В полуфинал мы всё-таки вышли. Пусть и вторыми, после Лилы Джейа́ма и Рао Мэддена, но, главное, что не третьими. Третья пара отстала от нас всего на два балла, но этих двух баллов хватило, чтобы разбить их надежды вдребезги. Примерно так об этом и сообщил дон Диего, зашедший в гримёрку поздравить нас с успешным выступлением в группе. А после невинно поинтересовался:

— Я слышал, вы перед туром ездили развлекаться?

— Было такое, — не стала отнекиваться моя пассия.

— Пакости вам там подстраивать не пытались?

— Пакости⁈ — округлила Молли глаза. — Да вроде бы нет. Хотя… У меня лучемёт сломался на втором стрельбище, но это Мехмет виноват, медведь неуклюжий, — одарила она меня рассерженным взглядом. — Ну, и потом ещё, когда он на́ спор на ринге с таким же сошёлся, так тому потом плохо стало ни с того, ни с сего. Сказали, сердечный приступ. А так, ничего необычного. Повеселились нормально. Правда, Мехмет?

Я молча кивнул и состроил зверскую рожу.

Дон Диего недоверчиво посмотрел сперва на меня, затем на «Лири Стефани», потом негромко вздохнул и покачал укоризненно головой:

— И всё же на вашем месте я бы поострёгся.

— Да что нам сделают? — презрительно фыркнула Молли. — И главное, кто? Наш спонсор здесь вы. Кто бросит вам вызов? Какие-то жалкие Штюла или Джуглини? Тут не то, чтобы говорить — смешно даже думать такое.

Дон снова вздохнул:

— И всё-таки я попросил бы вас быть осторожней. Наши конкуренты коварны. Они могут действовать исподтишка. А я, моя дорогая Лири, увы, не всесилен. По крайней мере, я не могу контролировать всё, что случается за пределами Бельведер-холла. Надеюсь, ЭТО понятно?

— Ну, ладно. Мы постараемся, — буркнула Молли. — Мы постараемся до конца фестиваля не покидать ни отель, ни турнирную зону.

— Ну, вот и отлично, — ухмыльнулся Диего. — Удачи вам в полуфинале. Вы это сможете. Я в вас верю…

У дверей в номер нас, как и утром, ждали корзины с визитками и цветами. Я насчитал их четырнадцать штук, двенадцать из которых предназначались Лири Стефани. От утренних они отличались лишь тем, что помимо предложений интимных свиданий, в них добавились поздравления с успешным началом танцевального конкурса.

По поводу моих двух корзинок Молли со смехом заметила:

— А твоего полку прибыло. Глядишь, ещё и дуэль устроят, кому ты достанешься. Кто хоть вторая, расскажешь?

— Сейчас узнаем…

Оба «презента», чему я ни разу не удивился, оказались от одного адресата.

В записке, вложенной в первый, было написано: «Милый! Я жду не дождусь той минуты, когда мы по-настоящему останемся наедине. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я. Навеки твоя Х. К.».

Вторая записка несколько отличалась по тону. «Таинственная» поклонница строчила её явно под впечатлением нашего с Молли танца. «Мэт! Вы были сегодня, чудо, как хороши, и теперь я боюсь, эта сучка Стефани решила захомутать ещё и тебя. Мэт! Умоляю! Не поддавайся! Не верь ей! Она просто хочет держать тебя при себе. А я ради тебя готова на всё. И даже если ты меня бросишь, я никогда от тебя ничего не потребую. Ты просто помни об этом. Люблю. Обожаю. Целую. Навеки твоя Х. К.».

— Ишь ты, какая бессребреница, — покачала головой Молли, когда я прочёл ей обе записки. — Особенно это вот умиляет: «Никогда ничего не потребую». Ну, как такой не поверить, а?

— Было бы желание, поверишь кому угодно, — пожал я плечами.

— Ты думаешь? — прищурилась Молли. — А давай мы эксперимент проведём.

— Какой?

— Уверена, эта Хитоми сидит сейчас в ресторане отеля и ждёт, когда я умотаю из номера.

— Хм… — почесал я в затылке. — Она что, действительно думает, что вместо того, чтобы готовиться к полуфиналу, ты сбежишь из отеля к очередному любовнику?

