Мы с Молли малость ошиблись, когда полагали, что фестиваль начнётся лишь завтра. По факту, он открылся уже сегодня. Как раз в тот момент, когда наш кораблик приземлился на центральном космодроме Балуки. Так что саму церемонию мы пропустили, но сожалеть об этом, похоже, не стоило.

В отель нас везли, словно сверхважных гостей, в сопровождении десятка ховермобилей. Часть их, подозреваю, были задействованы по типу конвойных, но то такое. После встречи в вип-зале с доном Диего ожидать чего-то иного не приходилось. Молли, пока была «Зеттой», несколько раз исполняла его заказы и хорошо знала, что это был за «товарищ». Биг-босс — так могли бы назвать его в каком-нибудь голливудском фильме про мафию.

Сам отель, расположенный на территории крупнейшего на Балуке развлекательно-выставочного комплекса «Бельведер», оказался весьма и весьма неплохим. Ничем не хуже, чем приснопамятная «Дикая орхидея» на Уре. Номер, правда, не смотря на такую же цену, был чуть поскромнее. Вместо королевского люкса — «обычный» двухкомнатный сьют. Но тут уж не попривередничаешь. Все люксы заняли те, кто подсуетился заранее. Нам же, как говорится, досталось то, что осталось.

Единственный плюс — в том крыле-тупике, куда нас поселили, было всего два номера: наш и аналогичный, но с другой стороны коридора. И плюс дежурный по этажу примостился со своим столиком как раз на входе в крыло. А значит, и беспокоить нас здесь никто особо не будет. Пусть мелочь, но мелочь приятная.

— Заметил, кто тут за дежурного? — спросила Молли, когда местный портье, получив на чай за багаж, свалил из апартаментов, и мы остались одни.

Прежде, чем ей ответить, я прошёлся по номеру и внимательно, используя «специальное зрение», осмотрел все углы.

«Три камеры. Вот же засранцы», — бросил я сообщение в ид-карту подруги.

«Надеюсь, они нам не помешают?»

— Уже нет, — рассмеялся я вслух. — А про дежурного — да, согласен. Этого парня я видел в охране твоего дона Диего.

— Он вовсе не мой, — нахмурилась Молли.

— Извини, шутка была неудачная, — поднял я руки. — Но этот Диего взялся за нас всерьёз. Ты знаешь, кто занял соседний номер?

— Кто?

— Ещё двое кадров из охраны твое… эээ… того дона, что намекал тебе в космопорту на всякие непотребства.

— Ну, во-первых, не мне, а той девке, которую я играю, — хмыкнула Молли. — А во-вторых… это даже, наверное, хорошо. Через такого важного дона выйти на то, что нам нужно, будет попроще, чем тыкаться по всяким встречам-банкетам.

— Да. Наверное, ты права, — не мог я не признать очевидного. — Так будет, действительно, проще…

Ночью нас, к счастью, никто не тревожил. Мы провели её вместе, в одной постели, и наконец, после всех этих бесконечных данс-тренировок оторвались по полной, не думая ни о чём постороннем, а уж о танцах тем более. Всё же несколько суток вынужденного воздержания — штука временами полезная. Иногда стимулирует так, что ничего другого не нужно. Страсти прут сами собой. Их, скорей, сдерживать надо, а не подстёгивать. Чтобы не перегореть раньше срока и не выплеснуть всё, что накоплено, разом, в один заход…

Наутро мы обнаружили в коридоре у двери восемь корзинок с цветами.

По словам Гарти, который всю ночь наблюдал за обстановкой снаружи, их принёс отельный работник. В каждой корзинке лежала записка-визитка, по которой можно было узнать, кому предназначался подарок и что конкретно жаждал дарящий. Семь корзиночных икебан адресовались зонье Стефани. Поклонники клялись ей в бесконечной любви и желали интимных свиданий. Четверо выражались витиевато и иносказательно. Трое в выражениях не стеснялись. Так прямо, итить, и писали: мол, ты поразила меня в самое сердце, мои чакры горят, я хочу тебя трахнуть и готов заплатить, сколько скажешь, хоть целую тыщу, а то и две.

