На то, что она «неопределённа» и при этом «функционально вариативна», Таира лишь удивлённо вскинула брови и пожала плечами. Мол, чего только эти недоИИ ни придумают, только бы настоящих разумных обидеть.

— Да чушь это всё, — согласилась с ней Молли. — Я вот вообще ничего не почувствовала, когда меня, типа, тоже сканировали.

— Хотите сказать, что я всё придумал? — «оскорбился» я в лучших чувствах.

— А почему бы и нет? — усмехнулась подруга.

«Гарти! А попроси-ка своего прародителя, чтобы продемонстрировал, КАК он может сканировать. Но только без членовредительства и последствий для психики».

«Да не вопрос, кэп! Сделаем в лучшем виде», — хохотнул подселенец, и в то же мгновение Молли болезненно дёрнулась и прижала ладони к ушам. Инстинктивно, как это бывает, когда «спасаешься» от резко сменившегося давления. Секунд через пять она стиснула зубы и прикрыла глаза. А ещё через пять прорычала со злостью:

— Хватит! Я всё поняла!

«Функциональная эффективность: оператор боевых систем — 80%. При включении в экипаж рекомендуется произвести специальное обучение», — передал Гарти.

«Примерно так, как со мной, когда я здесь появился?»

«Что-то вроде. С поправкой на пол и психофизический профиль…»

— Что это было, Реш? — в брошенном на меня взгляде плескалась тревога. На побледневшем лице моей пассии блестели капельки пота.

— Если я правильно понял, тебя просканировали ещё раз. Только уже по схеме включения в экипаж.

— И?

— И признали функционально годной для должности оператора боевых систем.

— Ух, ты! Как круто! — восхитилась Таира. — А меня твой корабль может так просканировать?

— Думаю, может. Но я бы пока воздержался.

— Почему?

— Сперва надо снять его настороженность в отношении твоей личности.

— И как это можно сделать?

— Да если б я знал, — развёл я руками…

На «гартраке» мы пробыли около суток. Псевдоразум к Таире и Молли после сканирования больше не «приставал». Раз гостевой допуск выдан, в его пределах они могут делать всё, что угодно. С теми, кто был допущен на борт, корабль вёл себя исключительно дружелюбно. Хотя Таиру, как и было обещано, в некоторые места он всё-таки не пускал.

Технология для нас непонятная, но исключительно эффективная. В зонах, куда нашей спутнице было запрещено заходить, перед ней, по её же словам, словно бы возникала невидимая стена, и она просто не могла её преодолеть. Хотя мы с Молли эту стену не ощущали и спокойно сквозь неё проходили. Вероятней всего, это было что-то психологическое, внедрённое кораблём в сознание сеньориты Мартинес.

К моему удивлению, сама она отнеслась к этому совершенно спокойно. Мол, не пускают, и ладно, тут и других интересных мест более чем достаточно.

И в этом Таира, ясное дело, не ошибалась. Интересного тут и вправду хватало.

Спортзал с тренажёрами, тир для стрельбы из всего, что можно держать в руках, приличных размеров бассейн, настоящая библиотека с настоящими бумажными книгами, комната релаксации с приглушённым светом, мягкими креслами, психоделической музыкой и виртуальными развлечениями… Ну и пожалуй, самое главное, что увлекло Таиру и Молли больше всего — та самая ходовая рубка, где я под началом Раула постигал все премудрости космических путешествий на лучшем в этой части Галактики корабле.

Особенно их восхитил продвинутый пульт управления с объёмной картой Содружества и окрестностей, масштабируемой от нуля и до бесконечности. Корабль, к слову, уже восстановил его до нормального состояния, включая кнопку «Последний шанс». Правда, воспользоваться им по назначению здесь, в «изнанке» между мирами, не получалось, но гонять его в демо-режиме можно было сколько угодно. Что, собственно, мои спутницы с удовольствием и проделали, убив на это увлекательное занятие пару с лишним часов.

Таиру в командную рубку, как уже говорилось, корабль не пустил. А вот Молли, наоборот. И даже предложил мне через моего разговорчивого подселенца организовать на борту ещё одну рубку — огневого контакта, предназначенную как раз для неё, хотя сама Молли об этом пока что не помышляла и уж тем более никого не упрашивала.

Предложение я принял, почти не раздумывая. Дал добро на реализацию, но только после того, как мы покинем «гартрак». А то ведь, если моя подруга об этом узнает, боюсь, задержаться нам здесь придётся надолго.

