Из номера, а затем из отеля я вышел так же, как и Хитоми — по тайному ходу. Следящие камеры — спасибо Гарти — меня не фиксировали. Перед уходом искин предложил дать команду робоуборщикам, чтобы, пока я шляюсь, они всё в нашем сьюте подчистили и по максимуму убрали «следы преступления».

Когда я спросил «Зачем?», приятель без задней мысли предположил, что Молли наши с Хитоми игрища наверняка не понравятся, так что об этом ей лучше не говорить.

Над ответом я почти не раздумывал:

«Шила в мешке не утаишь, и сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Врать Молли я не хочу. Пусть лучше она узнаёт всё сразу, чем я буду вечно обманывать и изворачиваться».

«А если она тебя не простит?»

«Она не простит меня, если поймёт, что я врал. А так… шансов гораздо больше. Тем более что с Хитоми я как раз сделал то, что она же и предлагала. Раскрутил эту зонью по полной».

«С раскруткой согласен. Получилось неплохо, — не стал спорить Гарти. — Но я бы на твоём месте не рисковал».

«Кто не рискует, тот не выигрывает. Ферштеен, железяка?»

«Ду хаст мих, гуманоид…»

Честно сказать, мой приятель был прав. О многих вещах, касающихся мужчин, женщинам лучше оставаться в неведении. Особенно если это касается их отношений с другими женщинами. Но с Молли это, к счастью или несчастью, не проходило. Я просто физически не смог бы соврать ей насчёт Хитоми. Два «лепестка» от Цветка Шантары чувствовали друг друга на таком уровне восприятия, что всякая ложь причиняла реальную боль, и чем сильнее была причина, тем болезненней следствие. На всякие «мелкие шалости» вроде блефа при игре в покер или лёгкого флирта со всякими «проходящими мимо» мы б и внимания не обратили, но на то, что я делал сегодня с Хитоми и, самое главное, что при этом испытывал… Нет, утаить такое от моей спутницы я, даже если бы вывернулся наизнанку, всё равно не сумел бы…

Никем не замеченный, я выбрался с территории отеля к стоянке роботакси. Стоит ли говорить, что одно из них тут же раскрыло передо мной дверцу, не интересуясь ни ид-картой заказчика, ни состоянием его счёта, ни даже тем, куда ехать. Уже в салоне, получив от Гарти сигнал, что всё под контролем, я сделал то, что изначальным планом не предусматривалось — скинул с себя личину Мехмета Шеху и надел новую, свежую, ещё не «надёванную».

Из салонного зеркала на меня теперь смотрел Панди Кристо, законный супруг любвеобильной Хитоми. Раз грудастенькая «японочка» звонить муженьку побоялась, значит, мы обойдёмся без мужа и воспользуемся двойником. Образец его голоса уже был в моей базе… ну, в смысле, в базе искина, поэтому подобрать правильные параметры встроенного в бронегель акустического модулятора большого труда не составило.

Пока Гарти, взяв управление роботакси на себя, гнал его к нужному адресу, я неспешно прокручивал в памяти то, что узнал от Хитоми. Она — и в этом мы с Молли попали в десятку — знала достаточно много. Двоюродная сестра официального представителя «Васаби Кано» на планете Балука и супруга одного из влиятельных деятелей Синдиката, будь она даже полной пустышкой, просто не могла ничего не слышать, не видеть, не понимать и не делать каких-то выводов. Правильных или неправильных — не суть важно. Главными в этом деле были не чьи-либо выводы, а те факты, на которые они опирались. И этих фактов, сама не подозревая, Хитоми вывалила на меня целую кучу — знай успевай раскладывай их на нужные «полочки».

Первое: на Балуке, действительно, каждый год проводили закрытый аукцион по продаже кристаллов бри-ши, причём, практически одновременно с данс-фестивалем. И Хитоми, что любопытно, тоже бывала на них, сопровождая мужа.

Второе: в прошлом году за подготовку и проведение аукциона отвечал Панди Кристо, а в этом — спонсор пары «Лири Стефа́ни — Мехмет Шеху́» дон Диего Рамирес.

Третье: кристаллы бри-ши передавал на аукцион Сэбуро, кузен Хитоми, «четвёртый сын» в «семье» господина Кичиро, владельца «Васаби Кано». Он вручал их распорядителю аукциона за пару дней до торгов. Откуда их получал сам Сэбуро, моя «японочка» точно не знала, но думала, что, вероятней всего, от курьера с Сатори. Тот появлялся здесь на Балуке два-три раза в году, но, что интересно, эти визиты ни разу не совпадали с тем месяцем, когда проводились торги.

