Мерк поворачивается ко мне и не отводит взгляд. Он точно знает, что я увидела. Возможно, он планировал показать мне то, что он, безусловно, скрывал, не привлекая моё внимание. Интересно, знает ли он, какие ответы я только что получила.

Я думаю, что знает, и именно поэтому ему пришлось вскрыть карты.

Когда он шагает вперед, его тело раскрывается во всей своей мощи и первозданной красоте — без единой раны на груди. Повязка, которая была там, когда мы занимались любовью прошлой ночью, рана, которая должна быть под ней, исчезли, как будто их никогда не было. Мой разум мгновенно идет трещинами, он распадается на отрицание того, что я вижу, и ужас от всего, что это открывает.

Я отступаю назад… и наклоняюсь так, чтобы добраться до его оружия. Я хватаю первое, что попадается под руку — но не его меч, потому что я не смогу управиться с ним…

Кинжал. У меня в руках кинжал Мерка, и я вытягиваю его прямо перед собой.

— Стой, — приказываю я. — Или я…

— Я просто одеваюсь.

Его голос ровный, и пока я продолжаю отступать, Мерк просто направляется к куче одежды. Когда он натягивает свои штаны, он делает это быстро и эффективно, а затем именно он отходит от своего оружия и наших лошадей: мужчина подходит и встает на следы, которые оставил, когда вошел в воду.

— Кто ты? — спрашиваю я дрожащим голосом. Хотя я и так знаю. Поэтому отвечаю сама себе: — Ты был послан убить меня. Я — твоя цель.

В разрушительной последовательности я переосмысляю все события, начиная с того момента, когда это всё началось.

— Это был ты… ты убил коров за нашими стенами. Ты питался ими, когда присматривался к моей деревне, зная, что я там, планируя своё нападение. И той ночью я почувствовала, что кто-то преследует меня, когда шла по деревне… это был ты.

Мерк не отрицает. Потому что не может.

— Когда мы были в Аванпосте. — Я накрываю лицо руками, пытаясь заблокировать мысли, выводы, которые неизбежны, как сама судьба. — То, что они нашли утром после твоего ухода… мёртвые ягнята рядом с телом повара? Это тоже был ты, всё, целиком. Ты убил человека и сделал так, чтобы всё выглядело, будто это сотворил демон… только это не была инсценировка. — Мой голос запинается от ужаса. — Вот что на самом деле произошло… о, судьбы, что ты…

Я наклоняюсь, меня тошнит, глаза наполняются слезами. Затем я выпрямляюсь.

— Кто тебя послал? — Хотя это очевидно, но я хочу услышать его ответ. — Что тебя послало!

Долгая пауза.

— Тёмный Король. Твой отец. И не для того, чтобы убить тебя, а чтобы вернуть домой, к нему.

Звон в ушах напоминает о том, как я неслась на Лаванте и обернулась в поисках Мерка, тогда ветер был такой громкий.

— Ты — демон, — слышу свои слова.

В его голосе звучит горечь:

— Не по своему выбору…

Внезапно я вспоминаю кое-что ещё.

— О, лунный серп, ты взял моё тело…

Мой желудок вновь начинает бунтовать, и я наклоняюсь, ведомая рвотными позывами. Поскольку я не ела весь день, то извергаю желчь и немного воды из ручья, выпитую час назад. Мир кружится и дергается, и я выбрасываю руку в сторону, чтобы удержаться. Но схватиться не за что — только воздух, нет ни ствола, чтобы поймать равновесие, ни ветки… ни сильной руки, которая поддержала бы меня.

Мерк не приходит мне на помощь.

Какой мудрый человек…

Точнее, демон.

И хотя моё тело борется, разум остается болезненно ясным.

— О, судьбы… лошади не было. У тебя не было лошади, которую нужно было бы ставить в стойло, когда ты вошел в «Перчатку», потому что она тебе не нужна. Ты вышел… из Фулкрума.

Я пытаюсь полностью встать на ноги, но рвотные позывы не утихают. Горло жжет огнем, и мне трудно дышать сквозь спазмы всего тела.

Когда, наконец, наступает пауза, я смотрю на Мерка и пытаюсь сфокусировать свои уставшие, слезящиеся глаза.

— И именно поэтому я могу смотреть тебе в глаза. Ты уже мертв.

