— Мы... мы едем? — поспешно перевела тему Аяна, чувствуя, как горят щёки, и кивнула в сторону машины, лишь бы сбить эту волну неловкости.

Маркус тихо усмехнулся — тёплой, невероятно мягкой улыбкой, прекрасно понимая её манёвр, но не стал дальше смущать девушку.

— Едем, — мягко отозвался он.

Мужчина сделал шаг к электрокару, и перед ним бесшумно отъехала сенсорная дверь. Маркус галантно жестом пригласил Аяну внутрь, придерживая её за локоть едва ощутимым, бережным касанием, от которого по коже снова проскочили искорки.

— Прошу. И не волнуйся, дорога не займёт много времени.

Аяна осторожно опустилась на мягкое кожаное сиденье, погружаясь в приятный полумрак салона, где мягко светилась контурная подсветка. Маркус аккуратно закрыл дверь, обошёл машину и занял водительское место. Он уверенно вёл машину. Несмотря на стремительный поток и вечерний трафик, его движения за рулём были плавными и точными — казалось, он контролировал ситуацию на дороге так же легко и небрежно, как и всё остальное в своей жизни. Это было чертовски привлекательно.

​Аяна молча наблюдала за его профилем в мягком свете салонной подсветки, пока не решилась первой разбить тишину:

​— А куда мы всё-таки едем?

Мужчина чуть повернул к ней голову и коротко усмехнулся — уголок его губ тронула тёплая, загадочная улыбка.

— Увидишь, — ответил он, снова возвращая взгляд на дорогу. — Тебе точно понравится, обещаю.

Они ехали довольно долго. Учитывая, что оба жили практически в самом центре города, Аяна вскоре с удивлением осознала, что совсем не узнаёт этот маршрут и совершенно не понимает, в каком направлении они двигаются. Вечерние огни за окном сменялись один за другим, уступая место более тихим и спокойным кварталам.

Спустя минут двадцать машина плавно замедлила ход и остановилась у подножия одного из самых высоких и впечатляющих небоскребов города.

Маркус вышел из машины и тут же обошёл её, чтобы открыть дверь Аяне. Букет голубых роз так и остался бережно лежать на заднем сиденье. Мужчина протянул ей руку, помогает выйти и аккуратно придерживая её за ладонь, пока она выпрямлялась на высоких каблуках.

Оказавшись на ногах, Аяна огляделась по сторонам. У подножия гигантской высотки царил умиротворяющий вечерний полумрак, который мягко разбавляли вспыхивающие неоновые огни и подсветка фасадов. Несмотря на величественный размах архитектуры вокруг, людей здесь оказалось совсем немного — лишь редкие парочки прогуливались неподалёку в тишине. Место дыхало каким-то особым, уютным спокойствием, и Ае это безумно понравилось.

Маркус молча наблюдал за её реакцией. На его губах играла тёплая, ласковая улыбка. Слегка согнув руку в локте, он мягко взял ладонь девушки и сам бережно положил её себе на локоть.

Он не торопился. Мужчина терпеливо ждал, пока она переведёт на него взгляд с огней вечернего города. И когда их глаза наконец встретились, Маркус чуть наклонил голову и тихим, но уверенным голосом спросил:

— Готова?

Аяна чуть смутилась от его прямого, пронизывающего взгляда и столь тесного контакта, но глаз не отвела. Чувствуя тепло его руки под своими пальцами, она так же шепотом ответила:

— Да, готова.

Они прошли в большой холл здания. Он был выполнен в привычном современном стиле: никаких лишних деталей, вся функциональная часть спрятана в стенах и нишах. Это позволяло расширить небольшое пространство и дать людям чуть больше воздуха, даже если это было только видимостью.

Маркус вызвал стеклянный лифт, сделанный по последнему слову техники. Тот был полностью прозрачным и был оснащен технологией, создававшей ощущение, будто ты сам буквально летишь наверх.