Четвёртое (из-за чего, как я понял, и происходила сейчас эта странная суета вокруг нашей пары): в прошлом году торги оказались сорваны и «нелегальная» продажа кристаллов не состоялась.

«Ты представляешь, Мэт, — сказала Хитоми, — в прошлом году кристаллы исчезли. Мой братец успел передать их Панди, а у того их спёрли. И до вашего неожиданного появления на фестивале почти все доны считали, что это сделала твоя партнёрша Стефани…»

Насколько я понял, настоящая Лири Стефани на прошлом данс-фестиваля крутила бурный роман с супругом Хитоми и коробка с кристаллами пропала из его дома аккурат после их очередной страстной ночи.

«Она подсыпала Панди снотворное, но сумела отмазаться, гнида такая, — с гневом заявила Хитоми. — Защищать её стали сразу несколько донов, в том числе, ваш нынешний покровитель Диего. А потом и Сэбуро… вот же дурак-то, запретил применять для допроса этой паскуды сыворотку правды, и всё ограничилось полиграфом. А она его обманула. Она вообще врёт, как дышит, я её знаю…»

Следствие по этому делу проходило в обстановке строжайшей секретности. Никто из организаторов и участников аукциона светиться не собирался, и даже Хитоми узнала о краже случайно, от кузена Сэбуро, когда тот объяснил ей, почему отменили аукцион и «большой приём», для которых его двоюродная сестричка уже прикупила несколько новых нарядов.

Обвинения с Лири Стефани в итоге сняли, но подозрения остались. Так что когда через три недели после турнира они с Мехметом решили улететь на гастроли, их катер тщательно обыскали, однако, увы, ничего не нашли. А после их неожиданного исчезновения все, кто был в курсе, предположили, что у них был подельник, и этот подельник просто избавился таким образом от свидетелей, а что до украденных «бри́шиков» (так Хитоми называла кристаллы бри-ши), то их, вероятней всего, уже не найти…

«Ах, Мэт, ты бы видел, как все забегали, когда вы вернулись, — сообщила со смехом Хитоми. — И этот ваш дон Диего, и мой муженёк, и все эти Штюла, Спахиу, Джуглини… Они же все тогда потеряли кучу диткойнов на неустойках и прочем. И мой двоюродный братец тоже чуть было не пострадал из-за этой дурацкой кражи. Расследовать это дело к нам прибыл Тэкуми Кано, „второй сын“ семьи и личный порученец господина Кичиро. А Сэбуро как раз перед его приездом подписал разрешение на вылет с Балуки тебе и шлюхе Стефани. Еле-еле сумел доказать, что он сделал всё по закону и его вины в исчезновении „бришиков“ нет… И вот теперь, когда вы возвратились, все тут же решили, что „бришики“ всё ещё здесь на Балуке и что вы знаете, где они спрятаны, и что, возможно, вы будете шантажировать настоящего похитителя, потому что он вам чего-то там недодал или что-то подобное. И если честно, я теперь тоже думаю, эта сучка Стефани действительно что-то знает и хочет получить свою долю. Но только вряд ли она станет делиться этим с тобой, Мэт. Скорее всего, она просто подставит тебя. Получит деньги и смоется, а ты останешься здесь, и все будут думать, что ты был с ней заодно. Но ты только не бойся. Я тебя в обиду не дам. Расскажу всё Сэбуро и он поможет. Ведь ты же и, правда, не знал ничего о кристаллах и краже. Ведь это же правда, Мэт, да?..»

Убедить её в своей непричастности я мог лишь одним известным мне способом.

Понятно, конечно, что я его тут же и применил. Снова довёл «японочку» до оргазма — спасибо Гарти за «сверхскоростное восстановление гормонального уровня» — и после этого у неё не осталось и тени сомнений, что обожаемый ею Мехмет Шеху имеет хотя бы какое-нибудь отношение к этому тухлому делу…

Дальше она уже ничего особенно важного не рассказывала. Единственное, упомянула, что в этом году аукцион таки состоится, но, по словам Сэбуро, кристаллов на него выставят в два раза меньше, чем в прошлом (видимо, чтобы уменьшить риск), и охранять их теперь будут так, что и мышь не проскочит.

Где будут находиться кристаллы до аукциона, когда именно состоится последний — про это жена дона Кристо не сообщила (наверное, просто не знала), а я и не спрашивал. «Мехмета Шеху» это не должно было волновать. Его интересы ограничивались грядущим финалом и вполне вероятным предательством со стороны партнёрши по танцам. Однако на первом месте стояла, конечно, победа в турнире. А что до предательства… предательством «Мэт» пока что не заморачивался, поскольку сегодня без Ли́ри Стефа́ни никакая победа ему, ясен пень, не светила.

