На жеребьёвку мы всё же успели. Прибыли, правда, последними, но то такое.

Второй тур конкурса предполагался примерно в таком же формате, как первый.

Четыре группы по четыре пары танцоров, в финал выходят по две пары из каждой. Для каждой группы устанавливается определённый вид танца.

Мы с Молли снова, как и вчера, оказались в последней четвёртой. И, по странной иронии судьбы, нам вновь повезло. Нашей группе досталось «танго свободного стиля». Причём, каждая пара могла сама выбирать себе музыку. Как ту, что имелась у организаторов в фонотеке, так и ту, что была у самих танцоров.

Понятное дело, я не раздумывал ни секунды. Конечно же «Либертанго» Астора Пьяццолы, которое мы репетировали на гартраке, а потом на «Бегущей». У оргов, что удивительно, этот трек в фонотеке присутствовал, поэтому с музыкой никаких проблем не возникло.

Перед тем, как мы убыли из главного зала в свой тренировочный, к нам подошёл дон Диего:

— Как настроение?

— Боевое, — отрапортовала подруга.

— Это радует. Кстати, хотел спросить…

— По поводу, как мы спали сегодня?

— Откуда ты знаешь? — удивился Диего.

— Да нам ещё утром вон тот вон… помощник распорядителя все уши уже прожужжал, — указала бывшая узница на ошивающегося поблизости Тука Якову. — Мол, как вы спали, не мешал ли вам шум, грохот и всё такое.

— И как ты ответила? — прищурился дон.

— Как, как… послала его далеко и надолго. После вчерашнего тура мы, как свались в кровать, так до утра и не просыпались, так что понятия не имеем, что у них там грохотало. Словно снотворного на ночь наелись, такие вот ощущения.

— М-да, безмятежны, как птицы-аосагиби из предвечного храма, как говорят наши друзья из «Васаби», — усмехнулся Диего. — Но только это не самое правильное. Вы помните, что я вчера говорил вам?

Я сделал непонимающее лицо, а Молли вскинула брови.

— Что надо вести себя осторожнее, — пояснил дон Диего.

— Ах, это, — протянула подруга. — Ну, так мы себя так и вели. Заперлись в номере, никуда не ходили. Чего ещё нужно-то было?

— Предвидеть, чем могут закончиться ваши невинные развлечения.

— Это какие? — Молли упёрла руки в бока и с вызовом посмотрела на «спонсора».

Дон Диего вздохнул:

— Ваш вчерашний незапланированный визит в спортивно-стрелковый центр клана Штюла. Дело всё в том, что нынешней ночью люди дона Бехара и дона Геги пытались прорваться к вам в номер.

— Что значит прорваться⁈ Когда⁈ Почему мы не слышали⁈ — изумление моя пассия сыграла настолько естественно, что даже я ей едва не поверил.

— Прорваться — значит, войти к вам силой, без разрешения. Когда — это я уже говорил — сегодняшней ночью. Почему вы не слышали — наверное, потому что спали, словно убитые, из-за снотворного…

— Мы снотворного не принимали! — возмутилась бывшая узница, но дон остановил её взмахом руки:

— Неважно. Не слышали и не слышали, но результатом вашего крепкого сна могло стать весьма неприятное пробуждение. Да что уж там! — рубанул он сплеча. — Вы сегодня могли вообще не проснуться!

— Как это не проснуться? — опешила «Лири Стефани».

— А вот так это! — рявкнул Диего. — Трое моих людей, защищавших ваш сон, погибли. Погибли, но никого к вам не пропустили. Противников было семеро. Они тоже убиты. Поэтому, собственно, я и спрашиваю. Слышали вы что-нибудь ночью или не слышали? Может, врагов было больше? Может быть, кто-то всё же проник к вам в номер, а вы этого не почувствовали? А может, вообще… — глаза дона превратились в узкие щёлочки. — Может быть, вы и почувствовали, и проснулись, и даже общались с этими негодяями, но побоялись признаться? Не так ли, зонья Стефани?

— Нет, не так, дон Диего! — гневно ответила Молли. — Нам не в чем и незачем признаваться! Мы, в самом деле, ничего не видели и не слышали! И если вы мне не верите, то это лишь ваши проблемы, а не мои!

— Ну, полно, полно… — примирительно поднял руки Диего. — Я пока что ни в чём тебя не обвиняю, моя дорогая Лири. Я просто спросил.

— Пока что не обвиняете, — огрызнулась подруга.

— Ну… я обязан рассматривать все варианты, — пожал дон плечами. — И, кстати, ещё вопрос. Ты не могла бы хотя бы предположить, что хотели от вас Джуглини и Штюла?

Мы с Молли непонимающе переглянулись. Действительно, непонимающе.

— Возможно, вы что-то им задолжали? — продолжил дон. — Или они решили вам отомстить?