Молли читала записки вслух, потом рвала их в клочки и выбрасывала в утилизатор. А по поводу местных «поручиков Ржевских» высказалась совершенно конкретно:

— Лысого за свою тыщу пускай гоняют! Или друг дружку приходуют. Им в самый раз.

— А тыщу сюда пусть несут, — поддержал я её, припомнив один пошловатый, но смешной анекдот про бордель и эстонцев. — Дельный совет в наше время примерно столько и стоит…

Записку, адресованную Мехмету Шеху, моя пассия прочитала последней:

— «Мой милый Мехмет! Ты помнишь, как год назад твой нефритовый стрежень трижды пронзил мою душу? Целый год я рыдала, оплакивая тебя и твои могучие чресла. Но теперь ты вернулся, и я жажду всё повторить! Найди меня, мой малышок! Твоя пухленькая малышка ждёт тебя в своём лоне»… Ух! Какая бесстыдная поэтичность! — произнесла она с восхищением в голосе. — Мне кажется, ты теперь просто обязан найти эту тайную воздыхательницу и снова пронзить её пухлое лоно.

— Смеёшься? — взглянул я на неё с укоризной.

— Ни капельки! — помотала головой Молли, но после не выдержала и рассмеялась.

А вот мне было совсем не смешно. Только каких-то там озабоченных баб нам сейчас, блин, для полной радости и не хватало. С мужиками оно всё как-то попроще. Тюкнул ему разок промеж глаз и готово. А с тётками так, увы, не прокатывает. С тётками надо иначе. Помягше. Подольше. Поэлегантней…

Едва мы закончили разбираться с записками, к нам в дверь постучали.

— Доброе утро, зонья! Доброе утро, зотари! Я — Тук Яко́ва, первый помощник распорядителя фестиваля, — представился нарисовавшийся на пороге чувак во фраке, старомодной манишке и с галстуком-бабочкой на гладко выбритой шее…

Появление кого-то из фестивальной команды мы ожидали ещё со вчерашнего вечера, поэтому разговор с господином помощником прошёл конструктивно. Единственное, из-за моей «немоты» решать оргвопросы по конкурсу Молли пришлось в одиночку. И она с этим справилась, ей даже мои сетевые советы нифига не понадобились.

Программу и расписание фестиваля мы получили практически сразу. И пока я их изучал, партнёрша договаривалась об условиях, месте для репетиций и тренировок, выбирала гримёрку, ругалась по поводу спонсорских отчислений, процентах от рекламных контрактов и прочей бизнес-фигни, в которую, если честно, мне лезть не хотелось.

Первый тур конкурса, как я понял, должен был состояться сегодня во второй половине дня и продлиться до позднего вечера. Всего к состязаниям допустили сорок восемь участников… ну, в смысле пар. Их требовалось распределить в восемь групп, из которых в следующий тур, называемый полуфиналом, выходили по две лучших пары из шести состязающихся. Жеребьёвка была назначена на «сразу после обеда». А до обеда Мехмета Шеху и Лири Стефани организаторы фестивали обязали провести специальную пресс-конференцию. Всем было интересно узнать, что с ними случилось в прошлом году, где они (то есть, мы) пропадали и как смогли выжить.

«Отличный рекламный ход», — похвалил это действие Гарти.

«Отличный ход для кого?» — не преминул я спросить.

«Для организаторов, безусловно. Ну, и для вас заодно. Внимание публики — это всегда про деньги. А если ещё и скандальчик при этом устроить, то будет вообще замечательно…»

Про скандальчик искин угадал.

Как только пресс-конференция началась, так сразу же проявили себя разные фрики, «до глубины души» возмущённые нашим участием в фестивале.