Собственно, из-за этого он и попросил свою нынешнюю любовницу, чтобы та сообщила мужу про дона Рамиза и похищение. Нормальный естественный ход со стороны настоящего «Мехмета Шеху». Хитоми, как стало понятно чуть позже, чего-либо подозрительного в такой просьбе не обнаружила. Вот только звонить стала не супругу, а брату. Зачем, почему — неизвестно, но планы мне из этого пришлось скорректировать…

* * *

«Кэп, мы на месте, — пришло сообщение от искина. — До конечной точки маршрута двести пятьдесят метров. Дальше предлагаю идти пешком».

«Согласен».

Я выбрался из машины и двинулся в сторону виднеющегося за парком забора.

И почему, интересно, все заправилы Содружества, хоть большие чиновники, хоть менеджеры корпораций, хоть деятели Синдиката, так любят селиться в экологически чистых районах, среди кустов и деревьев?

Вопрос, ха-ха, риторический.

Система охраны, как сказал Гарти, здесь была не особо продвинутой, и чтобы взять её под контроль, ему понадобилось не больше пяти секунд. Правда, что Молли действительно в этом поместье, я понял и без него — за полсотни метров до «финиша» мне стало жечь в правой подмышке, где прятался «лепесток». А ещё через десять метров в ид-карту прилетело послание:

«Реш! Чёрт возьми! Ты куда подевался? Я уже задолбалась с этим придурком Рамизом. Ещё немного, и я его просто кокну! Герой-любовничек бывший, чтоб его разорвало, йод-водород!»

Я мысленно усмехнулся.

Сначала предупреждает, чтобы не торопился, а потом говорит: «Что так долго?»

Ох, женщины, женщины…

«Что ему от тебя нужно?»

«Что-что… Во-первых, он жаждет восстановить любовную связь…»

«А во-вторых?»

«Тебе что, этого первого мало⁈»

На этом месте я еле сдержался, чтобы не рассмеяться.

«За первое тебе надо благодарить зонью Стефани. Но если хочешь, я могу шлёпнуть этого дона максимально жестоким способом».

«Не надо никого шлёпать», — пошла на попятный Молли.

«Почему?»

«Потому что он хочет не только перепихнуться с зоньей Стефани, но и требует, чтобы она рассказала, куда год назад исчезла предназначенная ему партия кристаллов бри-ши. И нам надо обязательно раскрутить его на эту историю… А уж потом, возможно, и шлёпнуть. Да…»

На территорию поместья Спахиу я проник, как типичнейший диверсант, перебравшись через забор, довольно высокий, но имеющий один «недостаток» — каменные столбы с рустами. Внешне красиво, однако вскарабкаться по ним, как по лесенке, для опытного бойца проблемы не представляло.

Система слежения меня, понятное дело, не видела, зато я с её помощью видел всё. Помимо хозяина с «гостьей» в поместье находились одиннадцать человек: восемь боевиков-охранников и трое — обслуживающий персонал. Убивать их я смысла не видел (мафиозные войны мне тут и даром не сдались) — работал по здешним из станнера, поставленного на четверть от максимальной мощности (часа два проспят, а большего и не нужно).

Любопытно, но антистан-пластыри тут никто не носил. Удивительная беспечность, учитывая «контекст». Сами пластыри, имеющие источники электропитания, я теперь мог обнаруживать с помощью специального зрения — оно у меня понемножечку прогрессировало, повышая чувствительность и дальность обнаружения энергообъектов.

На лицо я на всякий пожарный натянул маску. Светить физиономией Панди Кристо перед обслугой-охраной желания не было. Морда этого «благородного дона» предназначалась для приведения в тонус его «конкурента-коллеги» дона Рамиза.

На полную нейтрализацию здешнего персонала у меня ушло семь минут. Поднять тревогу никто не успел. На очереди оставался лишь сам хозяин поместья. Если верить следящим системам, он и моя подруга расположились в гостиной на втором этаже.

Стянув с лица маску, я толкнул дверь и шагнул внутрь.

До интима у «зоньи Стефани» с доном Рамизом пока не дошло, но, судя по обстановке, всё двигалось именно в эту сторону. Они сидели на диване в обнимку, блузка у «зоньи» была расстёгнута, причёска растрёпана, дон что-то шептал ей на́ ухо, она «глупо» хихикала и делала вид, что до «нужной кондиции» пока не дошла, но если принять ещё рюмку-другую (на столике перед диваном стояла целая батарея бутылок), то её крепость, наконец-то, падёт и дон своего добьётся.

Ну, как говорится, блажен, кто верует.