— Отомстить? За что? — удивилась Молли.

— Не знаю, — усмехнулся Диего. — Долг или месть — это первое что приходит мне в голову. Чтобы просто помешать вам, как конкурентам, нормально выступить на турнире — ради такого с оружием и в масках в гости не ходят.

— Простите, дон, но это исключено, — покачала головой Молли. — Мы никому ничего не должны и нам не за что мстить.

— Ты в этом уверена?

— Абсолютно…

* * *

Когда мы, наконец-то, закрылись в тренировочном зале и Гарти проверил, нет ли прослушки, Молли негромко заметила:

— Он от нас что-то хочет.

— Конечно. Он хочет, чтобы мы выиграли этот турнир.

— Да я не об этом, — отмахнулась подруга. — Я вижу, я чувствую, ему нужно что-то другое. Что-то связанное с настоящими Лири, Мехметом, с их прошлогодним исчезновением…

— Ну, это я тоже чувствую. И мы это, кстати, уже обсуждали. Наверное, в прошлом году тут случилось что-то такое, — покрутил я в воздухе пальцами. — Что-то такое важное, что до сих пор не даёт покоя ни нашему дону Диего, ни всем этим Штюла, Джуглини, Спахиу и…

— И разным там Кристо-Сэбуро-Хитоми и иже с ними, — закончила Молли.

— Ты это на что намекаешь? — уставился я на подругу.

— На твою тайную воздыхательницу, — показала она мне язык. — И на то, что эта Хитоми с каждой минутой становится для нас всё важней и важней. Как кладезь ценнейшей информации обо всём, что здесь происходит, включая кристаллы бри-ши и какое к ним отношение имеют наши Шеху и Стефани.

— Ты полагаешь, что то, что с ними случилось в прошлом году… это тоже из-за кристаллов?

— Ну, конечно! А как же иначе⁈ — всплеснула руками Молли. — Ведь всё, что случается важного в Синдикате — это про деньги. А на Балуке «про деньги» — это, в первую очередь, про кристаллы. Согласен?

— Пожалуй, что да. Согласен, — ответил я, чуть подумав.

Моя спутница была совершенно права. Всё действительно важное на Балуке — «про деньги и про кристаллы». И если местные доны, включая дона Диего, так заморачиваются насчёт «Мехмета Шеху» и «Лири Стефани», значит, и прошлое этой пары тоже про них — про кристаллы и деньги. А прошлое, как известно, влияет на настоящее. Так что, возможно, чтобы найти кристаллы сейчас «в настоящем», нам и вправду понадобится соединить настоящее с прошлым и выяснить, что реально случилось в прошлом году с Мехметом и Лири, почему они всем интересны и как это обратить в нашу пользу.

Какую роль во всём этом играет Хитоми Кристо? На самом ли деле она «настоящий кладезь ценнейшей информации обо всём, что здесь происходит», и моя пассия в этом тоже не ошибается? Ответить на эти вопросы можно только на практике. А практика… хм, практика — это тот самый «эксперимент», о котором талдычит мне Молли, а я, блин, всё кочевряжусь и кочевряжусь…

— А ты, кстати, не в курсе, кто спонсор у этих новеньких, Лилы Джейа́ма и Рао Мэддена? — донёсся до меня голос Молли.

— Кстати, в курсе, — ответил я, сделав запрос искину.

— И кто же?

— Дон Панди Кристо, законный супруг Хитоми и твой последний любовник.

— Не мой, а Стефани.

Я ухмыльнулся:

— Сейчас это совершенно без разницы.

— С чего бы?

— Ну, во-первых, с того, что она сейчас — ты. А во-вторых, у «Лири Стефани» на этом турнире среди покровителей-спонсоров есть ещё один бывший любовник, что был перед доном Кристо.

— Имеешь в виду Рамиза?

— Ага. Рамиза Спахиу. Он спонсирует пару «Тем Сейку — Бекира Лишова». Но это, сама понимаешь, ещё цветочки.

— Йод-водород! Да как же я раньше не догадалась! — ругнулась подруга. — Людям Спахиу известно о тайном входе в наш номер. И, значит, Рамиз, как Хитоми, может явиться туда в любую минуту. Только, в отличие от Хитоми, он может не дожидаться, когда уйдёшь ты.

— Вот-вот. Об этом я и толкую.

— И что будем делать?

— Пока ничего. Пока полуфинал не пройдём, ничего об этом не думаем.

— А потом?

— А потом думаем.

— Смешно.

— Ну, извини.

— Принимается…

* * *

И мы, действительно, выкинули из головы все лишние мысли. Я — абсолютно точно. Молли? Судя по тому, насколько сосредоточенно она работала над элементами-связками предстоящего танго — тоже.

