Сегодня к нашему номеру притащили аж восемнадцать цветочных корзинок с визитками. Семнадцать из них предназначались для Лири Стефани, а для меня… ну, то есть, для Мехмета Шеху — лишь одна, но зато какая! В лежащей внутри записке было всего два слова: «Сегодня. Жди».

Молли пришла от этого в настоящий восторг:

— Потрясающе! Твоя воздыхательница наконец-то решилась. Сегодня ночью твоя крепость падёт.

— С чего ты взяла? — позволил я себе усомниться. — Может быть, это просто, как её там… психическая атака? Она же не может быть абсолютно уверена, что этой ночью я останусь один?

— Э-э! Не скажи! — не согласилась напарница. — Вот этот кувшинчик видишь? — указала она на новый кувшин с апельсиновым соком, который, судя по камерам, принёс в наш номер робот-официант. — Ну, так и вот. После того, как все, кому нужно, узнали, что ночью к нам кто-то ломился, а мы беспробудно спали, несложно предположить, что это была репетиция. Что кто-то вчера подлил в сок снотворное, посмотрел, что из этого выйдет, убедился, что всё нормально, и сегодня решил повторить этот опыт по новой, только уже не как репетицию.

— Ты думаешь, это была Хитоми? Ну, в смысле, это она подогнала нам сок, организовала десяток жмуриков в коридоре, и всё это только ради того, чтобы убедиться, что ты будешь спать, как сурок, в своей комнате и не услышишь, как мы развлекаемся?

— Ну-у… в общем, да. Не просто же так она написала «Сегодня». Мне кажется, это такой намёк для тебя, чтобы ты не пил этот сок.

Я почесал в затылке. Качнул головой:

— По-моему, ты перебарщиваешь. Слишком уж это сложно для такой, как Хитоми.

— Чего это сложно? — нахмурилась Молли. — Чего я, не знаю что ли, как могут действовать тётки, когда у них что-то стре́щило? Да и потом, почему ты решил, что твоя подружка такая уж прямо простая-простая?

— Может, и не простая, не знаю. Но что озабоченная — сто пудов. И что муженьку своему рога мечтает наставить по полной — эт-тоже. Однако устраивать перестрелку, чужими руками, с трупами, и всё это ради обычной проверки, насколько крепко ты спишь… мне кажется, это уже просто за гранью.

Молли презрительно фыркнула:

— Ну, ладно. Пускай. Давай предполо́жим, что я ошиблась и что за всей этой дрянью стоит не Хитоми. Но если не Хитоми, то кто?

— Да хотя бы Рамиз, твой «бывший», — предложил я сходу.

— Рамиз не мой! — возмутилась напарница.

— В той же степени, что и «моя подружка» Хитоми, — парировал я со смехом. — Им всем от нас что-то нужно, включая дона Диего. Так почему бы тому же Рамизу, раз он имеет доступ к здешнему тайному ходу, не попытаться вытащить свою «когда-то любовницу» на беседу с пристрастием?

Подруга состроила недовольную мину, но всё же задумалась, а секунд через десять таки признала мою правоту:

— Ладно. Согласна. Наведаться к нам может кто угодно. Причём, я уверена, это случится сегодня. Мы можем даже в тотализатор сыграть. Я ставлю, что это будет Хитоми, а ты…

— А я, что Рамиз сотоварищи. Кто проиграет, с того желание.

— Договорились…

В том, что сегодня за нами придут, мы нисколько не сомневались. Спор был только, кто именно и с какой целью. Варианты, как реагировать, обсудили за ужином, доставленным в номер всё тем же робоофициантом. К моему удивлению, никакого снотворного-слабительного-отравы ни в одном блюде не обнаружилось. Только в кувшине с соком, что стоял на столе и был доставлен сюда ещё, когда мы находились в танцзоне.

По этому поводу Молли даже сыронизировала, что, мол, эта дура Хитоми настолько тупа, что пользуется одним и тем же приёмом в любых ситуациях. Типа, как робот, а не живой человек.

