Спонсорами мероприятия, если верить Яко́ве, выступали кланы Спахиу, Джуглини и Штюла. То есть, те самые дон Рамиз, дон Бехар и дон Гега, которые покровительствовали нашим основным конкурентам. Надо и вправду быть полным дебилом, чтобы не догадаться, что «это жжж неспроста». Но, видимо, репутация у нашей пары была такая, что подобные фокусы с нами прокатывали не единожды. А репутацию, как всем известно, надо поддерживать.

Правда, прежде чем согласиться, мы всё же немного покочевряжились. Молли, выбирая «объект развлекухи», капризничала и строила глазки охранникам. Я тыкал планшетом в физиономию господина помощника, силясь объяснить, какое из развлечений нам подойдёт, а какое нас не устраивает.

В итоге, после недолгих мучений мы с Молли всё-таки выбрали один из трёх предложенных вариантов. В коротеньком списке, составленном из элитного Охотхозяйства дона Бехара, Гольф-клуба дона Рамиза и Спортивно-стрелкового Центра дона Геги, и я, и подруга поставили галочки напротив последнего и подписали оферту.

Спортивно-стрелковый Центр клана Штюла располагался всего в двадцати минутах езды от Бельведер-холла. Мы прибыли туда на большом пассажирском ховермобиле в сопровождении всё тех же охранников и Тука Яко́вы.

На территорию комплекса машина заехала без какого-либо досмотра. У парадного входа нас встретил улыбчивый господин, представившийся старшим менеджером Симоном Хаджи́. После пары дежурных любезностей и пары бокалов аперитива он повёл нас на полигон, ничуть не меньший, чем тот, что был на Аль-Сане. Единственное, на боевых машинах там не разъезжали, а перемещались на багги. От стрельбища к стрельбищу, от мишенного поля к мишенному полю.

В чём будет подвох, я понял, когда нам предложили выбрать оружие. Игольники, бластеры, лучемёты, пороховые метатели, гауссовки разных калибров и силы воздействия… У моей пассии от такого богатства аж глаза разбежались. Настоящая Лири Стефани, насколько я помнил, к оружию относилась аналогично и случая пострелять от души старалась не упускать.

— И это хочу, и это, и это, и вот это вот тоже… А это вот можно, да? Ой, как всё здорово! Ах, как же я это всё обожаю… — щебетала подруга, хватаясь то за один экземпляр, то за другой, то за третий.

Наблюдающий за ней господин старший менеджер достаточно ловко направлял её изыскания в «нужную» сторону — к чисто энергетическим видам стрелковки: лучемётам и бластерам.

Молли в этой фигне «помогала» ему, как могла.

В том аперитиве, который мы приняли по приезде, чего-то опасного не было. Однако имелась одна добавка, в обычных условиях вполне безобидная. Она поднимала тонус, вызывала лёгкую эйфорию, повышала у человека чувство собственной значимости и желание рисковать. В таком состоянии принявший эту добавку мог совершать не слишком обдуманные поступки. А после, когда «протрезвеет», виниться: чёрт, мол, меня попутал и всё такое.

Бронегель эту «химию», конечно, отфильтровал, но когда Гарти сказал мне, как она действует, я скинул эту информацию Молли в ид-карту.

«Ясно. Учтём», — отозвалась подруга через секунду.

Учитывать она начала практически сразу. И дошла до кондиции, когда выбирала оружие. Отыгрывать взбалмошную, сексапильную, но не обладающую высоким интеллектом особу у неё выходило великолепно. Лучше, наверно, это получалось лишь у Таиры. Но у той, я уверен, практики было больше…

— Какая красота! — восхищённо выдохнула бывшая узница, беря в руки автоматический лазерган с золотой инкрустацией по всему корпусу. Примерно с таким же пиететом, я помню, относились к какому-нибудь позолоченному «Дезерт Игл» мелкотравчатые латиноамериканские наркобароны. Ну, а чего? Пушка большая, тяжёлая, блестит опять же, прямо как зуб у цыганки. И люди вокруг с уважением смотрят. И дамы определённого типа… с не самой высокой социальной ответственностью…

— Отличный выбор, зонья Стефа́ни! — похвалил её Симон Хаджи. — С таким оружием все мишени, уверен, ваши. Прошу! — указал он на готовую к выезду багги.