С этим доводом корабль согласился. Терять драгоценное время ему, как и мне, не хотелось. Поскольку, чем меньше сейчас мы будем здесь находиться, тем быстрее отыщем необходимые для восстановления «гартрака» ресурсы.

К-сплав, кстати, я ему передал. Передача состоялась в командной рубке. Серебристого цвета пластины я уложил в специальную нишу, открывшуюся после прикосновения правой ладони к выбитому в стене отпечатку. Когда металл полностью перекочевал туда, ниша закрылась, а в голове у меня прозвучало сообщение от искина:

«Мой прародитель благодарит капитана за доставленный ковергент-сплав номер шесть и спрашивает, нет ли у него каких-то особенных пожеланий?»

«По поводу сплава?»

«Да».

Я ненадолго задумался, а потом выдал:

«Есть. Я хотел бы, чтобы к отлёту он сделал для меня одну вещь…»

Гарти меня внимательно выслушал и через пару секунд передал ответ корабля:

«Прародитель сказал: твоё пожелание будет исполнено в срок. Детализацию он берёт на себя…»

Чашелистик красного цвета, полученный от эмира Аль-Саны, я положил в капитанский сейф. Таскать его с собой по Галактике мне не хотелось. А здесь, на «гартраке», он точно не потеряется. И когда к нему присоединятся другие фрагменты Цветка Шантары, мы с Молли подумаем, стоит ли собирать целиком этот паззл или ну его нафиг, пусть лучше в сейфе лежит в рассыпанном виде.

Крутилась, кстати, у меня в голове по поводу этого древнего артефакта одна мыслишка. Вот только проверить её можно было лишь при наличии на руках недостающих фрагментов…

К вечеру, когда с первоочередными делами было покончено, мы собрались все вместе в кают-компании (такое помещение на «гартраке» тоже имелось). С обслугой проблем не возникло. После сражения с крэнгами десятка два сервисных роботов на корабле, хвала небесам, сохранились. Но, самое главное, помимо обычных уборщиков и ремонтников сохранился и робоповар. И к этой встрече он превзошёл сам себя.

Вместо серой невзрачной кашицы, к какой я привык здесь, пока был помощником у Раула, к столу нам подали, пусть синтезированную, но всё же «нормальную» пищу, не отличающуюся от натуральной не только по вкусу и запаху, но и по внешнему виду. Картошка была реально картошкой, бифштекс бифштексом, персики персиками, и даже кофе с шоколадным десертом, венчавшими ужин, выглядели аутентичнее некуда. Дамы, по крайней мере, кулинарным искусством здешнего «повара» остались довольны.

А когда наше маленькое суаре́ перетекло в классические «салонные» посиделки в креслах с бокалом в руках, Молли внезапно поинтересовалась:

— Послушай, Реш! А почему ты нам никогда не рассказывал, как ты стал мусорщиком? Ну, и вообще, обо всём, что было до этого?

— Вот, кстати, да. Я тоже хотела спросить, но как-то всё не срасталось, — присоединилась к подруге Таира.

— А разве я не рассказывал? — заглянул я в свой опустевший бокал, вздохнул, посмотрел на спутниц, ощутил укоризну во взглядах и небрежно заметил. — Ну, если вам это, действительно, интересно…

— Ты даже не представляешь, как, — прищурилась Молли.

— Как по мне, это просто нечестно! — добавила с жаром Таира. — Про нас ты почти всё знаешь, а мы про тебя — почти ничего. Фу таким быть! Вот.

— Ну, ладно. Всё. Убедили. Виновен, — поднял я руки. — Готов на чистосердечное. Но только предупреждаю. Чур, не смеяться и не считать меня сумасшедшим. Согласны.

— Согласна. Договорились, — кивнули дамы по очереди.

— Ну, тогда слушайте. Я родился на Терре. На Старой Терре. Ещё до Исхода…

Сказать, что моим рассказом спутницы были «слегка» ошарашены, означало ничего не сказать. Таира, к примеру, ушла из кают-компании с округлившимися доне́льзя глазами. А Молли, когда мы уже лежали в кровати в капитанской каюте, неожиданно заявила:

— Никогда б не подумала, что буду занимать сексом с мужчиной, которому больше двух тысяч лет…

На сам процесс это, впрочем, нисколько не повлияло. В эту ночь мы любили друг друга не менее страстно, чем в предыдущие. И никакой трещины в отношениях у нас не возникло. Скорее, наоборот, в них добавилось что-то новое. Что-то… более искреннее… доверительное… понятное только двоим…

Псевдоразум «гартрака» меня не подвёл. То, о чём я его попросил, он действительно сделал. Точно к отлёту, как обещал.

