из-за кого-то. К ее удивлению, это было не так сложно. Наверное, ее брови взлетели от удивления, но ей было все равно. Да, она действительно была необычной, что уж тут отрицать.

* * *

Чагён начала волноваться, когда увидела входящий звонок из хосписа бабушки. Было поздно, уже одиннадцать вечера, зачем они звонили в такое время? Секунды тишины перед ответом казались ей вечными: вдруг ей сообщат что-то ужасное? Любопытство и тревога разрывали ее на части, побуждали взять трубку и все узнать, но возможный ответ вызывал непонятный страх.

На том конце раздался спокойный, серьезный голос. Сказали, что с прошлой недели у бабушки наблюдались симптомы туберкулеза, а вчера и сегодня был сильный жар, поэтому ее просят приехать. Ведь если ситуация продолжит ухудшаться, они будут вынуждены перевести ее в больницу. Представив, что ей придется госпитализировать бабушку, Чагён заранее прикинула в голове будущие затраты. В больнице нужна была сиделка, а это было ужасно дорого. Два года назад бабушка пролежала там примерно месяц, из-за чего Чагён пришлось подрабатывать сразу в нескольких местах.

Чагён бросила конверт Дохи на пол и снова обулась.

Впервые она приезжала в хоспис настолько поздно. В коридоре уже погасили свет, было совершенно темно. Возле бабушкиной палаты ее уже поджидала сотрудница. Она сказала, что здесь только что был врач и заявил, что необходимо продолжить наблюдение за пациенткой, но температура наконец снизилась.

— То есть можно обойтись без госпитализации, я правильно понимаю? — уточнила Чагён.

Сотрудница прекрасно знала финансовое положение Чагён, поэтому просто кивнула. Обычно посещения были ограничены строго установленным графиком, но сегодня ей разрешили остаться. Чагён поблагодарила медсестру и быстро направилась в палату. Ситуация действительно ухудшилась. Голова пожилой женщины была окружена незнакомыми устройствами. Одно из них помогало ей дышать и ужасно шумело. Похоже, в палате вообще не убирались, лишь наставили нового оборудования: бабушкины вещи были разбросаны повсюду.

Чагён принялась за уборку. Между телефонным справочником, который бабушка все еще использовала, и электрическим одеялом она заметила связку газет. Все были посвящены родителям Чагён. Пресса пестрела заголовками «Пара мошенников из Донидона погибла в автомобильной аварии», «Жертвы мошенников требует компенсации» и так далее.

Она что, совсем с ума сошла? Зачем такое хранить? А если кто-то прочитает эти статьи? Чагён была в шоке, но продолжала просматривать газету за газетой.

Покончив с уборкой, она присела на кресло рядом с кроватью бабушки. То ли от усталости, то ли от пустоты в голове она просто сидела без движения, уставившись на руки бабушки. Все в синяках от инъекций и катетеров. Чагён взяла ее за руку и положила себе на колени. Рукав ночнушки задрался, обнажая след от ожога примерно в десять сантиметров длиной. Он шел от запястья до локтя. Единственное место, на котором не было морщин. В детстве ей так нравилось трогать этот шрам перед сном. И сейчас она осторожно гладила его указательным пальцем.

В тот день бабушка, как всегда, сидела в отдаленном уголке рынка, Чагён была с ней. Неожиданно появилась женщина, купила несколько пучков орляка[32] и сказала, что девочка выглядит сообразительной. Обычно бабушка была молчаливой, но в этот раз вступила в разговор:

— Все потому, что она не на маму похожа, а на отца. Он достаточно необычный.

Чагён это удивило. Каждый раз, когда она пыталась узнать что-то о родителях, бабушка уходила от ответа, иногда даже ударяя по спине. Женщину явно устроило это объяснение. Чагён была ей благодарна. Бабушка вдруг продолжила, воодушевившись:

— А ее папа совсем на меня не похож. Он сын своего отца. Тот был очень умным и светлым человеком. Но, к сожалению, сын унаследовал и все его недостатки. Ох, даже не хочется об этом говорить. Стоило ему встретить кого-то богатого, так об этом знал весь район. Однажды я попыталась остановить его, успокоить, но разразился скандал, который оставил на мне свой след. — Бабушка договорила и задрала рукав, показав свой ожог.

Чагён впервые слышала эту историю. И об ожоге, и о дедушке. Да и о папе тоже. Это была по-настоящему ценная информация, но женщине, похоже, уже некогда было это слушать. Она поклонилась на прощание, явно чувствуя себя неловко, и ушла. Бабушкино лицо тут же помрачнело. Она снова нахмурилась и прикусила губу. Но шрам все еще оставался открытым.

Тогда Чагён решила, что просто обязана догнать ту женщину, чтобы привести ее обратно. Тогда бабушка снова сможет преобразиться, как это произошло несколько минут назад. При мысли об этом она не смогла сдержать слез. Она ничего не могла поделать, лишь сжимать руки в кулаки и плакать.

Сейчас девушка уже не могла вспомнить, вернулась ли та женщина, изменилось ли лицо бабушки снова. Тогда она лишь плакала и плакала, будто бы хотела выплакать все слезы. Тот день остался шрамом на ее сердце, который по-прежнему отдавался болью в душе.