Стеклянная кабина устремилась вверх, мгновенно унося их всё выше над очертаниями вечернего города. Внутри между ними повисло несколько напряжённое молчание. Волнение снова накрыло Аяну волной: она слегка опустила взгляд и, пытаясь справиться с ускоренным пульсом, привычно и едва ощутимо прикусила губу.

Спустя всего минуту поездки Ая всё же подняла глаза... и тут же задержала дыхание.

Маркус не смотрел на пролетающие за стеклом огни. Он стоял совсем близко и неотрывно, с темным прищуром, смотрел прямо на её губы — так жадно и пристально, будто во всём этом огромном городе существовала только она.

— Не смотри так… — почти шепотом проговорила Аяна, чувствуя, как от его пристального внимания щеки снова обдаёт жаром.

— Как? — с лёгкой, невинной полуулыбкой уточнил Маркус, и не подумав отвести взгляд.

— Будто съесть меня хочешь. Очень… жадно, — пересилив стеснение, ответила девушка и чуть вскинула подбородок.

Он на секунду замер. Его тёмные глаза блеснули, а адамово яблоко на шее заметно дернулось. С явным усилием воли он всё же заставил себя отвести взгляд от её сочных, искусанных губ и посмотреть перед собой на светящуюся панель этажей.

— Хорошо, — с глубоким вздохом произнес он, слегка качнув головой.

​На открытой террасе, на которую они вышли спустя ещё несколько минут, их встретила милая девушка-хостес. Узнав о брони, она проводила гостей к столику у самого края. Это было удивительно уединённое место, буквально утопающее в декоративной зелени. Благодаря продуманной планировке каждый столик с панорамным видом казался обособленным островком со своим личным, простирающимся до самого горизонта городом.

​Им принесли меню. Быстро просмотрев позиции и сделав заказ, они остались наедине с вечерней тишиной и огнями мегаполиса.

Чтобы разрядить остатки неловкости, Маркус опирается локтями о стол, чуть подаётся вперёд и первым заводит непринуждённый разговор:

— Слушай, а чем ты любишь заниматься, когда удаётся выкроить время для себя? Ну, помимо работы. Есть какое-нибудь хобби, о котором никто в офисе даже не догадывается?

— Хобби... — девушка на секунду задумалась, разглядывая огни вечернего города. — Рисование. Я люблю рисовать вообще чем угодно. У меня дома есть и графический планшет, на котором я чаще всего делаю быстрые зарисовки, и акриловые краски с мольбертом.

— Правда? — с нескрываемым интересом переспросил Маркус. — А что ты обычно рисуешь и чем больше нравится процесс?

— Больше, наверное, на планшете. Привычнее как-то и удобнее. Но красками получается однозначно атмосфернее. А что рисую... по-разному, — она лёгким жестом пожала плечами. — Пейзажи города, каких-то знакомых людей, друзей, животных очень люблю рисовать. А чем занимаешься в свободное время ты?

Аяна заинтересованно посмотрела на мужчину, подперев подбородок ладонью.

— Я... люблю спорт. Но больше всего мне нравятся, пожалуй, экстремальные виды, — Маркус задумчиво перевёл взгляд на соседние высотки, которые с этой высоты казались уже не такими грандиозными. — К сожалению, удаётся выбраться не так часто, как хотелось бы — работа отнимает слишком много сил и времени.

— Какой спорт занимает отдельное место в твоём сердце? — спросила Аяна тихо, не спуская с него любопытного взгляда. — Может, ты связываешь его с каким-то близким человеком... или с друзьями?

Маркус на мгновение замер, и его тёмные глаза потеплели, подёрнувшись тенью полузабытых ностальгических воспоминаний. Он с тихим полувдохом откинулся на спинку кресла и слегка наклонённой головой встретил её взгляд.

