В дверцу за сценой «японочка» проскользнула первой. Я нырнул туда вслед за ней. По коридорам Бельведер-холла она семенила недолго. Всего через три поворота женщина неожиданно резко остановилась, мгновенно развернулась ко мне и, не успел я и «Мама!» сказать, втолкнула в какую-то прикрытую занавесочкой нишу.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она хрипловатым контральто и буквально прижала меня к стене своей… эээ… весьма впечатляющей грудью.

В нише было темно, но — спасибо особому зрению — в потёмках я видел отлично. Причём, даже если бы этой способностью не обладал, то всё равно бы сумел и почувствовать, и увидеть то самое, чем меня зафиксировали у стены… Особенно когда дама быстрым и ловким движением скинула с плеч… ну, будем считать, что шаль, в которую куталась, прикрывая на публике своё выдающееся декольте. Хрен знает, надутое пластическими хирургами или природное — в данном конкретном случае это вообще ни на что не влияло. Вот прямо вообще-вообще…

— Ты даже не представляешь, как я ждала тебя, Мэт! — бормотала «японочка» жарким шёпотом, шаря пальчиками у меня по рубахе, нащупывая пуговицы. — Целый год! Целый год без тебя! Я уже думала, что умру…

Рубаха на мне, наконец, расстегнулась, и тёпленькие ладошки Хитоми Кристо, законной супруги «одноимённого» местного дона бодренько «заползли» мне за спину, прижимая меня к горячим грудям уже так, что я еле дышал и… Да уж! Так бесцеремонно меня ещё ни одна дама не добивалась. Как правило, всё происходило наоборот…

От наваждения я очнулся лишь секунд через десять. С трудом оторвал от себя эту озабоченную и промычал что-то невразумительное, призванное объяснить, что, мол, «да, я тоже рад тебя видеть и тоже хочу того-этого, но здесь и сейчас, извини, не время, не место, так что давай отложим и всё такое».

Если дама и удивилась такому афронту, то её удивление улетело в пространство на удивление быстро.

— Мэт! Но это же я, твоя Томи! Ты что, не видел моей записки?.. А, понимаю. Её нашла эта сучка Стефа́ни. Ты её что, до сих пор так боишься?

Я отчаянно закивал. «Японочка» засмеялась:

— Труси-и-ишка!.. Но я тебя понимаю. Ладно! Мы сделаем по-другому, — она эротично провела язычком по губам и негромко продолжила. — Когда твоя сучка свалит к очередному любовнику… да хоть бы даже к моему мужу, как год назад, я той же ночью приду к тебе и… О! Это будет прямо пикантно — снова наставить придурку Панди рога, пока он дерёт твою шлюху-партнёршу.

На этом месте она игриво хихикнула, потом снова прижалась ко мне и сунула что-то в штаны. Прямо как стриптизёру. Как в разных дурацких фильмах показывают…

— Пока, Мэт, — она поднялась на цыпочки, смачно поцеловала меня на посошок, подхватила упавшую «шаль» и выскользнула из ниши.

— Охренеть… ёпсель-мопсель, — пробормотал я, смахнув пот со лба.

«Кэп, ты в порядке?» — голос Гарти звучал озабоченно.

«В порядке ли я?.. Вот даже уже и не знаю. А ещё больше не знаю, что с этим делать?»

«Как по мне, эту тему надо раскручивать, — заявил подселенец. — Дама она, полагаю, полезная. В плане информации, безусловно. Муж — важный дон, кузен — важный джап. И в плане гормонов, хе-хе, всё при ней…»

«Тебе-то откуда знать про её гормоны?» — перебил я искина.

«А через запах. В её духах такой букет феромонов, что даже я ощутил. И если б не твой бронегель, тебе снесло бы башку на первой секунде».

«То есть, ты хочешь сказать, она это всё специально?»

«Конечно. А как же иначе? Она хочет… ммм… кое-что от тебя, ты кое-что от неё. Нормальная рабочая ситуация».

«Ты думаешь?» — почесал я в затылке, затем опустил руку к ремню и вытащил из штанов то, что Хитоми туда засунула.

