Окончательно наш пленник прозрел и перестал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, секунд через десять.

— А ты что здесь делаешь? — уставился он на стоящего перед ним и поигрывающего стволом «Мехмета Шеху», с интересом исследователя наблюдающего, как дон выходит из стазиса.

Насколько я помнил из объяснений искина, в состоянии «наведённого сна» человеческий организм ударными темпами расщеплял все попавшие в него яды, включая всякие психотропы и алкалоиды.

— Ты уже протрезвел, Рамиз? — небрежно бросила Молли.

— А где эта сволочь Панди? — повернул он к ней голову. — И нафига вы меня связали?

— Ты был слишком нервным, — усмехнулась бывшая узница. — Мехмета чуть было не подстрелил, — кивнула она на меня. — Про Панди Кристо что-то орал. Пришлось успокаивать. Надеюсь, ты не в обиде?

Дон Рамиз пялился на неё секунды четыре, а затем дёрнул плечом:

— Развяжите меня!

— Извини, но нет, — покачала головой Молли и быстро добавила. — Людей своих звать не надо, они всё равно не придут.

— Что с ними? — нахмурился дон.

Вместо ответа я показал ему станнер, а моя спутница негромко заметила:

— Им повезло. Будь у них антистан-пластыри, Мехмет бы использовал бластер. Мехмет, покажи.

Я достал бластер и помахал им перед носом у пленника.

Дон чуть помолчал (вероятно, обдумывал ситуацию) и решил-таки «не обострять».

— Ладно, я понял. Это был просто спектакль, — заметил он ровным тоном. — А теперь говори, зачем ты его устроила? Зачем вы позволили моим людям похитить тебя? Зачем вы вообще сюда прилетели? Кто за вами стоит? Что он хочет?

Напарница улыбнулась:

— А ты неплохо соображаешь, Рамиз. И меня это радует. За нами действительно кто-то стоит, ты прав. И этому человеку мы с Мехметом обязаны жизнью.

— Понятно. Я так и думал, что ваша прессуха позавчера — это лажа, — скривился Рамиз.

— Молодец. Догадался. На пресс-конференции я несла полную чушь, — согласилась подруга. — За одним-единственным исключением. Год назад наш корабль и вправду лишился генератора гиперполя, нас носило по подпространству, как щепку, мы должны были исчезнуть бесследно. Тот, кто подстроил эту аварию, был абсолютно уверен: всё так и случилось. Однако нам повезло. Нас спас… один человек. Целый год он работал над нами. Он хотел, чтобы мы вернулись. Он тоже хотел, как и многие, узнать, кто притырил кристаллы. Это дело он поручил нам. Фактически нанял. И вот мы здесь, на Балуке. Прикидываемся туповатенькими танцорами и ждём, когда у реального похитителя сдадут нервы.

— То есть, ты хочешь сказать, что кристаллы спёрла не ты? — ухмыльнулся хозяин поместья.

— Я не подсыпа́ла Панди снотворное, — твёрдо ответила «Лири». — Да, в ту самую ночь, когда у него украли контейнер с кристаллами, мы были с ним вместе. И вместе же отключились. Снотворное было в шампанском, его влил туда кто-то третий. А в спальне работала камера. Так что я просто физически не могла выйти оттуда и что-то украсть.

— А кто же тогда украл? Может, он? — кивнул Рамиз на меня. — Раз сегодня ему удалось незаметно проникнуть сюда, так почему год назад он не мог провернуть то же самое с доном Кристо?

— Мехмет? — повернулась ко мне напарница.

Я достал из-за пазухи писчий планшет, написал на нём несколько фраз и показал Рамизу.

— «У меня алиби. Пока Панди Кристо развлекался с моей партнёршей, я в это время драл его жёнушку», — прочитал глава клана Спахиу, затем посмотрел на меня и поинтересовался с ухмылкой. — А ты не подскажешь, какая татуха у нашей Хитоми на заднице?

Я презрительно хмыкнул и начертал на экране: «Их две. Кошка и рожица».

Или мне показалось, или, увидев, что я написал, моя спутница вздрогнула.

