— Бах!

Пуля со «спецначинкой» ударила в переднюю тварь и разнесла её на куски. В отличие от бестелесных призраков, на которых вложенная в свинец магия попросту не успевала среагировать, тут всё сработало как надо, и разные стороны полетели… А что там полетело, Серов заметить даже и не успел: пауки совершенно точно не были живыми в привычном понимании этого слова, а из чего их там сделали древние маги… Да какая в общем-то разница!

— Бах! Бах! — А вот дальше после первого успеха попадать в тварей оказалось уже гораздо сложнее. Пауки были мелкими, шустрыми, перемещались на своих длинных лапах в рваном, тяжело предсказуемом ритме, ещё и темнота в помещении целиться мешала изрядно.

— Да стой ты, тварь! Не дёргайся! — Драгоценные патроны уходили «в молоко» с ужасающей скоростью, а поголовье пауков как будто при этом не слишком-то и снизилось. Расстреляв в быстром темпе, а времени на выцеливание особо и не было, весь магазин, Серов сумел вывести из игры считай только полдесятка мелких тварей, с остальными теперь нужно было разбираться «по старинке» с помощью честного железа. — А хрен тебе по всей твоей наглой роже!

Серов принял бодро прыгнувшую на него восьмилапую тварь на лезвие — во все стороны полетели осколки костей и ещё какая-то гадость — и, понимая, что его сейчас просто зажмут и задавят числом, рванул по кругу вдоль внешней стены круглого помещения. Благо пауки хоть и были шустрыми, по скорости «на прямой», как оказалось, тренированному человеку всё же проигрывали, а «мозгов», чтобы воспользоваться ограниченным пространством и обложить «дичь» по всем правилам, у них явно не хватало. Поэтому вся стая тупо рванула за Александром по кратчайшему маршруту.

— Ну теперь мы поиграем в игру «кто кого съест»…

Пробежав четверть круга, граф развернулся, приготовившись рубить самых шустрых. Тут на него кинулось сразу три паука: первого, который явно целил в левое бедро, Серов достаточно легко поймал на клинок, разрубив пополам; вторая попыталась вцепиться ему в сапог и получила бодрого молодецкого пинка; а вот третий паук то ли был умнее, то ли просто ему так повезло, зашёл слева и, прыгнув, вцепился в левую руку мужчины, которая всё так же сжимала теперь уже бесполезный по причине отсутствия патронов пистолет.

Жвал у пауков не было, так сказать, «конструкционно», но зато передние лапы заканчивались чем-то наподобие острых лезвий, и вот именно ими паучара Серова и ткнул. Острия прошли сквозь рукав куртки, даже не заметив тонкий слой ткани, и в предплечье будто раскалённый гвоздь вколотили. Александр заорал — скорее правда от неожиданности, чем от боли: усиленное алхимией тело имело в том числе и повышенный болевой порог — и рефлекторно махнул рукой, пытаясь стряхнуть тварь. Не тут-то было: паук вцепился намертво, повис на руке всей своей немалой тушкой и явно собирался висеть до последнего, а «ходильные» лапы его при этом продолжали скрести по руке, превращая рукав в лохмотья и оставляя на руке глубокие царапины.

— Пусти, сволочь!

Пистолет граф выронил — ну и хрен с ним, потом всегда подобрать можно, — а для освобождения своей руки, не мудрствуя лукаво, просто впечатал конечность вместе с висящей на ней тварью в ближайшую стену. Паук хрустнул и отвалился, оставив правда кусок своей лапы торчать прямо из предплечья Серова; впрочем, на это обращать внимания уже времени не было, потому что пришлось предпринять ещё один «полукруг отступления». А чтобы противнику жизнь мёдом не казалась, он принялся прямо на ходу рубить черно-зелёные «энерговоды», густой сеткой оплетающие стены этого огромного артефакта. Чёрт его знает, к какому именно исходу такая диверсионная деятельность приведёт с технической точки зрения, однако сам факт того, что полумёртвому некроманту это не нравится, давал надежду, что Александр всё делает правильно.

— Пшик. Пшик. Пшик. — Линии плевались зелёными искрами и гасли одна за другой. Вряд ли повреждение мелких энерговодов могло как-то кардинально повлиять на стабильность всей системы, но это если их две-три перерубить. А если десяток? А если сотню?

Видимо, с той стороны противник тоже решил, что со всем этим цирком — ну а как ещё назвать побегушки по кругу — нужно заканчивать, и как-то подстегнул пауков, чтобы те бежали быстрее. Пришлось разворачиваться и вновь отмахиваться мечом.