Как и предполагалось, это была обычная денежная купюра достоинством… двести дитов. Нехило, однако. Годовая зарплата клерка в большой корпорации. И это, как я понимаю, только аванс. Причём, несмотря на то, что сказал искин, я почему-то не был уверен, что кроме «большой и чистой любви» этой дамочке от меня нужно что-то другое. Что-то не связанное с банальнейшим «трах-тибидух». Уж слишком напористо она добивалась… вот этого самого. Как от породистого, но туповатого жеребца, которого если использовать, то только для случки…

Когда я вернулся в конференц-зал, Молли свой разговор с Диего уже завершила. Взглянув на меня, она сперва вскинула брови, затем осторожно повела носом, поморщилась, но после махнула рукой и сказала:

— Пошли в гримёрку. Там всё расскажешь…

Гримёрку (по словам Молли, самую лучшую в Бельведер-холле) нам выделили благодаря стараниям дона Диего. Плюс мини-зальчик для репетиций. Индивидуальный, только для нас двоих. Все остальные пары, включая прошлогодних чемпионов Франческу Ндреу и Хаджи Бичаку, делили зоны для репетиций с тремя-четырьмя конкурентами и репетировали там по очереди, «согласно графику».

— Собственно, мы с Диего как раз об этом и говорили, — пояснила подруга. — Он предложил мне стать нашим спонсором на этом турнире. Я согласилась.

— А что насчёт долга и этих, как их, приватных уроков?

— Нет. Про долг и уроки он не говорил, а я не спрашивала, — покачала головой Молли. — Всё свелось лишь к созданию наилучших условий для нас, и никаких обязательств в обратную сторону.

— Зачем ему это?

— Да если б я знала, — дёрнула Молли щекой, потом протянула руку и, насмешливо фыркнув, сняла с моего ворота длинный волос. — Ну, а теперь давай ты. Хвались, охмурил ту бабёнкку или не вышло?

— Охмурил… скажешь тоже, — проворчал я с досадой. — Да если ты хочешь знать, меня та бабёнка чуть было не изнасиловала!

— Даже так⁈ — изумилась бывшая узница. — Тогда давай поподробнее. Со всеми деталями… И только попробуй соврать! — погрозила она мне пальцем. — Со мной этот финт не пройдёт…

Хочешь не хочешь, пришлось рассказать ей всё. Со всеми подробностями, как она и просила, включая засунутую в штаны двухсотдитовую банкноту.

Реакция Молли меня удивила. Когда я закончил, она ненадолго задумалась, затем забрала банкноту (ту самую, из штанов) и внимательно изучила её.

— Нет. Не поддельная… И значит что? — посмотрела она на меня.

— Что?

— Значит, она реально готова платить, чтобы ты её трахал?

— Эээ…

— Не эээ, а именно это, — припечатала Молли. — И если верить тому, что она наплела, ты это уже проделывал, и не раз…

— Не я, а…

— Да знаю я, знаю, — отмахнулась бывшая узница. — Не ты, а этот тело́к Мехмет. А меня, получается… ну, в смысле, Лири Стефа́ни, пока вы с Хитоми спаривались, сначала драл дон Рамиз, а после дон Кристо, муженёк этой самой Хитоми… Дурдом, одним словом! Йод-водород! — рубанула она сплеча и вдруг замерла, как будто ей в голову пришла какая-то важная мысль…

— Ты что-то придумала?

— Тебе надо трахнуть её! — тряхнула Молли причёской. — И чем скорее, тем лучше.

— Ты шутишь⁈ — уставился я на подругу.

— Отнюдь. Если всё обстоит, как мы думаем, как раз она-то и сможет дать нужную информацию о кристаллах. И если другие способы не сработают… — она снисходительно усмехнулась, — то чем этот хуже? Согласен?

— На что только не пойдёшь ради дела, — пробормотал я и мысленно матюгнулся, зримо представив в соответствующей позиции себя и эту грудастую…

Хотя, с другой стороны…

На службе, как помнится, наш штатный психолог майор Карпо́вич говорил по этому поводу так: «Сынки! Если Родина скажет, что надо переспать с крокодилом, то в ваших мозгах должно быть лишь два вопроса: когда и с которым».