Как и с символами, я всё поняла неправильно. Слепота к его смертной судьбе заключалась не в том, что я была готова умереть за него. Дело в том, что его смерть уже произошла…

— И все эти вещи… обо мне. — Я качаю головой. — То, что я вижу смерти. Компас. Умения, которыми я обладала, даже не подозревая об этом… ты ни чему не удивлялся, ты никогда не задавал вопросов… потому что ты уже знал, не так ли? Ты, вероятно, знаешь больше о том, кто я есть, чем я сама…

— Послушай меня сейчас, Соррель. — Мерк говорит быстро. — Как бы это ни началось, тебе нужно знать, что ничего не изменилось в моём к тебе отношении. Я хочу защитить тебя и уберечь от него…

— Ты лгал мне всё это время, обо всём! Это был фарс… — Я ругаюсь, мне хочется шлёпнуть себя по лицу. — Ты притворялся, что плачешь на том поле мертвых посевов, чтобы обмануть меня…

— Ничего подобного…

— Я не могу верить ни одному твоему слову!

— Я не лгал о своём прошлом! — кричит он в ответ. — Я был фермером, когда мою деревню на севере захватили. Я сдался Тёмному Королю, потому что думал, что моя жертва спасет мою семью. Она не спасла. Сначала он зарезал сестер, которых я должен был защищать, а потом изнасиловал мою невесту на моих глазах и убил её тоже! — Мерк резко откашливается. — Когда я стоял над испорченным урожаем, я думал обо всём, что потерял, обо всём, что добровольно отдал в надежде на то…

— Что Тёмный Король обещал тебе? — Мой голос холодный и безжизненный. — Что он дарует тебе, когда ты представишь меня ему?

Когда Мерк отворачивается к полям на противоположной стороне пруда, меня поражает страдание на его лице. Но затем я ожесточаюсь.

— Он сказал, что вернет тебе всё, не так ли? Ту жизнь, которую ты потерял.

Я думаю о словах Мерка о том, как зло проникает в людей и узнает их самые сокровенные желания.

— Доставь ему меня, и ты вернешь своё прошлое. — Я качаю головой. — И вот мы здесь. Всего в паре сотен шагов от алтаря Фулкрума. Ты не собирался везти меня на север, чтобы защитить… ты пытался доставить меня к алтарю, чтобы принести в жертву… к его алтарю.

Я вспоминаю глупую сделку, которую я заключила с Меркем в самом начале, своё тело в обмен на его помощь по пути в Аванпост. Он всё равно последовал бы за мной туда… черт возьми, почему он просто не заставил меня?

— Как всё началось… — Мерк качает головой. — Это не то, как обстоят дела сейчас.

— Как всё закончилось, ты хочешь сказать. Мы закончили…

— Пожалуйста, Соррель, я могу тебя защитить. Я могу отвезти тебя на север, куда он ещё не дотянулся. Мы можем жить…

— Заткнись.

Мерк замолкает, и я стараюсь не замечать, как солнечный свет обвивает его тело, создавая ауру, как будто он не то, чем является на самом деле. Хотя, возможно, он целенаправленно вызывает этот эффект, лишь для того, чтобы соблазнить меня.

Он уже доказал, что умеет делать это очень хорошо.

— Так что теперь мы сражаемся, — слышу я свои слова. — Ты и я. Ты — враг, которого мне суждено встретить в начале Войны за Все Души.

И затем я отвечаю на свой же вопрос:

— Ты не мог заставить меня сделать что-либо, потому что не можешь рисковать, если я убью себя или пострадаю. Вот почему ты так расстраивался каждый раз, когда я шла на риск.

— Я не лгу тебе, Соррель.

— Ты всегда лгал мне…

— Если я так обязан Тёмному Королю, — говорит Мерк, — задай себе вопрос: зачем мне везти тебя к Королеве, которая могла бы его победить?

Я снова качаю головой.

— Потому что ты всегда знал, что она откажется, и я потерплю неудачу. Ты сам говорил мне об этом, когда объяснял, как Король Просперитуса заботится только о своих гражданах. Ты знал, что в конечном итоге мы вернемся сюда, в мою деревню, и я буду полна решимости отправиться в Просперитус… а маршрут, по которому нам придется пройти, приведет нас прямо к алтарю Фулкрума. Всё идеально складывается для тебя.

— Ты действительно так считаешь? Что всё складывается?

— Не играй со мной в игры. Мы уже давно перешли эту стадию, ты и я.

Мы смотрим друг на друга через пляж, и мне кажется поэтичным, что нас разделяет песок. Такой же я чувствую во рту, когда просыпаюсь. Из такого состоит Фулкрум… который, как оказывается, моя мать создала, чтобы заточить моего отца.

Когда Мерк двигается, я отскакиваю назад. Но он не шагает в мою сторону. Он просто поворачивается спиной, где этот символ вырезан на его коже, шрамы тянутся от плеч до ягодиц… я чувствовала рубцы, когда проводила руками по его позвоночнику, они ввергли меня в ужас.

Мерк натягивает рубашку и медленно застегивает пуговицы. Затем заправляет ткань в штаны, пристегивает кобуру и, наконец, сетку и кожаный плащ. Когда он поднимает свой меч, я не могу сдержать дрожь.