«Почему эту пару допустили до конкурса без всяких отборочных?» — стало основным лейтмотивом всех недовольных. Этот вопрос в различных интерпретациях повторили раз десять из разных концов довольно просторного конференц-зала. Молли и я «отвечали» на эти претензии снисходительными улыбками, передавая тем самым право отдуваться за нас организаторам конференции — главному распорядителю фестиваля господину Плаку́ и паре его заместителей.

Кстати, спонсором сего действия, как быстренько выяснил Гарти, оказался наш «покровитель» дон Диего. Сам он на трибуне за длинным столом не сидел, а примостился на креслице сбоку от сцены и с интересом наблюдал за процессом.

Первые десять минут, как уже говорились, мы с Молли играли роль свадебных генералов и тоже, как дон Диего, с интересом следили за тем, как выпутываются из ситуации с «каверзными» вопросами сидящие рядом с нами зота́ри Плаку́ и его подчинённые. А выпутывались они достаточно виртуозно, раз за разом приводя какие-то малопонятные пункты из «Положения о проведении фестиваля», чисто юридические нормы законов Содружества, Торговой Лиги и мира Балуки, и — самое главное — под самый конец «дебатов» таки напомнили, что пара «Стефани-Шеху» на прошлогоднем конкурсе заняла третье место и, значит, имеет полное право не проходить отборочные испытания в том же объёме, как те, кто на пьедестал не попал.

Лишь после этого «рубители правды-матки» подуспокоились, и в нашу защиту стали высказываться наши же конкуренты. Хотя их елейным речам лично я, например, нифига не поверил. И было с чего.

«Гадюшник тут тот ещё», — заявил Гарти, детально ознакомившись с результатами предыдущего конкурса и его подоплёки, про которую анонимно шептались в местной сети, но официально высказываться не решались.

«Франческа Ндреу и Хаджи Бичаку, — сказал он про наших главных конкурентов на этом турнире. — В прошлом году стали первыми. Спонсор — дон Бехар из клана Джуглини. Ходят упорные слухи, что после того финала трое членов жюри, выдавших этой парочке высший балл, прикупили по особняку в престижном районе Тиртайи».

«А про этих что скажешь?» — кивнул я на пару, расположившуюся строго напротив сцены.

«Бекира Лишова и Тем Се́йку. Пользуются покровительством дона Рамиза из клана Спахиу. В прошлый раз стали четвёртыми. На вашу пару у этого дона конкретный зуб».

«С чего бы?»

«С того что Лири Стефани крутила с ним бурный роман, но всего за неделю до конкурса вдруг резко переключилась на дона Кристо. Причина мне пока неизвестна, но предполагаю, что тот обещал ей победу в турнире».

Я мысленно усмехнулся:

«Обещал, но не выполнил».

«Денег, наверное, не хватило, — хохотнул в ответ Гарти. — Ну, или судей запугал недостаточно. Такое тоже бывает. А кроме того бывает и третье. Видишь вон ту блондиночку симпатичную в третьем ряду?»

«Ты стал ценителем женской красоты? Что-то я за тобой этого раньше не замечал».

«Исключительно с точки зрения эстетического восприятия, а не то, что ты думаешь».

«Ладно. Приму за случайную флуктуацию. Так что там по этой блондиночке?»

«Блондиночка — Фикирета Санта́ри. Тощий хмырь рядом с ней — её танцевальный партнёр Хю́сни Капо́. Спонсор у них — дон Гега из клана Штюла. Последний считается редкостным отморозком, но на более сильных предпочитает не рыпаться. По крайней мере, открыто. Зато втихаря… Ууу! Чего ему только молва не приписывает. И его подопечные точно такие же. Если верить сети, подгадить по мелкому конкурентам — их главный способ пробиться повыше».

«В прошлом году они стали вторыми», — пробормотал я в задумчивости.