На сей раз я с ней не спорил, хотя и почувствовал: ей явно хочется если не поругаться, то хотя бы попререкаться маленько. И вообще, чем ближе стрелка часов подходила к двенадцати, тем больше нервничала моя пассия. Словно бы все предыдущие разговоры про «эксперимент» и про то, что мне надо «трахнуть эту придурошную», вдруг стали ей неприятны.

Что-то такое я, в принципе, ожидал. Ведь одно дело предлагать это, пусть и с серьёзным видом, но как бы в шутку, и совершенно другое — неожиданно осознать, что «шутливые» планы вот-вот воплотятся в реальность, а «сдать назад» уже не получится…

Короче, насчёт вариантов, как действовать, решили в итоге так.

Если к нам в номер проберётся Хитоми, Молли прикинется спящей, но в нужный момент «внезапно» проснётся и устроит жуткий скандал, а дальше мы как-нибудь вместе раскрутим «японочку» на откровенность.

А если нежелательными гостями окажутся люди из клана Спахиу, спящим прикинусь я, а «Лири Стефани» — так уж и быть — добровольно изъявит «желание» скататься на встречу с доном Рамизом.

Против этого варианта я сперва возражал:

— Нафига тебе сматываться из номера? Если эти Спахиу и вправду такие придурки, что припрутся сюда, мы тут же их всех и положим. Ну, кроме самого главного, чтоб, типа, было кого допрашивать. И это будет вполне по понятиям. На нас наехали, мы отбились. Никто никому не должен.

— Ага. Как же! — с сарказмом заметила Молли. — Давешней ночью мы тоже отбились, а толку? Нервы только потратили и нихрена не узнали. Да и вообще, в нашем случае колоть надо главных, а не подручных. А дон Рамиз сюда сам не придёт, это не его уровень. Так что, хочешь не хочешь, самим к нему надо ехать. Да ещё так, чтоб он думал, что всё под контролем. Что это он задаёт вопросы, а не наоборот.

— И ты уверена, что справишься с ним в одиночку?

— Легко, — усмехнулась напарница. — Я же всё-таки «Зетта», а какая-то там… Ли́ри Стефа́ни.

Мне её оптимизм показался чрезмерным:

— Прости, но мне это не нравится. Одна ты с ним можешь не совладать. Я должен быть рядом.

— Ты беспокоишься за мою честь?

— Я беспокоюсь за твою жизнь!

— Ого! — восхитилась подруга. — Этих слов я ждала от тебя целый месяц, — она обвила мою шею руками и жарким шёпотом прошептала. — Не бойся. Всё будет нормально. Я справлюсь.

— Хотелось бы верить, — пробормотал я внезапно осипшим голосом. — Но всё равно. Мне было бы легче, если бы я был поблизости и…

Закончить мысль она не дала, запечатав мне губы затяжным поцелуем. А когда мы оторвались, наконец, друг от друга, негромко добавила:

— Чтобы тебе было легче, я поставлю себе под гель маячок. Ты сможешь отслеживать по нему, где я буду, в любую секунду. Но только прошу… Если к нам, в самом деле, придёт не Хитоми, а люди дона Рамиза, то сделай всё так, чтобы они не подумали, что ты способен на подвиг. И если ты всё же захочешь поехать за мной… и будешь думать, что моей жизни что-то действительно угрожает, то дай мне… хотя бы часа полтора. А уже после врывайся, круши, убивай и так далее. Хорошо?

Секунд пять я смотрел ей в глаза, желая понять, насколько она откровенна, и, не найдя ничего подозрительного, так же негромко ответил:

— Ладно… Я постараюсь…

Спать мы, на всякий пожарный, легли в разных комнатах.

В таких условиях разговаривать «по нормальному» было не слишком удобно. Поэтому вместо живой болтовни мы просто обменивались сообщениями через ид-карты — бронегель это позволял. Как своего рода «блютуз». Дистанция уверенной передачи сигнала — сто метров. «Неуверенной» — двести. Дальше — зависит от внешних факторов (прямой видимости, состояния атмосферы, «мусорных» излучений, энергополей и так далее).

А ещё я переправлял своей спутнице видеоинформацию с камер отеля, в том числе, с тех, что располагались в тайных проходах и к которым у официальной охраны доступа не было.

