Я остаюсь на месте, в пруду, обнимаю себя руками, мой взор затуманен. Я смутно осознаю, как солнце продолжает опускаться к горизонту, и ко мне подступает тьма. В неподвижности и оцепенении я чувствую странный жар. Даже с одеждой, впитывающей прохладную воду, я чувствую жжение глубоко внутри, и образы моей деревни, дымящейся и разрушенной, захватывают мои сознательные мысли.

Мысли в моем подсознании слишком разбросаны и травматичны, чтобы их можно было упорядочить.

Словно я — дом, сгорающий дотла, точно такой же, как те, что я видела за стеной: мои внешние слои съедены, внутренние опоры исчезли, личные вещи уничтожены. Больше нет ни стульев, ни столов для меня, ни крючков, чтобы повесить плащ, ни кровати для сна или сундуков для хранения. Никто больше не приготовит еду в этом разрушенном доме, и никто не будет ходить по комнатам, потому что у меня больше нет полов или лестниц.

То, чем я когда-то была, какой была моя цель, какую крышу и окна я когда-то имела — всё пропало, пропало, пропало.

А на его месте… то, что я так долго отрицала…

Месть, которая всегда скрывалась под поверхностью моего сознания, которую я всегда воспринимала как странную, чуждую часть себя, но которая на самом деле была моей истинной природой.

Я — дочь своего отца.

И после этого невыносимого осознания я обнаруживаю слабость в своём сердце, которая может иметь катастрофические последствия, если я не буду осторожна: из всех жестоких, ошеломляющих истин, именно та, что касается Мерка, оказывается самой трудной для восприятия.

Это должно быть откровение о том, кем является мой отец, или ощущение того, что моя мать, пряча меня, также забрала у меня кое-что… навыки, которыми когда-то обладала, приятный опыт, места, где я жила. Вещи, которые я делала… некоторые из которых интимные… потому что Мерк был прав. Мой первый секс с ним не был потерей невинности, и что это значит? У меня был любовник когда-то давно? Мужчина, к которому я питала глубокие чувства… муж? Семья? Те головные боли, которые всегда меня мучили при изучении смутных воспоминаний или мимолетное желание… теперь я понимаю, это была некая ментальная заплатка, скрывающая то, что находится под поверхностью.

Мой отец — зло, но моя мать обворовала мою личность.

Плюс ко всему я только что узнала, что мертва, что объясняет, почему у меня никогда не было цикла, как у всех женщин.

И всё это определяет мою текущую судьбу: я собираюсь столкнуться с Тёмным Королем этой ночью. Я отправлюсь к алтарю одна, прежде чем Джулиан прибудет со своими людьми, и я пойду туда без оружия, без армии и без защиты, на встречу, которую вполне могу не пережить.

Так что, конечно, это должно быть самым тяжёлым бременем на фоне всех моих истин.

Но нет, это не самое страшное.

Предательство Мерка и всё то, что я не видела в нём — вот самая болезненная часть происходящего. И как будто мой разум намерен наказать меня за сентиментальные эмоции, которые помогли затмить очевидное, я воскрешаю в памяти моменты с этим мужчиной: его первое появление в таверне, медяк, который он пытался дать мне внизу, а затем в гостевой комнате, куда его привели… как он кричал на меня в туннеле и потом триумфально выскочил на баласе из рва… Я помню, как он примчался ко мне, когда я лежала на дне Озера Потерянных Душ, после схватки с небесным охотником… а вот он сидит в окне на постоялом дворе, рисуя в своём журнале, и злобно смотрит глазами на Тэйла, когда тот вошёл к нам.

Я вновь вижу Мерка, на полу камеры в подземелье королевы-воина, и как он мыл мне волосы и занимался со мной любовью в роскошных покоях…

Такое искушение поверить в его слова о чувствах… о том, что они настоящие. Но его слова о Тёмном Короле?

Зло проникает в тебя и узнает твои самые потаённые страхи и желания.

В конце концов, Мерк — демон, и мне нужно верить в реальность того, что стоит передо мной, а не в его убедительные слова. Я должна встретить то, что ждёт меня с отцом, одна и без влияния своих чувств.

На этой ноте я снова сосредотачиваюсь на своём отражении в воде. Наступили сумерки, и мои глаза едва видны, но я чётко вижу их: бледный внешний ободок и тёмная центральная дыра.

Так же черная, как моя мёртвая душа.