И мы погнали на первое стрельбище. Молли с понтовым лучевиком, а я с «простой» гауссовкой. Никто из сопровождающих внимания моему выбору не уделил, из чего мы с искином сделали вывод: в гауссовке подвоха нет. А вот в лазергане подруги мы его обнаружили. Это случилось, когда она «хвасталась» пушкой и даже давала мне подержать её.

«Энергомодуль с изъяном», — заявил Гарти.

«Сколько выстрелов выдержит?»

«Точно сказать не могу. Надо смотреть в динамике после каждого».

«Какое место смотреть?»

«Нижнюю треть в зоне Б. Как только заряд упадёт ниже уровня два, батарея…»

«Взорвётся?»

«Нет. Загорится. Типичный несчастный случай. Никто не мог знать заранее…»

И вправду «типичный несчастный случай», после которого остаются такие ожоги, что о выступлениях на танцполе можно надолго забыть.

Сказать, когда именно загорится энергомодуль, я, как и Гарти, не мог. Но, пользуясь своими умениями видеть энергополя, я легко мог следить за оружием Молли в режиме реального времени. «Зона Б» в батарее выглядела для меня, при включённом спецзрении, эдаким зелёным пятном с небольшими вкраплениями жёлтого, оранжевого и красного. Если верить искину, когда низ этой зоны окрасится алым, лазерган вспыхнет.

Все эти соображения я переправил Молли в ид-карту. А после пообещал, что когда ситуация дойдёт до критической, то сразу же маякну.

«Отлично. Значит, повеселимся как следует», — вывела спутница.

На стрельбище она веселилась напропалую. Палила по появляющимся-исчезающим-движущимся-прыгающим мишеням очередями и одиночными, навскидку и строго прицельно, по подсказке инструктора-наблюдающего и от балды («куда прилетит, там и цель»). Чаще, конечно, промахивалась, но иногда попадала, и это вызывало у неё ну просто дичайший восторг. Точь-в-точь как могла бы вести себя настоящая Лири Стефани, появись она здесь вместо Молли.

Я тоже стрелял и тоже куда-то там попадал. Меня тоже хвалили, но сдержанно. Типа, это мужик, ему так положено. В ответ я лишь пожимал флегматично плечами и делал вид, что лично мне такая стрельба интересна постольку-поскольку. Что, мол, видали мы и покруче. Ведь настоящий Мехмет Шеху в своё время оттарабанил два года контракта в войсках Содружества и даже участвовал в каких-то реальных боях. В каких конкретно — история об этом умалчивала, а злые языки утверждали, что он это всё придумал и что на самом деле зотари Шеху подвизался на тыловой базе и занимался там тем, что «помогал офицерским жёнам справляться с любовной депрессией».

За сорок минут почти непрерывной пальбы «зона Б» в батарее лучевика окрасилась красным примерно наполовину, мишени закончились, и господин Хаджи предложил отправиться на следующее мишенное поле, пообещав, что там будет поинтересней.

Молли его предложение приняла с энтузиазмом. Я тоже показал жестом: «Согласен».

На новом огневом рубеже, как нам объяснили инструкторы, требовалось отрабатывать уже не наземные цели, а цели воздушные, причём, не только «спокойно» летящие мимо, но и активно маневрирующие, и даже пытающиеся поразить нас в пикировании, как камикадзе.

Отражать «нападение с воздуха» оказалось, действительно, интересно. Мишени-имитаторы выглядели как настоящие боевые машины и дроны. Однако при попадании в них или по достижении высоты пятнадцати метров они рассыпались в почти невесомую пыль и нанести существенный вред уже никому не могли. Такая вот, понимаете, гарантия безопасности.