По секретному ходу, пока мы за ним наблюдали, никто не ходил и проникнуть в наш сьют не пытался. А вот в ресторане отеля разные интересные личности появлялись. Во-первых, все наши конкуренты по завтрашнему финалу. Во-вторых, все их покровители-спонсоры, включая уже известных нам дона Бехара из клана Джуглини, дона Геги из Штюла и дона Рамиза Спахиу. В-третьих, дон Панди Кристо тоже провёл там минут пятнадцать. А когда он ушёл, его тут же — внимание! — сменила Хитоми. Она разместилась за дальним столиком и заказала себе какой-то напиток.

Жена дона Кристо просидела там до полуночи, ни с кем не общаясь и повторив свой заказ раз пять или шесть. И каждый раз моя спутница нарочито иронизировала на её счёт:

«Ну, тупая! Решила, что если вечером пить, а не жрать, то не растолстеешь. Картошки бы лучше жареной себе заказала, с бифштексом. А то ведь и сил никаких на случку не хватит… Да ещё обоссытся, ха-ха… в самый важный момент, это дело известное…»

Я эту «иронию» не комментировал. Когда женщина злится, мужчинам в процесс желательно не встревать. Мгновенно окажешься виноватым. Причём, даже в том, о чём раньше не мог и подумать, такие вот, понимаете, пироги…

Ресторан при отеле моя «тайная воздыхательница» покинула ровно в двенадцать.

«Ну, всё, Реш! Готовься! Я выиграла. Сейчас тебя всего обслюнявят», — заявила напарница.

«Ты так уверена, что она пойдёт к нам?»

«Конечно. Не просто же так она там сидела-сидела, а после ка-ак вскочит. Выжидала, небось, коровища хитрозадая, когда я уж точно усну, гарантированно».

«Тебе это неприятно?»

«Мне⁈ Неприятно⁈ Да меня сейчас распирает от злости! Ещё немного и лопну!»

«Так, может, тогда… отменим всё это?» — отправил я осторожное сообщение.

«Отменим⁈ Да ты с ума сошёл! Столько готовились, и насмарку⁈»

«Я просто не хочу, чтоб ты злилась».

«А ты думаешь, я́ хочу? Ты думаешь, так легко себя накрутить, когда смешно, а не страшно? А ведь разозлиться мне надо как следует. Скандал должен выглядеть натуральным, не то эта дура почувствует. Усекаешь?»

«Ну… в общем, да», — почесал я в виртуальном затылке.

«Отлично! И только попробуй теперь откосить! Клиентка должна получить, что ей нужно. Готовься, давай… герой-соблазнитель… У меня сейчас — ух! — настроение. Скандал вам устрою такой, что только держись!»

От такой постановки вопроса я лишь руками развёл.

Так вот, значит, для чего она так распалялась. Никогда б не подумал…

Готовился я минут двадцать. Морально, конечно, а не физически. Физически я и так был… почти готов — лежал раздетый в кровати и прикидывался уснувшим. За обстановкой снаружи следил подселенец — через камеры в номере и в отеле.

Объект… в смысле, Хитоми Кристо проникать в наш сьют не спешила. Из ресторана она вышла на улицу, обогнула, не торопясь, гостиничный корпус и остановилась около того места, где должен был находиться вход в «секретные галереи». Она стояла там достаточно долго, словно раздумывая над дилеммой — сразу войти в эти галереи или ещё подождать.

Раздумья закончились неожиданно. Хитоми вдруг резко тряхнула причёской, закинула на плечо небольшую дамскую сумочку и решительным шагом двинулась к стоянке ховермобилей. Спустя минуту её машина умчалась прочь от отеля.

«Вот же… зараза! — с чувством ругнулась Молли. — Такую тему испортила».