— Как тесен мир, — опять ухмыльнулся Рамиз. — И кто только на Балуке не драл эту шлюху. Один лишь дон Кристо, ха-ха, никак её не окучит, — засмеялся он собственной шутке. — Ладно, — дон тряхнул шевелюрой. — Пусть вы непричастны, но я-то здесь каким боком? Вы что, решили, что раз я отправил в ваш номер своих бойцов, значит, могу быть тем самым вором? Да если хотите знать, мне из той партии предназначалось семьдесят камушков, больше всех остальных. Я мог получить на посредничестве не менее двадцати миллионов, а вместо этого заплатил неустойку клиентам да ещё репутацию потерял. На кой хрен мне всё это было надо?

— Вот как раз из-за этого мы сейчас здесь, а не, скажем, у Панди или Диего, — ответила Молли. — Мы теперь знаем, что ты не мог это сделать, а вот они… хм… они могли. Как могли и другие. А времени мало. Аукцион, как я понимаю, начнётся…

— Через три дня, — продолжил Рамиз, а я мысленно поаплодировал своей спутнице (точную дату мы получили).

— Всё верно, — кивнула Молли. — Через три дня. И наш заказчик считает, за эти три дня здесь может случиться то же, что в прошлом году.

— Кристаллы снова исчезнут⁈ — выпучился на неё дон Рамиз.

— Так считает заказчик, — пожала плечами Молли. — А как мы успели уже убедиться, в таких вопросах он не ошибается.

— Не ошибается? — вскинул брови Рамиз. — И кто же это такой вот… непогрешимый?

Моя подруга прищурилась:

— Я думаю, ты его знаешь. Или, как минимум, слышал. У вас в Синдикате его зовут «Тысячеликий».

Этой «легендой» Молли попала в десятку. Физиономия у нашего пленника вытянулась, а челюсть отвисла.

— Тысячеликий? Хрена себе… — пробормотал он с ошарашенным видом. — Ну, что ж… в таком случае, считайте, я в доле. Что мне надо сделать?

Мы быстро переглянулись.

«Предложи ему какую-нибудь ерунду», — отправил я Молли в ид-карту.

— Пока ничего, — сказала подруга. — Но как только начнётся, я сброшу тебе все расклады. А там решай сам.

— Будете ловить на живца? — догадался Рамиз, что скрывается под словом «начнётся».

— Когда в борделе пожар, — усмехнулась Молли, — то юные пубертаты бегут смотреть на выпрыгивающих из огня проституток, а матёрые папарацци торопятся сделать как можно больше кадров с важными посетителями. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?

— Я всё понимаю, моя дорогая Лири, — оскалился дон. — Я всё понимаю прекрасно… Развя́жете? — покосился он на свои путы.

— Развяжем, — сказала Молли. — Но, извини, не сейчас. Мехмет?

Я выставил регулятор на станнере на отметку «чуть выше минимума» и навёл на Рамиза.

Тот понимающе хмыкнул:

— Каждый сам за себя?

— Доверять в нашем деле можно только себе, да и то с оглядкой, — подтвердила напарница. — Очнёшься минут через двадцать. Пока.

Я выстрелил. Хозяин поместья обмяк. Мы быстро срезали с него путы и вышли из дома…

— Ну, так и что там по поводу татуировок на жопе у этой грудастой? — не предвещающим ничего хорошего тоном спросила Молли, когда роботакси отъехало от поместья.

— Да собственно, ничего. Простые татухи, такие многие делают, — изобразил я святую невинность.

— Реш! Не прикидывайся идиотом! Ты знаешь, что я имею в виду.

Под мышкой у меня стало жечь. Не сказать, чтобы очень сильно, но тем не менее…

— Да. У неё, в самом деле, татухи на ягодицах и я их видел.

— Ты её трахал?

Я тяжко вздохнул:

— Пришлось.

— Что значит, пришлось? — голос у моей пассии понизился до уровня «ледяной».

— А то и значит! — решил я пойти в «наступление». — Сначала она… хм… воспользовалась моим беспомощным состоянием. Стазис есть стазис. Контролировать в нём себя достаточно сложно. А дальше я вспомнил, что ты предлагала, ну и подумал: не пропадать же добру. Раз уж так всё сложилось, так почему бы и вправду не раскрутить её на откровенность? Что получилось, ты знаешь. Теперь у нас информация сразу из двух источников, и они подтверждают друг друга. По-моему, это отлично. Вот, собственно, всё.

— Не всё, — негромко заметила Молли. — Ты должен рассказать мне, как у вас было. В подробностях. Я хочу это знать.

Я снова вздохнул:

— Рассказывать не хочу.

— Почему?

— Потому что есть видео.

«Кэп! Ты — идиот!» — заорал искин.