На этот раз пауки действовали как будто умнее: вместо того чтобы прыгать на мужчину по одному, они — примерно с десяток осталось «дееспособных» членистоногих — начали действовать как стая волков: обходить и атаковать с разных сторон, не давая жертве выбраться из окружения и сбежать. Это уже было действительно опасно: одно дело тупых монстров рубить и совсем другое — стаю, имеющую некую общую волю. Поэтому вместо того чтобы отступать, Александр попробовал изменить тактику и атаковал сам. Два быстрых шага вперёд, взмах мечом направо — паук успевает убрать из-под траектории движения стальной полосы тело, но лишается всех четырёх лап на левой стороне и беспомощно падает на пол; ещё один, попытавшийся прыгнуть навстречу, попал под пинок и, гремя костями об пол, улетел куда-то в темноту. Прорвав цепочку окружения, Серов успел развернуться и рубануть третьего паука, хотевшего запрыгнуть ему на спину.

И тут оставшиеся пауки вместо того чтобы броситься «в последний и решительный», прыснули в разные стороны. Их осталось всего семь или восемь штук, и, видимо, терять вообще всех тварей хозяин подземелья не хотел.

— Прекрати, — раздался в голове голос, и от прежней снисходительной вальяжности в нём не осталось и следа. — Прекрати немедленно, смертный!

— А то что? — выдохнул Александр, рубанув очередную линию. — Пауков натравишь? Так ты уже.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Делаю то, что тебе не нравится; этого в общем и в целом уже достаточно, — небольшая передышка позволила Александру обратить внимание на пострадавшую конечность, которая при ближайшем рассмотрении выглядела даже хуже, чем можно было предположить. Из двух дыр в предплечье тонкой струйкой сочилась кровь, и судя по обилию капель на полу, ценной жидкости мужчина потерял уже немало. Серов прислушался к себе: в голове начало подозрительно шуметь. Граф быстро зажал меч коленями и принялся стягивать с себя куртку: никакого иного перевязочного материала у него с собой не было, подвела привычка полагаться в плане медицины на магов, поэтому ничего умнее, чем использовать собственную рубаху, он просто не придумал.

Но не тут-то было: заметив, что мужчина отвлёкся, пауки тут же кинулись к нему с явно недобрыми намерениями, и план сидящего в центре гада стал очевиден: не пускать своих оставшихся «миньонов» в самоубийственные атаки, а просто дождаться, пока человек сам истечёт кровью.

— А ну в стороны, суки! — Пришлось бросить рубашку и вновь хватать здоровой рукой клинок.

— Мы всё ещё можем договориться. Помоги мне, и я помогу тебе! — Вновь прозвучал чужой голос в голове Александра, но тот в общем-то всё для себя уже решил, да и веры некроту не было ни на грамм.

— Иди в жопу, — чувствуя, что время играет отнюдь не на него, Серов вновь ускорился, подскочил к очередному зазевавшемуся пауку и быстрым движением располовинил его на две части; остальные вновь прыснули в разные стороны.

— Хватит рубить моих ремонтных ботов! — Уже совсем раздражённо возмутился голос в голове, — они вообще не предназначены для войны, совершенно мирные тварюшки!

— Ну да, ну да, — Александр, не теряя времени, вновь попытался одной рукой оторвать от своей рубахи какую-то полоску, чтобы перевязать предплечье. Обычный человек, потеряв столько крови, с большой долей вероятности уже просто отключился бы, но попаданец был куда крепче среднестатистического смертного, поэтому продолжал активно барахтаться.

Как на зло, рубаха оказалась прочной: рвать её одной рукой и зубами оказалось ещё той мукой. В какой-то момент Александру всё же удалось выкроить полосу и даже затянуть узел на предплечье — одним глазом мужчина продолжал следить за восьминогими ремонтниками, тех уже всё же осталось меньше половины, и появилось даже мимолётное ощущение, что противник «сдулся», — и вот в этот момент некрот продемонстрировал ещё одну грань своих способностей.

Мир вокруг Александра неожиданно поплыл. Словно кто-то невидимой рукой размазал видимую глазами картинку, как краски на ещё не до конца просохшем полотне. Пол под ногами вздыбился, как будто пришёл в движение, а гравитация забыла о фундаментальных законах физики и начала менять свою силу и вектор самым произвольным образом. Серов почувствовал, как желудок подкатывает к горлу, а пульсирующие зеленоватые жилы на стенах вдруг рассыпались мириадами отдельных точек, закружились в отвратительном хороводе и, мельтеша перед носом, начали заслонять человеку обзор.

— Ах ты ж сука… — Александр пошатнулся, взмахнул клинком в пустоту — туда, где ему померещилось движение, — и едва не потерял равновесие окончательно.

Ну да, было бы глупо думать, что существо — могущественное и древнее — которое способно общаться мысленно и даже демонстрировать другому человеку свои воспоминания, пусть и во сне, но тем не менее, не сможет при необходимости противнику хорошенько врезать по мозгам. А учитывая ранение, потерю крови и общую усталость физическую и моральную от блуждания в темноте подземелий, сопротивляемость графа к подобным воздействиям должна была непременно снизиться. Тут даже «выжигать» мозги не нужно, достаточно чуть-чуть задурить голову и дальше…

Паучья стая — то, что от неё осталось, штук пять уцелевших «ремонтников» — тут же получила команду от «хозяина» и рванула вперёд, забыв про всякую осторожность. Древнему некроманту было уже плевать, сколько тварей он потеряет. Главное — добить не пожелавшего сотрудничать человека, а там уже будем разбираться, что делать дальше. Сейчас, пока неожиданный, первый за тысячу лет вторженец с поверхности с трудом сохраняет вертикальное положение, не понимая, где право, а где лево и где верх, а где низ.