Поднимаясь из воды, я слышу, как с моей одежды и тела стекает вода, и холод проникает в меня ещё глубже. Уставившись на пруд, я представляю то, что находится не так далеко — чуть севернее и немного западнее моего текущего положения.

Алтарь. Там, где, по слухам, был принесён в жертву Тёмный Король.

Я думала, компас ведёт меня к Прорицателям. Но нет, просто их храм стоит между тем местом, где я нахожусь, и древним алтарем Фулкрума.

Туда мне и нужно идти.

Когда я поворачиваюсь к Лаванте, он смотрит на меня, его голова поднята, а внимательные глаза устремлены в мою сторону. Я ожидаю, что он отступит, когда я подойду ближе. Но он не делает этого… возможно, со злом можно свыкнуться.

Да, я знаю, что мне нужно сделать и куда мне идти сейчас. И это я должна сделать одна.

Больше никаких пряток. Никогда.

Тихое ржание жеребца, полное нежности, могло бы вызвать слёзы на моих глазах раньше. Теперь — нет. Больше не будет слёз ни сейчас, ни в будущем.

Я снимаю седло, убираю уздечку и сбрасываю снаряжение на берег.

— Ты — прекрасная лошадь.

Я веду ладонью по мускулистой шее, его золотистая шерсть сверкает в последних лучах заходящего солнца. Я думаю о Лалах и Эмме и вспоминаю момент, когда мне подарили жеребца — невероятный дар в обмен на дурной поступок, совершённый по всем правильным причинам. Я вспоминаю, как пережила на нём множество испытаний, мчалась по траве, по разбитому мрамору, сквозь туман. Он — больше чем просто красивый конь; он свирепый, смелый, верный и умный.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я тихо.

Более того, я буду скучать по тому, что знала о мире, когда Лаванте принадлежал мне. И я оплакиваю ту версию реальности, в которой думала, что нахожусь.

И затем я замираю.

Что-то внутри меня знает, что делать, хотя я понятия не имею, что должно произойти: я вытягиваю обе руки, смотрю на кожу, открывшуюся при поднятии рукава, и снимаю с глаз всё то, что мне было запрограммировано не видеть…

Вот оно.

Сияние магии, что окутывает меня, скрывает, защищает. Оно покрывает всё моё тело, как магический щит, созданный давным-давно.

Я смотрю на Лаванте.

Эта лошадь, эта прекрасная лошадь, должна выжить этой ночью. Не потому, что мы должны увидеться в будущем, не потому, что я не хочу его смерти на своей совести, и не из-за всего, что я ему должна за его усилия ради меня. Нет. Милосердие, которое я проявляю в этот момент, будет последним, что я дам кому-либо и чему-либо. Его защита станет надгробием, отмечающим мою человечность.

С усилием воли я направляю сияние к жеребцу, магия тянет за собой мои руки, как будто сопротивляясь изгнанию. Однако я побеждаю; энергия покидает меня через кончики пальцев и проникает в собирающуюся тьму тепловыми волнами, искажающими ночной воздух. Как только заклинание достигает жеребца, он дергается и поднимает голову, затем вскидывается и с испуганным ржанием начинает бить копытами по воздуху между нами…

Раздаётся громкий удар грома и вспышка призматического света. Затем сияние падает на него и покрывает каждый его дюйм, словно радуга вспыхнула над его головой и спиной.

Световое шоу затихает, и Лаванте поднимает голову в последний раз.

Хотя мне нужно подавить свои эмоции, я протягиваю руку и глажу его морду.

— Ты — лучшая лошадь, когда-либо бродившая по Анатосу, а теперь ты должен уйти.

Когда Лаванте тихо ржет и кивает, как будто всё понимает, меня охватывает новое чувство утраты. И вот он уходит, его белоснежный хвост покачивается, копыта стучат по земле, пока он не скрывается в лесу. Отныне ни демон, ни человек не увидят его, он волен бродить без хозяина, который бы диктовал его будущее…

И Лаванте проживет долгую жизнь, потому что я сделала это возможным, подарив ему то, что скрывало меня на протяжении тысячелетий…

Легкое покалывание заставляет меня засучить рукав, и я хмурюсь.

Сейчас моя кожа другого цвета, гораздо темнее, и когда я перекидываю прядь волос через плечо, волны уже не белые. Они угольно-чёрные, как у Мерка.

Как оказалось, у меня не было веснушек. Маскирующая магия оставила на моей коже бледный узор и выкрасила цвет моих волос в белый.