— А почему бы и нет? — усмехнулась подруга. — Лири Стефани, если верить её психопрофилю, вполне могла это сделать.

— И в чём тогда эксперимент? Ты и вправду уйдёшь из отеля?

— Сделаю вид, что ушла, и позабочусь о том, чтобы твоя поклонница это увидела.

— А дальше?

— А дальше посмотрим. Если она, в самом деле, попрётся к тебе, то мы как раз и узнаем, готова она всё или не готова.

— На всё — ты имеешь в виду…

— Я имею в виду, что прежде, чем её трахнуть, ты выпытаешь у неё всё, что нам нужно. Всё, что касается аукциона, кристаллов бри-ши, где их держат, кто и кому продаёт и так далее. Понял?

— Эээ… — я опять почесал в затылке. — Ты это серьёзно?

— А ты что, испугался? — хмыкнула Молли. — Или ты не уверен, что сможешь?

— Что именно? Раскрутить её на откровенность?

— Ага.

— Да это-то без вопросов, — махнул я рукой.

— Тогда в чём проблема?

— Проблема в последствиях. Всякая информация, хоть чего-то, да сто́ит. И если я попытаюсь не заплатить за неё…

— А ты попытаешься? — удивилась подруга. — По-моему, эта Хитоми вполне себе ничего, мужчинам такие нравятся. Расскажет что-то действительно ценное, сделаешь ей приятное. Трахнешь, к примеру, как-нибудь позаковыристей, может, она после этого ещё что-нибудь расскажет, делов-то.

— И ты так спокойно мне всё это говоришь? — я, в самом деле, не мог понять, она это серьёзно или просто прикалывается.

— А что тут такого? — дёрнула Молли плечом. — Вот если бы ты это сделал… ну, скажем, с Таирой, я бы тебя убила. Тебя и её. А с этой… — она покрутила пальцами, изображая что-то воздушное, мимолётное. — С этой всё просто. Проходной эпизод. Отодрал и забыл. Тем более что и трахаться с ней формально будешь не ты, а Мехмет. Поэтому все претензии не к тебе, а к нему. Понимаешь?

Я смотрел на неё секунд пять, а затем резко мотнул головой:

— Понимаю, но нет. В моей прошлой жизни за такие вот… эксперименты наказывали капитально.

Подруга снисходительно улыбнулась и положила мне руки на плечи:

— Ты хочешь меня наказать?

— Обязательно.

— Прямо сейчас?

— Конечно.

— Я прямо горю в предвкушении.

— И это правильно. Наказание будет максимально суровым…

Наказывал я её примерно до часу ночи. А после, когда мы угомонились, то неожиданно обнаружили, что в кувшин с апельсиновым соком (настоящая Лири Стефани привыкла пить его перед сном) кто-то влил лошадиную дозу снотворного.

— Похищать собираются, — предположила бывшая узница.

— Тебя? Меня? Обоих?

— Ну, логичней обоих. Но, если по-тихому, то могут и только меня.

Я удивился.

— С чего бы по-тихому?

— Все знают, что мы с тобой спим раздельно. А дрыхнешь ты хорошо и…

— И поэтому хрен, что услышу, — подытожил я мысль.

— Вот именно, — кивнула подруга. — Осталось только узнать, кому это всё понадобилось.

— Узнать-то как раз легче лёгкого. Ляжем спокойно спать. Поставим сторожок на сигналку. Когда что-то начнётся, он нас известит…

— А когда эти гады к нам вломятся, мы их повяжем и…

— И они сами нам всё и расскажут. Отличный план, я считаю.

— Я тоже…

Именно так мы и поступили. Легли, правда, в разных комнатах, но ведь чем только не пожертвуешь ради доброго дела. А уж ради недоброго — так тем более…

Уснул я практически сразу. В сон провалился, как в яму. А вынырнул из неё лишь по «звонку» от искина:

— Кэп! Просыпайся. Видео с камер уходит куда-то на́ сторону.

— Эмм… ааа… с каких камер? Куда? — не сразу врубился я в сказанное (сон был и вправду глубокий).

— С коридорных. Раньше этот сегмент контролировал только я, а теперь его контролирует кто-то ещё. Вот. Смотри…

Я вгляделся в картинку и мысленно выругался.