Поначалу у меня, правда, появилась мыслишка, что какая-то из мишеней может быть вовсе не имитатором, но я от неё отказался, поскольку сам господин Хаджи и двое инструкторов-наблюдателей находились всё время около нас, и при падении на наши головы чего-то тяжёлого и взрывающегося они пострадали б не меньше.

Стрельба «по тарелочкам» продолжалась около получаса, с тремя двухминутными перерывами, чтобы перевести дух и перезарядиться. «Зона Б» в энергомодуле лазергана оставалась при этом на месте — в батарее менялась лишь так называемая «реактивная часть», позволяющая восстанавливать общий заряд максимально быстро.

Область, окрашенная алым, росла в батарее стремительно. Я трижды передавал Молли свои «мыслительные картинки», отражающие состояние её лазергана, но она трижды отмахивалась, заявляя, что «до кондиции он ещё не дошёл, ещё чуть-чуть можно». И, что любопытно, оказывалась права. Батарея всё не загоралась и не загоралась.

Момент «Икс» наступил, когда на нашу позицию навалились сразу аж восемь достаточно вёртких мишеней. Одну я кое-как сбил из своей гауссовки. Ещё две уконтропупила Молли. Пять оставшихся увернулись и ушли виражом на второй заход. В горячке «противовоздушного боя» я как-то не сразу заметил, что «нижняя треть зоны Б» теперь полностью залита красным и алые протуберанцы уже устремились из неё во все стороны.

«Критическая!» — завопил я по «внутренней» связи, однако подруга, то ли не слыша меня, то ли просто из-за азарта, вновь вскинула лазерган, собираясь стрелять.

На то, чтобы что-то сделать, у меня оставались секунды.

Два метра, что нас разделяли, я преодолел в «неудачном и совершенно случайном падении» (ну, оступился, бывает). А в самом конце, опять же «непроизвольно», взмахнул гауссовкой (типа, чтоб треснуться не особенно сильно). И, как это всегда и бывает, любое не слишком продуманное движение, вызванное рефлексами, а не разумом оказалось таким неуклюжим, что ствол достаточно длинной «электровинтовки» совершенно случайно задел «постороннего человека» — уже изготовившуюся к стрельбе партнёршу по танцам — и вышиб из её рук лазерган.

Полетевшее наземь оружие полыхнуло огнём ещё в воздухе, а «возмущённая» моей неуклюжестью «зонья Стефани» завопила в ту же секунду:

— Мехмет! Придурок! Ты же мне ноготь сломал!

А ещё через миг, увидев, как догорают остатки её позолоченного лазергана, «со злостью» добавила:

— И лучемётик мой — тоже!

В ответ я развёл смущённо руками и виновато потупился.

«Извини, увлеклась», — прилетело в ид-чип покаянное сообщение.

«Не бери в голову. Главное, что всё получилось».

«Эт-точно…»

Во взгляде Симона Хаджи, устремлённом на нас и на вышедшее из строя оружие, промелькнула растерянность. Не ожидал, видать, такой пакости от почти угодивших в ловушку «терпил». Ну, да ничего. И на старуху бывает проруха. Посмотрим, как выкрутится…

Выкрутился господин старший менеджер довольно изящно:

— Зонья Стефани! Приношу свои искренние извинения за столь неудачный случай с зотари Ше́ху. Это вина полигона и персонально моя. Я просто обязан был предусмотреть подобную… эээ… не слишком приятную ситуацию и подстраховаться. И чтобы загладить свою вину… — на этом месте он сделал вид, что задумался. — Вы знаете, в нашем Центре есть клуб. Бойцовский. И прямо сейчас там проходят спарринги. Достаточно жёсткие, зрителей туда не пускают… Надеюсь, вы понимаете, ЧТО я имею в виду?