«Я знаю, Гарти. Я знаю».

— Со звуком?

— Со звуком.

— Давай.

— Лови…

И я перекинул в её ид-карту полную запись моей сегодняшней «встречи» с Хитоми.

Молли смотрела её с каменным, как у истукана, лицом. Впрочем, несколько раз щека у неё нервно дёргалась, и я приблизительно знал, на каких конкретно моментах.

Когда просмотр завершился, напарница повернулась ко мне. Внешне она выглядела совершенно спокойной, но, чёрт побери, в правой подмышке у меня жгло огнём. Мой «лепесток» раскалился так, словно вот-вот готов был расплавиться или, вообще, испариться.

— Ты что, влюбился в неё? — нарочито небрежно спросила Молли.

— С чего ты взяла?

Моя спутница чуть помолчала, а затем словно бы через силу выдавила:

— Потому что со мной… ты никогда так не делал.

— Ты что, серьёзно⁈ — сказать, что я изумился, означало ничего не сказать.

Нет, в самом деле, я даже не мог и представить, что именно это задело её сильнее всего остального.

— Я… я просто не думала, что ты на такое способен, — призналась она, неожиданно покраснев.

— Возможно, я просто переборщил с этой зоньей, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Ты понимаешь, я просто подумал, что… Короче, мне показалось, что надо всё сделать так, чтобы она влюбилась в меня без оглядки. Вот, собственно, из-за этого… всё вышло, как вышло, — развёл я руками.

— Это жестоко, Реш, — покачала головой Молли.

Не дождавшись ответа, она отвернулась. А я не знал, что сказать.

— Ладно. Пока отложим, — проговорила она секунд через двадцать, глядя куда-то в окно. — Ты, кстати, говорил, она после… вот этого самого, звонила не мужу, а брату, так?

— Так, — ответил я с облегчением, радуясь, что «скользкую» тему мы на время оставили.

А ещё у меня и в подмышке жечь перестало, хотя и не до конца — «остаточные явления» ещё наблюдались.

— А раз так, то… — Молли задумалась. — Какой у нас план? Как мы собираемся добывать полсотни кристаллов? Дожидаемся начала аукциона и кого-нибудь грабим или, быть может…

— Или, быть может, находим того, кто притырил всю прошлогоднюю партию, — продолжил я мысль, — и выбиваем из этого гаврика «свой процент».

— Ну, где-то так, да, — кивнула напарница. — А кто у нас нынче в главных подозреваемых?

— Дон Кристо, он курировал аукцион год назад и отвечал за кристаллы, — начал я перечислять. — Дон Диего, он отвечает за нынешние торги…

— И Сэбуро Кано, — закончила Молли. — Он — главный посредник при передаче кристаллов от корпорации Синдикату.

— Сэбуро? Ты в этом уверена?

— Ровно настолько, чтобы включить его в тройку. И твоя нынешняя подружка Хитоми… — подбавила она яду в свой голос, — вполне может оказаться одним из передаточных звеньев этой цепочки.

— Да, но зачем её брату красть камушки у самого же себя? — решил я не обращать внимания на «словесную едкость».

— Не у себя, а у корпорации. И причин тут может быть много. От примитивной жадности до прямого предательства и работы на конкурентов. В большом бизнесе, как и в политике, это обычное дело.

— Ну, хорошо. Предположим, — не стал я спорить. — Но как мы узнаем, кто из этих троих похититель?

— Элементарно, — прищёлкнула пальцами Молли. — Мы устроим им провокацию. Намёк, что нам всё известно, сделанный каждому. Невинная фраза, понятная лишь настоящему похитителю, которая заставит его ошибиться.

— И что это будет за фраза?

— Пока не знаю. Тут надо крепко подумать. Но исходить, я считаю, нам надо из версии, что настоящая Лири Стефани всё же была участницей махинации. А потом её устранили вместе с Мехметом. От слабых звеньев, как правило, избавляются. Стандартная практика.

— Но в нашем случае всё пошло не так, как задумывалось.

— Всё правильно, — наклонила голову Молли. — В нашем случае всё пошло по-другому. Наперекосяк. И теперь тот, кто стоял за кражей, просто не знает, что с нами делать.

— Или пока не решил.