«Всё правильно, — подтвердил Гарти. — Но в двух предварительных турах три сильные пары, с которыми Капо́ и Санта́ри соревновались в подгруппах и которые тоже могли бы пробиться в финал, сошли внезапно с дистанции. У кого-то сценические костюмы, все до единого, случайно испортились. Кто-то ногу вдруг подвернул, да так неудачно, что шагу ступить не мог. У кого-то прямо перед выходом на танцпол какая-то непонятная болезнь приключилась… Короче, сам понимаешь».

«Да. Я понимаю, — почесал я в затылке. — Понимаю, что ничего нам в этом турнире не светит. Дай бог, в финал с таким фоном пробиться, а там уже всё. Будь ты хоть супермастером, выше последнего места не прыгнешь».

«Но вы же и не собирались».

«Всё верно. Не собирались, — не стал я спорить. — У нас задача другая. Но всё равно. Обидно, блин, сознавать, что места наверху все поделены, и нас туда не допустят, хоть ты усрись».

«А вот это не факт», — заметил внезапно искин.

«Что не факт? Поясни».

«Ваши шансы ничуть не хуже, чем у других».

«Почему?»

«У вас тоже есть покровитель. Вон там, в уголочке».

Я скосил взгляд на дона Диего и коротко хмыкнул:

«Это, скорей, вертухай, а не покровитель… Хотя, с другой стороны…»

«Не можешь понять, для чего ему вас негласно обхаживать?» — догадался искин.

«Пытаюсь».

«И как?»

«Пока как башкой об стену. Но что-то мы этому дону должны. Что-то такое… важное, ценное. И это вовсе не дамские прелести зоньи Стефа́ни. И вовсе не те восемь тысяч, про которые он говорил».

«Правильно рассуждаешь, камрад, — похвалил меня Гарти. — Вы ему что-то должны, и не только ему. Другие доны, похоже, тоже имеют на вас какие-то виды. И, значит, специально топить вас не будут».

«Уверен?»

«Процентов на семьдесят».

«А почему не на сто?».

«Да потому что, если имеешь дело с парнями из Синдиката, надо всегда ожидать какой-то подлянки».

«Согласен…»

Пока мы с Гарти обсуждали наши турнирные шансы и конкурентов, тупые вопросы из зала наконец-то закончились, и пресс-конференция перешла к основному, ради чего тут, собственно, все собрали́сь.

— Зонья Стефа́ни! Так вы всё же расскажете, где вы провели этот год и почему вас считали погибшими? — прозвучало откуда-то с краю второго ряда.

— Ну, конечно же, расскажу. А иначе зачем мы тут? — улыбнулась Молли и стала рассказывать.

Эту сцену, этот почти героический монолог мы с ней репетировали раз двадцать и довели буквально до автоматизма. Она говорила, я мужественно молчал, лишь иногда кивая в такт сказанному.

Публика слушала «зонью Стефани», словно заворожённая. Приключенческие романы тут любили, наверное, даже больше, чем в моём оставленном прошлом. А всё, что случилось с нами за этот год, выглядело в исполнении Молли и впрямь как роман. Она то понижала голос до зловещего шёпота, то возвышала его до патетики, брала паузы, как заправская театральная прима, жестикулировала, играла лицом, закрывала глаза в наиболее напряжённых моментах и прижимала к груди дрожащие руки…

Согласно легенде, когда наш корабль вошёл в гипер, у него неожиданно отказал генератор поля, и нас двадцать суток носило по подпространству, как щепку. А потом столь же внезапно выбросило в обычную метрику всего в трёх единицах от горизонта событий «чёрного коллапсара». Четыре с половиной недели мы боролись за жизнь в могучем гравитационном поле сверхмассивной звезды, плавились в плазме её аккреционного диска, делили крохи имеющегося на борту продовольствия, пытались отправить тревожный сигнал хоть кому-то, кто мог оказаться поблизости.

Наши усилия увенчались успехом. Мы всё-таки вырвались из объятий чёрной дыры, и в тот же день получили ответ на один из сигналов SOS, отправленных практически наобум.