И пусть Родины у меня больше нет — она растворилась в далёком прошлом — но дело, ради которого можно и с крокодилицей… Тем более что и крокодилицей-то Хитоми Кристо назвать было сложно. Скорее, наоборот… И что сойтись с ней мне предложила Молли, а сам я об этом раньше не помышлял, но сейчас… Сейчас такой вариант и вправду уже не выглядел неприемлемым. Особенно, если для дела… И если другие варианты не катят…

Сценические костюмы нам принесли в гримёрку ещё до обеда. Они заняли все имеющиеся шкафы и отдельные вешалки. Сам обед состоялся там же — его привезли на тележке из местного ресторана. Официанта сопровождал секьюрити, выделенный доном Диего «на всякий пожарный», чтобы никто по дороге не смог бы добавить в еду и напитки какую-нибудь хренотень навроде снотворного или слабительного. Такие случаи, как объяснила мне Молли, тут были в порядке вещей.

Я, впрочем, не удивлялся. В покинутом мною времени деятели шоу-бизнеса и не такое выделывали. Конкуренция в этой среде была, наверно, покруче, чем в спорте. И грязных приёмов там никто не стеснялся.

Самым первым я, кстати, едва мы вошли, проверил всё помещение на предмет различных закладок и не учтённых в спецификации электронных устройств. Последнюю по моей просьбе Молли затребовала у дона Диего. Тот это пожелание выполнил. Следящих камер, которых тут быть не должно, я обнаружил две штуки и тут же, с помощью Гарти, взял их под полный контроль.

Более «хитрая» пакость нашлась в одной из розеток. Небольшой резонатор, включаемый удалённо и генерирующий инфразвуки. Такая фигня легко могла вызвать депрессию, внезапно накатываемую тревожность и сбить «боевой» настрой у того, кто готовился к выступлению в этой гримёрке. Мелочь, а, как говорится, дёшево и сердито, и хрен что докажешь. Тонкая штучка, короче. Технологичная. Но против нас с Гарти не устояла. Искин просто сжёг её колебательный контур «случайным скачком напряжения в электросети»…

После обеда, как и положено по программе турнира, мы двинулись на жеребьёвку. Она проводилась в том зале, где должны были проходить состязания. Круглый, напоминающий античный амфитеатр, он мог вместить не менее тысячи зрителей. Выложенная паркетом танц-зона позволяла свободно перемещаться десятку пар, не сталкиваясь и не мешая друг другу и зрителям. Последних, к слову, собралось здесь уже, наверное, сотни четыре. Билеты на жеребьёвку продавались по той же цене, что и на состязания в группах, и многие, к моему удивлению, не поскупились и таки решили посмотреть это действо вживую, а не в сетевой и головизионной трансляции.

Сама жеребьёвка прошла достаточно красочно. Однако меня и Молли больше интересовал результат, а не долгий процесс вынимания шариков из корзин, сопровождаемый светомузыкальными шоу, комментариями приглашённых экспертов и перемежающийся выступлениями фокусников, певцов, акробатов, жонглёров и прочих артистов разговорного и неразговорного жанров.

Что любопытно, последнюю группу шариков из последней корзины вынимал лично Сэбуро Кано, кузен грудастой Хитоми и официальный представитель корпорации «Васаби Кано» в системе Балуки.

На свою жизнерадостную двоюродную сестричку он был непохож. Тощий и длинный, с безэмоциональным, как у каменного истукана, лицом он выглядел её полной противоположностью. А противоположности, как известно, притягиваются. И значит с кузиной у него отношения… ну, будем считать, что нормальные родственные, без лишних скандалов и ругани. А раз так, вариант выйти на этого кадра через Хитоми становился действительно интересным. И даже, наверное, более предпочтительным, чем попытки окучивать донов через встречи-банкеты и выяснение, кто что и где продаёт и кто у кого покупает.

В чём смысл потихоньку внедряться в среду покупателей-продавцов, если знаешь, кто поставщик и как к нему подобраться? Рупь за сто, все кристаллы бри-ши или их заготовки поставлялись на здешний аукцион, пусть негласно, но вовсе не контрабандой. Монополией на производство и оптовую продажу кристаллов владела корпорация «Васаби Кано», а её официальным представителем на Балуке являлся Сэбуро Кано. Кому, как не ему, обладать информацией, как товар появляется на Балуке, как его распределяют, кто продаёт и каким образом проводятся аукционы. Получишь хоть толику этого знания — полдела, считай, уже сделано. Логично? По-моему, да…

По жребию, мы с партнёршей попали в последнюю группу, выступающую поздним вечером. Программа: вальс-классика. Не самое худшее, между прочим. Вальс мы, по крайней мере, и на «гартраке», и на «Бегущей» уже репетировали. А вот про какой-нибудь степ-роллер-данс, который достался группе один, или брейк-самбу, какую должны были демонстрировать в группе четыре, я знал лишь в теории и видел в учебном ролике для начинающих.