— Или пока не решил, — согласилась бывшая узница…

Роботакси мы оставили метрах в трёхстах от отеля. На территорию комплекса Бельведер проникли через служебный вход, отключив на время систему контроля доступа. В эти утренние часы народу на улице не было, внутреннюю безопасность обеспечивали «представители искусственного интеллекта». Моему подселенцу они и в подмётки не годились, так что до тайного хода мы с Молли добрались невозбранно. В номер поднялись секретными галереями. Удобная штука. Входи-выходи, сколько хочешь, никто из охраны и не почешется.

В самом номере царил идеальный порядок. Гарти — вот же, шельмец! — таки отдал команду робоуборщикам, чтобы те навели чистоту и по максимум устранили все признаки пребывания в нашем сьюте Хитоми Кристо.

Молли, кстати, не поленилась пройтись по всем комнатам, включая ванную и гардеробную, в поисках «следов преступления», но так ничего и не обнаружила. От моей ночной соблазнительницы даже запаха не осталось — его перебили запахи специальных отдушек, используемых в отеле, чтобы, как сказал Гарти, перебивать ароматы моющих средств.

Результатами обыска моя спутница осталась весьма недовольна.

— Хотел утаить, что вы тут натворили? — спросила она без всяких обиняков.

— И в мыслях не было, — не стал я идти на поводу у подруги. — Просто в этом отеле такая политика, что если ночью гости ушли из своего номера дольше, чем на пятнадцать минут, режим клининга включается автоматически.

— Что за чушь⁈ — не поверила Молли.

— Смотри «Правила пребывания», пункт 8.15, — скинул я ей в ид-чип «документ», сформированный Гарти за пару секунд до отправки.

— Вот йод-водород! И, правда, полный дурдом, — заключила подруга, ознакомившись с нужным пунктом. — Считай, что отмазался… А теперь спать. Сегодня у нас ответственный день. Разбудишь меня в одиннадцать. Всё. Пока.

И ушла в свою комнату, захлопнув за собой дверь.

Я секунд пять постоял, раздумывая, что делать, а затем просто махнул рукой и тоже отправился на боковую. Выяснять сейчас отношения было, наверно, не самым лучшим из вариантов.

Удивительно, но перипетии нынешней ночи на моей нервной системе почти никак не сказались. Я спал, как убитый, и никакие сны мне не снились. Всегда бы так, ёпсель-мопсель, и было бы зашибись!

Искин разбудил меня за пятнадцать минут до контрольного срока. А ровно в одиннадцать я отправил «сигнал к побудке» и Молли. Точь-в-точь как она и просила. Благодарности, впрочем, нифига не дождался. Подруга с утра была хмурая и, в отличие от меня, как будто не выспавшаяся. Интересоваться, в чём дело, я конечно не стал. Буквально всей кожей чувствовал, что это не поможет, а скорее усугубит, с известными результатами.

Единственное, перед тем, как идти в ресторан при отеле, а после на жеребьёвку, я переправил ей пару картинок с небольшой «поясниловкой»: «Это тот особняк, куда вчера звонила Хитоми. Официальной резиденцией её кузена Сэбуро он не является. Сведения о хозяине в местном реестре отсутствуют. Охраняется специализированными боевыми системами. Лица, имеющие доступ на территорию, нигде не идентифицируются. В закрытом кодификаторе Торговой Лиги имеет высший приоритет по режиму».

На этих картинках Молли зависла минут на пять. Сидела в кресле, закрыв глаза и совершенно не двигаясь. А когда наконец отмерла́, то посмотрела на меня озадаченным взглядом и неожиданно сообщила:

— Ты не поверишь. Я уже это видела. Семь лет назад, на Лосте. Когда была Винкой Денвер и верховодила в банде таких же безбашенных. Я про это рассказывала. Точно такой же дом. Абсолютно такой же. По крайней мере, снаружи.

— И в этом доме…

— И в этом доме я отыскала мой «лепесток». И ту тетрадку, где было про смерть родителей, про элементы Цветка Шантары и про их связь со всем, что мы ищем.

Я почесал в затылке. Дёрнул непроизвольно щекой. Ну, прямо как Мюллер из фильма Лиозновой.

Этого просто не могло быть.

Но, тем не менее, это было. Моя спутница не обманывала. Ей просто не было смысла обманывать.

А ещё я внезапно понял, что именно меня зацепило в той информации, что получила Молли от дона Рамиза. В той части, где он рассказывал про странный баланс между ввозимыми на Балуку кристаллами и вывозимыми.

— Ты была абсолютно права. Сэбуро Кано и вправду по всем статьям подходит под наши хотелки…