Увы, наша радость длилась недолго. Оказалось, на просьбу о помощи отозвались космические пираты.

«Да-да, уважаемые господа! Самые настоящие!» — изобразила вселенский ужас «зонья Стефани».

На этом месте, я думаю, многие из присутствующих здесь донов мысленно ухмыльнулись. Кого-кого, а уж их-то пиратами было не удивить. Сами, небось, промышляли время от времени этим рискованным, но достаточно прибыльным «бизнесом».

«Вы представляете! — вещала моя подруга. — Они захватили наш катер и заявили, что мы должны им за наше спасение двести тысяч диткойнов. Но мы сказали, у нас таких денег нет, и тогда они сообщили, что забирают наш катер, а нас будут держать в заложниках, пока мы не расплатимся или пока они не найдут покупателей на нас самих. Представляете! Они сделали нас своими рабами и хотели продать, как рабов. Наша жизнь превратилась в ад. Целых два месяца пиратские главари подвергали нас систематическому насилию. Нас! Всемирно известных танцоров!..»

Находящиеся в зале дамы округляли возмущённо глаза, но, зуб даю, в этот миг им сильнее всего хотелось узнать, что конкретно имела в виду моя спутница, говоря про вот это вот самое «систематическое насилие»…

«Но дальше, мои дорогие, произошло настоящее чудо! — с воодушевлением продолжила Молли. — Пиратский рейдер попал в засаду. Его взяли в клещи два фрегата из Королевства Сауда, это такая большая система на самой границе Содружества. Бой длился, наверное, час, и в итоге доблестные саудовские мулязимы разнесли пиратский корабль на куски!»

«Но что же случилось с вами⁈ Как вы спаслись⁈» — выкрикнула какая-то впечатлительная дамочка из четвёртого ряда.

«О! За это надо благодарить моего партнёра Мехмета, — указала рассказчица на меня. — Когда наши мучители отвлеклись на сражение, он, словно лев, бросился с голыми руками на охраняющего нас пирата и прикончил его. А потом мы пробрались в лётный ангар и угнали оттуда спаскапсулу. Так что когда корабль пиратов взорвался, мы были уже в безопасности».

Тут Молли вновь взяла паузу и, дождавшись очередного «А дальше?», опять принялась говорить. Следующая часть легенды повествовала о том, что саудовцы, которые нас подобрали, отвезли нас в свою систему, чтобы разобраться, кто мы такие. И сколько мы, типа, ни объясняли им, что были пиратскими пленниками, они нам не верили и думали, что мы тоже пираты. В узилище мы провели два месяца. А потом нас там посетил какой-то из местных принцев. И строго по сюжету какой-нибудь мелодрамы, увидев зонью Стефани, он так восхитился её неземной красотой, что сразу же возжелал забрать её в свой гарем.

Но «зонья Стефани» была непреклонна. Она заявила принцу, что я… ну, в смысле, Мехмет Шеху — её законный супруг, и она вовсе не собирается с ним разводиться.

Принц, ясен пень, по этому поводу осерчал и приказал отправить меня в зиндан, а зонью Стефани предупредил, что если она не согласится стать его наложницей, он сделает меня евнухом. Прекрасная пленница в ответ заявила, что если он это сделает, то она просто убьёт себя, потому что не сможет жить без любимого мужа…

На мой взгляд, в этом месте мы несколько перемудрили с сюжетом, но слушатели приняли этот поворот на ура, и Молли продолжила в том же духе. Два месяца принц держал её в своём дворце взаперти и всячески уговаривал отдаться ему на его «принцевском» ложе «за бочку варенья и корзину печенья». Пленница упиралась, и тогда коварный соблазнитель всё же решил привести в исполнение обещанную угрозу.

Он вытащил меня, Мехмета Шеху, из зиндана, привёл во дворец и приказал свои верным нукерам оскопить меня на глазах у «жены».