— Скорее, с юностью и с ощущением полной свободы, — ответил он мягко, но с легкой ноткой светлой грусти в голосе. — Скай-серфинг на антигравах и прыжки с крайних высоток. Мы с парой близких друзей раньше постоянно сбегали на старые, ещё не реконструированные платформы на самом верхнем ярусе. Без автопилотов, без страховочных тросов — только ты, поток воздуха и город под ногами, падающий вниз на сотни метров.

Он чуть усмехнулся, глядя на её замершее от удивления лицо.

— Это давало невероятную перезагрузку. Когда ты летишь сквозь облака и неоновые вывески, все проблемы, графики и соображения статуса просто перестают существовать. Остаётся только чистый адреналин. Один из тех друзей, кстати, потом ушёл в профессиональный спорт, а второй... тоже увяз в бизнесе, как и я. Так что эти воспоминания о наших вылазках для меня до сих пор как глоток настоящего воздуха.

Маркус подался чуть ближе к столику и тихо, с бархатной интонацией спросил:

— А ты? В твоих рисунках есть что-то, связанное с кем-то особым? Или ты пишешь только то, что чувствуешь в момент, когда держишь кисть?

В этот момент официант бесшумно приблизился к их столику, расставляя дымящиеся, изысканно оформленные блюда и обновляя напитки. Пауза вышла очень своевременной, дав Аяне возможность перевести дыхание и обдумать его вопрос.

Когда они остались одни, девушка чуть крутанула в пальцах ножку бокала и продолжила:

— Насчёт рисунков... Скорее то, что на душе. Знаешь, бывает такое состояние, когда вдохновение просто накрывает с головой. Ты берешь в руки стилус, а дальше пальцы будто сами всё делают. Замысел рождается прямо в процессе, и на экране само собой появляется что-то очень личное.

Маркус слушала её с искренним, глубоким вниманием, не перебивая и лишь тепло кивая в ответ на её слова. В его глазах читалось редкое понимание — кажется, он точно знал, каково это, когда эмоции выплёскиваются через край.

А дальше вечер потёк легко и непринуждённо.

Они ужинали, пробовали блюда, делились смешными историями из жизни и много хохотали. Сдержанность и холодность Аяны постепенно растаяла, уступив место мягкому, обаятельному юмору, а Маркус и вовсе забыл про неловкость, полностью отдавшись этой волшебной атмосфере.

Спустя ещё около часа электрокар плавно замер у её подъезда. Маркус, как истинный джентльмен, снова вышел, чтобы открыть перед ней дверь и подать невероятно красивый букет.

Они стояли на прохладном ночном воздухе около освещённого входа, и над ними снова повисла та самая трепетная неловкость.

— Спасибо за прекрасный вечер, — тихо сказала Аяна, чуть сильнее прижимая подарок к себе.

— Это тебе спасибо... — Маркус смотрел на неё с такой нежностью, что у неё снова перехватило дыхание.

Они немного поболтали ни о чём, оттягивая момент расставания, пока мужчина не сделав шаг навстречу, мягко не привлёк её к себе. Обвив его шею свободной рукой, Ая почувствовала от него тёплый, глубокий аромат древесины и пряностей. Объятия вышли невероятно уютными, слегка смущёнными, но от этого ещё более искренними.

— До встречи? — тихо спросил он, отпуская её.

— До встречи, — с улыбкой ответила Аяна.

Зайдя в квартиру и прикрыв за собой дверь, она первым делом опустила лицо прямо в букет. Наклонившись к лепесткам, Ая глубоко вдохнула их еле уловимый, свежий аромат, и на её губах расцвела улыбка.

Достав из шкафа вторую прозрачную вазу, она набрала воды, аккуратно поставила туда цветы и чуть поправила раскидистые веточки с серебристой зеленью.

— Мои цветочки... — тихо, с невероятной любовью и нежностью прошептала Аяна самой себе, любуясь бутоны обоих букетов ловят мягкий свет домашней лампы.