— Внешнюю связь отключить им можешь?

— Могу.

— Отключай…

Информацию вместе с сигналом к побудке я отправил Молли в ид-карту. В моей комнате она появилась спустя пять секунд. Босая, в ночнушке, растрёпанная, зато с лазерганом в руках:

— Началось?

— Почти.

Я попросил Гарти перевести все видео с камер в свисающий с потолка головизор.

Через мгновение там появилось изображение. Точнее, целая куча изображений с возможностью выделить каждое и развернуть его на пару кубических метров. Этой опцией мы пользоваться не стали. Искин сам, когда нужно, переключал камеры и картинки.

За тем, что творилось на этаже в целом и в нашем тупичке в частности, мы наблюдали примерно минуту. Трое граждан с оружием, одетых, как ниндзя, поднялись на наш этаж по внутренней лестнице, двое — по пожарной, ещё двое — на лифте. Охранник от дона Диего, изображавший ночного портье, получил в грудь порцию плазмы, но всё же успел как-то передать коллегам из номера напротив нашего сообщение об атаке. Последние отреагировали моментально — выскочили в коридор и, укрывшись за полуколоннами, открыли огонь по ворвавшимся в наше крыло неизвестным.

Стрельба велась настолько бесшумно, что из-за двери, даже если прислушиваться, не доносилось ни звука. Сам бой, судя по видео, закончился не в пользу охранников. Обоих прикончил «ниндзя», сумевший зайти к ним с тыла, через балкон в конце коридора. Однако и для нападающих эта победа оказалась пирровой — в живых осталось лишь двое. Рефлексировать по поводу трупов, хоть своих, хоть чужих, они конечно не стали — осторожно переместились к нашему номеру и принялись колдовать над замком.

Встретить их мы решили прямо у двери. Молли расположилась около входа так, чтобы дверная створка заслонила её при открытии. Я встал с другой стороны, спрятавшись за платяным шкафом. Картинки с камер, наружной и внутренней Гарти передавал мне в ид-карту, а через неё они прямиком отправлялись к Молли.

Замок тихо щёлкнул. Створка чуть приоткрылась, в узком проёме сперва появилась рука с игольником, а следом за ней в помещение втёк её обладатель. Он сделал несколько осторожных шажков, покрутил головой и, не обнаружив ничего подозрительного, дал знак подельнику, что всё под контролем, можно входить.

Действовать мы начали, когда оба «ниндзя» оказались внутри, а дверь затворилась.

Я молча шагнул из-за шкафа и выпустил в первого полдесятка иголок. Тело рухнуло на пол. Второй «ниндзя» предсказуемо развернулся и даже успел пальнуть в меня из игольника. Выстрелы принял на себя бронегель. А дальше в затылок противнику прилетело рукояткой лучевика.

— Живой? — поинтересовался я у подруги, склонившейся над упавшим.

— А что ему сделается? — хмыкнула та, тронув придурка за шею. — Пульс есть. Башка не пробита. Чуток полежит и очухается.

Прежде, чем привести ушибленного налётчика в чувство, мы усадили его на стул и крепко связали. А потом сунули под нос нашатырь.

— Кто такой? На кого работаешь? — начала Молли, когда связанный оклемался. — Кто твой хозяин, я спрашиваю⁈ — ткнула она ему в зубы стволом.

Допрашиваемый молчал.

«Гарти, ты сможешь вскрыть его чип?»

«Легко», — отозвался искин.

«Приступай…»

«Дали́ Санджакта́р. Уроженец Балуки. Возраст — 32 года. Всё, — сообщил Гарти через секунду. — Прочие данные запаролены. Плюс стоит психоблок».

Я опешил:

«Не понял. Какой психоблок?»

«Пока не знаю. Просто этот участок ид-карты связан с нервной системой клиента отдельным каналом. Вскрывать?»

«Вскрывай», — отдал я команду и почти сразу же понял, что это ошибка.

Связанный «ниндзя» внезапно задёргался, затем изогнулся дугой, его глаза закатились, изо рта пошла пена.

«Кэп! Я тут ни при чём! — завопил искин. — Я только дотронулся до канала и всё!..»

Допрашиваемый свалился со стула, ещё разок дёрнулся и затих.

— Готов, — мрачно заметила Молли, проверив пульс.