— Что он делает⁈ — возмутилась Таира, когда манипуляторы корабля начали извлекать супершаттл из шлюза-ангара «Бегущей». — Зачем он забирает мой шаттл?

— Ну, во-первых, это не твой шаттл, а мой, и приписан он именно к этому кораблю, а не к «Курситанс ин ундас», — позволил я себе немного иронии. — А во-вторых, давай лучше глянем, что нам дают на замену.

— Мой, твой… какая, собственно, разница? — пробурчала Таира. — Главное, что он есть, а то ведь подсунут какую-нибудь ерунду, сам потом мучиться будешь…

Насколько она ошибалась, владелица «Курситанс ин ундас» осознала спустя пять минут, когда всё те же манипуляторы вывели из шлюза «гартрака» замену изъятому шаттлу. Тот самый десбот, в котором я в своё время брал на абордаж пиратскую лайбу Вальтера Шефнера и освобождал заложников на «Либеллуле».

Вот только сегодня он выглядел совсем по-другому — весь, от кормы до носа, мой «старый» десбот серебрился покрытием из ковергент-сплава. Не думаю, что сплава на него ушло много, но если верить искину, этого количества вполне хватило на то, чтобы превратить наш новый челнок в лучший по маскировке малый корабль Содружества. В этом качестве он превосходил даже яхту Таиры.

Убедиться в этом мы смогли практически сразу, как только отчалили от «гартрака» и вынырнули из «изнанки» в привычную метрику. Не дожидаясь, пока «Бегущая» выйдет из скопища крэнговских маяков, я перебрался в десбот и вывел его из шлюза-ангара наружу.

Интерфейс для управления искажающими полями оказался таким же, как и на пульте ходовой рубки «гартрака». Кладёшь руку на очередной «отпечаток ладони», и прямо в сознании возникает картинка — вирт-образ предполагаемой внешности десантного бота.

Следуя инструкциям Гарти, я последовательно «превращал» его в небольшой астероид, внутрисистемный челнок, космический буй, буровой беспилотник, инженерный буксир, спаскапсулу, разгрузочно-погрузочную машину, прогулочный катер… А дальше мне захотелось немного похулиганить. Дело, в общем-то плёвое, но забавное. Всего-то и надо, что просто стереть на картинке очередной образец и запустить получившуюся пустышку в «материальную» обработку.

— Реш! Что случилось⁈ Что происходит⁈ Ты где⁈ — эфир буквально взорвался паническими запросами от Таиры и Молли.

Не запаниковать они, ясен пень, не могли. Мой меняющий личины десбот внезапно исчез как с оптических, так и с градарных экранов. Вот просто исчез и всё, как будто его и не было. Невидимость в полный рост, во всех применяемых для наблюдения и разведки диапазонах. По нынешним технологическим нормам, идеал маскировки. Энергии, правда, жрёт дохрена, но это уже показатель вторичный. Для поля боя достаточный…

— Спокойно, Маша, я Дубровский! — расхохотался я в микрофон, вернул свой десбот в состояние полной видимости, и на этом все эксперименты с маскировочными полями закончились…

* * *

Следующим пунктом программы после «изнанки» мы выбрали систему Сатори. Именно там, как сказала Таира, производили кристаллы бри-ши из «бри-ши-альт»-концентрата. Эта система принадлежала «Васаби Кано» и считалась в Содружестве основной резиденцией господина Кичиро Кано, хозяина этой биотехнологической корпорации.

В гости к нему мы, понятное дело, набиваться не собирались. Наша задача состояла в другом — не мытьём, так катанием раздобыть пятьдесят кристаллов бри-ши. Цена каждого на официальном рынке начиналась от восьмисот тысяч дитов, а на неофициальном, где торговали без разрешений и корпоративных гарантий — от миллиона и выше. Таких денег у нас, конечно же, не было, а вот желания заполучить в свои руки полсотни сверхценных кристаллов было хоть отбавляй.

Насколько я знал, применяли их почти во всех областях хозяйственной деятельности крупнейших компаний Содружества. Они являлись универсальными суперкатализаторами и ускоряли в десятки и в сотни раз любые процессы — биологические, химические, технические, природные, начиная от скоростного выращивания сельхозкультур и разрушения горных пород и заканчивая сверхбыстрыми гиперпространственными переходами.