Тренировочный зал мы покинули за два часа до выхода на танцпол. Остаток времени провели в гримёрке, сначала следя через головизор за выступлениями в других группах, а затем облачаясь в сценическую одежду и наводя макияж. Последнее относилось, в первую очередь, к Молли. А что до меня, то партнёрша всё же заставила своего кавалера ещё раз побриться и «набриолиниться», сказав, что для танго «морда танцора должна быть гладкой, а шерсть шелковистой». Не знаю, откуда она это вычитала, но спорить с ней я не стал — и так всё на нервах, не хватало только из-за какой-то фигни разругаться.

Как отрабатывают свои номера конкуренты, мы смотрели, не сказать, чтобы очень внимательно, но из виду всё же старались не упускать.

Первая группа — в ней выступали прошлогодние чемпионы Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку (спонсор: Бехар Джуглини) — танцевала самбу. Нормальный такой энергичный танец. К слову, весьма обольстительный. В своё время я его на карнавалах в Бразилии насмотрелся по самое не могу. Дамы все полуголые, в блёстках, ножками туда-сюда двигают, задницами крутят активно… Короче, есть на что посмотреть и что оценить. Мужики, на мой взгляд, там больше ведомые, а не ведущие. Лично мне танцевать такое неинтересно. А вот любоваться, наоборот — очень даже. С мужской точки зрения…

Свою группу Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку выиграли довольно легко. Пару, занявшую второе место, гарантирующее выход в финал, я не запомнил. Вышли и вышли, мои поздравления. Минимум, восьмыми на этом турнире они теперь точно станут и призовые деньги получат. За выход в финал, если верить программе турнира, все пары должны получить по пять тысяч дитов. Плюс спонсорские. Но это уже кому как повезёт. Спонсоры, ясное дело, бывают как щедрыми, так и прижимистыми…

— Слушай, а ты с этим нашим доном Диего про премию, если выиграем, договаривалась? — спросил я у Молли, когда первая часть состязаний закончилась.

— Договаривалась.

— И что он нам пообещал?

— Сказал, если выиграем, то миллиона на премию не пожалеет.

— А если вторые?

— А если вторые, шиш с маслом нам, а не премия.

— Жадюга!

— И не говори…

Второй группе жребием выпало танцевать бачату-кизомбу. Очень, скажу я вам, эротичная… ну, то есть, романтичная штучка-дрючка. В мои времена это были два разных танца, хотя и довольно похожих. В нынешние их собрали в один, ещё более, хм, романтический. Специально для старых вуайеристов, обожающих подглядывать одним глазом из-за кустов за всякими молодёжными обжимашками в парках и скверах.

В этой группе из прошлогодних призёров выступали Хюсни Капо и Фикирета Сантари, подопечные дона Геги, главы клана Штюла, хозяина того са́мого спортивно-стрелкового центра, где мы вчера отжигали.

Чувственный танцевальный стиль бачаты-кизомбы предполагал максимально тесный контакт меж партнёрами. А ещё волновые движения тела, искусством которых фигуристая блондиночка Фикиретта владела, мне кажется, в совершенстве. Тазом, по крайней мере, она крутила-вертела так, что все тысяча с лишним зрителей, собравшихся в этот вечер в Бельведер-холле, лишь дружно и восхищённо вздыхали на каждом па этой пары. Стоит ли говорить, что их мнение поддержали и судьи, поставив блондиночке и её тощему кавалеру наивысшие баллы…

За танцами в третьей полуфинальной группе мы следили вполглаза. Уже подходило время нашего выступления, надо было переодеться, настроиться, и наблюдать за другими становилось менее важным.

Парам из третьей группы выпало танцевать хастл. Достаточно энергичный эмоциональный городской танец, за две с лишним тысячи лет превратившийся в одну из основных дисциплин состязаний профессиональных танцоров. Как писали во всех современных энциклопедиях, хастл требовал от его исполнителей неимоверного внутреннего задора, отличной физической подготовки и безупречной пластики.

Всем этим участвующие в соревнованиях пары обладали без всяких сомнений. Но лучше других, как мне кажется, эти умения сегодня продемонстрировали Лила Джейа́ма и Рао Мэдден, те самые новички, которые обошли нас вчера на первом этапе турнира.

На танцпол в своей группе они вышли последними, и их выступление мы с Молли смотрели вживую. Все участники нашей четвёртой группы к этому времени уже находились в спецложах главной арены Бельведер-холла, так что каких-то препятствий, чтобы понаблюдать за соперничеством конкурентов по завтрашнему финалу, ни у кого из нас не было.

Лила и Рао выступили превосходно, обойдя на двенадцать баллов пару «Тем Се́йку — Бекира Лишова», ставшую на прошлогоднем турнире четвёртой. Как по мне, это была весомая заявка на лидерство во всём конкурсе. Хрен знает, где отыскал их дон Кристо, бывший любовник настоящей «Лири Стефани», но с выбором он, сто пудов, не ошибся. Настоящая «Лири Стефани» сейчас бы, наверно, скрипела зубами от зависти и прямо бы жаждала сделать этому негодяю-предателю что-нибудь нехорошее.