И если бы в первом туре нас запихнули в какую-то из этих двух групп, боюсь, что на этом наша танц-авантюра бы и закончилась. Вылетели бы из гонки с позором, и никакой дон Диего нас бы из этой ямы не вытащил — факт. А так, шанс на выход в полуфинал оставался, и весьма неплохой. Классический вальс среди современных танцоров считался экзотикой, исполняли его достаточно редко, тренировали тоже. А если учесть, что три года назад на нём срезались в полуфинале настоящие Мехмет Шеху и Лири Стефани, то не исключён вариант, что эту тему нам всунули специально. Нормальный законный способ убрать конкурентов на самом раннем этапе. И хрен потом кто докажет, что это был умысел…

Единственное, чего не учли злопыхатели — классический вальс образца двухтысячелетней давности я танцевал даже лучше, чем Молли с Таирой. И в своей прошлой жизни дважды, в паре с одной симпатичной связисточкой, был чемпионом округа. Хотя профессионалов там, ясное дело, не было — только любители, только энтузиасты…

Смотреть-волноваться, как выступают другие группы, мы не пошли. Вместо этого заперлись в выделенном только для нас танцевальном зале, отключили там камеры и в течение часа вальсировали напропалую. Отрепетировали все известные элементы, прогнали их раз по восемь, по десять, и в связке, и по отдельности, после чего партнёрша сказала, что «Хватит. Лучшего мы уже не добьёмся».

Я спорить не стал. Подготовиться на все сто никто из участников к этому туру не мог. Музыка, под которую следовало танцевать, выбиралась для каждой пары случайным образом. Под какую конкретно придётся отплясывать, участники состязаний не знали до самой последней секунды. Волей-неволей приходилось импровизировать и подстраиваться. У кого это получалось точнее и гармоничнее, тот и выигрывал…

— Может, сходим куда-нибудь отвлечёмся? — предложил я подруге, взглянув на часы.

До нашего официального выхода на танцпол оставалось чуть больше пяти часов. Просидеть их в гримёрке или в амфитеатре в качестве зрителя, накручивая себя и глядя на конкурентов, мне нифига не хотелось. Молли, судя по заблестевшему взгляду, мыслила аналогично.

— Торговый центр, казино, стадион, банк, кого-нибудь подломить, обчистить, прикончить… — начала загибать она пальцы.

— Прикончить? Звучит заманчиво, — одобрил я список. — Но только боюсь, что местные доны этого не поймут.

— А мы потихоньку, — предложила подруга.

Мы посмотрели друг другу в глаза, прищурились и рассмеялись.

А через миг в нашу дверь застучали.

За дверью стояли трое. Двое в форме охранников Бельведер-центра, третий — уже знакомый нам Тук Яко́ва, первый помощник распорядителя фестиваля.

— Зонья Стефани! Зотари Шеху! — шаркнул он ножкой. — В связи с тем, что ваш первый выход на этом турнире состоится достаточно поздно, наши спонсоры, чтобы вы не томились от ожидания, уполномочили меня предложить вам небольшую развлекательную программу. Она ничего не будет вам стоить, и если вы согласитесь, я от имени оргкомитета даю вам гарантию: в Бельведер-холл вы вернётесь ровно за час до вашего выступления и ни минутой позднее…

«А кто у нас спонсоры?» — сунул я под нос господину помощнику специальный писчий планшет с выведенным на экране вопросом.

— А что за программа? — спросила Молли.

То, что это процентов на девяносто подстава, догадался бы и дурак. Но отказать себе в такой малости, как окунуться в неё с головой, мы, конечно же, не могли. Сами ведь собирались отвлечься-развлечься, а тут нам это буквально подносят на блюдечке с голубой каёмочкой, да ещё и бесплатно…