Каким способом мы добудем такое сокровище, мыслей на этот счёт ни у кого из нас за время пути не возникло. Поэтому и решили пока ничего не форсировать, а попробовать сперва осмотреться. Но для того, чтобы сделать это легально, не привлекая внимания санитаров… ну, в смысле, спецслужб корпорации, нам следовало опять, как и раньше, прикинуться кем-нибудь неопасным, привычным и в то же время вызывающим интерес у местного бизнеса.

— А давайте, мы будем действовать, как на Копях, — предложила хозяйка «Бегущей».

— Снова кого-нибудь грабанём? — не удержался я от подначки.

— Я только за, — усмехнулась Молли.

— Пфуй! Какая грубятина! — наморщила носик Таира. — Не грабить, а снова, как и на Копях, прикинуться опытными и удачливыми старателями.

— Имеешь в виду, попробовать впарить джапам пустышку — «бри-ши-альт»-концентрат?

— Ну, что-то вроде.

— Идея рабочая. Я думаю, стоит попробовать. Попытка не пытка, — наклонила голову Молли.

— Согласен. Но только не напрямую.

Моя подруга нахмурилась:

— Что значит, не напрямую?

— Не напрямую в том смысле, что не вопить об этом на каждом углу. О том, что у нас на борту имеется нелегальный товар, заинтересованные товарищи должны догадаться случайно.

— Разумно, — кивнула Таира. — Значит, на первом этапе так и поступим. Согласны?

— Да…

В систему Сатори «Бегущая по волнам» вошла под личиной «Мальвы-2200М», старательского судна, более современного и продвинутого, чем «Мальва-2000», под которую мы косили на Копях Тарола.

— Сатори не Копи, — сказала по этому поводу владелица яхты. — Тут ценят не вал по плану, а качество…

По валу и качеству она, безусловно, погорячилась. Поскольку на выходе из гипера нас встретили отнюдь не цветами. Сразу три боевые станции, «подвешенные» возле гиперворот, говорили об этом прямо и недвусмысленно.

«Борт „Мальва-2200М“, серийный номер 02–1721, — прогремело по общей трансляции. — В связи с карантинными мероприятиями, вам необходимо проследовать в зону четыре. Любое отклонение от курса будет считаться грубейшим нарушением установленного режима и пресекаться самым жестоким образом, вплоть до полного уничтожения корабля… Повторяю. Борт „Мальва-2200М“, серийный номер 02–1721…»

— Серьёзно, однако, — хмыкнула Молли. — Что будем делать?

— Что-что… подчиняться, — проворчала с досадой Таира.

Увы, но, едва столкнувшись с реальностью, её «хитрый план» прикинуться очередными космическими старателями сразу же улетел в мусорный бак…

В карантинную зону номер «4» нас сопровождали аж три патрульных корвета.

Информационный пакет с объяснениями и инструкциями мы получили ближе к концу перелёта. Наверное, чтобы времени не оставалось всё обсудить и сделать запросы в соответствующие структуры Содружества.

— Что за фигня⁈ — высказалась по этому поводу Молли.

— Гвоздь мне в процессор! И вправду фигня, — согласилась Таира. — Какие могут быть, к дьяволу, карантинные мероприятия, если ссылка идёт не на биологическую опасность, а на угрозу боевых действий?

— Ссылка на вероятность внезапной войны — хороший отмаз для какой-нибудь пакости, — выдал я версию.

— Похоже, ты прав, — сообщила Таира через пару секунд, выкладывая на экраны новый инфопакет, полученный от местных диспетчеров. В нём нам предписывалось войти во вторые гиперворота, расположенные как раз таки в зоне номер «4». Маршрут задавался «карантинной службой» корпорации «Васаби Кано». Именно там, в конечной точке маршрута, мы должны были находиться в течение двадцати четырёх часов, пока другие службы компании будут проверять нас на «отсутствие злого умысла».

— Дурдом! — повторила свою точку зрения Молли.

Возражать ей ни я, ни Таира не стали. Единственное, когда яхта вновь вошла в гипер, мы перевели все системы «Бегущей» в режим «боевой готовности №1». Ибо чего ещё можно ждать там, куда тебя насильно запихивают?

Подозрения подтвердились. На выходе из гиперпространства нас встретили десять включённых на полную мощность ГРЭБ-подавителей и какая-то пёстро вооружённая лайба, нацелившаяся на нашу «Курситанс ин ундас» целой сетью градарных антенн и сканеров наведения…