— Я не собираюсь с тобой сражаться. — Мерк бросает взгляд на солнце, которое опускается всё ниже. — И уж точно не собираюсь тебя убивать.

Ты уже убил меня, думаю я с отчаянием.

Мерк подходит к своему коню и распутывает поводья от деревца. Сев на лошадь, он снова переводит на меня взгляд.

— Я дам тебе столько времени, сколько смогу, но он призовет меня к себе. Ступай, присоединяйся к Джулиану. Его армия хорошо вооружена и организована. Это будет лучший шанс для Анатоса. Что касается тебя, если ты войдешь в Фулкрум, помни: не всё таково, каким кажется.

— О, хочешь сказать, что не нашел ничего достойного доверия там внутри? Какое жалкое зрелище.

Мерк на мгновение закрывает глаза, как будто я ударила его.

— Мне жаль…

— Умоляю, избавь меня от извинений. Ты — самое жестокое существо, которое я когда-либо знала. Как ты мог так лгать мне? Как ты мог притворяться всё это время, когда на самом деле просто выжидал…

— Почему я отпускаю тебя сейчас? — поднимает бровь Мерк. — Если я такой злодей, почему я не тащу тебя к твоему отцу в эту самую минуту? Ответь на мой вопрос, прежде чем судить меня.

На мгновение его логика ставит меня в тупик. Но затем я прищуриваюсь.

— Потому что Джулиан уже ведет армию к алтарю, и ты это не предвидел. Тебе нужно предупредить моего отца. Без Тёмного Короля ты не получишь награду, которая нужна для подготовки защит от демонов. Дело не в моей безопасности. Дело в твоей безопасности…

Мерк обрушивает на меня поток слов, которые я не понимаю.

— Я рискнул своей душой ради тебя!

— У тебя её больше нет! — кричу я в ответ. — И ты мой враг!

— Я не враг, и я не планировал всего этого…

— Ты всё это организовал! До самого последнего момента, когда всё стало разваливаться! Ты не думал, что я отправлюсь к Провидицам, не смог меня остановить… и тогда тебе пришлось признаться.

— Потому что я больше не могу жить в мире с собой, и не знал, как тебе сказать!

— Ложь! Ты рассчитывал, что я влюблюсь в тебя, и манипулировал мной с помощью какой-то душераздирающей истории с финалом «я тебя защищу на севере». Но это не сработало, правда?

Мерк медленно качает головой.

— Ты всё неправильно понимаешь.

— Нет, я всё неправильно понимала. Теперь я вижу правду…

— Я не думал, что влюблюсь в тебя! — Мерк разворачивает своего коня. — И если я такой злодей, почему же я ухожу от тебя сейчас? Эй? Почему я даю тебе шанс? Я говорил правду. Мир лучше с тобой, и я буду защищать тебя столько, сколько смогу…

— Нет. Твоя маскировка раскрыта, и тебе нужно бежать к своему хозяину, предупредить его, что я направляюсь к Джулиану и его армии. — Я тыкаю кинжалом в воздухе, как будто собираюсь что-то пронзить. — Вот почему ты уходишь. Ты верен не мне, и ты скажешь всё что угодно, потому что тебя поймали!

Мерк долго смотрит на меня, сжимая поводья своего коня в жестокой хватке. Затем говорит:

— Я — не единственный без души, Соррель. Ты просто ещё не вспомнила, когда потеряла свою, но это произойдёт. Твоя истина преследует тебя и вот-вот выскочит из теней… и можешь ненавидеть меня сколько угодно, только помни… Я любил тебя, даже зная твою историю, потому что то, кто ты есть, гораздо важнее проклятия, которое ты несёшь.

— Проклятие…? — выдыхаю я.

Мерк снова качает головой и смотрит на меня как на животное, которое так сильно ранено, что нуждается в усыплении.

— Разве ты никогда не задумывалась, почему не можешь увидеть собственную смерть, Соррель? Прежде чем осуждать меня, посмотри в свои собственные глаза.

С этими словами Мерк скачет прочь, исчезая за линией деревьев, оставляя за собой разрушение, которое невозможно описать, не говоря уже о том, чтобы его вынести.

Мои собственные глаза?

Мои собственные… глаза.

Сдавленный крик вырывается из меня, и я спотыкаюсь к берегу, падая на колени в воду. Наклонившись, я вглядываюсь в своё отражение. Сначала волнение на поверхности не позволяет мне ничего увидеть, и есть в этом какое-то сострадание.

Но вскоре поверхность пруда успокаивается, и я смотрю в свои глаза, видя лишь отражение… веснушчатой молодой женщины с белыми волосами, лицо которой наполнено ужасом.

Закрыв рот обеими руками, я сдерживаю свой крик.

Вот почему я не могу увидеть свою собственную смерть.

Я… уже мертва.