Вот только Нигон не учёл одной маленькой детали: перед ним всё же был не совсем человек, а божественный аватар. И пусть даже сейчас связь между частью бога, помещённой в физическое тело, и самим Богом оказалась заглушена, вот так просто задурить голову Александру оказалось далеко не так просто.

В этот самый момент, когда пауки-ремонтники со всех ног бежали к нему с явно недобрыми намерениями, граф успел погрузиться в себя и обнаружить где-то глубоко внутри точку опоры, за которую можно зацепиться и «стабилизировать» своё состояние. Он ухватился за божественную искру у себя в душе, силой воли раздул её и сжёг протянувшиеся к его голове нити чужого ментального влияния.

— Хер тебе по всей твоей роже, — прохрипел он сквозь зубы, стискивая рукоять клинка так, что побелели костяшки. — Не на того напал.

Впрочем, пауки добрались до человека ещё до того, как зрение восстановилось полностью, вот только граф всё равно оказался готов. Первый паук выдал себя дробным цокотом справа-снизу. Серов не глядя опустил клинок по широкой косой дуге и почувствовал, как сталь, встретив сопротивление, ломает с уже знакомым хрустом кости восьминогой твари.

Второй зашёл слева: Александр крутанулся на пятке и, пригнувшись, полоснул на уровне колен — промах, тварь успела отпрянуть, — но зато он теперь точно знал, где она, и, выбросившись вперёд, насадил паука на клинок, проткнув его насквозь.

Третий паук оказался проворнее собратьев и, пока Серов возился с первыми двумя, успел зайти со спины и запрыгнуть графу точно между лопаток. Тварь вцепилась костяными лапами в ткань рубашки, повисла на ней всей тушкой и тут же принялась молотить передними лапами-лезвиями с явным желанием настрогать тушку графа на хороший такой бефстроганов.

Вот только тут древнюю тварь ждал небольшой сюрприз: Серов по въевшейся уже давно привычке даже в спокойной обстановке не снимал с себя старый поддоспешник, перешитый из попавшего когда-то в этот мир вместе с ним самого бронежилета.

Лезвия без особого вреда елозили по арамидной ткани, причём паук явно не сразу «понял», что его усилия, которые, казалось бы, уже должны поставить точку в затянувшемся сражении, на самом деле никакого результата не дают. Это подарило Серову пару лишних секунд, и мужчина не придумал ничего умнее, как просто перекувыркнуться, приложив прицепившегося к спине паука всей своей массой об пол. Судя по противному хрусту и тут же прекратившемуся движению, сотни килограмм живой массы, упавшей сверху, ей хватило.

Четвёртый паук успел полоснуть Александра по ноге, но когда Серов сгруппировался и приготовился отмахиваться мечом, не полез в атаку, а отступил. Как и пятый. Тварей осталось всего две штуки, и даже новые раны учинившего тут разгром человека, видимо, уже не убеждали хозяина пещеры, что их хватит, чтобы добить возомнившую себя хищником дичь. Учитывая новую рану на ноге и пару царапин на спине — там паук всё же успел пару раз чиркнуть по незащищённым участкам кожи ближе к шее, — возможно, у древнего некроманта вновь появилась мысль, что проще оставить графа в покое, чтобы он сам истёк кровью.

Вот только это была ошибка. Поняв, что добивать его никто не собирается, Александр неторопясь дохромал до валяющегося на полу пистолета, поднял его, выщелкнул магазин — тут пришлось задействовать зубы, — и, достав запасной, перезарядил своё дальнобойное оружие, получив лишних 20 патронов.

— Ну вот теперь повоюем…

Повоевать как следует в итоге не получилось. То ли хозяин подземелья не понял истинного назначения огнестрельного оружия, то ли не связал способность Александра метать разогнанные до больших скоростей кусочки металла — что вполне логично для того, кто о порохе никогда и не слышал — именно с этим треугольным куском железа, но Серов вообще без проблем подошёл к оставшимся двум паукам на расстояние удобного выстрела и одной очередью скосил обоих, не оставив фактически даже шанса избежать своей участи.

Покончив с явной угрозой, Серов стащил с себя остатки рубашки, которая теперь представляла собой совсем уж лохмотья, и перевязал себе рану на ноге. Та оказалась относительно неопасной: просто кожу рассекло, неприятно, но не смертельно; впрочем, устраивать себе ещё один марафон с забегом по подземельям граф совершенно точно не решился бы. Поэтому он, продолжая прихрамывать, неторопясь подошёл к центральной «капсуле» и, постучав рукоятью пистолета по «стеклу», спросил:

— Ну что, чудо-юдо некромантское. Как договариваться будем?