У Молли блеснули глаза.

— Вы приглашаете нас на…

— Именно, зонья Стефани, — улыбнулся во все свои тридцать два зуба господин старший менеджер. — Я приглашаю вас посетить это яркое зрелище. Вас и вашего друга зота́ри Ше́ху, — чуть поклонился он в мою сторону.

Мы с Молли переглянулись.

«Со мною не вышло. Теперь они займутся тобой».

«Надеюсь, это будет хотя бы забавно».

«Хотелось бы посмотреть».

«Ты так в меня веришь?»

«Конечно».

«Значит, пошли?»

«Пошли…»

— Мы принимаем ваше предложение, зотари Хаджи, — кивнула с царственным видом подруга.

— К вашим услугам, зонья! Уверен, вы не пожалеете…

* * *

Бойцовский клуб клана Штюла располагался в главном здании Центра. Вход туда был действительно ограничен (на входе стояла охрана), но нас туда пропустили невозбранно. Господин старший менеджер лично сопроводил «дорогих гостей» в зал для единоборств и усадил в мягкие кресла перед ареной для схваток. Сама арена представляла собой типичный «ринг-октагон», ограждённый металлопластовой сеткой.

Из зрителей, кроме нас и Симона Хаджи, в зале присутствовали только участники спаррингов, их тренеры и обслуга. Человек тридцать, не больше.

Едва мы уселись, Хаджи дал знак, и в клетку вошли двое бойцов-легковесов. Судья скомандовал «Бейтесь!», и началась схватка. Из защитных средств у поединщиков имелись лишь мягкие ленты, которыми они обматывали кулаки. Ни перчаток, ни шлемов, ни даже обуви на них не было. Получить в таких схватках травму было проще простого.

Сам бой больше напоминал банальные уличные разборки, а не благородное выяснение отношений, кто сильней и искусней. Единственное отличие, подручными средствами дерущиеся не пользовались «по причине отсутствия таковых». Только то, что есть от рождения: кулаки, пальцы, пятки, зубы, локти, колени… дубовые лбы…

Прямо какой-то экзамен в школе для выживания трудных подростков. Хочешь жить — умей вертеться. И вот эти двое как раз и вертелись, как два петуха на раскалённой докрасна сковородке. Наскакивали друг на друга, напрыгивали, налетали, лупили по морде, по корпусу, по конечностям, в пах… Нет, в пах они всё же старались не бить, а не то бы обоих давно уже унесли — с яичницей всмятку по рингу уже не попрыгаешь.

Сидящая рядом Молли изображала жуткое возбуждение. Словно бы лицезрение мордобоя двух полуголых придурков заводило её, почти как от секса. Она активно жестикулировала, подскакивала из кресла, кусала губы, сверкала глазами, тыкала меня в бок «смотри, мол, как этот тому наподдал»…

Я молча кивал и прикидывался «телеграфным столбом», невозмутимым и равнодушным. Типа, пускай забавляются, раз неймётся, а для меня эта «схватка» не больше чем игры в песочнице. Мой настоящий противник — бульдозер, а не какие-то там двуногие сопляки.

Их бой, кстати, завершился через пару минут. Один из противников пропустил неплохой тычок в морду и брякнулся на помост с выбитым глазом. Нормально, короче. Недельки четыре в лечебнице поваляется и будет как новенький. Поиздержится, правда, изрядно, но то такое. Может, им платят тут раз в двадцать больше, чем клеркам на Новой Терре, или страховка хорошая (такое в кланах случается, Молли рассказывала).

А в октагон между тем вышла следующая пара бойцов. В отличие от предыдущих, эти были крупнее. Гораздо крупнее. Каждый, наверное, килограммов по девяносто. Не супертяжи, конечно, но тоже ребята здоровые.

Глядя на них, моя спутница «оживилась» ещё сильнее.

«Понравились?» — подколол я её.