— Это моя вина, — ответил я в тон и объяснил, что случилось.

Упрекать меня подруга не стала. Вместо этого она отогнула у убитого ворот и указала на небольшую татуировку:

— Знаешь, что это?

«Гарти?»

«Уже. Это знак принадлежности к клану Джуглини».

— Знаю. Знак клана Джуглини.

— Молодец, — кивнула уважительно Молли. — И что это значит для нас?

— Да, в общем-то, ничего. Это может быть обычной подставой, — пожал я плечами.

— Возможно. А возможно, и нет, — усмехнулась подруга. — Но сейчас это, по любому, тупик.

— Что предлагаешь?

— Я предлагаю выкинуть их в коридор, и пусть ими занимается дон Диего, — указала Молли на трупы. — А мы…

— А мы завалимся спать и спокойно проспим до утра. Нам завтра ещё выступать, ты помнишь?

— Конечно, — моя пассия приподнялась на цыпочки и прошептала мне на́ ухо. — И пусть они только попробуют нам помешать.

— Они — это кто? — уточнил я на всякий пожарный.

— Все, — ответила Молли…

* * *

Трупы мы, в самом деле, вытащили в коридор. Правда, второму «ниндзя», помершему от срабатывания психоблока, пришлось дополнительно башку прострелить (ну, чтобы он общую картину не портил), а после ещё и новое видео скомпоновать, чтобы ни у кого уже точно не возникло и тени сомнений: просто какие-то чудики устроили тут перестрелку, в которой никто не выжил. А что до клиентов отеля… Ну, вот же у них на двери табличка «Не беспокоить». А табличка на двери, уважаемые зотари, это такой аргумент, который не переплюнешь, как ни крути.

Следы пребывания в нашем номере парочки «ниндзя» устранил местный робоуборщик. Гарти переграммировал его так, что в памяти агрегата не осталось ни одного бита информации о случившемся. А затем ещё и меня заставил лично ползать по полу и проверять, всё ли тот вычистил.

Молли решила не дожидаться, пока я закончу с уборкой-проверкой, и, демонстративно зевнув, сообщила:

— Я — спать. Если понадобится, разбудишь…

Робот-уборщик укатился из номера спустя четверть часа. К этому времени моя пассия уже крепко спала, будить я её не решился. Хорошенечко выспаться нам бы и вправду не помешало. Слишком уж суетный был этот день, а завтра… хм… завтра, возможно, будет ещё напряжённее, чем сегодня…

Утром нас разбудил осторожный стук в дверь. Стационарный коммуникатор мы в номере отключили, замок поставили на задвижку, так что оповестить нас, что, типа, пора просыпаться, можно было только таким вот «дедовским» способом.

За дверью обнаружился Тук Яко́ва, «отвечающий» за нас помощник распорядителя фестиваля.

— Прошу прощения, зонья, но жеребьёвка второго тура состоится уже через час, — сообщил он открывшей дверь «Лири Стефани», всем своим видом выражающей искреннее недовольство «столь ранним визитом незнакомого мужчины».

— Мы знаем, зотари. Спасибо за напоминание, — пробурчала она, даже не пытаясь скрывать раздражение. — У вас что-то ещё?

— Эээ… — замялся помощник распорядителя. — Я хотел бы ещё попросить… ну, в смысле, спросить…

— Ну⁈ — не выдержала «зонья Стефани».

— Сегодня ночью вас не беспокоили? Снаружи никто не шумел, не стучал, не гремел?

— Странные вы вопросы какие-то задаёте, зота́ри Яко́ва? — поджала женщина губы. — Сегодняшней ночью и утром никто нас не беспокоил. Только вы и только сейчас. И вообще, я сегодня спала, как убитая. Поэтому даже если кто-то снаружи шумел, ни меня, ни Мехмета это не потревожило. Всё?

— Всё, — кивнул представитель оргкомитета. — Ещё раз прошу прощения за назойливость…

В гостиничном коридоре, когда мы, наконец, туда выглянули, уже ничего не напоминало о ночной бойне. Трупы исчезли, кровь вытерли, вазы-ковры-светильники заменили, и даже выбоины и подпалины на стенах кто-то аккуратно заделал так, что в глаза это не бросалось.