Молли, в отличие от той «Лири», какую отыгрывала, никаких злобных чувств ни к дону Кристо, ни к его нынешним подопечным, конечно же, не питала. Скорее, наоборот, восхищалась талантом танцоров и удачей их «менеджера».

— Твоя Хитоми — обычная дура, — заявила она мне, когда выступление Лилы и Рао закончилось и зал разразился овациями. — С таким мужем, как у неё, искать любовников на стороне полнейшая глупость.

— Это ещё почему? — обиделся я за «свою» Хитоми. — Он сам, как я понимаю, не прочь гульнуть, так чем она хуже? И, кстати, наши «Лири» с «Мехметом» вполне могли оказаться сейчас на месте вот этих вот Лилы и Рао. Ну, если бы бе́з вести не пропали.

— Возможно. Но только они пропали, и я вовсе не удивлюсь, если руку к этой пропаже приложил сам дон Кристо.

— Ему не понравилась Лири?

— Скорее, ему не понравился пялящий его супругу Мехмет.

— Ну… может быть, может быть… — не стал я с ней спорить. — Но в этом случае мне и впрямь надо быть осторожнее.

— Нам всем надо быть осторожнее, — усмехнулась подруга. — Но и о деле при этом тоже не забывать. Qui audet adipiscitur. Кто не рискует, тот не выигрывает. Согласен?

— На двести процентов…

От нашей четвёртой группы, если верить букмекерам, сенсаций не ждали. Три пары откровенных середнячков, пробившихся во второй тур лишь каким-то чудом, и мы, «Мехмет Шеху» и «Лири Стефани», появившиеся на этом турнире в самый последний момент (выскочили буквально как черти из табакерки), а после отлично оттанцевавшие вальс под «Дилайлу» и честно вышедшие в полуфинал. А то, что нам снова выпало выступать в этом туре последними — что ж, так решили не мы, а жребий. И никакие доны Диего повлиять на него, конечно же, не могли…

Своё «танго нуово» под музыку Астора Пьяццолы мы прошли, я считаю, очень даже неплохо, в полной мере использовав самое главное, что есть в этом танце. Его, так сказать, визитную карточку — импровизацию. Когда партнеры должны реагировать не только на музыку, но также и друг на друга. По древнему принципу: мужчина ведёт, а женщина украшает. И чем сильнее синхронизация, чем плотнее взаимодействие, чем неожиданней повороты рождающегося прямо на сцене сюжета, тем благосклоннее принимают их танец судьи и зрители.

В этом смысле, у меня и у Молли было перед соперниками неоспоримое преимущество. Не столько профессиональное, сколько типичное «читерское». Ведь ни у кого из них не было при себе элементов Цветка Шантары. А мы… мы, наверное, могли танцевать сегодня даже с завязанными глазами, и это нисколько не помешало бы нам ощущать друг друга на уровне «безусловных рефлексов». Как два крыла бабочки, как два запутанных кванта, как два элемента единой электроцепи́, как два начала, мужское и женское, инь и ян, соединившиеся во Вселенную, как два лепестка одного Цветка, наконец… Они вели нас по танцу, словно по узенькой тропке, проложенной через минное поле. Шаг влево, шаг вправо и всё, наш путь завершён навсегда. Однако мы шли и шли по нему, не думая ни о чём, кружась и танцуя, играя со смертью, обманывая её раз за разом, выскальзывая из её раскрывающихся объятий за миг до касания…

— Вы молодцы! — поздравил нас после решения судей Диего.

— Поздравляю! — сказал неожиданно подошедший к нам Панди Кристо.

— Благодарю, — кивнула в ответ моя спутница.

Законный супруг Хитоми окинул её внимательным взглядом. Мазнул глазами по мне…

— Год назад мы расстались… не так, чтобы хорошо, и желать вам победы мне, в общем-то, не с руки, — проговорил он, прищурившись. — Однако я думаю, удача вам всё-таки пригодится. И даже, наверное, раньше, чем кажется.

Он ещё раз взглянул на меня, чуть заметно поморщился и перевёл взгляд на Молли.

Моя подруга молчала. Не дождавшись ответа, дон Кристо пожал плечами и, ничего больше не говоря, удалился.

— Переживает, — с усмешкой заметил Диего, когда тот ушёл.

— Чего?

— Переживает за своих подопечных, — пояснил дон. — Потому что удача понадобится, скорее, им, а не вам.

Я знал, что он врёт. И моя спутница тоже про это знала. Но нам было всё равно. На победу в турнире мы не рассчитывали. Нас настоящих это, вообще, не касалось. От слова совсем…