«Да ну тебя! Какие-то кабаны, ничего интересного…»

Два «кабана» (одного для себя я назначил «мордатым», второго 'мосластым) по рингу, как мухачи, не скакали. Они бились солидно, неспешно, больше стараясь не пропустить, чем пробить чужую защиту. А ещё они раз за разом пытались сыграть в захват (хоть руки́, хоть ноги́, да хоть даже пальца) и использовать это как шанс взять соперника на болевой. Тактика, в общем и целом, понятная, но не особенно зрелищная.

Молли, в соответствии с психопрофилем настоящей Лири Стефани, предсказуемо заскучала и принялась отпускать скабрезные шуточки насчёт обоих бойцов, типа, желая их подстегнуть-раззадорить.

И через какое-то время их всё-таки проняло́.

Первым «проснулся» мосластый. Коротко рыкнув, он резво рванулся в ноги противнику. Не слишком успешно. «Мордатый» сумел увернуться, а затем тоже рванулся, но только не в ноги, а в корпус, и резким ударом плеча сбил соперника наземь. А уже через миг тот буквально таки изогнулся змеёй, суча ногами и дёргаясь, как эпилептик, пробуя выскользнуть из обхватившего шею локтевого захвата и выдернуть вывернутую за́ спину руку.

— Убей его! Вырви ему кадык! — орала моя подруга, вскочив на ноги и вцепившись руками в ячейки сетки, окружающей октагон.

Успокоить я её не пытался. Скорее, наоборот — поддержал, поднявшись из кресла, подойдя ближе к рингу и проявив этим самым недюжинное любопытство.

— Бартоломео Сигури. Хороший боец. Пятый номер общепланетного рейтинга, — прокомментировал подошедший сзади Хаджи.

Я неопределённо пожал плечами, и в это мгновение из-за сетки послышался треск ломающихся костей. «Мордатый» таки дожал своего соперника, сломав ему руку.

Бой на этом закончился. Поверженного «мосластого» утащили с арены, но его победитель уходить с ковра не спешил. Он неторопливо прохаживался туда-сюда, взметая вверх кулаки и коротко рявкая, выпуская скопившийся в организме адреналин и принимая немногочисленные, но достаточно громкие поздравления от столпившихся вокруг октагона партнёров по клубу.

Секунд через двадцать Бартоломео Сигури остановился напротив нас.

— Ты! — он ткнул в меня пальцем. — Я слышал, тебя учили искусству боя в Сауде?

Я вскинул левую бровь: мол, давай продолжай, я слушаю.

— В Сауде живут слабаки, — продолжил «мордатый». — Против наших бойцов они как блохастые недопёски против матёрых волков.

Я криво усмехнулся и сплюнул ему под но́ги прямо сквозь сетку.

Стоящая рядом Молли презрительно фыркнула и показала «мордатому» средний палец:

— Придурок! Мехмет завалит тебя за минуту!

— А если выиграю я? — ухмыльнулся Сигури.

Молли окинула его оценивающим взглядом, затем «одобрительно» хмыкнула и, придав голосу бархатистый оттенок, пообещала:

— Одолеешь Мехмета, мой сладкий — отдамся тебе прямо на ринге.

— Ловлю на слове, благородная зонья! — расхохотался «мордатый»…

«Ты что, в самом деле, готова отдаться этому чудику, если я проиграю?» — отправил я ей сообщение.

«Иди к чёрту, Реш!» — откликнулась бывшая узница.

«Ну, а всё-таки?»

«Проиграешь — узнаешь. Так что иди и выигрывай».

«Слушаюсь, моя королева!»

«Клоун…»

На ринг я вышел через минуту, облачённый… или, скорее, разоблачённый до пояса, в свободных «спортивных» штанах, босой, с намотанными на кисти эластичными лентами.

— Готовься, уродец, — прошипел мне в лицо «мордатый», когда мы по команде судьи сошлись для традиционного предматчевого приветствия. — Целым ты с октагона не выйдешь. Я обещаю…