— Аяна, — тихо позвал её Маркус, вырывая из полудремы.

​Она почувствовала, как движение прекратилось, и открыла глаза. Они стояли напротив её жилого комплекса. Прохладный вечерний воздух, ворвавшийся в пространство между ними, заставил её сильнее закутаться в его пиджак.

​— Нужна карта доступа, — напомнил он, глядя на неё сверху вниз.

​— Да, конечно... — Аяна неуклюже подняла руку, чувствуя себя немного нелепо в этой ситуации. Она потерла глаза тыльной стороной ладони, пытаясь отогнать остатки тяжелого, дурманящего сна. — Дальше ты тоже меня понесешь? — тихо спросила она, когда дверь плавно отъехала в сторону, открывая доступ на территорию комплекса.

​— Я донесу тебя до квартиры, — отрезал Маркус, не допуская возражений. — Куда дальше?

​Аяна вздохнула, понимая, что сопротивляться бесполезно — да и, если честно, не хотелось. Она прильнула к его плечу, чувствуя себя странно защищенной в этом уютном коконе из его пиджака и его надежных рук.

​— Прямо до той колонны, — она слабо указала пальцем на архитектурный элемент впереди, — и третий блок слева. Там тоже карта доступа нужна, — она снова зевнула, едва сдерживая сонливость. — Потом лифт, тридцать седьмой этаж.

​Маркус уверенно зашагал по дорожке, ведущей к её блоку. Он шел легко, словно её вес был для него едва ощутимым, и Аяна, прислушиваясь к мерному ритму его шагов, снова начала проваливаться в забытье. Ей казалось сюрреалистичным видеть Маркуса — всегда такого собранного, требовательного, живущего по регламенту — здесь, в её привычном мире, несущим её по вечернему двору.

— Ты очень упрямая, — негромко заметил он, когда они подошли к дверям третьего блока. — Даже когда почти спишь на ходу.

— Ты такой же, напоминаю, — пробормотала она, уткнувшись носом в его воротник. — Кто заставил меня сидеть в переговорке, а потом тащит на руках через полгорода, вместо того чтобы просто вызвать такси и отправить меня домой одну? Ты же сам не отпускаешь, так что не надо сваливать на мою упрямость.

Мужчина рассмеялся — коротко, низко, и этот звук приятно завибрировал прямо у неё под ухом, вызывая странное тепло где-то в груди.

— Справедливо, — ответил он, и Аяна почувствовала, как уголки его губ, кажется, коснулись её волос. — Но такси не контролирует ситуацию, а я предпочитаю убедиться лично, что мой сотрудник доберется до кровати, а не уснет в лифте или на коврике перед дверью.

Она поднесла карту к считывателю. Замок щелкнул, и они вошли в холл. Лифт бесшумно ожидал их. Аяна наблюдала, как цифры на табло начали быстро меняться: 1, 5, 12…

Внутри кабины стало очень тихо. Маркус не поставил её на ноги, даже когда двери закрылись, и она почувствовала, как смущение всё-таки пробивается сквозь пелену усталости. Это было так неправильно, так не по-рабочему, но при этом до странности естественно.

— 37-й этаж, — тихо прокомментировала она, глядя, как цифры бегут всё быстрее. — Дальше будет сложнее. У меня дверь с сенсорной панелью, и мне нужно будет… достать ключ, а хотя там есть отпечаток сетчатки, надо попробовать.

— Думаю, мы справимся, — ответил Маркус, глядя на её отражение в зеркальной стене лифта. — Ты главное не пытайся опять «выползти из объятий» прямо сейчас. Я не хочу проверять законы гравитации в узком пространстве лифта.

Аяна слабо улыбнулась, снова закрывая глаза. Она вдруг поймала себя на мысли, что если бы этот лифт сейчас застрял где-то между 20-м и 30-м этажами, она бы, наверное, совсем не расстроилась.

Лифт мягко качнулся и замер, оповестив о прибытии тихим мелодичным сигналом. Двери плавно разъехались, открывая вид на полупустой коридор 37-го этажа, залитый приглушенным вечерним светом.

Маркус сделал шаг наружу, не выпуская Аяну из рук. Она была слишком утомлена, чтобы спорить или пытаться встать самостоятельно, поэтому просто позволила нести себя дальше, ощущая, как его шаги четко отмеряют расстояние до её двери.

— Какая квартира? — негромко спросил он, оглядываясь на нумерацию на дверях.

Аяна приоткрыла глаза и слабо кивнула вправо, туда, где в конце коридора виднелась дверь с матовой поверхностью.

— Вот та, — прошептала она, чувствуя, как с приближением к её «крепости» накатывает новая волна тяжести. — Угловая.

Они подошли к порогу. Аяна заерзала, пытаясь высвободить одну руку, чтобы приподняться и дотянуться до сенсорной панели, но Маркус, почувствовав её движение, чуть развернул её, чтобы ей было удобнее.

— Давай, — скомандовал он тихо. — Попробуй сетчатку. Я подержу тебя.

Она сфокусировала взгляд на сканере, который тут же выпустил тонкий луч света, сканируя радужку. Раздался едва слышный щелчок, и замок с тихим механическим вздохом деактивировался. Дверь приоткрылась, впуская в коридор полоску света из её квартиры.

Маркус аккуратно переступил порог, внося её внутрь. Там было темно и тихо, лишь слабый огонек зарядки её личного терминала мерцал на рабочем столе.