Не знаю, что там насчёт «испорченной темы», а я от случившегося испытал огромное облегчение. Ну, не хотелось мне, ёпсель-мопсель, вот так… как какому-то порноактёру, изображать любовные страсти с женщиной, которая мне и в пень не упала, да ещё и под камерами и пристальным взглядом той, что была сейчас для меня дороже кого бы то ни было…

Ну да, нам обоим известно, что это всего лишь спектакль. Да, знаю, что это «для дела». Что это отличный способ добыть, что нам нужно. Но всё равно… Не хочется, чтобы вот так — на виду, «под софитами»… цинично, нахально, открыто…

«Похоже, наш спор не закончен», — отправил я новое сообщение, порадовавшись тому, что через «гелевые» ид-карты эмоции в полном объёме не передаются. Ну, разве что «опосредованно», в виде «невидимых» меток в стандартном наборе из цифр, букв, знаков и всякого рода спецсимволов…

«Ты прав. Не закончен, — согласилась подруга. — Придётся ждать до утра».

«Уверена, что-то случится?»

«Да. Абсолютно».

«Ладно. Тогда подождём…»

И мы стали ждать. Только теперь уже без не нужной никому нервотрёпки.

Ночь предстояла длинная. Провести её всю, не смыкая глаз, желания не было. А вот как следует выспаться — наоборот. Единственная проблема — не пропустить, пока спишь, «всё самое интересное». Молли, чтобы не нервничала, я сообщил, что «система работает и всё под контролем».

«Точно работает? Гарантируешь? — переспросила она и, не дожидаясь ответа, проинформировала. — Ну, я тогда на боковую. Разбудишь, когда начнётся…»

Эх, хорошо, когда твоя женщина тебе доверяет! Творить тогда можно всё что угодно, а если тебя вдруг поймают, то сразу же на голубом глазу заявить: «Дорогая, тебе это просто привиделось…»

Искин разбудил меня через час пятьдесят.

«Кэп! Подымайся, к нам гости…»

Глянув картинки с камер, я понял, что оказался пророком.

По тайному ходу, опасливо озираясь, двигались четверо. Трое с игольниками, один со станнером. Того, что со страннером, я видел сегодня в ресторане отеля в компании дона Рамиза, а запомнил из-за того, что он был совершенно лысый.

«Молл, пора. Просыпайся. Сейчас начнётся», — разбудил я подругу.

Просмотрев текущее видео, она с неохотой признала:

«Ты выиграл. Это Спахиу. Но Рамиза там нет, как я и предсказывала».

«Ты про желание помнишь?»

«Помню», — буркнула Молли.

Проигрывать, я уже знал, она не любила, но — делать нечего — за язык её никто не тянул.

Четвёрка Спахиу добиралась до входа в наш номер достаточно долго — больше пяти минут с момента обнаружения. То ли эти ребята в здешних тайных ходах очутились впервые и с трудом в них ориентировались. То ли они опасались там встретить кого-то другого, из «конкурирующей структуры».

Тем не менее, до конечной точки маршрута они всё-таки добрали́сь, и в этот миг подруга внезапно спросила:

«Послушай, Реш. А ты можешь сделать всё так, чтобы выстрел из станнера твой гель пропустил?».

«Могу, а зачем?» — ответил я, проконсультировавшись у Гарти.

Прямой опасности от людей из клана Спахиу мы с искином не видели. Ни Молли, ни мне их игольники причинить вреда не могли — от «лёгкой» кинетики бронегель защищал нас на двести процентов. А что касается станнера, то «опыт воздействия парализующего излучения на организм и обратного выхода из состояния стазиса», как сказал подселенец, мог оказаться весьма интересным. А когда я спросил его, как быстро он сможет вывести меня из этого состояния, мой цифровой приятель ничтоже сумняшеся заявил: «За доли секунды, но очень-очень болезненно. Или без всякой боли, но долго, не меньше чем за минуту…»

«Они обязательно попытаются вывести тебя из игры. Я их методы знаю, — пояснила бывшая узница. — И если взяли на дело станнер, то надеются им же и ограничиться. Убивать тебя ни к чему, а вот обездвижить, пока ты спишь, чтобы ты ничего не услышал, не понял и не увидел — самое лучшее из всех возможных решений…»

Она оказалась права. Именно это люди Спахиу и сделали, когда, наконец, проникли в наш сьют. Зеркало, вмонтированное в стену справа от дивана-кровати, бесшумно отъехало в сторону, и появившийся в проёме лысый чувак, не раздумывая, шандарахнул меня из станнера.