Увидев вошедшего в комнату «дона Кристо», Рамиз ошарашенно выпучился на гостя, затем громко икнул, выхватил откуда-то ствол и даже попробовал выстрелить, но не преуспел. Мгновенно «протрезвевшая» Молли резко шатнулась в сторону и врезала придурку по уху. Рамиз завалился набок, выпавший из его пальцев игольник брякнулся на паркет.

— Сурово ты с ним, — покачал я укоризненно головой, подошёл к дивану, поставил станнер на минимум и пальнул из него в и так уже находящегося в отключке Рамиза. — Вот так понадёжнее. Минут десять поспит, а там, глядишь, и поговорим с ним нормально, как белые люди.

— Что с охраной? — деловито поинтересовалась «зонья Стефани», застёгивая блузку и приводя себя в относительно божеский вид.

— Очнутся часа через два.

— А обслуга?

— Аналогично.

— Все живы?

— Ага.

— Хорошо.

— Чем?

— Тем, что если б кого-то грохнули, пришлось бы и этого, — указала напарница на Рамиза. — А после и прочих. Чтобы никто ничего бы не рассказал. В Синдикате такие разборки обычно кончаются большой кровью. Ну, если, конечно, свидетели будут. А так… пока никого не прикончили, есть шансы договориться. И, кстати, знаешь, — она окинула меня внимательным взглядом. — Лучше б тебе вернуться в прежнюю внешность. Не стоит впутывать в эту акцию Панди Кристо. Навряд ли ты отыграешь его перед доном Рамизом столь убедительно, чтоб он поверил.

— Ты считаешь, в личине Мехмета Шеху я буду более убедителен? — позволил я себе усмехнуться.

— Я думаю, да. Сыграем пару наёмников на службе большого босса.

— Это какого?

— А это уже и неважно. Главное, чтобы Спахиу поверил, что Мехмет Шеху и Лири Стефани за этот год изменились так сильно, что видеть теперь в них просто танцоров чрезвычайно опасно.

— А сюда большой босс их отправил за тем, чтобы выяснить, кто год назад спёр кристаллы для аукциона? — попробовал я угадать.

— А… откуда ты знаешь про «год назад»? — изумилась подруга.

— Ну, не всё же тебе одной раскручивать местных, — пожал я плечами. — Я временами тоже… бываю полезным.

— Хитоми! — ткнула она в меня пальцем после секундного размышления.

— Всё верно. Хитоми. Она припёрлась к нам в номер, когда вы ушли. Минут через десять. По тайному ходу.

— Но ты же… ты же был в стазисе⁈

Я вздохнул и развёл руками:

— Ты удивишься, но ей удалось меня оживить.

Молли нахмурилась.

Я понял, что она хочет спросить, но развивать эту тему прямо сейчас было в корне неверно. Сперва надо было разобраться с валяющимся на диване Рамизом.

— Об этом потом, — махнул я рукой. — А сейчас ты лучше послушай, что я узнал от неё…

Мой рассказ о случившейся год назад краже занял четыре минуты. Молли сосредоточенно слушала и перебить меня не пыталась. А после дополнила полученную мной информацию тем, что успела узнать от Рамиза, пока он её охмурял и одновременно пробовал выяснить, где сейчас камушки.

Первой достаточно важной добавкой к сведениям «от Хитоми» стало количество упёртых кристаллов. Три сотни штук. По биржевым ценам, от двухсот сорока до двухсот восьмидесяти миллионов диткойнов. По ценам здешнего аукциона — процентов на тридцать дороже.

Вторая добавка, внешне как будто бы ерундовая, заставила меня ненадолго задуматься. Словно какая-то несуразица, что-то такое, с чем я уже где-то сталкивался. Но где конкретно, припомнить не удавалось. По словам Молли, Рамиз обронил между делом, что на всех космодромах планеты стоят секретные сканеры, которые точно определяют количество привозимых и вывозимых кристаллов бри-ши. А после поведал, как хохму, услышанную от знакомых чиновников Лиги, что этот баланс каждый год почему-то не сходится, причём, в пользу вывоза, а не ввоза…

— Связывать этого кадра будем? — спросила Молли, когда до окончания стазиса дона Рамиза осталось меньше минуты.

— Связывать обязательно! — хлопнул я себя по́ лбу, кляня за забывчивость.

Находящийся без сознания дон выглядел столь безобидно, что я едва не купился на эту кажущуюся беспомощность. Хорошо хоть, что Молли не позабыла о том, что доны из Синдиката опасны в любом состоянии, а не то, боюсь, вид бы мы после пробуждения пленника имели достаточно бледный.

В себя дон Рамиз пришёл практически сразу, едва мы закончили его пеленать. И первое, что он прорычал, ещё не успев раскрыть зенки, стало сакраментальное:

— Сука! Я тебя прикопаю!..