А ещё подселенец неожиданно сообщил мне, что, разбираясь ночью с контролем местной системы слежения, он обнаружил в отеле систему тайных ходов и что один из них ведёт прямо в наш сьют.

Честно сказать, я в это не сразу поверил. Однако искин показал мне не только старые поэтажные планы, но и видео с той из секретных камер, что висела около тайного входа в наши апартаменты. И вот тут, в самом деле, пришлось задуматься. А потом вместе с Молли (не проинформировать её я не мог) идти проверять, где этот вход расположен и как его открывать-закрывать.

Судя по планам, он находился в той комнате, где я сегодня спал, в том месте, где в стену было вмонтировано огромное зеркало. Увы, никаких хитрых кнопок мы найти не смогли, и даже искин не помог. Единственное, что он выяснил, сквозь само зеркало никто к нам проникнуть не мог, за ним и вправду была стена, но, как она превращалась в проём, узнать можно было только на практике — когда кто-то захочет забраться внутрь.

— И почему, интересно, они ночью попёрлись к нам через дверь, а не здесь? — пробормотала задумчиво Молли. — Могли бы ведь взять нас по-тихому. Никто ничего не узнал бы?

— Ну… наверное, те, кто сегодня сюда ломились, просто не знали про этот способ, — предположил я самое очевидное.

— А кто ж тогда знает?

«Гарти, кто может знать о проходе?»

Подселенец завис буквально на пару секунд.

«Кэп! Сказать точно я не могу. Я могу лишь предполагать».

«Ладно. Выкладывай, что узнал».

«Да я и узнал-то не особенно много. Там главное то, что первыми этим отелем владели люди из клана Спахи́у. Они же его и строили. А потом и отель, и земля вокруг ушли за долги в корпорацию».

«В Васаби Кано?»

«В неё. И все прочие здания „Бельведер-центра“ строили уже джапы. А сам отель они даже не ремонтировали. Лишь оборудование внутри поменяли и вывеску. А всё остальное, как было, так и осталось. Вот ты из этого выводы-то и делай».

«Ага. Понимаю, — почесал я за ухом. — О тайном проходе знает наверняка дон Рамиз».

«Всё верно. Он главный в Спахи́у. Ему это сам бог велел».

«Ты ж в бога не веришь».

«Это я фигурально».

«Ясно. А что по другим? Какие-то данные есть?»

«По другим ничего сказать не могу. Помимо Спахиу про других информации не нашлось».

«Я понял. Значит, из этого и исходим. Спахиу — почти наверное. Все остальные — по всей вероятности, нет…»

Всё, о чём мы говорили, я тут же выложил Молли, опустив лишь сам факт того, что в моей голове «живёт» подселенец.

— По поводу дона Рамиза согласна, — сказала, подумав, подруга. — Но кое-кого ты, мне кажется, упустил.

— Я? Упустил? Кого?

— По-моему, это очевидно. «Васаби Кано».

— Джапов?

— Конечно. Ведь это всё на поверхности. Они владеют отелем, значит, могли отыскать и секретные галереи.

— Ну, да. Так и есть. Об этом я не подумал, — я опять оглядел то зеркало, за которым, если искин не ошибся, был тайный проход, и мне в голову пришла внезапная мысль. — Послушай! Но если в «Васаби» об этом знают… а здесь на Балуке их представителем выступает Сэбуро Кано, то…

— То его многоюродная сестричка Хитоми тоже может быть в курсе, — с иронией закончила Молли.

— От, ёпсель-мопсель! — не удержался я, чтобы не выругаться. — То есть, тогда получается, она может нагрянуть сюда в любую минуту⁈

— Не так, — покачала пальцем подруга. — Она может нагрянуть сюда, когда здесь не будет меня. Так правильнее, — она посмотрела на мою вытянувшуюся физиономию и рассмеялась. — И это, кстати, ещё один довод в пользу эксперимента. С её помощью мы можем выяснить, как эта хрень открывается, — указала она на зеркало. — Ну, так чего, согласен?

Я почесал в затылке, подумал…

— А знаешь, давай-ка мы это обсудим после полуфинала. Ага?

— Замётано, — щёлкнула пальцами Молли. — А сейчас давай собирайся. У нас через десять минут жеребьёвка…