Формально я ничего, в самом деле, «не видел, не слышал», поскольку дрых на боку, отвернувшись от зеркала. Ощущения… ну, не сказать, что приятные, но терпимые. Своё тело я больше не чувствовал, однако сознание оставалось ясным, так что болтать с искином, получать-отправлять послания через ид-карту, глядеть на мир окулярами камер, слышать, что происходит снаружи, с помощью встроенных в камеры микрофонов я мог легко и непринуждённо.

В «спящую» в соседней комнате «Лири Стефани», как и предполагалось, ни из станнера, ни из игольника никто не стрелял. Её только разбудили. Правда, достаточно грубо. Один зажал тряпкой рот, другой навалился сверху (чтобы не трепыхалась), третий приставил к голове ствол, четвёртый (который лысый) негромко предупредил:

— Не дёргайтесь, зонья Стефани, и не кричите — останетесь живы…

Не знаю, насколько талантливо Молли изобразила свой ужас и непонимание, что случилось, но, судя по тому, что руки и ноги ей освободили, а тряпку и ствол убрали, её реакция бандитов устроила.

— Что вам нужно? Кто вы такие? — прошептала она срывающимся голосом, натянув одеяло повыше, как будто бы это могло защитить её от насилия.

— Наш дон попросил пригласить вас на встречу, — ответил лысый. — Ничего криминального, зонья… Ну, если только вы не начнёте активно сопротивляться.

— Я так понимаю… отказаться от приглашения не получится? — дама пришла, наконец, в себя и с вызовом посмотрела на обладателя станнера.

Тот коротко усмехнулся:

— Вы правильно понимаете, зонья. Отказаться не выйдет.

— И кто же ваш дон? Из какого он клана? Куда вы меня повезёте?

— Слишком много вопросов, зонья Стефани. Вы всё узнаете, когда мы прибудем на место. А сейчас поднимайтесь и одевайтесь. И побыстрее. Наш дон ждать не любит…

Из номера они ушли через десять минут. Руки у Молли не связывали и, вообще, обходились с ней довольно культурно, что радовало. А что не радовало, так это то, что мы с Гарти так и не выяснили, как с нашей стороны открывается вход в секретные галереи. Как с той стороны, узнали, а как с этой — увы. Всё время, пока похитители были здесь, «зеркальная дверь» оставалась открытой, и, уходя, они просто захлопнули её за собой. Поэтому, хочешь не хочешь, а когда я поеду за Молли (что бы она там ни говорила, оставлять её разбираться с доном одну я не собирался), выходить из отеля придётся обычным путём, и кто-то (помимо системы слежения) может это случайно заметить.

Радиомаячок моей спутницы, хвала небесам, работал исправно. Сигнал от него шёл на спутник, Гарти отслеживал его положение в режиме реального времени.

Отметка радиомаяка застыла на карте спустя четверть часа. Искин увеличил масштаб и передал мне в сознание панораму конечной точки маршрута.

«Как мы и думали, кэп! Поместье клана Спахиу… Подходы, охрана, система контроля доступа… Ничего необычного. Если понадобится, я вскрою там всё за секунды…»

«Отлично. Подождём, как она и просила, час-полтора, а потом выдвигаемся».

«Принято, кэп… Кэп!»

«Что такое⁈ В чём дело?»

«Смотри!»

В голове у меня возникло изображение с камеры, что показывала ту зону, где находился вход в секретные галереи отеля. Возле этого входа стояла Хитоми Кристо. Какое-то время она просто делала вид, что копается в сумочке, а затем быстро шагнула вперёд и исчезла из вида.

Снова на камерах она появилась через четыре секунды. Только уже не снаружи здания, а внутри.

«От-т, ёпсель-мопсель! Только этого и не хватало для полного счастья…»

«Что будем делать, партнёр? Выходим из стазиса?»

Я ещё раз мысленно выругался.

«Не надо. Оставим, как есть. Авось, пронесёт…»