«И вот мерзкий палач уже занёс свой острый, как бритва, кинжал над достоинством моего друга Мехмета!» — драматически воскликнула Молли, вздев руки над головой, и все слушатели в этот миг дружно ахнули. А одна пухленькая смазливенькая «японочка», сидящая в первом ряду, чуть в обморок от пережитого ужаса не упала — настолько её потрясла эта сцена и моя страшная участь.

К счастью, согласно сюжету, страшного мне удалось избежать. В комнату к принцу внезапно ворвался какой-то воин с лучемётом в руках и прокричал, что дворец окружили войска короля. Как потом выяснилось, принц оказался замешан в каком-то заговоре-мятеже, и королевские гвардейцы пришли его арестовывать.

О пленниках, то бишь, о нас принц тут же забыл и бросился организовывать оборону дворца. В комнате кроме нас остался только палач, и зонья Стефани отважно кинулась на него, пытаясь отнять кинжал. Пока они боролись, её друг Мехмет сумел освободиться от пут и убил палача. Дальше они со Стефани выскочили из комнаты, добрались до оружейной, нашли там оружие и, горя праведной ненавистью к подлому принцу и его людям, напали на них с яростью одержимых, словно берсерки.

Неожиданное нападение с тыла настолько ошеломило мятежников, что королевским гвардейцам не составило никакого труда прорвать оборону дворца и арестовать заговорщика-принца…

«А потом нас представили королю, — продолжила Молли. — Он оказался честным и мудрым правителем и быстро во всём разобрался. За нашу помощь в аресте мятежников он пожаловал нам денежное вознаграждение, новый корабль и предложил погостить в королевстве. В отличие от принца, кто мы такие, он знал. Знал, что мы очень известная в Содружестве танцевальная пара, поэтому сделал нам предложение, от которого мы не могли отказаться. Он попросил меня научить его жён и наложниц тем танцам, которые популярны в Галактике. А Мехмету, — она опять повернулась ко мне, — король предложил поделиться искусством рукопашного боя со своими нукерами. Конечно, Мехмет не такой великий боец, как многие здесь присутствующие, но кое-что во время сражения во дворце он продемонстрировал, и королевские гвардейцы это заметили. Полгода мы провели в королевстве. Это время, скажу вам, показалось мне настоящей сказкой. А потом король отпустил нас, и вот мы здесь, в этом зале, на славной Балуке…»

Сказать, что рассказанное моей спутницей произвело настоящий фурор, означало не сказать ничего.

— Отличный ход, моя дорогая Лири, — похвалил Молли подошедший к нам по окончании конференции дон Диего. — Уже сегодня о вас будет говорить вся планета. И, кстати, я теперь совершенно уверен, что ни один из линейки судей даже помыслить не сможет, чтобы хоть как-то вас ущемить на турнире… Мехмет! Ты позволишь на время украсть у тебя твою… хм, прекрасная была шутка… твою почти что супругу?

Я посмотрел на Молли и молча пожал плечами. Мол, кто я такой, чтобы запрещать уважаемой зонье Стефани свободно общаться с богатыми представительными мужчинами?

Дон Диего подхватил мою спутницу под локоток, и они отошли в сторонку.

А через секунду кто-то тронул меня сзади за руку.

Я развернулся. Перед мной стояла та самая пухленькая «японочка», что чуть не упала в обморок во время рассказа Молли о моём почти состоявшемся «посвящении в евнухи».

«Пошли», — указала она мне глазами на скрывающуюся за кулисами дверцу.

«Это Хитоми. Официальная супруга главы клана Кристо, — сообщил подселенец. — И по совместительству двоюродная сестра Сэбуро Кано, представителя корпорации „Васаби Кано“ здесь, на Балуке, „четвёртого сына“ хозяина корпорации господина Кичиро».

Все эти сведения я в то же мгновение переправил в ид-карту подруге.

«Иди. И будь осторожнее», — прилетело в ответ.

И я пошёл. Разбрасываться подобными приглашениями, стопудово, не стоило…