Поскольку я — кто-то другой, а не та, кем была раньше, кажется правильным, что я выгляжу совершенно иначе. Именно тогда я вижу свою отметину. SP на внутренней стороне обоих запястий.

Отмеченная самим Тёмным Королем. Всё это время.

Когда это осознание отзывается глубоко в моей душе, я сливаюсь с тенями, становясь одной из многих в собрании, которое формирует ночь и затеняет ландшафт.

Но я — больше, чем просто тень. Я — демон, то, чего боятся все люди, бездушная нежить, бродящая по лесам и горам под командованием своего хозяина.

Нет, я даже хуже. Я — могущественная дочь своего отца, его продолжение, наконец-то облаченная в ту тёмную магию, в которой я родилась и от которой меня скрывали.

И мне предстоит встреча с судьбой.

Когда я шагаю вперед и ступаю с берега, пруд передо мной не расходится под ногами. Сейчас вода отвергает меня, та, что приветствовала меня в своей сладкой, очищающей колыбели мгновение назад, превращается в грунт. С заклинанием, снятым с моей кожи, моя истинная природа больше не скрыта от стихий, и они признают меня нечестивой и нежеланной.

С каждым шагом я чувствую, как становлюсь всё более жесткой, как расплавленная сталь, теряющая тепло и обретающая свою окончательную форму. К моменту, когда я достигаю противоположного берега, я перерождаюсь, освобожденная от лжи и обмана, которые покрывали меня вместе с моим камуфляжем. И вместе с моей правдой и моей внутренней сущностью я полностью обнажена, когда снова ступаю на землю, облаченная в свою силу.

Я протягиваю руку и раздвигаю лес перед собой, деревья и подлесок повинуются моему приказу и отступают.

И именно тогда я вижу демонов.

Они вплетены в стволы деревьев, как клещи в шерсти собаки — чёрные твари, имеющие форму людей, шкуру баласа и вытянутые глаза змеи. Внезапное исчезновение лесного покрова заставляет их развернуться ко мне.

Они не атакуют. Вместо этого они падают на одно колено и кланяются.

Своей волей я замораживаю их в таком положении, фиксируя на земле, словно вонзаю их мертвую плоть в скалу. Удерживаю их здесь не для того, чтобы защитить Джулиана и те силы, что он приведет сюда сражаться. А чтобы подорвать планы моего отца, просто помешав злу.

Не он один может верховодить, не так ли?

Путь, который я проложила сквозь обширные лесные заросли, схлопывается за моей спиной, запирая силы моего отца, и моя ярость так велика, что я смеюсь над тем, как легко управлять средой и подчинять то, что когда-то внушало мне такой страх.

Это уже не тот смех, что был у меня раньше — стеснительный и робкий. Звук агрессивный и злобный.

Рёв Фулкрума сначала достигает моих ушей, а затем я оказываюсь перед огромным песчаным вихрем, загрязнение теперь не просто полное и обширное; чёрная воронка деградирует до такой степени, что уже не является дверью, которую можно открыть. Это просто занавес, который нужно отодвинуть в сторону.

Древний алтарь-скала, который отмечает место, где моего отца якобы отправили в его тюрьму, стоит перед вихрем как забытый реликт; его гранитная столешница покрыта песком, а основание почти полностью погребено под ошмётками Фулкрума. Я слышала, что на протяжении поколений здесь приносили жертвы — животные дары Тёмному Королю, мелкие души, предложенные в надежде, что человеческие останутся нетронутыми. В какой-то момент эта практика была прекращена, возможно потому, что с изменением климата и нехваткой пищи стало меньше домашних источников мяса.

Мысль о том, что Зло можно умиротворить чем-то меньшим, чем полное господство Анатоса, абсурдна.

Протянув ладонь, я останавливаю вихрь, замораживая каждую песчинку в воздухе, даже те частички, что вращаются, застывают в своем падении.

Я шагаю вперед, в пейзаж, который уже знаком мне в глубине моего разума…

Нет, это не совсем так. Я узнаю то, что передо мной, потому что недавно посетила очень похожее место.

Это красный ландшафт за Хрустальными Вратами, тот самый, с искривленными деревьями и огненными провалами, только здесь пламя чёрное. И здесь мрачная панорама протянулась во все стороны, холмы поднимаются и опускаются к горизонту, которого нет, потому что нет конца и края красной земле.

— Отец, — произношу я властным голосом. — Приди ко мне сейчас.

В ответ звучит смех садиста.

А затем голос, который я слышала в своих снах, пока скрывалась среди людей.

— Соррель.