— Ну вот, — произнес он, оглядываясь в поисках места, куда можно было бы её положить. — Ты дома. Где спальня?

​— Дальше я точно сама, тут уже можно спать на полу, он чистый, я проверяла, — Аяна хмыкнула, пытаясь изобразить уверенность, хотя её голос предательски дрогнул от усталости. Она прищурилась, глядя на него, и добавила с легкой, почти детской обидой: — Не смотри на меня так, будто я не в состоянии преодолеть два метра до ковра.

​Маркус на секунду замер, глядя на неё сверху вниз, и в полумраке его глаза блеснули странным, почти насмешливым огоньком.

​— На полу спать — это «профессиональное», или тоже побочка вакцинации? — парировал он, не сдвинувшись с места ни на сантиметр. — Аяна, я не пронесу тебя через весь офис, чтобы в итоге бросить на пороге, как пакет с документами.

​Разувшись, он сделал решительный шаг вглубь комнаты, игнорируя её попытку протестовать. Его хватка оставалась прежней — надежной и непоколебимой.

​— Вторая дверь слева, — пробормотал он сам себе, явно заметив её невольный взгляд в ту сторону, и, не дожидаясь ответа, направился прямо к спальне.

Войдя в комнату, он аккуратно опустил её на край широкой кровати. Как только Аяна почувствовала под собой опору, она тут же инстинктивно вцепилась в край матраса, пытаясь удержаться в вертикальном положении, но Маркус, словно предвидя это, не спешил отстраняться. Он оперся рукой о спинку кровати прямо возле её головы, невольно заключая её в кольцо своих рук.

​Он чуть наклонился, и Аяна, прижатая его близостью к краю кровати, почувствовала, как её собственное сердце начинает отбивать какой-то бешеный ритм. Он всё ещё не снял с неё свой пиджак, и теперь, когда они были одни в этой тихой комнате, тепло его одежды казалось почти что интимным.

​— А теперь, — он слегка поддел пальцем край пиджака, который сполз с её плеча, — расскажи мне, как именно ты собираешься «сама» добираться до подушки, если ты едва можешь держать глаза открытыми?

​Он выжидающе смотрел на неё, и в его взгляде — впервые за всё время, что она его знала — не было ни капли той железной начальственной отстраненности. Было только чистое, нескрываемое беспокойство, смешанное с чем-то, что Аяна до ужаса боялась назвать правильно.

​— Ну теперь-то точно всё, — сказала она, отведя взгляд. — Вот так буду добираться, — и она предсказуемо накренилась набок, словно подкошенная, безвольно упёршись головой о его руку, которая всё ещё преграждала путь к отступлению. — Только без стоппера... мне кажется, в системе произошёл критический сбой.

​Маркус на мгновение замер. Этот её полусонный, тихий тон проникал куда-то под самую броню, которую он так тщательно выстраивал годами. Он почувствовал, как она тяжело дышит, уткнувшись в его предплечье, и это доверие — такое безоговорочное, почти детское — заставило его мышцы напрячься.

​— Завтра у тебя выходной, — глухо произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более буднично. Он осторожно высвободил руку, поддерживая её голову, и мягко опустил её на подушку. — Я оформил заявку, когда ходил за пиджаком. Отоспишься, — вздохнул он, присев на колено, чтобы снять её обувь.

​Его движения были спокойными, лишёнными всякой суеты. Аккуратно стянув с неё туфли, он выпрямился, но не спешил уходить, глядя на то, как она, уже почти окончательно погрузившись в сон, слабо сжимает пальцами край его пиджака, не желая его отпускать.

​— Чтобы завтра в офисе я тебя не видел, ясно? — добавил он, и в его голосе, несмотря на строгие слова, сквозила почти осязаемая теплота.

​Аяна едва заметно улыбнулась во сне, уже не в силах открыть глаза.

— Ясно, — прошептала она почти неразборчиво. — Спасибо, Маркус. И спасибо за ужин.

​Маркус на секунду дольше задержал взгляд на её лице, словно хотел проверить, всё ли в порядке. В этой тишине было что-то оглушительное: звук её ровного дыхания, легкий шорох ткани, когда она устраивалась поудобнее, и этот едва уловимый аромат её духов, смешавшийся с запахом кедра от его пиджака. Ему вдруг показалось, что покинуть эту комнату — значит вернуться в холодный, упорядоченный мир, где всё подчинено алгоритмам, а не порывам сердца.

​Он медленно поднялся, чувствуя, как затекли ноги, но не спешил делать шаг прочь. Его ладонь на мгновение задержалась над её плечом, словно он боролся с искушением коснуться её волос, чтобы просто убедиться, что всё это происходит на самом деле, а не является побочным эффектом его собственной усталости.

​Он остановился в дверях, ещё раз оглянувшись на неё — беззащитную, укутанную в его же пиджак, — и на какой-то миг его лицо утратило всю свою привычную холодность, сменившись выражением, которое он позволил бы себе увидеть только в пустоте этой квартиры. Это была смесь нежности и растерянности, непривычная для человека, который привык держать под контролем всё — от графиков производства до судеб своих подчиненных.

​— Спи, Аяна, — почти неслышно произнес он, и в этом коротком пожелании прозвучало гораздо больше, чем просто забота о её отдыхе.

​Он погасил свет, оставляя комнату лишь в мягком свечении ночного города за панорамным окном, и притворил за собой дверь. В пустом холле его шаги звучали гулко, но мысли были всё ещё там, в спальне, где сейчас спала Аяна.